С тобой было как ни с кем. Так больше ни с кем не будет.

Кадзуха успел тысячу раз пожалеть об обесценивании конфиденциальности в своих действиях. Ведь, возможно, ему стоит это разбитого носа, а то ещё хуже. Не поймёшь, что на уме этого синеволосого парня, а его друг пугал в более весомой степени. Они довольно близки, не думаю, что Аякс откажет другу в просьбе. Тем более, если это касается драки, в этом ему нет равных. Заставляет задуматься: «Не обречь ли свой разум на мытарство, пока что-то подобное не сотворили с оболочкой.» Ах да, разум…эмоции, воспоминания, страдание? У меня есть одно неотложное дело. Как я мог позабыть? Кабинет, утопающий в приоритете белых оттенков, что только более напоминал о сложившейся проблеме. Она давно вцепилась зубами за глотку в неумолимо точной попытке растоптать каждую деталь внешней оболочки, ампутировать каждую конечность и порвать нервное сплетение. Беловолосый парень, что посмел зайти в обитель погреба терзающих воспоминай, его ещё кличут «кабинет школьного психолога», вкусил горечь недоверия, появилось чёткое желание убежать. — Всё в порядке? Кадзуха, верно? Прошу, проходи, ты хотел о чём то поговорить? — спросила девушка с довольно миловидными чертами лица, на вид лет тридцати, не более. Возраст не указывает на профессионализм, тем более если мы говорим о психологии. И всё же это заставляло усомнится в благоприятном исходе, которого я так жажду. Её взгляд, ожидающий хоть какого-то шага с моей стороны, подобен субтильной мысли: совсем безбрежный, не имеющий границ. Охваченный замыслами идейности мысли парень ступил в кабинет. На лице у психолога появилась улыбка, олицетворяющая гордость за столь «смелый поступок». Для кого-то это и правда попытка переступить через себя. — Расскажешь, что случилось? Прошу, садись. Она указала на мягкий диван. И вновь эти белые тона. Как в психиатрической больнице, право слово, не хватало только мягких стен и рубашки-обнимашки для полного комплекта.