П.И.Б. как смысл существования

      — Кто ты?! - резкий голос Чоджи разнёсся по кафе, обратив внимание окружающих на эту парочку.       — Тише-тише. - Ханма улыбнулся. - Чего ты? Все – свои. - Сказал Шуджи и оглянулся по сторонам, повторно втягивая сигарету.       — Ты о чём? - Шок всё ещё не прошёл. Ахане недоумевал. Почему вместо Кисаки здесь сидит какой-то парень? О чём он говорит? Что здесь происходит? Много вопросов возникло в голове у Чоджи, но он не осмелился произнести их. Вместо этого он скорчил недовольную рожу, сделав вывод, что это и есть особый гость Кисаки. Ахане знал, что он должен прийти, но ведь до назначенного часа было много времени.       — Зачем ты пришёл так рано? - Чоджи сел на стул напротив, попутно разглядывая знакомые пейзажи. Это то самое кафе, где Тетта подарил Чоджи маску. Здесь и началась новая жизнь для Ахане. Кисаки позвал его именно сюда. Поэтому он и решил, что эта встреча сильно повлияет на него. Чоджи не ошибся.       — Аналогичный вопрос. - Ханма с ухмылкой рассматривал маску Ахане, но он не был похож на заинтересованного или удивлённого. Как будто он лишь удостоверился в чём-то. Потом он ни с того, ни с сего улыбнулся и ответил:       — По той же причине, что и ты. ‐ Зрачки Ахане стали тревожно переливатся. Эмоции, больше чем недоумение. То ли испуг, то ли шок. Шум вокруг мешал нормально соображать. Этот человек знает о близости его и Кисаки. Но сам Чоджи без понятия кто это. Быть может он знаком с Кисаки ближе, чем он сам. Значит ли это, что парень, сидящий перед ним, и есть – правая рука Тетты? Тот самый Шуджи Ханма, который является главным оружием Кисаки. Перед ним, сейчас, парень о котором гласят легенды. Насколько знает сам Чоджи, Ханма также является главным в вальгалле, с которыми у Ахане особая связь...       Смуглый парень поправил очки. Он стоял в метро, нервно постукивая ногой в ожидании рейса. Кисаки не опаздывал, но он прекрасно знал, что и Ханма, и Чоджи уже на месте. Он посмотрел на часы и недовольно цокнул, попутно оглядываясь по сторонам. Вдруг он в его голове что-то щёлкнуло и он понял насколько сильно тупит. Тетта даже издал смешок. И проговорил еле слышно:       — Пусть ещё немного подождут. - улыбаясь Кисаки посмотрел на верх. Там он увидел потолок и почти незаметную надпись, что гласила: "Пусть этот цирк продолжаеться. Кто-то ведь называет это жизнью". Она была на английском. Некоторые буквы успели выцвести, но значение оставалось понятным. Благо Кисаки знал английский на ура и прекрасно всё понимал. Он стоял, смотрел на старый потолок, что казалось бы готов был развалится. Людей, что с недоумением смотрели то на Кисаки, то на потолок Тетта предпочитал игнорировать. Лишь иногда суровым взглядом поглядывая на слишком любопытных личностей, таким образом отпугивая их.       Вдруг издалека послышался шум общественного транспорта. Кисаки наконец-то отвёл взгляд и зашёл в вагон.       Когда Тетта дошёл до кафе, то сразу услышал спор, что износился из-за здания. Зайдя внутрь, он увидел Чоджи и Ханму. Двое парней яростно перерирались.       — Да будь ты проклят! - Блондин в маске резко встал со стула, опираясь руками о стол. От такого резвого акта стол потрясся и сахарница на нём перевернулась, позволяя мелким кристалликам, словно скоту на выпасе, разбежатся по поверхности стола.       — Ты тоже - произнёс Ханма, ехидно рассплываясь в улыбке, очередной раз оптровляя потушенный окурок в медленный полёт, в котором он успеет несколько раз прокружится пока не коснётся пола. Как подметил сам Кисаки, на этих двоих обращено слишком много внимания.       — Кхем... - Тетта негромко закашлял, заставляя двух парней развернуться к нему. Стоило Ахане заметить Кисаки и его зрачки тут же расширились, заставляя его встать с места. Ханма же в свою очередь игриво хихикнул. Похоже он заметил Кисаки уже давно. После того как Шуджи милостно рассмотрел любимую очкастую рожицу тот медленно перевёл взгляд на Чоджи. Шокированым Ахане стоял довольно долго, что забавляло Ханму. Только когда Кисаки недовольно, но несильно оттолкнул его чтобы расположиться рядом, провожая любопытных посетителей холодным взглядом, Чоджи закрыл свой рот и сел.       — Да... - Кисаки решил начать разговор первым. - Чоджи, как я вижу, ты уже успел познакомиться с Ханмой. - продолжал Кисаки, пытаясь развеять накопившиеся атмосферу. Ахане закатил глаза и закивал головой, смотря в окно, на своё еле видное отражение.       Погода на улице ухудшалась, казалось скоро пойдёт дождь. Многие люди были в куртках и пальто. Чоджи же был легко одет, но это его не волновало. Знай бы он, что сегодня обещали дождь, то оделся бы потеплее. Но к сожалению, он узнал об этом слишком поздно, да ещё и с уст того бесячего Ханмы. По мнению Ахане, Шуджи Ханма – худшее, что с ним могло произойти. Этот человек казался слишком мутным. Да и о плохом он говорил с огромной ухмылкой на лице. То ли по шутке, то ли из-за стёба, но Ханма даже предположил Ахане зонт, но тот конечно же не принял его. Да и новость о том, что Чоджи теперь участник вальгаллы его не радовала, но отказать Кисаки он не мог. Слишком много всего взвалилось на Ахане. Так что ему нужен был покой, чтобы обдумать всё.       Найдя свободное место на качелях в игровой площадке, Ахане сел и задумался о том, что творит. Это не приносило ему удовольствие, как раньше, а мысли о Кисаки были неоднозначными. В последнее время пропасть между ними стала всё больше. Чоджи всё ещё является одним из подчинённых Кисаки...       — Вот именно, подчинённым. Я всего лишь подчинённый. Это как слуга. - дрожащим голосом произнёс Ахане. Его взгляд устремился вниз, взглядом сверля сырую землю. Тот еле сдерживал слёзы. Осенний ветер заставил золотистые волосы тревожно развиваться на воздухе. Они будто жили отдельной жизнью. Такой весёлой и резвой...       Донёсся скрипячий звук качель. Кто-то сел на соседнюю.       Ахане почувствовал чужое присутствие, но не осмелился повернуться. Человек рядом тоже не спешил. Они лишь дышали. Никто из них не произнёс ни слова. Было слышно насколько сильно бились их сердца.       Вдруг кто-то на соседней качели начал кататься. Этот некто решил заговорить       — Терпи. - его голос также звучал неуверенным, но он был мягким. Казалось полная противоположность Чоджи. Спокойный, даже немного пофигистичный, но такой искренний...