П.И.Б. как смысл существования

      С момента знакомства Ахане с Кисаки прошло чуть больше двух месяцев. Не сказать, что они за это время успели сдружится, но Чоджи и в правду ценил помошь Тетты. Кисаки помог ему стать популярным гопником, завести друзей и даже помириться с родителями. Конечно же это не обходилось для Чоджи бесплатно. Он выполнял его поручения по типу отпиздить кого-то и иногда даже вести с кем то переговоры, ведь уверенный, басистый голос Ахане, его интонация и манера речи, по мнению Кисаки, идеально подходили для этой работы. Ахане нравилось когда Тетта говорил о нём подобное, ведь он чуть ли не боготворял Кисаки. Тот даже был для Чоджи больше чем кумир. Очкарик, которого Ахане когда-то был готов прибить, теперь стал для него новым смыслом.       Парень с осветлёнными волосами в тесной комнате полной мебели и всякого хлама поникши смотрел на вещь в руках. Это была маска. Чёрная, выглаженная, опрятная маска, что стало для Чоджи знаком того, что скоро он будет вновь заниматься своей любимой работой. Чёрной работой. Такой же чёрной, что и маска. Такой же чёрной, что и вторая жизнь, которую он так усердно прячет ото всех, от родителей, от друзей. Только Кисаки знал об этом, что делало его узы с ним ещё крепче.       Сидя здесь, на скрипучей кровати в яркой комнате обставленной всякими подростковым хламом, начиная от постеров музыкальных групп, заканчивая гитарами и детскими игрушками, Ахане рассматривал маску. Он частенько так делает перед заданиями от Тетты. В этот раз не исключение. Однако до указанного Кисаки время был ещё час. Чоджи пристально смотрел на маску. Воспоминания сами всплыли яркой картиной...

Два месяца назад 19 Июня. Токио, район Шибуя.

      Два подростка сидели в кафе. Солнце светило так жарко, что люди на улице предпочитали стоять в тени. Тетта смотрел в окно, а Ахане что-то бормотал себе под нос.       — Ага... "...Помоги мне прочувствовать наибольшую свободу и наслаждение. Ничего, отныне, не будет вечно...". Звучит хорошо. - проговорил он вслух, пялясь на листочек перед собой. Кисаки негромко застонал.       —Может открыть окно? - спросил Тетта. Чоджи лишь покочал головой в знак согласия. Тогда очкарик небрежно потянулся к окну, дёрнул ручку и распахнул дверцу. В тотчас помещение наполнилось свежым летним ветерком, запаха морской волны. Чёрные, цвета смолы волосы Ахане послушно ветру развеились по воздуху, падая прямо тому на лицо.       —Ой, черт! ‐ проговорил Чоджи.       —Может уже заговоришь? - нервно спросил Кисаки.       —А что говорить? Ты ведь сам меня позвал сюда, Тетта. - недовольно ответил он. Сместив свой взгляд с листочка на улицу.       —Хорошо, суд ведь закончен? - начал Кисаки, пристально и внимательно наблюдая за каждым движением Чоджи.       — Ну да, всё как ты и говорил. - сказал Ахане, ворчливым тоном. Он закотил глаза в сторону людей, сидящих за барной стойкой и бурно что-то обсуждающих. Голубые глаза смотрели на них с тоской. С тех пор, как Чоджи переехал сюда у него не появилось новых знакомых кроме Кисаки. - Этот "козёл отпущения" сел. Теперь нечего переживать. - выдохнув, ответил тот. - Я не пойму зачем я понадобился такому как ты? - он прикусил губу. Ахане прекрасно понимал, что тот многим должен Кисаки, но как именно оплатить долг Чоджи не знал. Неловкое молчание затянулось. По выражению Тетты можно было понять, что тот ничуть не смутился, а Ахане всем видом показывал свою нервность. Дергающеяся нога, непостоянный взгляд, что перемещялся за минуту больше двадцати раз и пот, уверенно стекающий по щеке. Даже не произнеся ни слово, Кисаки проявлял огромное психологическое давление. Поэтому Чоджи боялся ляпнуть чего лишнего. Вдруг он начал понимать чего ожидает Тетта. Нервно сглотнув ком в горле Ахане отвёл взгляд вниз под стол, прямо на ноги. То что он хотел сделать сейчас было чем-то очень новым для него. До этого он никогда не опускался до такого уровня уступка. Хоть он и знал, что на него смотрит только Кисаки, но по всему телу было чешующее ощущение, которое обычно появляется у Чоджи в то время когда кто либо пристально смотрел на него. Ахане приподнял взгляд и увидел обтёртую до блеска посуду. Точнее металлическую сковороду, которая висела на стене. Одного взгляда было достаточно, чтобы в голове всплыла картинатого, как чистоплотный работник старательно вычищал её. На сковороде он увидел своё искаженное отражение. Ясное и яркое, но искривлённое из-за формы посуды. Тогда он заметил насколько сильно покраснел. Медленно повернув голову в сторону Кисаки, Ахане открыл рот, стремясь произнести желанное предложение. Несколько секунд он просто, сидел с открытым ртом. Но вдруг он издал смешок и заговорил:       — Я понимаю насколько тупо сейчас выгляжу, но... - вновь в горле появился ком. Он негромко застонал. - Ну, это... я... ну, мне... Кароче, спасибо! - выдал он поспешно прячя свое красное лицо.       Кисаки был первым кому он сказал нечто подобное.       — Да... я уже подумал, что ты и вправду какой-то бессовестный., - улыбнулся Тетта. - но ты ведь понимаешь, что этого не хватит. - серьёзно ответил очкастый. Ахане нервно кивнул и промычал что то на подобие "мгм". Ему было не по себе от мыслей что он кому-то должен. Особенно такому как Кисаки. Он не считал Тетту плохим, но что-то зловещее приобладало в нём.       — Что тебе от меня нужно? - решился спросить Ахане. Голос его всё ещё дрожал.       — Ничего такого. - ответил Кисаки. Голос его был расслабленным, отчего и сам Чоджи немного успокоился, но не терял бдительности. Всё таки он имел дело с тринадцатилетним школьником, что организовал задержку "козла отпущения".       — Это как раз по твоей части. Ты ведь гопник? - Глаза Ахане всё ещё выражение недоумение, поблескивая от солнца. - Мне просто нужно чтобы ты оказывался рядом со мной, когда я хочу. - высказался Кисаки с улыбкой наблюдая за реакцией Ахане. Он же в свою очередь прихерел от такого заявления. Зрачки расширились, а лицо покраснело как помидор.       — Ч-что это значит?! - спросил Ахане возмущённо. Кисаки усмехнулся.       — Это не то о чём ты подумал. - он поправил очки. - Просто выполняй мои поручения. Опережу твой вопрос, ты просто должен будешь выёбывать того, кого я попрошу. - Чоджи вновь сглотнул. Казалось бы всё просто. Он начал успокоиваться. Вдруг что то вспомнив, Ахане тут же запротестовал:       — Нет же! - Кисаки вздохнул. - Ты ведь знаешь о чём говорили мои родители. "Никаких драк!". Заметь меня отец за этим делом считай мне конец. - Заворчал он.       — Понимаю. - Кисаки вновь посмотрел на улицу. Вдруг он вздохнул и потянулся в сумку. Что то промелькнуло в руках у Тетты. Он протянул Ахане маску.       — Я знал что ты это скажешь. - Чоджи напялился на маску.       — И что это? - он в недоумении принял подарок. Кисаки выдал смешок и вновь посмотрел на Ахане.       — Маска.       — Я вижу, но зачем мне это? - спросил тот.       — Ты ведь говорил, что если твой отец заметит тебя во время драки, то тебе придётся не сладко. Считай в этом тебя не узнать. - Кисаки вновь улыбнулся.       Голубые глаза засверкали и наполнились бликами...       Ахане продолжал смотреть на маску в руках. Вдруг часы пробили пять. Чоджи в спешке встал и вышел из комнаты, споткнувшись об тумбочку. Упав на пол, он понял о том как смешно сейчас выглядит. До встречи есть пол часа. Он встал и аккуратно надел маску. Выйдя на улицу в лицо подул осенний ветер, запаха сырости и кофе. Хоть из-за маски не было как он улыбнулся, но даже так он старался сохранить серьёзность. Кисаки ждёт. Он знал насколько рано приходит Тетта, так что пытался не заставлять его ждать.       Подойдя к кафе в жёлтых оттенках он стал на месте и задумался. Даже если он прекрасно знал Кисаки, что-то подсказывало, что эта встреча не так проста.       Зайдя в помещение, Ахане не заметил на нужном месте Тетту. Вместо него там сидел высокий и худощавый человек. От него воняло дымом, так что тот невольно закашлял. Чёрные и в некоторых местах осветлённые волосы, что были уложены так что казалось они стоят дыбом. Тощее лицо, пронзительные жёлтые глаза и широкий рот ехидно рассплывающийся в улыбке. Небрежно расставленные руки на которых иероглифами грасило: "преступление" и "наказание". Вдруг неизвестный человек приподнялся и с насмешкой, наблюдая за реакцией Ахане.       — Ну здравствуй, Чоджи.