Внемли, внемли - придет Довакин...

К новым горизонтам…

      В зале гильдии царила неоднозначная атмосфера. Никто из работников сейчас практически не работал, они просто стояли у стойки с обеспокоенными лицами, у доски заказов не находилось ни одного человека. Слухи о напавшем на отряд искателей приключений вампире до сих пор витали вокруг и не успокаивали умы людей, то и дело обрастая всё новыми и новыми подробностями, которые зачастую, конечно же, были просто выдумками из страха и непонимания с кем же они столкнулись.       Было подтверждено лишь одно: вампир владел магией 3-го ранга — уровнем, который был доступен только самым выдающимся магам, коих на все страны мира не набралось бы больше сотни. Это была невероятная сила.       Помимо разговоров о вампире, обсуждали ещё и Довакина, который уже по праву являлся восходящей звездой гильдии. Немудрено, ведь всего за неделю он прошел путь от медного до орихалкового ранга. Ещё немного и его могли причислить к легендам. К адамантовым искателям приключений, вроде «Синей Розы» или «Красной Капли». Если это случилось, то слухи о его быстром восхождении наверняка бы разлетелись по всему миру.       Но теперь это могло не сбыться, ибо мужчина совершил невероятно безрассудное, импульсивное решение — отправился в одиночку против этого вампира. Идти одному против такого монстра, на которого могут послать целый отряд адамантовых искателей приключений, — это чистое самоубийство. Один человек орихалкового ранга при всех своих возможностях не мог справиться с подобным монстром. Но, возможно, Довакин был исключением. Всем было известно, что тот владел невероятно огромным потенциалом. И это с учетом не слишком богатого его снаряжения.       Среди обеспокоенных и напряженных людей гильдии был её гильдмастер отделения в Э-Рантэле — Плутон Аинзак. Он сидел за самым большим столом в зале, перед его лицом была карта окрестностей, где ему пометили место нападения вампира на отряд искателей приключений. Сильный мужчина в годах, на что намекали его густые седые, подобно стали, волосы и усы, украшавшие суровое лицо. Он одним из первых получил отчет о том, что группа железных искателей приключений была уничтожена каким-то вампиром и то, что Довакин в одиночку, ради безопасности других, отправился разобраться с ним. Пугал ещё тот факт, что вампир имел способности к использовании магии минимум третьего ранга, а её эквивалент по военной силе равнялся приблизительно десяти тысячам солдат. Как только об этом информация распространилась, все тут же поняли насколько всё опасно. И то, что Довакин отправился один… не внушало доверия, что он мог вообще вернуться живым.       Ночь ещё не закончилась, как и озвученный срок самим Драконорожденным ещё не подступил, давая надежду, что тот мог вернуться. Иначе, у них большие проблемы.       И вот двери гильдии с грохотом распахнулись, ударившись о стены с такой силой, что вибрация от этого даже повлияла и заставила дрожать столы. В мгновение ока весь шепот прервался, и десятки глаз ошарашенных искателей приключений устремились ко входу, где бушевала непогода. Ледяной ветер ворвался в зал, разбрасывая по полу крупные капли дождя, которые тут же впитывались в дубовые доски.       На пороге же стояло две фигуры. Первую многие узнали сразу: Довакин, чья промокшая туника до нитки не скрывала его высокого роста и мощного, нордского телосложения. Второй же привлек внимание не меньше — неизвестный, закутанный в черную, длинную до пола мантию, стоял чуть позади, словно тень. Лицо скрывалось под глубоким капюшоном, и только лишь очертания чего-то золотистого выделялось из-под тьмы, но малозаметно. Им являлся, как понятно, Мирак.       Довакин молча шагнул вперед, его сапоги с глухим стуком отдавались по полу. В зале гильдии повисла напряженная тишина — некоторые искатели приключений тщательно вглядывались в пару Драконорожденных, пытаясь поймать на каких-то внешних их признаках об исходе сражения. Но всё оставалось пока загадкой. Никто из мужчин не выказывал чего-то примечательного.       Мирак шел следом, его мантия аккуратно развевалась от шагов за ним. Он не обращал внимание на любопытные взгляды искателей приключений, сосредоточившись на чем-то своем. Отдаленном. Точно не связанным с людьми вокруг него.       Оба Драконорожденных подошли к Плутону. Гильдмастер поднялся, и между ним и Последним мелькнул взаимно-уважающий взгляд. Два воина, что выступали друг другу почти что родственными душами. Мирак же остался в стороне, руки у него были скрещены на груди под мантией.       — Ну, какие новости, Довакин? — голос Плутона звучал тише обычного, опасаясь возможной, страшной правды.       Все в зале затаили дыхания. Все ожидали когда Довакин что-то скажет ему в ответ. Всё-таки этот вампир было явно не далеко простым соперником.       Последний медленно опустил руку за пояс, используя Пространственный Карман, и извлек оттуда стеклянную колбу, наполненную густой, темно-красной жидкостью, поглощавшей свет, подобно черной бездне теней Ноктюрнал.       Глаза Аинзака расширились, в зрачках слабо отразилась алая смесь в стекле.       — Вампир мертв, — его твердый голос, не оставляющий сомнений, нарушил тишину. — Пал от моего меча. В этой колбе — её кровь.       Лаконичная фраза, лишенная лишнего пафоса, дошла до каждого, кто сидел в зале. Довакин протянул колбу гильдмастеру, от его стекла блекло отразилось пламя свечей.       Плутон принял сосуд с завороженным трепетом. Пальцы осторожно обхватили гладкую поверхность. Густая алая кровь выглядела странно. Только от её вида веяло силой.       Видя настоящий результат от битвы, принесенный трофей, многие искатели приключений застыли в некотором восхищении, а кто-то с облегчением, ибо тварь, убившая других, теперь не угрожала тем, кто мог на неё наткнуться.       Но больше всех поражало другое. Довакин сделал это в одиночку. Без отряда, без поддержки. Сам. Это говорило о его силе. Силе, выходящей за рамки человеческого и переходящей в лигу легендарных героев.       — Хо-хо, что и следовало ожидать от господина Довакина.       Старческий голос заставил Драконорожденного обернуться. К нему приближался неизвестный ему пожилой мужчина, чья худощавая фигура терялась в просторной робе. Гладкая, лысая голова блестела от неяркого света люстры над потолком здания гильдии, а редкие, белые волосы на висках и на затылке были хрупки, как стебель нежного цветка. Лицо было в заметных морщинах — признак солидного возраста, возможно, ему больше шестидесяти, а то и семидесяти лет. На его сухих губах играла легкая, приветливая улыбка. Зеленоватые глаза оставались ясными, и не сказать по ним, что он был стар.       — Довакин, — Аинзак поспешно сделал шаг вперед, желая представить нового участника их разговора. — это Тео Рейкшир — глава магической гильдии Э-Рантэла, — пожилой мужчина отвесил Драконорожденным, Первому и Последнему, уважительный поклон. — Услышав о возможном могуществе вампира, он пришел сюда.       — Рад знакомству лично, сэр Довакин, — он протянул морщинистую, костлявую руку, которую словно Драконорожденный мог сломать от малейшего касания. — Наслышан о вас и о вашей безмолвной магии.       Безусловно, Довакин её пожал в качестве приветствия. Ощущение магии в теле старика было отчетливым, выраженным, что говорило о его близости к нестабильной стихии волшебства. Пусть и не такой сильной, как у него самого или того же Толфдира, но достаточной, чтобы Последний мог признать её наличие. В глазах же Тео играло яркое любопытство, жаждавшее раскрыть некоторые секреты Драконорожденного. Несколько напрягало подобное внимание, но жажда знаний, по крайней мере, умеренная не являлась плохим качеством.       Мирак, наблюдавший их рукопожатие из-под капюшона, сдержал свой пренебрежительный смешок. Глаза под маской скользнули по скромной робе старика, анализируя его ауру. «Занимательно» — мелькнуло у него в голове, однако, это нейтральное слово было пропитано презрением. Этот Тео выглядел подобно расфуфыренной сове — важный, но на деле ничего из себя не представляющий. Первому с первого взгляда было очевидно, что у того никакого таланта или познаний в магии нет. Когда Довакин ответил на рукопожатие, Мирак просто перевел взгляд куда в сторону, лишь бы не наблюдать этого бессмысленного проявления уважения к простому дилетанту.       — Взаимно, — кивнул Драконорожденный, ощущая, как Мирак небрежно отнесся к появлению Рейкшира, но решил ничего не предпринимать.       — Скажите, как вы добились безмолвного использования магии? — с детским восторгом тут же Тео захотел у него поинтересоваться, в его глазах блеснули искры. — Я впервые слышу, чтобы магию не выговаривали. Только в легендах говорят о том, что её возможно создавать без слов, но… это несколько нестабильно, — поделился он с некоторыми знаниями о местных принципах магии.       Эта информация показалась интересной Довакину. Значит, пользоваться безмолвно магией — это редкое умение… возможно, знал бы он раньше, то просто ради маскировки бы выкрикивал названия, но теперь уже поздно.       — Секретные техники, — скромно отозвался Довакин, слегка отводя глаза на пустующую доску с заказами. Пальцами он перебил по лезвию костяного меча, обдумывая то, как ответить. — Прошу прощения, не могу рассказать. Это… личное.       Голос Драконорожденного прозвучал более мягко, желая быть искренним в своих извинениях, но в тоне оставалась прежняя решимость, что сопровождала его на протяжении долгих лет. Он не мог вот так просто, здесь и сейчас, начинать объяснять все тонкости и секреты магии Нирна — Тео просто не поверит ему, сочтет просто лжецом, ибо очевидно то, что мог сказать Довакин не совпадало с тем, что происходило в мире.       — О, ничего страшного, понимаю, — глаза старика отразились пониманием. — Я вовсе не наседаю, в конце концов, такому герою, как вы, я не вправе указывать, — в его словах было и не тени обиды — лишь смирение с тем, что иногда не всё поддавалось раскрытию.       Довакин ощутил, как некий невидимый груз спал с плеч. Он сделал в благодарность небольшой поклон, приложив руку к груди. Этот жест был распространенным в этом мире, как тот сам выяснил. Ему хотелось показать, что ценил понимание Рейкшира, ибо ему приходилось часто сталкиваться… с недопониманием, а порой иногда и ненавистью к тем секретам, что он предпочитал скрывать от неготовых умов.       — Благодарю, мне неловко держать вас в неведении, как человека магии, но, боюсь, я ничего не могу поделать.       Рейкшир невольно опешил, его брови медленно поползли вверх в изумлении. Редко ему приходилось видеть такое искреннее и уважительное обращение, хотя он встречал довольно много интересных особ, аристократов, которые должны быть примером вежливости. Улыбка на тонких устах стала более дружелюбной и теплой. Перед ним стоял не просто могущественный воин, но человек с истинно благородной душой.       Мирак, что продолжал молчаливо следить за разговором, в очередной раз, непонимающе уставился на Довакина. Почему он — Драконорожденный, превосходящий всех в этом неотесанном зале вместе взятых, унижался перед дряхлым стариком? Его сила позволяла ему… давала право диктовать условия и ставить перед фактом их наличия, а не извиняться.       Пусть и ощущая презрение, но Первый заметил, как поменялись выражения искателей приключений, что с интересом слушали разговор — даже теперь самые закаленные члены гильдии смотрели на Довакина с новым, глубоким уважением. Пожалуй, в этот момент, Мирак немного осознал, что, может быть, и имело смысл быть таким… скромным. Некоторые люди к этому тянутся…       А некоторые пользуются.       Потому Мирак решил оставаться на своем.       — Ох, бросьте, я совершенно не против, правда, — отмахнулся Тео, и его морщинистые скулы скривились, когда он искренне улыбнулся.       Довакин встретился с ним взглядом, и в этот момент ему показалось, что между ними пробежала нить понимания. Как волшебник к волшебнику. Это заставило Последнего полностью поверить, что обид не осталось, потому с уверенностью перешел к более насущной теме сегодняшней ночи.       — Полагаю, вы хотели бы услышать подробности о вампире? — с ровным тоном поинтересовался Последний. По привычке, он переместил меч вертикально и острием вниз упер его в деревянный пол, пока двумя руками облокотился о навершие. Разговор обещал быть далеко не простым.       Глаза Тео вспыхнули, бледный оттенок вдруг стал подобен цвету безупречных изумрудов. Да, он жаждал этих знаний, но решил повести себя сдержаннее, и выражение сменилось вежливым интересом.       — Хм, хотелось бы, конечно, но… — его взгляд медленно упал на колбу в руках Плутона. — Разрешите посмотреть?       Довакин кивнул, после чего Плутон передал своему старому товарищу колбу с кровью. Глава магической гильдии оглядел задумчиво кровь с проницательным взглядом. Его брови слегка сместились переносице — незаметная деталь, говорящая о сосредоточенности.       — Хм, даже так, — его шепот был едва слышен, но каждое слово дрожало от напряжения. Глаза Тео расширились от осознания, что перед ним было нечто большее, чем просто кровь какого-то монстра. — …я чувствую силу в этой крови… — его пальцы нервно постукивали по стеклу. — Разрешите проанализировать? Так, для научного интереса.       Получив кивок от Довакина, старый маг резким движением вскинул свободную руку.       — «Оценка магического предмета», «Обнаружение чар»…       Колба вспыхнула голубым сиянием, отбрасывая свет на стены залы гильдии. Довакин заинтересованно покосился на проявление магии, а потом на самого Рейкшира, желая изучать его реакцию. И она оказалась… несколько яркой.       Его зрачки расширились в два черных круга, заполняя чернотой всю зеленоватую радужку. Рука сильно затряслась, а пальцы настолько ослабли, что разжали колбу. Сосуд полетел вниз, но Довакин ловко перехватил его в воздухе, продолжая наблюдать за метаморфозами в характере Тео. Старик отшатнулся, словно его тело пронзило разряд тока. От былого спокойствия и мудрости в глазах осталось ни следа, в них теперь выступил маниакальный восторг и доля безумия, будто в него только что сам Шеогорат вселился. Это заставило Последнего чуть напрячься.       — Н-невозможно… — его хрип обрел более глубокие, устрашающие нотки, пока он с широкими глазами уставился на колбу. — Эта кровь…       Довакин на всякий случай отступил на шаг, его стойка обрела более сосредоточенный характер, готовый к нападению. Плутон стоял как вкопанный с раскрытым ртом — за десятилетия дружбы он никогда не видел своего ученого товарища в таком состоянии. Мирак прищурил глаза за маской. Рука, державшая ножны меча, сжалась вот-вот готовая разрубить волшебника, если тот станет слишком опасным или дерзким.       — ДА КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО??!! — его крик разразился по холлу гильдии, перепугав искателей приключений, а глаза вот-вот собирались налиться кровью.       Дальше стало только хуже. Он попытался отобрать колбу с кровью у Довакина с маниакальным, невнятным бормотанием, но, конечно, его старческая хватка совершенно не отличалась особой силой, а для Последнего это даже не ощущалось толком. Аинзак, в шоке от внезапной перемены поведения своего старого друга, схватил за плечи и стал оттягивать назад, но пожилой мужчина не унимался.       — Тео, что с тобой?! Очнись, хватит!       Гнев заставил голос Аинзака отразиться резкостью. Его пальцы впились в плечи друга, крепко хватаясь за гладкую ткань робы. Но старый маг не унимался, не иначе как одержимый, продолжал вырываться, пока мутные от безумия глаза сосредоточились на колбе.       — Похоже, старик выжил из ума, — Мирак произнес это достаточно четко и внятно, не скрывая теперь своего презренного отношения к старику. Его пальцы перебирались в спокойном темпе по ножнам меча, отсчитывая секунды до того, когда можно будет закончить это недоразумение. — Впрочем, разве можно потерять то, чего никогда не имел?       Довакин бросил Мираку предупреждающий взгляд, прежде чем он подошел и коснулся лба Тео пальцами. Бирюзовое сияние возникла и перетекла к кончикам его ногтей, обволакивая голову старика. Глаза Рейкшира, что блистали безумным оттенком, в миг прояснились.       — Ох, я… — он моментально отпустил колбу. — Прошу прощения… я… не знаю, что на меня нашло… — старик тут же рассыпался в искренних извинениях.       — Всё в порядке, сэр Рейкшир, — поспешил заверить в отсутствии гнева или возмущения на него Последний. — Можете рассказать, что вызвало у вас такую бурную реакцию?       Плутон, видя, что его друг пришел в относительную норму, отпустил плечи старика и хмуро скрестил руки на груди, наблюдая, как тот собирался с мыслями. В зале повисла напряженная тишина — все искатели приключений и работники гильдии замерли в ожидании.       — Эта кровь… — Тео провел языком по потрескавшимся губам. Его глаза, широкие как септимы, уставились на темную жидкость в колбе, что будто манила его зловещим шепотом. — Она невероятна… сила этого вампира выходит за любые грани возможного… — восхищение вдруг сменилось перерастающим ужасом. — Я уверен… что этот вампир… по силе…       В тишине отчетливо было слышно, как сухой ком в горле Рейкшира оказался с трудом проглочен. Довакин слегка нахмурил брови, наблюдая, как капли пота стекали со лба мага, чтобы потом упасть на деревянный пол. Ему было любопытно услышать оценку силы Шалтир от местного жителя. Лично он слабой не мог её назвать.       — Не томи, старый друг, — ранее невозмутимое лицо Плутона отразилось редким и нетипичным для него нетерпением.       Маг глубоко вздохнул, пытаясь собрать всю волю для следующих слов:       — Я уверен, что этот вампир по силе… — все тут же навострили уши. — …превосходит Демонов-Богов…       В затаившейся тишине холла гильдии его тихий голос звучал невероятно четко и каждый мог его услышать. Довакин видел, как взгляды присутствующих здесь искателей приключений изменялись: становились где-то изумленными, где-то искренне испуганными, где-то недоуменными.       Последний невольно вспомнил Нигуна — волшебник из Слейновской Теократии сравнивал его с Демонами-Богами после изгнания Доминиона Власти. Он пока мало знал о местной истории, но, похоже, эти существа являлись очень сильными по меркам этого мира. Настолько, что новость о том, что Шалтир сильнее их, никого не оставила равнодушной, кроме самого Довакина и Мирака.       И произнесенное сейчас Рейкширом удивило всех не просто так, об этом Довакин тут же догадался. Все были в шоке от того факта, что глава магической гильдии его сравнил с могущественными существами, которых не зря называли «Демонами-Богами». От факта его огромного могущества, который всех мог поставить в ступор. И самому Последнему это не слишком понравилось, ибо чересчур много подобного внимания не вело обычно к чему-то хорошему.       Довакин медленно вернулся в реальность, ощущая на себе десятки заинтересованных взглядов. Он встретился со взором Рейкшира. В глазах старого мага горел странный огонь — смесь детского восторга и восхищения.       — А это значит… — голос Тео слегка подрагивал, но всё-таки продолжали выходить. — Сэр Довакин принадлежит к той лиге, в которой находятся Тринадцать Героев… нет, даже выше, — его шепот, несмотря на тихий тон, разнесся по залу с кристальной чистотой.       Определенно, и эта новость не оставила никого равнодушной. Новая волна шепотов.       «Сильнее Тринадцати Геров? Он не шутит?»       «Мы столкнулись с настоящей легендой…»       «Я чувствую, что про него в учебниках напишут…»       «Не зря он так быстро по рангам продвинулся… нечего ему пытаться, как все идти, он –нечто большее…»       Довакин понимал, что надо было что-то сказать в оправдание. Попытаться немного разбавить сложившуюся атмосферу.       — …Я действовал не один, — этим заявлением он привлек внимание всех, кто находился в холле. — Мне помог мой напарник…       Мирак, что был погружен в собственные размышления, не касающиеся гильдии, резко поднял голову. Какова наглость со стороны Последнего просто перекинуть на него часть внимания. Хотелось бы ему за это лицом в грязь окунуть и оставить одного разбираться с этими надоедами, но он решил всё-таки помочь. Впрочем, было бы грехом слегка не поиздеваться.       — Ох? — из-под капюшона золотистая маска отразилась светом от свечей. — Решил свалить часть своего «подвига» на меня? — с долей злостной иронии спросил Первый, его голос тоже звучал с ядовитой издевкой. Тем не менее, он добавил: — Что ж, полагаю, отрицать нет смысла, — «смирившись», Мирак пожал плечами.       Острый взор золотистых глаз уперлись в Первого немного тяжело и устало от его попытки в остроумие. Радовало, что, пусть и явно без удовольствия или желания, но Мирак решил подыграть.       Первым опомнился Плутон. Он ещё поморгал несколько раз, обдумывая услышанное Довакином.       — Напарник? — первое, что пришло в голову, спросил гильдмастер.       Довакин кивнул, ощущая долю сомнении в душе. Представлять Мирака — это явно не то, что он планировал делать вообще в своей жизни, но выбора у него особого не было.       — Его имя Мирак, — он сделал жест в сторону фигуры Первого Драконорожденного в мантии. — Мой старый знакомый, он пришел во время битвы и здорово мне помог с вампиром, — кратко озвучил он факты.       Нельзя было отрицать помощь Мирака. Он довольно сильно помог против тех неизвестных, пока Последний сосредоточился на битве с Шалтир. Конечно, его появление сильно настораживало Драконорожденного, но где-то в глубине души он был ему благодарен, даже если это получилось случайно.       — Потому я хотел бы его записать в свой отряд, чтобы мы могли вместе работать и дальше.       Они это обсудили ещё по дороге. Довакин уже ранее озвучивал факты того, почему он вступил в гильдию искателей приключений, потому Мирака не оказалось, к удивлению, сложно убедить. Конечно, с парой нюансов. Первый и Последний будут равными к друг другу, не будет такого, что кто-то из них начнет кем-то командовать. Они оба были невероятно сильными, способными перевернуть реальность, если им предстояло сражаться с действительно грозным противником. Очевидно, в таком случае, выбрать кого-то в качестве лидера не представлялось возможным. Такая перспектива не нравилась Довакину — лучше, конечно, всегда, когда есть кто-то кто мог раздавать приказы, но у него не оставалось выбора. Гордость Мирака не позволяла ему прогнуться под Довакина, а гордость Довакина не позволяла ему прогнуться под Мирака.       «Мы прямо как два старых упрямых дурака…» — не сдержался он в мыслях от сухого, но весьма точного сарказма.       Плутон выслушал Довакина, взглянув ещё раз на Мирака. Некоторое странное чувство посетило его, когда он взглянул на Первого. Ощущение, словно перед ним стоял некто могущественный, за гранью человеческого понимания. И при этом… несколько зловещий. Если от Драконорожденного ощущалось, что он — настоящий, сильный воин со справедливыми принципами, то Мирак казался его полной противоположностью. Ещё раз промотав слова Тео, ему показалось это не слишком удивительным. Ему уже было очевидно, что Довакин, что Мирак выходили за рамки простого человека и были гораздо большим.       — Даже вдвоем одолеть такого вампира — задача не из легких, — нарушил затянувшееся молчание Тео, пальцами сначала расправляя робу на своих плечах, а затем задумчиво почесывая шею. — И это ещё мягко сказано… — невольно усмехнулся старик, оборачиваясь к Аинзаку. — Плутон, — гильдмастер взглянул на волшебника. — Думаю, сэру Довакину и сэру Мираку по праву должны принадлежать адамантовые значки.       Его заявление нисколько не смутило Аинзака, наоборот он с пониманием твердо кивнул. Реакция же искателей приключений оказалась более эмоциональной: посыпался восхищенный шепот от осознания, что перед ними стояла пара будущих легенд — новая адамантовая команда.       — Я в этом не сомневаюсь. Довакин точно получит, а вот Мирак… — Плутон задумчиво уставился в пол. — …С этим могут возникнуть некоторые проблемы.       Мирак остался практически неподвижным, только отблеск от золотистой маски выдало то, что он поднял голову при словах гильдмастера. Довакин недоуменно нахмурился.       — Почему же?       Плутон понимал откуда этот вопрос. Казалось, откуда должны возникнуть проблемы, если факт подвига более чем очевиден?       — Ах, ну тут всё просто, Довакин, — крутя меж пальцами один свой ус, он начал разъяснять: — Тебе присвоить ранг легче легкого, ты уже на предпоследнем этапе, считай, одной ногой в настоящие легенды, хотя ты уже и так легенда, — не сдержался в честной похвале Драконорожденного гильдмастер. — Однако сэр Мирак не из нас, как понимаю?       Получив подтверждение в виде кивка, Плутон вздохнул и развел беспомощно руками:       — Тогда возникнут некоторые трудности не только с его повышением в адамантовый ранг сразу же, так ещё и вступлением к тебе в отряд… кучу бумаг надо отправить… потребуется, наверное, время… много времени…       Неизвестно сколько, зависит от того, насколько гильдия заинтересуется в Мираке. Возможно, она заинтересуется в нем и быстро поставит его в команду с Довакином. А может и нет. Как Судьба покажет.       Кто-то в зале покашлял, не иначе как подмечая насколько ситуация отличалась неловкостью. Довакин скользнул глазом по тому искателю приключений, пока губы слегка сжались в некоторой досаде. Что ж, печально, что нельзя было вот так просто поставить Мирака в один ряд с ним, но правила есть правила. Исключений в таких важных делах быть не могло, иначе в дальнейшем мог наступить хаос из таких «исключений».       — Разве? — Тео разбил неловкую тишину, пока проводил пальцами по морщинистому подбородку. — А как же госпожа Ивилаи? Её приняли в «Синюю Розу» и никто, похоже, не сопротивлялся? — его маленькие глаза слегка сощурились.       «Ивилаи…» — Последний припоминал, что Газеф немного рассказал ему о ней, чтобы он был немного в курсе за счет ситуации в королевстве. Загадочная, могущественная волшебница из команды адамантовых искателей приключений «Синей Розы». Обладающая непреклонным, равнодушным характером, но одновременно владеющая острым языком, при этом знающая очень многое о мире, даже то, что обычным людям не следовало знать. Описание довольно интригующее, заставляющее предположить, что она была очень интересной личностью. Довакин определенно хотел бы с ней поговорить и разузнать побольше о магии, мире и в принципе узнать её получше.       — Ситуация там была несколько иной, — с долей неуверенности прошептал Плутон.       — Но всё-таки это случилось. И если мне не изменяет память — дабы выяснить силу госпожи Ивилаи и её пригодность в адамантовые искатели приключений, ей устроили испытание? — в свою очередь продолжил наседать Рейкшир.       — Что за испытание? — уже сам спросил Довакин, чувствуя груди разгоревшийся интерес.       Аинзак глубоко вздохнул, поглаживая усы, понимая, что скрывать уже нет смысла, но всё-таки пояснил:       — Испытание на проверку, — рука с усов переместилась к переносице, потирая уставшие от недостатка сна, красные глаза. — Его проводят только в Ре-Эстиз и используют в тех случаях, когда кто-то хочет присоединиться к адамантовому отряду, при этом не являясь как бы подходящим по рангу.       Казалось, идеальное решение для Мирака. Странно, что Аинзак не подумал об этом. Так сначала показалось Довакину, но потом он догадался до истинной причины скрытия этой информации. Ну, или одной из них.       — Однако есть «но»? — Довакин слегка поднял бровь.       Он заметил, как гильдмастер слегка улыбнулся с горьким видом.       — Да. Дело в том, что как бы это испытание вроде и есть, а вроде и его нет, — он как-то махнул рукой неосознанно, пытаясь подчеркнуть некоторую непонятность: — Гильдия может не одобрить его… — объяснил Плутон главную загвоздку. — Потому я не знаю получится ли у сэра Мирака запросить это…       Довакин, выслушав внимательно Аинзака, задумался.       — А если, — он приподнял колбу с кровью, — я приду с кровью того вампира и сообщу от вас, что я и Мирак её уничтожили? — предложил Довакин свой вариант того, как можно убедить гильдию дать им это испытание.       Плутон несколько опешил от предложения. Брови сначала нахмурились, затем быстро расслабились, а взгляд быстро скользнул по трем участникам разговора — сначала на Тео, затем на Мирака и в конце на Довакина.       — Да, думаю, это возможно… — он снова начал гладить усы — отработанная привычка, когда тот раздумывал над чем-то. — Если они увидят кровь, владелец которой, если верить Тео, превосходит даже Демонов-Богов, и вы вдвоем её уничтожили… — лицо расцвело в понимании. — Да, это отличный план. У них не останется выбора, кроме как принять и позволить вам испытание.       Довакин остался довольным, даже слегка улыбнулся. Радовало, что план был действительно рабочим.       — Тогда решено, — голос отличался привычной твердостью, когда тот обернулся. — Мы отправимся в Ре-Эстиз.       Плутон несколько сожалел о том, что Довакин так быстро собирался уезжать из Э-Рантэла. Когда они затронули тему о присвоении адамантового ранга, он специально умолчал о испытании и пытался намекать, что им просто нужно было подождать, посидеть в городе. Но встретившись с золотистыми глазами Драконорожденного, он не посмел что-то сказать против. Плутон и Довакин были прожженными воинами, видавшими всякое, но в них обоих ещё пылал дух азарта и желания исследовать мир, встречать новые испытания с гордо поднятой головой. Понимая это, Аинзак не мог посметь себе своим эгоистическим чувствам позволить встать на пути Последнего. Он слишком его уважал, чтобы это делать.       — Тогда я сделаю отчет, чтобы тебе и сэру Мираку присвоили ранг, — согласился Плутон с его планом.       — Благодарю, — слегка склонил голову Довакин в благодарности. — Тогда, думаю, нам остается лишь готовиться к отъезду…       Похоже, теперь настало время отправляться в саму столицу королевства. А там уже будут новые приключения, трудности и опасности. Одна мысль об этом немного разжигала любопытство в сердце Довакина. Неважно сколько ему было, но пока дух искателя приключений в нем не утихал. Да и выяснить обстоятельства своего попадания сюда ему было надо, а куда уж лучше не пойти, кроме как в столицу одной из самых крупных стран?       Но это он хотел оставить на утро. А пока мысли о таверне показались ему более привлекательными. Битва с Шалтир оставила после себя сколько не физическую, столько ментальную усталость, в душе груз эмоций от прошедшей схватки до сих пор давил. Медитация для уяснения полученного опыта за сегодня звучала как нельзя лучше.       — Эй!       Громкий возглас разорвал затянувшуюся тишину в зале гильдии. Обычный на вид искатель приключений с каштановыми волосами вскочил со стула, чтобы забраться прямиком на стол, дабы привлечь внимание остальных.       — Раз Довакин одолел такую мощную тварь, то отпразднуем? — окропленное веснушками лицо расплылось в довольной улыбке, пока тон выделялся своим задором. — В конце концов, такое не каждый день происходит!       Сначала повисла секундная пауза, но потом эффект пришел как мощная волна. Одобрительный гул со смехом и топотом прокатилась от стола к столу, заполняя зал. Довакин удивленно озирался по сторонам, слегка поправляя потрепанные края капюшона. Мирак сделал тоже самое, но с брезгливостью.       — Хмф, лишь бы нажраться в стельку… — его шепот напомнил шипение аргониан.       Сам Довакин посмотрел на Первого, но ничего не сказал.       — А что? — Плутон упер руки в бока. — Хорошая идея! Такой могучий враг — действительно повод для хорошего застолья, да и тем более, не сомневаюсь, что Довакин станет адамантовым искателем приключений! — он оскалился в радостной улыбке. — Такое не грех отпраздновать! — гильдмастер подошел и положил руку на плечо Довакина, как бы стараясь его завлечь. Хотел и положить на плечо Мирака, но он вовремя увернулся, избежав касания. Аинзака это мало смутило. — Что думаешь, Довакин?       Довакин призадумался, отстукивая ритм по костяному клинку его меча. Он больше предпочитал застолья с близкими товарищами, с которыми, попутно выпивая, можно было без зазора рассказывать свои похождения, запивая медом или элем и закусывая чем-то бодрящим.       Но когда десятки глаз устремились на него с ожиданием, он понял, что отказываться было бы неуважительно к искателям приключений, которые выступали его братьями и сестрами по оружию. Застолье, в конце концов, было именно в его честь.       — Что ж, битва была сложна, так что хорошая гулянка сама просится, — в этих словах зазвучал его неистребимый нордский дух, что его драконью природу несколько смутило.       Аинзак разразился хохотом, крепче обхватывая плечо Последнего в одобрении.       — Слова настоящего победителя! — Плутон занес высоко руку вверх, закричав со всей мощи. — ОТПРАВЛЯЕМСЯ В ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР!

УРАААААА!!!

      Постоялый двор гильдии представлял собой место, где искатели приключений, достигшие определенных высот и успехов, имели право придти и отдохнуть, снять комнату, найти себе напарников или поинтересоваться различными слухами. По факту, таверна, но как бы предназначенная исключительно для авантюристов, где их делам не могли потревожить посторонние. К тому же, тут было слегка дешевле, чем в тавернах подобного статуса. Ну и, конечно, в редкие моменты, как например победа Довакина над очень опасным вампиром, там собирались, чтобы устроить грандиозное пиршество.       Молодые официантки ходили туда-сюда, разнося подносы с кружками полного свежего эля. Они иногда не успевали доходить до столиков, как у них тут же всё разбирали, и им приходилось из раза в раз уходить за добавкой для неугомонных авантюристов. Бармены спешили отмывать опустевшие стаканы, чтобы сразу же в них налить новые порции алкоголя. Впрочем, в этом их работа, потому день обещал получиться весьма прибыльным и захватывающим на различные ситуации. Даже владелец подоспел, чтобы помогать своим работникам. Алкоголь у многих уже распутал язык, отчего посыпались с уст различные интересные истории, веселые песни или просто разговоры по душам. Из-за этого о тишине в зале даже речи быть не могло.       Довакин сидел в отдаленном столике, погруженный в некоторые раздумья. В руке у него была кружка с элем, половина была опустошена, вторая ещё плескалась и пенилась с завлекающей манерой. Напиваться в смерть он никогда не любил. К тому же, чтобы опьянеть, ему нужно было выпить весьма много. В отличие от того раза, когда он напился с Сангвином, Последний обрел не только свою драконью природу, но и в целом стал сильнее, так что подобное вряд ли могло повториться. Однако он предпочел не рисковать. Он ещё со стыдом вспоминал ту бурную ночь, где почти пол Скайрима обошел вместе с Даэдрическим Принцем под личиной смертного.       Мирак сидел рядом, сохраняя мрачное молчание, не поднимая взора своей золотистой маски. Если бы он мог, то давно бы ушел вместо того, чтобы просиживать свои штаны на таком отвратительном событии по его мнению, но Довакин внимательно следил за ним и не позволял ему оставаться одному, ибо боялся, что тот мог что-то учудить. Возможно, Первый не собирался устраивать беспорядки, но… Последний просто пока не мог ему довериться. И Мирак, на удивление, решил всё-таки его беспокойство не игнорировать и оставался.       Стояла в целом в постоялом дворе дружелюбная атмосфера. Праздник шел полным ходом, все выпивали за разное: одни за тот самый павший отряд, другие за смерть вампира, а третьи просто так без причины. Наверное, стоило сказать, что уже пошли первые кто уже еле-еле устаивал на ногах. На таких личностях Довакин заострял некоторое внимание, внутри рассчитывая, чтобы они не устроили кому-то неприятностей. Портить такой вечер пьяной дракой или ссорой было бы совсем печально.       Довакин приспустил маску своего капюшона, прикладывая края деревянной кружки к своим губам, делая небольшой глоток. Прохладная, сладковатая жидкость покатилась по языку, откуда потом в горло, где дальше уже устремилось на свой путь к желудку. Легкая теплота от алкоголя окутала на мгновение его, но также быстро сошла на нет, что Последнего не удивляло, однако, невольно ему хотелось всё-таки чуточку побрезговать на качество местного пойла. Опять этакий инстинкт норда сыграл в нем.       «Нордский эль куда лучше. Гуще, крепче, слаще…» — от его собственных мыслей Драконорожденный невольно улыбнулся самому себе. И когда же наступил момент, что теперь ему так было важно какого качества алкоголь он пил? Но видимо потеряв возможность постоянно испивать нордский эль и мед, то его разум сам по себе начал внушать, что всё очень плохо. Хотя, казалось бы, за последние уже лет пятнадцать он не брал и капли в рот. Времени не было, да и повода особого тоже.       Но видимо, будучи драконом, норд в нем всё ещё оставался в глубине души. Сильный, смелый, принципиальный, но несколько резкий. Этот норд — неотъемлемая часть его души, которую он уважал и не пытался скрывать.       Но, конечно, Довакин постарался отвлечься и думать о более насущном. Всё не так уж и плохо. Эль холодный и свежий, вампир побежден и теперь никому не будет угрожать, а вскоре он и Мирак выедут в Ре-Эстиз, где его будут ждать новые приключения, новые испытания, которая могла ему подкинуть хитрая Судьба. Наконец он сможет повидаться с Газефом снова — ему интересно, как тот поживал.       Витая в своих мыслях, он ощутил, как кто-то приблизился. Отвлекаясь от размышлений, Довакин поднял голову, увидев, как молодая, весьма привлекательная девушка с золотым значком на шее, подсела к нему. Покрасневшие щеки, слегка туманный взгляд, немного беззаботная, с оттенком кокетливости улыбка. Признаки алкогольного опьянения на лицо. Последний остался сдержан и поставил свою кружку с элем, пока пальцами дотронулся до маски, прикрывая свои губы, дабы не возникло случайного казуса.       — Приветик… — и икнула, подсаживаясь к нему поближе, прижимаясь грудью к его руке. Как смело, алкоголь легко манипулировал поведением людей. — Тебе составить компанию, герой~? — она наклонилась и прошептала ему на ухо сладкие слова, пока её ладонь оказалась на его бедре, сжимая и ощущая под тканью мускулы.       Довакин нисколько не смутился. Приходилось ему часто иметь дело с тем, как девушки в разных состояниях и разного возрастра с ним кокетничали. Серана упоминала, что он имел симпатичное в своей силе и суровости лицо, несмотря даже на то, что у него были некоторые признаки его достаточного возраста в виде проявляющихся морщин. Да и тот факт, что он был Последним Драконорожденным, многих дам интересовал не на шутку.       В общем, среди внимания женского населения он не был обделен, но его храмовое воспитание оставалось с ним. Никаких интрижек, которые обречены потом на провал, никакого секса ради плотского удовольствия. Довакин был строгого принципа: быть с той, чье сердце принадлежало тебе, а твое — ей.       Сохраняя некоторую долю равнодушия и хладнокровия, он произнес в ответ, смотря ровно в глаза пьяной девушке:       — Не стоит, — его голос звучал ровно и четко в ушах авантюристки. — Я и мой напарник сейчас обсуждаем важное дело, не требующее отлагательств, — тон слегка стал твердым и настойчивым. — Надеюсь на понимание.       Эффект был мгновенным. Девушка как будто немного протрезвилась, даже смутилась, но потом легко улыбнулась и, неровно встав, кивнула.       — Нет проблем, господин… желаю удачи в деле, — и, откланявшись, ушла.       Довакин взял кружку с элем и, приспустив маску, сделал глоток. Повезло, что ему не попалась настырная и, возможно, повезло, что алкоголь на неё не сильно повлиял. От Мирака впервые послышался хмык, чем привлек внимание Драконорожденного.       — Мог бы её прогнать. Нечего с пьяницами водиться, — хмуро и высокомерно поделился «очень» важным мнением Мирак по поводу решения ситуации.       Довакин не изменился в лице и, поставив кружку обратно на стол, ответил:       — И вовсе не пьяница, просто поддалась буйной, юной крови. Ничего такого, у самого такое происходило, — с долей ностальгии по своему юношеству произнес Последний.       — Хм, рыбак рыбака…       Мирак не договорил, но выбранная фраза была более чем очевидна, как и её смысл. Довакин удостоил Первого немного хмурым, но непреклонным взглядом, понимая, что это была просто попытка его провоцировать и лишь отпил немного эля. Видя, что на Последнего это не сработало, Мирак опустил голову, вернувшись к этакой медитации, стараясь ограничить себя от гула пьяных и веселящихся искателей приключений.       Взглянув в очередной раз на Мирака, Довакин не сдержался в том, чтобы глубоко вздохнуть, отпивая эль. Да уж с ним предстояло трудно уживаться. Уж больно Первый остер на язык. Последний тоже, когда мог, а точнее когда считал нужным, поострить и наговорить всякого, но он всегда старался держать рамки приличия и вежливости ко всем, так как в грубости к другим не видел никакого смысла, если только эти другие сами не паршивцы, коих стоит поискать. Иногда, конечно, с такими индивидами, как Клементина или Нигун ему было сложно хранить хладнокровие, но он тщательно старался.       Последний вернулся к размышлениям о предстоящем путешествии. Первым делом, когда они прибудут в Ре-Эстиз, Довакин обязательно посетит Газефа и расспросит о ситуации в городе. До этого, им надо будет найти местный филиал гильдии искателей приключений, чтобы отметиться о получении адамантового ранга и записать Мирака в его команду. Несмотря на некоторые их определенные противоречия в характерах и в прошлом, отрицать полезность Первого, как союзника в бою, нельзя. Он мог отлично пригодиться, особенно с учетом таких противников, как Шалтир, которых, скорее всего, предстояло встретить не мало на пути.       Вторым делом…       — Эй, ещё эля!       «Час от часу не легче…» — с долей усталости из-за очередного прерывания его внутреннего монолога подумал Довакин, поднимая голову, чтобы попытаться разглядеть источник слишком громкого голоса.       Невдалеке от него сидела группа искателей приключений. Блестящие от пламени свечей на люстрах значки на шеях имели зеленоватый оттенок. Мифрил. Среди них был мужчина средних лет, с темно-каштановыми волосами. Туманный взгляд, покрасневшие щеки и неприятный оскал — признак алкогольного опьянения. Вроде он даже с ним когда-то виделся. Игаварудзи — лидер отряда мифриловых искателей приключений «Курагура».       Просто перепил и теперь не соблюдал рамки приличия. Ничего удивительного, лишь оставалось надеяться, что это не перерастет в нечто большее и серьезное. Довакин вернулся к своим размышлениям, однако, волей-неволей, но до него донеслось:       — Игаварудзи, успокойся, подумаешь…       — Молчи! — резко выпалил Игаварудзи, внезапно вставая со стула с такой силой, что опрокинул его на пол. — Задрало всё! Я выскажу ему всё!       И затем приближающиеся шаги. Довакин еле заметно вздохнул, слегка заправляя капюшон по краям. Как с той девушкой — обычные слова явно не помогут ему. Игаварудзи был настроен куда серьезнее.       — Эй, Довакин!       Игаварудзи тяжело шагал к столу. Красное лицо исказилось в ярости. Деревянные доски скрипели от его неуверенных, но настойчивых шагов. Довакин не поднимал голову, словно игнорируя его присутствие, когда Мирак только бросил короткий, оценивающий взгляд из-под капюшона, прежде чем опустить свой взор.       — Я сыт по горло тобой!       За их столом тишина продолжалась. Реакции не последовало.       Игаварудзи оскалился, сжал кулак и грохнул им так, что кружка с элем Довакина опрокинулась и вся жидкость расплескалась по дереву.        — Когда я говорю с тобой, ты ДОЛЖЕН поднять голову, ублюдок!       Хриплый голос нарушил шум веселящегося зала двора. Гул тут же затих, все искатели приключений застыли, уставившись на эту сцену. Даже работники прервали свою работу, несколько нервно смотря за агрессией Игаварудзи, ожидая, что сейчас будет драка. И серьезная.       Довакин скользнул взглядом по расплесканному элю. Из его губ послышался несколько тяжелый вздох.       «Вот ведь напасть…» — лишь мелькнуло в голове.       Неспешно Последний занес голову. Его холодные, как мороз Глотки Мира, глаза уставились на мутные зрачки Игаварудзи.       — Я слушаю, — произнес он ровно, без тени эмоций.       — Какого хрена тебе всё досталось вот так просто! — он демонстративно и громко плюнул под ноги Довакину, пока весь дрожал от ярости. — Я долгими годами тренировался, становился лучше, чтобы стать в один ряд с легендарными героями и исполнить давнюю мечту, а ты, исполнив парочку подвигов, уже практически адамант! — Игаварудзи зарычал, сжимая кулак так, что на грубой коже его костяшки побелели. — Я требую дуэли! СЕЙЧАС!       Смело сказано. Сколько же он выпил перед тем, чтобы оказаться в таком состоянии? Однозначно, достаточно на сегодня.       — В таком состоянии просить дуэль? — несколько иронично, но без издевки подметил Драконорожденный. — Для начала протрезвись, а уже потом приходи, — для себя поставил точку в данном разговоре Последний, не желая иметь дела с пьяным авантюристом, так как понимал, что это просто алкоголь вдарил ему в голову.       Но его отказ только сильнее разозлил Игаварудзи.       — ИДИ К ЧЕРТУ!       Пьяный авантюрист рванул вперед, хватая Драконорожденного за воротник, дергая со всей силы.       Но Довакин даже не шевельнулся. Остался на месте. Игаварудзи это только сильнее взбесило.       — Либо ты сейчас встаешь, либо я тебе здесь при всех морду набью! — его оскал принял более враждебный оттенок.       «Какой громкий…» — Последний не сдержался в легком вздохе, поднимаясь с сидения.       Плащ с манишкой скользнул со спины его скамьи с тихим шелестом, когда его темная фигура оказалась напротив пьяного мужчины. В зале все затаили дыхание. Приближалось нечто серьезное.       — Встал, — золотистые глаза холодно и беспощадно встретились с помутневшим взором Игаварудзи. — Ты доволен?       Голос Драконорожденного оставался ровным, лицо у него тоже оставалось неизменным. Он не стремился разгорать конфликт, но, к сожалению, пожар в виде Игаварудзи уже было не остановить, как бы тот не старался.       Игаварудзи сжал кулаки, тяжело дыша. Пальцы дрожали — то ли от ярости, то ли от излишнего алкоголя в крови. Пожалуй, от всего сразу.       — НЕ СМЕЙ МЕНЯ ПРИНИЖАТЬ!!!       Удар.       Медленный и неуклюжий. Сложно ожидать нечто большего от пьяницы. Это даже атакой было оскорбительно называть. Довакин не уклонился — просто шагнул в сторону, позволяя кулаку пролететь мимо, рассекая лишь воздух с глухим свистом.       — Я тебя вовсе не принижаю, Игаварудзи, — без гнева или раздражения, Довакин заговорил с Игаварудзи, как будто обращался к буйному ребенку. — Ты пьян. Остынь, — твердо произнес он, рукой расправляя плечо манишки. — Не ставь себя и тем более своих товарищей в неловкое положение.       Но Игаварудзи не унимался. Остатки здравого рассудка смылись волной хмеля и обиды.       — Ага, как же! — он замахнулся снова, движения оставались такими же предсказуемыми, Довакин четко мог понять по какой траектории полетит кулак. — Я уверен, что в глубине души ты презираешь меня, как других!       Удар. Промах.       — Я столько лет тратил на тренировки! — удар. — Жертвовал другими! — удар. — Шел буквально по головам! — с каждым откровением, голос обретал более отчаянные нотки. — И всё ради того, чтобы ТЫ обошел меня?!       Последний удар оказался самым неудачным. Игаварудзи, не рассчитав силу, случайно задел стол каких-то искателей приключений, опрокидывая эль, поскользнулся и рухнул на пол, как мешок картофеля.       — ГХ, ТАК НЕЧЕСТНО!!! — как обиженный ребенок, тот стукнул кулаками по полу, опуская голову.       И повисла тишина. Неловкая и густая, как дым, который витал в Вайтране после битвы в Гражданской Войне. Даже какой-то горький привкус появился во рту, отчего Довакин хотелось сморщиться, но он не подал виду.       — Игаварудзи.       Имя вышло медленно из уст с четким и настойчивым акцентом, никак нельзя было проигнорировать или не расслышать. Пьяный, выбившийся из сил искатель приключений встрепенулся.       — Коль уж речь зашла о героях…       Довакин медленно опустил меч, и его острие уперлось с тихим стуком в пол. Пусть и тихим, но каждый в зале его расслышал, отчего у многих даже сбилось дыхание. Он облокотился двумя руками о навершие, осанка была ровной и прямой как древко стрелы. В этом жесте было что-то от судьи, готового вынести приговор.       — Скажи… — низкий, слегка рычащий голос отражался от стен зала, из-за чего авантюристы, в том числе и Игаварудзи, вздрогнули. — Разве герои ради своей мечты не думают о других? Ходят по головам лишь бы её достичь?       Небольшая пауза растянулась в вечность, заставляя пьяного авантюриста съежиться.       — Жертвуют другими ради себя?       Игаварудзи замолчал. Дыхание стало заметно чаще и громче.       — Герои… готовы жертвовать всем… — голос дрогнул, а слова звучали не более чем жалкой попыткой защититься перед правдой.       Довакин кивнул. Без согласия. А как учитель, подмечавший ошибку непутевого ученика.       — Верно. Готовы, — глаза под капюшоном слегка сощурились в пронзительном выражении. — Но не другими людьми. Уж тем более не ради самих себя.       Голос обретал более стальные и резкие ноты.       — Герой — этот тот, кто верен своим принципам, готов защищать других, даже тех, кого видит впервые в жизни и, возможно, больше никогда и не встретит, — сместив в сторону меч, Довакин встал на одно колено, подбираясь ближе к лежащему Игаварудзи. — Он никогда не будет ставить свои цели выше чужих жизней.       Игаварудзи поднял глаза на Последнего и замер. Два золотистых огонька светились из-под тьмы его капюшона с решительным и холодным взглядом.       — Но, исходя же из твоих слов, — пауза, а дальше холодные слова нахлынули Игаварудзи. — ты поставил.       Искатель приключений сглотнул неожиданно подступившийся ком в горле. Ощущение, что весь алкоголь, что влиял на него, мгновенно выветрился.       — Ответь, Игаварудзи.       Он стукнул острием о пол ещё раз. Сердце Игаварудзи пропустило удар.       — Поставив свои цели выше всего, ты разве станешь героем? — немного наклонил голову. — Даже если ты обретешь статус такового, будешь ли ты им, если когда-то ради этого отправил и отправишь других во тьму и в холод могильной ямы, пока сам будешь довольствоваться лучами славы?       Вопрос завис в воздухе, ожидая ответа.       Но не дождался. Игаварудзи опустил голову, замолчав не в силах выговорить достойного ответа.       Но тишина была более чем ответом для Довакина. Он выпрямился, перехватывая в ладонь меч.       — Надеюсь, вы о нем позаботитесь, — его взор переместился туда, где сидели товарищи Игаварудзи. Их лица были испуганы так, словно им лично Довакин вынес приговор.       Они быстро покивали.        — Раз так, то, думаю, разговор исчерпан, — огласил итог своего приговора Довакин.       Последний развернулся к столику. Взор упал на сидящего Мирака, что наблюдал весь прошедший разговор с немым любопытством. Едва заметный кивок со стороны Довакина сказал гораздо больше всяких слов.       Тот тут же встал. Без лишних слов, колкостей и даже просто язвительной усмешки. Напротив: в его движениях ощущалось огромное облегчение, видимо из-за факта, что он мог покинуть это место. Его окутанная в мантию фигура проплыла мимо столов и ошарашенных искателей приключений, скрываясь за дверьми.       Довакин бросил последний взгляд на их столик. Эль оставался таким же расплесканным, так и не выпитым. Ему показалось, что в этом было нечто философское. Но он предпочел не загружать голову лишними мыслями — и так она начала гудеть.       Он подошел к Аинзаку. Суровый мужчина не сводил с глаз с Игаварудзи, ощущая как гнев бурлил в нем, который сменился задумчивостью, когда взглянул на Последнего.       — Мы лучше пойдем, нам завтра предстоит долгий путь, — кратко и лаконично сказал Довакин.       Аинзак на некоторые секунды задумался, но потом кивнул без возражений. Он понимал: Довакин не хотел оставаться в месте, где его присутствие создало хаос. Где из-за него (хотя и не по его вине) беззаботный праздник превратился в подобие беспощадного суда.       Драконорожденный развернулся и направился к выходу.       Постепенно, за его спиной, искатели приключений возвращались к пиршеству, решив не заострять внимания на случившемся. И правильно. Нечего такой мелочи портить всем настрой. Но его решение оставалось непреклонным. Он ушел.       Последний вышел на улицу, где город ещё покоился в объятиях ночи. Возле входа стоял Мирак. Довакин спустился медленно по ступеням и остановился посреди улицы.       Воздух был прохладным и влажным. Последний вдохнул его полной грудью, словно смывая тяжесть той сцены, что произошла. Тихий и легкий дождь с неба падали и скользили по нему, но они его не напрягали, вовсе нет, наоборот, придавали успокоение в душе. Ненадолго задержавшись и проникаясь умиротворяющим ощущениям, Довакин отправился по грязной, склизкой дороге.       Мирак шел за ним молча. Поначалу. Но хранить молчание было совсем не в его натуре.       — Зачем тебе было нравоучать того пьянчугу? — голос грозно прерывал шум падающих капель дождя. — Мало того, что он был пьян как тварь, так ещё сам по себе лишь ничтожество, не стоящее внимания.       Последний слегка повернул голову, но не остановился.       — Слышать это от тебя несколько… — он замедлился, пытаясь подобрать подходящее слово. — …иронично.       Учитывая, что Мирак сам явно ходил по головам других, чтобы достигнуть своих целей и явно не заботился об их благополучии, довольно странно слышать, что он обвинял Игаварудзи в нечто подобном.       Первый Драконорожденный высокомерно фыркнул.       — В отличие от него, я не пытаюсь оправдываться какой-то высокой целью, — откровенно, цинично, но без притворства заявил Мирак.       Довакин не мог с этим поспорить. Он не сомневался в том, что Мирак, если бы его спросили, легко и смело бы ответил, что ему всё равно на кого-либо и нисколько бы не засомневался в том, чтобы пожертвовать кем-то, лишь бы достигнуть своей цели. Наверное, подобная честность была относительно хорошей чертой. По крайней мере, действительно, Мирак не скрывал, что ставил себя выше остальных.       — Я посчитал правильным сказать ему об этом.       Глаза Довакина устремились ввысь, где тяжелые тучи смыкались над городом свинцовым покровом. Капли попадали ему на открытый лоб, но он ни разу не дрогнул от прохлады.       — Если он действительно имеет мечту стать героем… то он задумается.       Взгляд переместился к золотой маске Мирака, проверяя его реакцию. Никакой. Стоял и слушал.       — Если же нет…       Тихий вздох потерялся на фоне дождя.       — Его выбор.       Мирак нахмурился, удивляясь. Странно, не слишком ли легко сказал это Довакин? Неужели так просто смирился?       — Но пусть тогда он не страшится того момента, когда справедливая кара настигнет.       Финальные слова могли пронзить и рассечь, подобно острой стали меча.       Мирак впился взглядом на непреклонные глаза Довакина. Два золотистых ока смотрели в его золотистую маску.       Благородство встретилось с цинизмом.       Последний встретился с Первым.       Никто из них не дрогнул под взглядом другого. Довакин остался холоден. Он не сожалел о своих словах, тем более о своем выборе. Он поступил мягко и благородно к Игаварудзи. Он мог сломать его — унизить, назвать эгоистом и просто жалким глупцом, не заслуживающим и права называться героем.       Но вместо этого… вместо бессмысленной тирады, которая могла последовать ото всех. Довакин избрал совершенно иное.       Совет. Шанс.       Он подарил Игаварудзи мудрость, которая могла заставить задуматься, изменить у того мнение насчет идеалов. Если тот собирался этим пренебречь, то это только его выбор. Если же воспользуется… что ж, кто мешает? Судьбу не изменить, но вот человек самого себя уж вполне может.       — Хм.       Мирак кивнул — жест, похожий на уважение, но его слова оказались совершенно иными в значении:       — Ты наивен, Довакин, — его эхо сбило на мгновение Последнего с толку. — Твое восприятие мира сравнимо с детским, — он выдержал провокационную паузу, позволяя своим словам достигнуть глубины души Драконорожденного. — Если ты считаешь, что быть благородным и справедливым всегда — это ключ ко всему, то ты ничем не отличаешься от дураков.       Слова эти звучали излишне провокационно. Как будто Мирак сейчас не сказал это от искреннего сердца, а для того, чтобы испытать Довакина на прочность. Чтобы разглядеть действительно ли он остался тем, кто его когда победил. Последним Драконорожденным, чьи принципы, подобно стали меча, никогда не могли прогнуться.       Мирак отвернулся и пошел привычным шагом, оставляя Довакина наедине с некоторым гневом от его слов, который, впрочем, он быстро подавил в душе и нашел вместо него хладнокровный ответ. Последний догнал спокойной походкой и сказал попутно, словно это не стоило его внимания:       — Если это означает, что я буду верен своим принципам…       Его голос нисколько не дрогнул, а в тоне не было и капли неуверенности. Мирак остановился, чтобы послушать его.       — То тогда я наивный дурак, невежда, ребенок.       На мгновение Последний обернулся к Первому. Золотистые глаза твердо и решительно блеснули в ночной тьме, после чего, без всяких лишних действий, он продолжил идти.       Мирак же продолжал стоять. Обдумывал услышанное, которое его заинтересовало. Столько решимости и твердости. Прямо как тогда, когда они встретились на вершине Апокрифа.       «Он не изменился…»       Довакин остался прежним. Наивным дураком, по его мнению. Но упрямым.       «А что может быть опаснее упрямого дурака, который готов следовать своим идеям до конца?» — самое худшее в том, что Довакин ещё был сильным. Он мог за себя постоять и наверняка мог попытаться приструнить Мирака, если тот зайдет слишком далеко со своими выходками.       …Впрочем, Мираку показалось это интересным.       Они были похожи. Оба горды. Оба не гнутся. Оба оставались верными лишь самим себе.       Странное чувство заиграло в душе Мирака. Понимание? Может, даже чувство товарищества. Искаженное до невозможности, но сохранившее изначальную суть.       Но Мирак фыркнул, возвращаясь в реальность. Глупость. Он и Довакин не были товарищами. Они оба ненавидели друг друга. Их союз — вынужденное обстоятельство из-за общей цели.       Так что он отбросил эти мысли. Им предстояло ещё вскоре путешествие в Ре-Эстиз. И выяснять у кого какие принципы сейчас явно не время.       Первый Драконорожденный продолжил медленный ход, следуя за темной фигурой Последнего.

***

      Прошел с той ночи один день. Довакин потратил его на отдых после битвы с Шалтир. Всё-таки давненько ему не приходилось так сражаться. Где-то в полдень следующего дня, когда солнце уже стояло высоко над Э-Рантэлем, Довакин и Мирак вернулись в гильдию, чтобы разузнать о готовности документов, которые были нужны для дальнейшего подтверждения статуса их, как новых адамантовых искателей приключений. Аинзак, к счастью, решил с этим не временить и занялся этим сразу же, как только в этом появилась возможность, так что уже где-то через ещё полчаса Драконорожденные уже находились во внешнем ярусе Э-Рантэла, где раздумывали над планом их путешествия в столицу королевства.       — Мы идем пешком, — Мирак сказал, как отрезал, в его тоне не было намеков на терпение аргументов. — Нам не нужен лишний груз.       Довакин невольно обернулся к возчику, что лениво облокотился спиной о повозку, дожидаясь клиентов. Знакомая картина, даже ностальгичная. Ненароком Последний вспомнил, как исследовал Скайрим, когда в нем оказался. С деньгами поначалу туговато было, а никто бесплатно подвозить его не хотел, даже несмотря на тот факт, что он — герой из легенд. Всё-таки, герой не герой, но для начала уважение простого народа следовало заслужить. Потому он первое время самостоятельно ходил на своих двоих, посещая города. И, пожалуй, в некотором роде, это тоже было частью проверки его способностей. Какой воин будет воином, если даже тропу не может победить?       — Что ж, пешком так пешком, — его голос прозвучал удивительно беззаботно. — Думаю, надо поразмыслить над маршрутом…        Мирак уже собирался кивнуть, как…       — С-сэр Довак-кин! Постойте, пожалуйста!       Мягкий голос нарушил разговор между двумя Драконорожденными, и они оба одновременно к нему обернулись.       И им встретилась странная картина.       Игаварудзи, что когда-то ночью бросался на Довакина в пьяной ярости, бежал по улице, красный от напряжения, с… Ниньей на плечах.       Девушка сидела, словно мужчина выступал своеобразным тоном, её маленькие руки сцепились за голову, а глаза широко были раскрыты от шока и некоторого страха, видимо впервые находясь в таком положении.       Довакин в коротком изумлении вскинул брови. Зрелище было абсурдным и даже каким-то трогательным. Ну и несколько комичным, стоило признать.       — Ура, мы вас догнали… — Нинья вздохнула с облегчением, когда Игаварудзи аккуратно спустил её на землю. — Спасибо, сэр Игаварудзи… — она ему поклонилась в знак благодарности.       Тот махнул рукой, его лицо нетипично смягчилось:       — Пустяки… — в его тоне звучала нерешительная скромность, будто он стеснялся собственной доброты. — Давай, Нинья, первый ты…       Девушка кивнула и повернулась к Довакину, её щечки пылали румянцем.       Последний мгновенно опустился на одно колено, сравнявшись с ней ростом, чтобы не вызывать неловкость между ними.       — Здравствуй, Нинья, — его голос был тих, но она могла четко расслышать каждое слово. — Тебе что-то нужно?       — Д-да, — она сжала края накидки. — Я слышал, что вы направляетесь в Ре-Эстиз…       Увидев его утвердительный кивок, девушка зажмурилась и выпалила:       — Я понимаю, что у вас там будут дела важнее, но я хочу попросить вас об услуге!       Довакин приподнял бровь.       Услуга? Это заинтересовало Драконорожденного. Что же могла попросить девушка от него? Что-нибудь особенное?       — Говори, Нинья, я весь внимание, — серьезно и спокойно уверил девушку Последний, глаза сосредоточились на ней.       Её тонкие губы тронулись, и на лице появилась радостная, солнечная улыбка.       — Спасибо…       Нинья ещё раз поклонилась, затем глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Пальцы всё ещё продолжали нервно перебирать край накидки. Жест, не ушедший из внимания Довакина.       — Знаете, я стал искателем приключений не просто так, — девушка решила начать издалека. — У меня была сестра, Цуарэ.       Новое, незнакомое для ушей Драконорожденного, имя из её уст мягко, но горько. Довакин нахмурился, сразу уловив в её глазах тяжесть, характерной той, которая есть у тех, кто потерял дорогого человека. Это не внушило ему веры в дальнейший, благополучный ход рассказа.       — После смерти родителей, я и она пытались выжить в деревне, но потом её… — девушка немного запнулась, боясь выговаривать вслух. — Её…       Слова застряли в горле. Довакин смягчил взгляд, невольно желая потянуться рукой и успокоить её.       Мирак резко вздохнул, его терпение лопнуло:       — Не мямли, скажи как есть.       Нинья вздрогнула. В уголках её глаз заблестели от света солнца слезы.       — Мирак, — голос Довакина раздался на улице, как яростный гром. Его золотые глаза вспыхнули огнем на Мирака, а затем с мягкой заботой на Нинью. — Не спеши, сделай глубокий вдох и выдох.       Девушка кивнуло, послушно набирая воздух. Спокойный тон Драконорожденного обволакивал её, давая ощущение опоры и позволяя тому страху перед Мираком сойти на нет. Выдохнув, её дрожь не пропала, но заметно уменьшилась.       — …Её увез дворянин, — девушка нашла смелость это выговорить. — Увез её в рабство… — её руки крепко вжались в посох. — Я хотел стать искателем приключений, чтобы потом найти её… — она опустила голову. — Услышав, что вы направляетесь в Ре-Эстиз, где, как я слышал, весьма процветает работорговля…       Довакину стало понятно, что именно она хотела от него.       — Хочешь, чтобы я поискал твою сестру? — решил мягко предположить Последний.       Девушка подняла голову. Глаза оставались широкими, а в них таился круговорот эмоций, что бушевал у неё в душе.       — Д-да, вы можете? — она поспешно добавила: — Я не прошу посвятить всё свое время, но… если есть возможность… — и опустила застенчиво голову.       Довакин смягчил взгляд, наблюдая, как её плечи бессильно поникли. В этом незаметном движении читалась вся горечь — потеря сестры оказалась для неё тяжелым ударом. Настолько тяжелым, что что-то внутри души поломалось.       Знакомое чувство.       Рефлекторно хватка на мече усилилась.

Тайбер, спасайся!..

      Голос — эхо прошлого настигло его, окунуло как в чан с холодной водой. Мурашки пробежали по спине Последнего. Сцены далекого детства мелькнули перед глазами.       Но он не мог себе позволить проявить слабость. Ни перед Ниньей. Ни перед Игаварудзи. Ни перед Мираком.       — Я понял.       Несмотря на холодное и давящее ощущение от мыслей прошлого, тон Довакина не дрогнул, наоборот, обрел невиданную твердость. Он ощутил в просьбе Ниньи что-то личное. Что-что, которое ему говорило разобраться с этим. Последний выпрямился, темная фигура контрастировала с ярким светом.       — Я постараюсь сделать всё, что могу, чтобы найти её…       Он немного замолчал, задумываясь насчет следующих слов, но всё равно их тоже сказал:       — …или что с ней случилось.       Нинья подняла голову. Ранее заплаканные глаза моргнули, смахивая последние намеки на мокроту, и сменились яркой, искренней улыбкой.       — Спасибо… спасибо, правда, я в долгу перед вами, — она его глубоко поклонилась, почти лбом касаясь земли.       Довакин покачал головой.       — Выпрямись, Нинья, нет нужды в таких жестах.       Девушка тут же вскинулась прямо, смущенно поправляя накидку.       — Да, извините… — девушка расслабила хватку на посохе — её напряжение ушло с осознанием согласия Довакина. — Большое спасибо, я вам благодарна… — она отступила на шаг назад, не испуганно, а почтенно, как к героям. — Я пойду… спасибо ещё раз…       И прежде чем он ответил, Нинья развернулась и побежала, растворяясь за спинами солдат, что проходили мимо, охраняя внешний ярус.       Довакин кивнул Нинье на прощание, затем медленно его взор перетек на Игаварудзи, который всё это время стоял в стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу. Когда их глаза встретились, мужчина дрогнул, но неуверенно сделал шаг вперед.       — Здравствуй, Игаварудзи, — поприветствовал его спокойно без всякого пренебрежения или неприязни Довакин, словно между ними и ничего не произошло. — У тебя какое-то дело?       — Да, я… — мужчина неловко вздохнул, потирая шею. — Я пришел по поводу той ночи…. Ну, когда я…       — Напился как тварь и оказался прилюдно унижен? — бросил язвительно Мирак, будто делая ему плевок в лицо.       — Д-да, оно самое… — тихо отозвался тот, сжимая кулаки.       — Мирак.       На этот раз его имя Довакин выговорил хладнокровно. Гнев был бессмысленным, Мирак был выше простых запугиваний.       «Довольно…» — лишь мелькнуло в его глазах, когда он на него посмотрел.       Первый Драконорожденный вздохнул, разворачиваясь спиной. Мантия встрепенулась.       — Я направлюсь к воротам, — его голос сочился презрением как ядом. — Побыстрее заканчивай с этими любезностями.       И он ушел, оставляя неприятное послевкусие и тяжелое молчание между Довакином и Игаварудзи. Последний сжал губы, следя за его отдаляющейся фигурой, но быстро вернулся к разговору.       — Итак, Игаварудзи, — он отбросил раздраженность, решив сосредоточиться на искателе приключений. — У тебя дело ко мне?       Игаварудзи замялся, его плечи напряглись, ощущая на себе невидимый груз. Слова Мирака оставили след — мужчина сжался, как если бы ему сыпали соль на старую рану. Довакину показалось это нетипичным. Этой ночью Игаварудзи вел себя вызывающе, задиристо, подобному бешеному псу, уверенном в своем превосходстве и непобедимости. Но теперь же Последний видел ничего из этого. Ни намека на ту наглость. Лишь стыд. Сомнение. Прошедшая ночь полностью уничтожила эту уверенность, оставив только оболочку.       — Так вот, той ночью… — мужчина опустил голову, голос отдавался тоже необычной дрожью. — Я приношу извинения!       Внезапно он сделал глубокий поклон. Почти до земли. Довакин сдержал удивление.       — Я обдумал слова, что вы сказали… и вы правы… герои, о которых я некогда в детстве слышал от барда, никогда не стали ходить по головам, чтобы достигнуть высот…       Как будто ситуация итак не была неловкой, он ещё встал на колени перед ним.       — Я просто был эгоистом… чертовым идиотом!..       Хотя и эмоции Игаварудзи выглядели несколько яркими, Довакин разглядел в его тоне и затем в поднятых глазах искреннее раскаяние за то, каким методом он пытался достигнуть лиги героев. Последний сохранял твердый и непреклонный взгляд, однако, произнес:       — Встань, Игаварудзи.       Ему было неприятно видеть, как кто-то ему кланяется, неважно по какой причине.       Игаварудзи поднялся, лицо было бледным, глаза широко уставились.       — То что ты осознал свои ошибки, делает тебя уже более лучшим человеком, чем большинство, можешь мне поверить, — подметил Довакин спокойно, но справедливо. — Если же ты готов действительно раскаиваться, то, надеюсь, впредь ты не допустишь такого от себя и будешь стремиться к своей мечте без тех жертв, которых можно и следует избегать, — с долей прожитого опыта и определенного напутствия сказал Последний, надеясь, что Игаварудзи не просто так признался в ошибках и теперь был готов их исправлять.       Мужчина понимающе кивнул.       — Да, я буду к этому стремиться, — решительно произнес Игаварудзи. — Обещаю вам, что стану лучше…       Последний же отрицательно покачал головой, чем вызвал у него удивление.       — Не обещай мне, Игаварудзи, — голос не отличался мягкостью, наоборот стал тверже и жестче. — Мне в этом нет нужды, я сказал, что был должен, теперь же — это сугубо твоя задача прислушиваться и изменяться или же нет.       Он взял паузу. Очень тяжелую для Игаварудзи, тот невольно снова сжался в плечах.        — Если же ты готов, то единственный кому ты должен это обещать — это себе и тем, кто окружает тебя и кто пострадал от твоих действий, — острие его костяного меча уперся в землю со стойким стуком. — И если кто-то из них обвинит тебя и будет требовать расплаты, то ты должен принять это и встретиться с последствиями, — наблюдая за слушающим Игаварудзи, Довакин выгнул бровь вверх. — Ты это понимаешь?       Но мужчина не дрогнул.       — Да, я вас услышал, — с тем же пониманием ответил Игаварудзи.       Драконорожденный промолчал. Видя решительность в глазах мужчины, он понял, что, видимо, тот действительно был готов расплатиться и попытаться измениться в лучшую сторону. Произойдет ли это зависело уже только от Игаварудзи. Сам же Довакин своё слово сказал.       — Тогда, мне сказать нечего, — хладная твердость в тоне ушла, сменившись мягкостью. — Я принимаю твои извинения, сам попадал в не слишком приятные истории из-за перебирания алкоголем, — с некоторой сухой усмешкой подметил тот. — Надеюсь, что в своих словах ты не засомневаешься и не отступишься, — в его голосе действительно была доля надежды, что искатель приключений свернет с жестокого пути эгоизма и жертв.       Игаварудзи кивнул.       — Я буду к этому стремиться, — ещё раз решительно сказал он. — Вы сейчас направляетесь в Ре-Эстиз, как я понимаю?       Довакин слегка приподнял бровь, давая ему понять, что внимательно слушал.        — Не знаю, в курсе или нет, но я хочу предупредить: там весьма опасно, — его голос непроизвольно понизился. — Там сильнее всего процветает преступность, в особенности из-за влияния Восьми Пальцев… — его взгляд омрачился.       И об этом Газеф тоже рассказывал. Восемь Пальцев было что-то вроде Гильдии Воров, особенно в плане того, что они контролировали практически любую возможную преступную деятельность. Благодаря этому и их огромному влиянию, власть закрывала на них глаза. Часто дворяне ими подкупались, из-за чего ситуация только ухудшалась и многие совершаемые ими преступления могли произойти даже посреди дня и никто даже бровью не повел бы. И стоило отметить, но у Гильдии Воров была хоть какая-то честь. Они пытались защищать бедняков. Восемь Пальцев… им было наплевать. Главное — деньги. Принципов у них никаких не было.       — Наслышан о них, — Довакин тоже мрачно это сказал. — К чему ты это?       Он задумчиво опустил голову.       — …Хотел предупредить, так как мне приходилось это встречать и… — снова замялся. — К своему стыду, признаюсь, что некогда я посетил один из их борделей, — Игаварудзи со стыдом отвернулся.       Довакин промолчал. Он, конечно, осуждал подобное поведение, но ничего вслух не сказал, так как ему было интереснее послушать к чему искатель приключений вел. К тому же, Последний уже дал тому напутствия, лишний раз повторяться не стоит, Игаварудзи — не ребенок.       — …Я помню, где оно находится, — признался мужчина, найдя смелость посмотреть в глаза Довакина. — Вот адрес, — его руки потянулись в карман и вытянули пергамент. — Чтобы вы… могли положить этому конец, — как только Довакин принял клочок бумаги, Игаварудзи добавил: — К тому же, Нинья сказал, что его сестру увез дворянин… у меня есть некоторое предчувствие, зовите это чутьем, что, возможно, тот её мог как раз таки продать в один из борделей.       А вот это была по-настоящему интересная информация, которая Довакина заставила задуматься. Учитывая, что большинство дворян оказывалось марионетками в руках Восьми Пальцев, то вероятность того, что Цуарэ могла попасть и стать рабыней в одной из борделей существовала. Однако искать её, всё равно, что искать иголку в стоге сена. Такой бордель, скорее всего, не один, их больше. И не только в Ре-Эстизе, но по всему Королевству. Так что отыскать в одно из них Цуарэ…       «Задача не из легких, на первый взгляд, но, думаю, «Ясновидение» поможет…» — всё-таки магия действительно облегчала задачу Довакину. Ему не надо искать иголку, если у него есть магнит.       — …Возможно, — Последний кивнул, догадки Игаварудзи более чем имели смысл. — Нельзя исключать этого. Эта информация пригодится. Благодарю, Игаварудзи, — он сказал это искренне.       Игаварудзи как-то смущенно махнул рукой.       — Это меньшее, что я могу сделать, — он сделал шаг назад, понимая, что говорить ему уже было нечего. — Ладно, я вас не буду задерживать. Я пойду в гильдию. Спасибо за всё, Довакин. Благословят вас Четыре в вашем пути…       Искатель приключений развернулся, чтобы пойти восвояси, но осекся.       — И надеюсь, что в ближайшее время я услышу, что вы пополнили ряды адамантовых искателей приключений.       Игаварудзи обернулся и отвесил тому легкую, дружелюбную улыбку.       — Такой человек, как вы должен, быть воспетым героем.       С искренним и доброжелательным пожеланием под конец, мужчина покинул Последнего, оставляя того с размышлениями наедине. Довакин проводил его фигуру задумчивым взором, после чего направился к Мираку.       Мирак стоял у ворот. Его золотая маска под капюшоном блестела от холодного, утреннего света. Когда Довакин подошел, прорези впились в него, подобно клыкам вампира.       — Наконец-то закончили?       Он не скрывал своего раздражения. Однако более этих слов не произнес, сразу перейдя к делу:       — Итак, наша следующая остановка — Ре-Эстиз?       Довакин кивнул в знак подтверждения, после чего вытащил из Пространственного Кармана карту королевства, где был четко расписаны дороги к столице. Мирак подошел, чтобы присмотреться и посоветоваться о том, как они собирались идти. Самый короткий и удобный маршрут проходил через ещё один крупный город — Э-Пэспэл, откуда можно было направиться в небольшой городок Э-Люрвуд, но Драконорожденному сообщили, что там возникла чрезвычайная обстановка в связи с каким-то происшествием, из-за чего идти туда ему не рекомендовали и посоветовали идти в обход. Последний решил не упрямиться.       Если идти было в обход, то тогда им надо было направиться по главной дороге в Э-Рейбэл, откуда уже шел путь в сам Ре-Эстиз. Маршрут не самый близкий, но не сказать, что тяжелый. Просто затяжной.       — Если пройти вот так, — Довакин начал вести пальцем и достиг Э-Пэспэла. — То доберемся до Э-Пэспэла. Это займет пешком, возможно, дня три-четыре. Там мы сделаем небольшую остановку на два дня, а после двинемся в Э-Рейбэл. Это займет, может, два-три дня. Остановку мы там делаем тоже на два дня, после двинемся в Ре-Эстиз, где дорога у нас заберет ещё три дня, — Последний свернул карту. — Вопросы?       — Для чего делать остановки?       — Чтобы исследовать города, — произнес как очевидное Довакин. — В конце концов, у нас причина выяснить об этих аномалиях, так что я посчитал, что две остановки хватит для того, чтобы попробовать что-то узнать и при этом не слишком нас задерживать, — разъяснил спокойно и досконально Последний.       Мирак промолчал, обдумывая его слова, но затем кивнул.       — Что ж, пожалуй, разумная мысль, — на удивление, согласился Первый Драконорожденный. — Полагаю, тогда не следует терять времени.       — Да, — Довакин кивнул. — Не следует. Вперед.       Они направились к главным воротам и вышли, начиная свой долгий путь к столице…

***

      Великое озеро представляло собой невероятно огромное озеро, чья ширина составляла практически двадцать километров, чья форма выглядела подобно глубокому ковшу. Его воды протекают между южной частью Азерлийского Хребта и севером Великого Леса Тоб. В ней выделялись две главных части: верхняя и нижняя.       Верхняя отличалась глубоководностью и там проживали жаболюды — получеловеческая раса существ, напоминавших гуманоидных жаб. Они являлись коренными жителями этих мест, потому довольно тщательно и ревностно защищали эту территорию, не особо приветствуя там чужаков или гостей, хотя и открытой враждебности к ним не проявляли.       Нижняя часть была уже мелководной, переходящей в болотные угодья. Её населяли людоящеры — тоже получеловеческая раса гуманоидных ящериц. Они вели войну некогда с жаболюдами, но с треском проиграли, из-за чего жили только в мелководье и на болотах. Там находилось несколько разрозненных племен. После прошедших войн за территории и попозже за ресурсы уже между друг другом, людоящеры также не отличались особым настроем делиться с кем-либо территории.       Однако, для Вернона это не показалось невозможной задачей.       — Я надеюсь, что наш союз будет благотворным, господин Вернон.       Людоящерка антропоморфной формы со снежно-белой чешуей слепящей чистоты с элегантной вытянутой мордой сложил тонки руки меж собой, немного улыбаясь, пока красными, как рубины, глазами смотрела на Вернона, что выпрямился в свой полный рост.       — Не сомневайтесь, госпожа Лулу, — бодрый и уверенный голос раздался на всю хижину, отдаваясь все таким же приятным бархатом. — Вы нам, а мы вам. Наш союз будет более чем полезным для нас всех.       Круш Лулу — глава племени людоящеров Красный Глаз покивала в знак согласия.       — Нисколько в этом не сомневаюсь, — она ему безоговорочно поверила, морда расплылась в приятной улыбке. — Надеюсь, что ваши переговоры с другими племенами пройдут также успешно, господин Вернон. В вашем союзе я вижу только плюсы для всех людоящеров.       Эти слова прозвучали, как бальзам на душу. Вернон не сдержался в том, чтобы его вечная улыбка под маской стала шире.       — Ох, благодарю! — он ей отвесил глубокий поклон. — Вы слишком любезны, правда, — Вернон выпрямился, одним легким и грациозным движением поправляя кафтан. — Позвольте откланяться, мне предстоит много ещё дел, как и вам. Не буду вас отвлекать!       С вежливым прощанием, Вернон покинул дом главы племени под впечатленный взгляд Лулу. Возле входа стояла и охраняла от посторонних высокая, мрачная фигура Роше, который, поставив меч острием на землю, ожидал того, когда дремора-лакей закончит разговор с вождем. Увидев, как джентльмен вышел в приподнятом, как всегда, настроении, даэдрический воин предположил:       — Переговоры прошли успешно?       Тон, как и всегда, звучал мрачно и равнодушно, совсем не привлекательно. Наверное, это была одной из причин почему бесстрашные людоящеры обходили его, как огня.       Поправляя элегантно маску на лице, Вернон взглянул на своего товарища.       — Конечно! Всё безупречно! Отныне деревня Карн и племя Красный Глаз — союзники! — с искренней радостью почти что кричал дремора, будто в этом была главная мечта всей его жизни.       Роше, слегка морщась от его тона, полного энтузиазма, отнесся к этой новости более хладнокровно, не сдержался, чтобы спросить:       — Но зачем? С нашими силами, они будут бесполезны.       Пока Роше задавал интересующий его вопрос, он последовал за Верноном. Людоящеры обращали на них заинтересованные взгляды, но никто не смел к ним подходить. Они пока оставались им чужаками, лишь позже Лулу объявит о союзе.       — Ох, Роше…       Не останавливаясь ни на секунду, начал Вернон. Его походка отличалась легкостью, в отличие от тяжелых шагов даэдрического воина.       — Дело не в полезности. Дело в том, что мы заключаем отношения с теми, кто является жителем этого мира, — подметил лакей, оборачивая голову к внимательно слушающему воину. — Мы должны освоиться, Роше. Мы не можем действовать самостоятельно всё время. Нас однажды заметят. И у нас два варианта — тотальный контроль и подавление, или же договоры и компромиссы.       Звучало довольно разумно. Они уже находились пару дней в этом странном мире и, как слепые котята, не знали куда идти и что делать. Довакин предоставлял им информацию, которую сам узнавал, но её пока не было достаточно для полного понимания ситуации вокруг них. А это — весьма опасно.       — Дай-ка угадаю, — Роше не скрывал своего скепсиса, однако, в разговоре заинтересован был: — Тотальный контроль и подавление неэффективны в сравнение с договорами и компромиссами? — предположил дремора, который своими шагами шатал землю.       — О, как раз наоборот, Роше, — Вернон покачал пальцем многозначительно. — Известно, что сломать легче, чем починить, — даэдрический джентльмен принялся подробно описывать значение собственных слов: — Всегда легко достать палку и ударить ею кого-то по голове, но сложнее договориться, — продолжил с легким и непринужденным тоном рассуждать Вернон, пока мимо них проходили силуэты домов людоящеров. — Всегда можно успеть применить силу, но применить искусство языка… — он обернулся к дреморе в доспехах, чем заставил его остановиться. — Дается довольно редко.       Роше промолчал на его слова, понимая, что тот не закончил свою тираду о важности дружбы над насилием. Словно он сам этого не понимал, но ему было наплевать. Роше — воин. Он привык убивать и уничтожать, чем создавать. Для него жестокость и насилие — это часть его природы. Часть сущности. Вернон был другим. И это ставило его в тупик, но он не пытался отвергать некоторый интерес к мировоззрению джентльмена.       — Потому я предпочту цепляться за попытки воспользоваться менее… физическими методами, — под его маской выступила легкая улыбка.       Слышать это Роше было довольно… странно. Но ему ничего не оставалось кроме как прислушаться. В конце концов, не он принимал решения.       — Ясно, — кивнул Роше. — Мешать я тебе не буду, — лишь невозмутимо произнес даэдра, покачивая головой. — У меня задача в другом.       Его задача — разбираться с угрозами. С проблемами. В конце концов, просто махать мечом, когда надо.       — О, знаю, мой дорогой Роше, — освобожденный дремора закатил глаза от его обращения к нему. — Не беспокойся, тебе доведется посражаться… — загадочно произнес лакей, разворачиваясь, заведя руки за спину. — Я чувствую вскоре нам предстоит с людоящерами воевать против…       Пауза. Кафтан довольно зловеще развевался по ветру, но фигура Вернона оставалась неподвижной. Роше молчал, под шлемом его глаза нахмурились.       — …интересной личности…       Голос Вернона отразился эхом в ушах Роше, а сам джентльмен продолжил уверенно идти к выходу из племени.       Даэдрический воин стоял пару секунд, прежде чем он направился медленно за ним. В голове у него витала одна мысль.       …Что же он имел ввиду?