Старший сын

      Деймон не хотел возвращаться в Вестерос. Его, чистокровного валирийца и Таргариена, Семь Королевств всегда встречали не слишком радушно. Постоянные ссылки от брата, которому он, кстати, ничего плохого не делал; обвинения во всех неприятностях королевства. Конечно, принц понимал, что ложь в уши Визериса нашёптывает десница, который, кстати, и подложил под него свою молоденькую дочь. Деймон ненавидел Отто Хайтауэра всем своим нутром, но как ни странно, сочувствовал его дочери. Алисенту он никогда ни в чем не обвинял. Имея своего рода прозвище среди простого люда как Порочный принц, он прекрасно знал, что даже если к тебе приходит молодая и цветущая девушка и предлагает себя, ты, как мужчина гораздо старше, можешь отказаться. А его любимый брат, проведя ночь с ровесницей дочери, посмел наутро обвинять его, Деймона, в том, что он провел ночь в борделе, а не с семьей. Деймон знал, что король лицемер, и у него на всё двойные стандарты: «мне можно, а другим нельзя». И, как правило, нельзя именно ему, Деймону, а королю и его дочери Рейнире можно всё. Деймон был не дураком, и прекрасно видел, что утешения Визериса по поводу смерти Эймона были неискренними. В какой-то момент принцу показалось, что король рад смерти его ребёнка. Возможно, брат хотел посмотреть на их с женой страдание, как месть за слова Деймона о наследнике на сутки, сказанные им касаемо принца Бейлона. Сейчас, на пути в Вестерос, принц не ждал ничего хорошего, но на поездке настояла Лейна. Жена хотела увидеть брата и, особенно, родителей, с которыми помирилась год назад, обмениваясь письмами, и явно с подачи Лейнора. — Деймон, не стоит так злиться, я уверена, что всё пройдёт гладко, ведь мы покинули Вестерос в последний раз не по причине ссоры с королём, — с грустью и надрывным голосом сказала его жена. — Лейна, я прекрасно помню, почему мы покинули тогда столицу, — Деймон резко посуровел. — Возможно, я редко говорю о нашем сыне, но это не значит, что я о нём забыл. Этого никогда не будет. — Прости, я знаю, что ты тоже переживаешь его смерть, но в отличие от меня всё держишь в себе, — извинилась Лейна. Визерис очень нервничал. Приезд брата с женой хоть и не был сюрпризом, но и не обрадовал короля. Одна надежда на то, что Деймон не захочет проводить время с племянниками, ведь для него они прежде всего внуки Отто Хайтауэра, которого его брат презирает. Конечно, его бывший десница попортил много крови Деймону, и, положив руку на сердце, Визерис знал, что не все слова Отто о Деймоне были правдивы, но они помогали при необходимости перекрыть свои действия более аморальными действиями принца. Отто, конечно, перегнул палку, когда стал распускать слухи о Рейнире и Деймоне, и именно это и стало причиной изгнания бывшего десницы из столицы. Никто не смеет упрекать его дочку Рейниру ни в чем. Главное сейчас — пережить приезд брата и леди Лейны. Самое главное, чтобы Алисента держала себя в руках. Пусть она и отвернулась от своего мужа и общается с ним только при необходимости, но, он уверен, она никому не скажет правду об Эймонде. Алисента даже перестала приводить к нему детей, но Визериса это мало волновало: у него уже была наследница.       Сейчас, стоя в тронном зале со своей семьёй, он ждал своего брата. Здесь были и королева с младшими детьми, и кузина Рейнис с мужем. А самое главное — его Отрада, Рейрира, с мужем. Их полуторогодовалый сын Джекейрис, ещё один наследник Визериса, сейчас спал в покоях родителей, но это и к лучшему. Король помнил слова Лейны, сказанные родителям о том, что Рейнира не будет верной женой её брату Лейнору, и что нужно будет ещё удостовериться в законности их будущих детей. Сын Рейниры родился темноволосым, и король не хотел, чтобы брат и его жена это отметили и смущали Рейниру. Визерис тогда очень разозлился на жену брата, когда узнал о её словах касательно верности Рейниры, и мысленно похвалил себя, что в ту роковую ночь смог ей отплатить. Никто не смеет осуждать его дочь, она будущая королева и точка. — Принц Деймон из дома Таргариен и его супруга, леди Лейна из дома Веларион, — огласили от двери. В зал вошли Деймон и Лейна. После всех церемоний Рейнис с мужем полностью сосредоточились на дочери, а Деймон, вопреки предположению короля, пошёл поздороваться с его младшими детьми. Алисента не стала этому препятствовать и представила своих детей их дяде. И если старших принц уже видел, то Эймонда он не знал ранее. Визерис затаил дыхание в ожидании действий брата. Деймон пристально рассматривал Эймонда, но через минуту резко отпрянул от него, не позволив ребёнку подойти к себе, и покинул зал, сказав, что будет в своих покоях. Малыш Эймонд посмотрел вслед дяде широко открытыми глазами, а после перевел взгляд на свою мать. Алисента же в утешение погладила Эймонда по щеке и что-то проговорила успокаивая оскорбленного таким грубым отношением ребенка. Леди Лейна проводила взглядом мужа и подошла к Алисенте с детьми с извинениями. Королева, взяв её за руки, успокоила её и предложила прогуляться после обеда. Лейна согласилась, но попросила взять Эймонда с собой. Она не отводила глаз от ребёнка, и даже гладила его по голове, улыбалаясь. — Он очень похож на Деймона, правда. Словно это наш с ним сын, — говорила она, всё ещё не отрывая глаз от принца. — Действительно похож, и даже очень, — признала подошедшая Рейнис. — Возможно, скоро у вас родится такой же красивый — Нет, мама, мы с мужем хотим, чтобы у нас родилась дочь, — резко ответила Лейна матери.       Все были удивлены таким категоричным ответом всегда мягкой Лейны.       Алисента разрядила обстановку предложив, прогуляться прямо сейчас, поскольку в зале слишком душно, а беременной Лейне это вредно.        Королева отправила старших детей к их учителям и, взяв Эймонда за руку, а также Лейну под руку, направилась с ней к выходу из зала. Принц с женой гостили в Красном Замке около месяца. Всё это время Деймон избегал племянников, включая Рейниру, которая пыталась наладить с ним отношения. Его жена же, напротив, общалась с младшими принцами и принцессой, особенно, она не отходила от принца Эймонда, и проводила с ним все свободное время. Корлис видя привязаннасть дочки к этому ребенку и сам незаметно стал возиться со вторым принцем, Рейнис же просто радовалась счастью дочери и ничего не говорила против.       Самое странное для всех было то, что за неделю до отъезда Лейна стала часто ходить с заплаканными глазами, но никому не говорила почему. Она перестала отпускать от себя Эймонда и даже стала брать его с собой в полёты на Вхагар, и, что всех удивляло, драконица с удовольствием катала принца и позволяла ему себя гладить и обнимать, чего ранее никому, кроме своей всадницы не дозволяла.       Король заподозрил, что Алисента рассказала Лейне правду об Эймонде, ведь две женщины неожиданно сдружились. Но королева всё отрицала, говоря, что второй принц — её сын, и она его никому не отдаст. В любви своей жены к детям Визерис не сомневался, и более не поднимал этот вопрос.       Деймон не препятствовал жене в привязанности к его племяннику, хотя сам к нему не подходил: уж слишком он был похож на него, и очень сильно напоминал ему его сына. Родители Лейны списали всё на беременность дочери, а Лейнор, смеясь, спрашивал сестру о том, не передумает ли она и не захочет ли сына.       Все были рады проводить время с гостям, кроме принцессы Рейниры. Её очень расстроило, что Лейна и дядя тоже не захотели проводить время с ней и её сыном. Рейнира заметила также взгляды дяди и его жены на принца Джекейриса, а также ухмылки после взгляда, брошенного на стоящего позади неё сира Харвина Стронга. Особенно, её озадачили слова Деймона, сказанные своей жене: — Твои слова своим родителям перед нашей свадьбой полностью оправдались, — усмехнулся Деймон. — Интересно, как долго брат собирается затыкать всем рты.       Визерис был в ярости, когда до него донесли слова брата, и он потребовал их немедленно покинуть Вестерос и не сеять семена раздора в их семье. Деймон лишь криво улыбнулся: он не ожидал ничего иного, и причина его нежелания посещать столицу оправдались. Лейна же тепло попрощалась с королевой и её детьми, но когда она обернулась к Визерису, то не скрывая ненависти, произнесла фразу, которая, по мнению короля, в дальнейшем сбылась в точности. — Я надеюсь, что мы с вами более не встретимся, Ваше Величество. Но я желаю, чтобы вся гниль, находящаяся в вашем сердце, вышла наружу и поглотила вас. Прощайте навсегда.