Внемли, внемли - придет Довакин...

       Позолота...

      — Как думаешь, какая она — Золотая Принцесса?       Голос Довакина разбавил шаги по каменной плитке и голоса проходивших мимо горожан, что бросали на шедших Драконорожденных пренебрежительные и брезгливые взгляды.       — Исходя из слухов? Наивная дуреха, которая считает, что может всех спасти. Кого-то это мне слишком напоминает…       Они оба шли вперёд по центральной дороге вопреки основному потоку. Довакин плавно и ловко обходил людей, пока Мирак шел напролом, из-за чего сторонились уже его.       — Никакой ответ у тебя без язвительности не обходится, верно?       А направлялись они непосредственно к замку королевской семьи — к замку Ро-Лэнт, где внутри располагался дворец Валенсия, их резиденция. Они, конечно, не могли проигнорировать приглашение самой Золотой Принцессы. Довакину уже приходилось слышать о ней и её деяниях: отмена рабства в Королевстве Ре-Эстиз стало одной из самых главных реформ, которую она установила. Это вызвало за собой гору недовольств и критики, особенно со стороны аристократов, но, похоже, принцессу это не слишком беспокоило, так как закон до сих пор был в силе. Это вызывало в Драконорожденном некоторое уважение, но, то ли он был слишком скептичным, то ли из-за какого-то внутреннего голоса, то ли из-за прожитого собственного опыта, но он не слишком почему-то хотел верить в то, что это было сделано исключительно из благородных побуждений.       Однако Последний не пытался заранее выстраивать предположения и тем более делать какие-то выводы. Сначала им следовало встретиться и познакомиться подобающе, а уже потом он мог размышлять о её истинных намерениях, если тот сочтет нужным. Но ему хотелось верить, что всё пройдет гладко и без всяких изъянов.       Добираясь ближе к центру всего королевства, улицы столицы на их глазах кардинально преображались: под ногами была проложена отполированная плитка; стражники активно дежурили по улицам; все горожане двигались ровным течением без той суеты, которая держалась в окраинах. Не трудно было догадаться по их поведению и благородному внешнему виду, что тут сидели только самые сливки общества.       Довакин и Мирак в своем внешнем виде выделялись на фоне остальных своей простотой и даже некоторой небрежностью, которая обычно имелась у простых крестьян. Последний, наблюдая какое они пристальное внимание получали, больше убеждался в том, что ему следовало изменить свой образ. Быть бродягой становилось, как бы парадоксально не звучало, заметнее, чем если он бы носил что-то более целое и ценное. После получения адамантового ранга, Последний обязательно собирался подумать над этим вопросом.       Но а до тех пор он оставался бродягой. Не то чтобы Последний смущался этому образу. В Скайриме тот показал себя достаточно эффективно, и именно благодаря нему никто не знал, что он Довакин. А здесь… уже получалось, что все его знали, как раз именно из-за этого. Выходило весьма иронично.       Спустя ещё некоторое время они дошли. Огромный замок королевской семьи возвышался перед ними, возвышаясь над прочими зданиями. Его каменные стены выглядели крепко, словно были способны выдержать целые годы осады. Герб королевства был гордо вывешен над входом, чтобы каждому было очевидно, кому это место принадлежало.       Мирак и Довакин стояли практически перед самим воротами в замок. Некоторое время они просто позволили лицезреть чудо архитектуры.       Первый хмыкнул.       — Конечно, замок выглядит гораздо лучше, чем вся столица, — его комментарий сочился едким сарказмом, который не услышал бы только глухой.       Довакин не мог не согласиться с его доводом. Замок смотрелся внушительно, сравнимый с теми, который он видел в Сиродиле. И если сравнивать с общим видом Ре-Эстиза, особенно окраин, то разница была на лицо. Как небо и земля практически.       — Если правитель живет в роскоши, то это говорит о статусе, — задумавшись, пробормотал эти слова Драконорожденный. Его мысли витали где-то вдалеке.       Мирак повернул к нему чуть маску.       — Это ты их так оправдываешь?       Сам Последний покачал головой.       — Подмечаю, — непринужденно ответил Довакин, встречаясь с ним взглядом. — Да и я не договорил: «Но если тем временем люди живут в грязи, то это говорит о лицемерии».       Уже на эти слова Мирак медленно кивнул.       — Вторая часть более относится к этой стране, — он упер руку в бок, пока смотрел на замок королевства. — И мне ещё казалось, что империя Мидов — это сплошное разочарование… — из него вырвался тяжелый и громкий вздох. — …смертные умеют удивлять меня в негативном ключе.       Довакин немного улыбнулся в саркастичной манере.       — Не будь так категоричен, мы ещё даже во внутрь не успели войти, как ты уже сделал выводы, — постарался он его осадить.       — Хм, думаешь, я поспешен? — язвительно отозвался Мирак, скрещивая руки на груди. Под маской тот однозначно пытался прожечь своим взглядом Последнего.       Но Довакин еле-еле сдержался, чтобы самому громко не усмехнуться от его замечания. Лично Последний считал, что Мирак и поспешность — это два синонима.       — Напомнить тебе исход нашей первой битвы?       Первый на его вопрос слегка прикусил язык и наверняка отвел взгляд глаз куда-то в сторону, так как Довакин не чувствовал от него прожигающего от презрения взора. И лишь спустя секунду тот фыркнул смиренно.       — Резонное замечание.       Мирак понимал, что спорить с этим фактом было бессмысленно, потому решил оборвать зарождавшийся спор на корню.       Довакин лишь промолчал, но легкая самодовольная улыбка говорила о многом, и он направился к воротам замка. Мирак лишь, укрываясь глубже в своей мантии, молчаливо последовал за ним. Горький привкус поражения не давал ему покоя, но в этот раз тот решил не пытаться пока восстанавливать свою честь. Ему ещё это удастся.       Драконорожденные прошли до ворот, где путь им преградила стража. Мужчина в доспехах оглядел их обоих с брезгливым видом, различая, наверное, в них исключительно бродяг, не стоящих внимания, и сказал:       — Ход в замок посторонним запрещен. Убирайтесь.       Довакин не смутился его резкому тону. Приходилось подобное слышать и не мало раз. Он вытащил медленно свиток-приглашение от Золотой Принцессы и протянул его стражнику.       — У нас приглашение. Прочтите.       Страж порядка, пусть и был скептичен, но принял свиток и развернул. Вчитавшись, у него глаза полезли на лоб, но после тот лишь нахмурился.       — Ага, значит, вы Довакин… — он осмотрел Последнего оценивающим взглядом с ног до головы. Похоже, что-то стражник вспомнил, так как кивнул. — Хм, да, нам говорили о вашем прибытии. И о… — он сжал губы. — Необычном внешнем виде, — мужчина прокашлялся, возвращаясь к сути. — Прошу прощения, вовсе не хотел оскорбить. Можете показать жетон искателя приключения для удостоверения личности?       Довакин вытащил и продемонстрировал стражнику значок о принадлежности к гильдии. Страж пригляделся внимательно и хмуро, а затем медленно кивнул.       — Всё в порядке, — он отдал им обратно приглашение и развернулся к воротам. — Следуйте за мной, я вас проведу к дворцу Валенсия…       Последний поклонился в знак благодарности и последовал за стражником во внутрь. Мирак, сохраняя мрачное молчание, оглянулся назад. Несколько секунд он уставился просто в пустоту, словно что-то там видел. Довакин заметил это и оглянулся к нему.       — Ты идешь, Мирак?       Первый Драконорожденный не сразу ответил. Продолжал стоять на месте. И лишь затем отвернулся и подошел к Довакину. Стражник стоял чуть дальше впереди, терпеливо их ожидая.       — Что-то заметил?       Мирак несколько секунд ещё выждал, прежде чем ответил твердым, уверенным тоном:       — Нет.       Однако потом сказал Драконорожденному, применяя навыки Голоса, чтобы было слышно исключительно только им:       — За нами следят.       Довакин не подал виду. Лишь ответил таким же ему образом:       — Знаю. С того момента, как мы вошли в зажиточный район.       Мирак и Довакин продолжили движение, решив не придавать особого внимания.       — Будем с этим что-то делать?       — Сделаем вид, что не заметили. Посмотрим, как далеко зайдет.       — Хм, допустим.       Мирак отнесся скептично к его предложению, так как считал, что сразу прижучить шпиона было лучше, но не отрицал, что какой-то смысл подождать и понаблюдать тоже имелся. Он решил остановиться на мнении Последнего, и продолжил вместе с ним идти к дворцу.       Стражник их довел до парадных дверей. Он к ним развернулся и рукой указал на вход.       — Проходите. Сопровождающий будет вас там уже ждать, — после он поклонился в знак прощания. — Да хранят вас Четыре.       Когда страж порядка их покинул, Довакин и Мирак пошли во внутрь.       Оба Драконорожденных оказались в огромном, длинном коридоре. Из панорамных окон сбоку падал величественно солнечный свет на украшенный золотистыми узорами ярко-красный ковер. Стены были выполнены в белоснежных тонах, что создавало сильный контраст. С правой стороны расположились огромные картины известных художников, а изображены были на них какие-то незнакомые Довакину люди. Возможно, прошлые правители Королевства Ре-Эстиз.       Обстановка уже выглядела довольно внушительно, особенно в сравнение с некоторыми замками Тамриэля и дворцами, которые доводилось Последнему посещать. Впрочем, какой смысл было этого масштаба, если большая часть этого всё равно не использовалась? Потому Довакин и предпочитал более скромные обители и с минимальной роскошью, но с максимальной практичностью и комфортом для жизни.       Он наблюдал, как стражники расхаживали по широкому коридору, совершая свой привычный обход. Слуги суетились и занимались своими обязанностями, держа всё в идеальной чистоте, чтобы даже лишней пылинки не было. Такую картину он тоже встречал в дворцах Тамриэля. Это уже выглядело более знакомо для него.       — Хм, и где этот «сопровождающий»? — протянул хмуро и скептично Мирак, пытаясь отыскать того, кто им был нужен.       Довакин и сам заметил, что кого-то рядом со входом, кроме стражников, не было. Того, кто мог быть их сопровождающим, они не наблюдали.       — Возможно, опаздывает, — Довакин пожал плечами, не слишком этим пока обеспокоенный. — Подождем, — он аккуратно упер меч на пол, а сам руками облокотился о рукоять.       Мирак только хмуро вздохнул, явно недовольный фактом опоздания того, кто должен их был сопроводить до Золотой Принцессы. Последний же относился к этому достаточно непринужденно. Мало ли, его могли задержать. Довакин решил провести появившееся свободное время за осмотром дворца и первым делом подошел к одной из картин.       На картине был изображен мужчина почтенных лет. С седыми длинными волосами и легкой щетиной на подбородке. Его строгие, холодные глаза были направлены ровно вперёд, выражение лица не выражало ярких эмоций. На нем была корона.       — Хм, — он взглянул на горничную, что убиралась возле него. — Прошу прощения, на этой картине Его Величество?       Служанка взглянула на него, затем обратила внимание на картину и покачала головой.       — Нет, тут изображен самый первый правитель Ланпоса I, — ответила спокойно на его вопрос. — Ланпоса III его… пра-пра-пра… — она запнулась.       Довакин поспешил помахать рукой, останавливая её, так как понимал, что такой детали она уже не помнила. Да и незачем ему было знать такие подробности.       — Я понял. Благодарю за ответ, — он ей поклонился.       Горничная просто кивнула, осматривая его с ног до головы, и вернулась к своим делам. Довакин же вернулся к осмотру картин, золотистые глаза оценивало мастерство художника, которому удостоилась честь это нарисовать.       Мирак же менее был заинтересован в искусстве. Он просто встал неподвижно у окна и дожидался, когда тот самый сопровождающий к ним подойдет.       Простояли они так порядком несколько минут. За это время к ним успели подойти один из стражников и спросить их о цели прибытия, но тот быстро ушел, стоило ему лишь завидеть приглашение Золотой Принцессы вместе со значком гильдии. В остальном же их времяпровождение ничем особенным не выделилось, из-за чего ожидание длилось по ощущению дольше, чем должно было.       Но к счастью, терпение всегда вознаграждалось.       Они увидели, как по коридору спешил к ним навстречу незнакомый Драконорожденным юноша. Его короткие золотистые волосы отражались блестящим светом от солнечных лучшей, а голубые глаза имели немного обеспокоенный взор. Невысокий, но на вид атлетично сложенный, видно, что тот занимался воинским трудом. Его тело было заковано в латный, белый доспех: дорогой, тяжелый и прочный. Такие Довакин видел у высокопоставленных офицеров Империи или у самих легатов с генералами. Подобный он и сам носил в период Гражданской Войны.       Юноша к ним подбежал. Он издал глубокий вздох, пытаясь отдышаться.       — Извините… вы сэр Довакин и сэр Мирак?       Довакин кивнул, отвлекаясь от разглядывания картин и переключая внимание на подошедшего молодого человека.       — Верно. Как твое имя, юноша? — обратился к нему Последний с некоторым интересом. С такими доспехами тот должен был быть важным человеком, не иначе.       — Клайм, сэр. Личный телохранитель третьей принцессы Королевства Ре-Эстиз — Реннер Тэйре Шарделон Райль Вайсельф, — и он ему глубоко поклонился.       Телохранитель принцессы? Действительно, тогда он был человеком далеко не последним, но разве ему не следовало всегда оставаться возле неё и соблюдать с ней глаз да глаз? Хускарлы, например, от своих ярлов редко отходили хоть на шаг. И их покои чаще всего располагались совсем рядом. Но, возможно, в Королевстве имелись свои правила, отличные от Тамриэля.       Мирак, увидев, что тот поклонился, язвительно фыркнул. Довакин не мог точно сказать из-за чего именно, но ему и не было интересно пытаться понимать.       — Рад знакомству, сэр Клайм, — он к нему обратился уважительно, как никак личным телохранителем тот вряд ли стал за просто так.       Клайм резко занес голову, его глаза полезли на лоб. Похоже, обращение Довакина смутило юношу. Становилось понятно, что к подобному он просто не привык. Это показалось Последнему любопытной деталью.       — О, зовите меня просто Клайм, — поспешил сказать он, покачивая головой. — Мне ни к чему такие формальности, — и приложил руку к груди в качестве жеста искренности.       Скромность Клайма Довакин посчитал положительным качеством. Да и сам Драконорожденный ценил более непринужденный стиль общения, чем формальный.       — Тогда и ты зови меня просто Довакин. Я и сам не любитель официоза, — решил тогда обозначить Последний, как обычно делал.       — Хорошо… Довакин, — ему явно не было привычно называть кого-то, явно старшего, чем он просто по имени. — Я приношу извинения за опоздание. Меня задержали.       — Ничего страшного, — покачал рукой Последний. — Я так понимаю, ты отведешь нас к Её Высочеству?       — Да, вас там уже давно ждут, — его тон обрел более серьезные и твердые нотки. — Следуйте за мной.       Клайм повел Довакина и Мирака по величественным коридорам в глубины замка. Первый Драконорожденный даже мгновения не уделял, чтобы осмотреться вокруг — лично Последнему показалось, что это место вызывало в нем какое-то внутреннее презрение. Впрочем, возможно, у него так было со всеми вещами, которые как-то касались смертного мира.       Да и справедливости ради, Довакин пока не припоминал моментов, когда Мирак был по-настоящему чем-то доволен.       Сам же Последний отличался любопытством. Это качество у него ещё было развито с детства, когда он лазил в различные потаенные уголки храма Девяти, в котором проживал вместе с остальными сиротами-детьми. Ему было интересно оценить внутреннее убранство замков Ре-Эстиз и сравнить его, например, с замками Сиродила. Определенно он мог уловить определенные общие черты. К примеру, своеобразная строгость и выдержанное изящество. Никаких лишних излишеств, которые могли резать глаз.       Но объективно Мирак и был прав в своем выражении презрения: когда окраины столицы были сплошь в грязи и пыли, правители жили в красоте и достатке. Несправедливость во всей своей красе, и нет, Довакин не считал, что везде должно было быть роскошно. Но неужели они не могли исправить и выравнить положение дел, чтобы разница не ощущалась настолько сильно? И ведь это происходило в сердце страны, так что он не представлял, что творилось в других городах…       Довакин и сам не был доволен подобным положением, но старался относиться к этому хладнокровно и равнодушно. Не в его интересах, да и пока что в возможностях пробовать менять систему или вроде того. Сначала ему и Мираку стоило расследовать временные разрывы.       Ощущая нарастающую неловкость от тишины между ними, Клайм прокашлялся и решил начать осторожно разговор:       — Сэр Строноф рассказывал мне о вас, Довакин.       Последний отвлекся от своих размышлений и повернул к нему голову. Он слегка улыбнулся, из уст вырвалась легкая усмешка.       — Вот как? — с некоторым интересом протянул он. — Полагаю, Газеф рассказывал о нашей встрече в деревне.       — Да, и то, как вы с его отрядом сражались с Писанием, — Клайм не сдержался и улыбнулся ярко, с уважением и почтением. — Он лестно отзывался о ваших навыках боя, так и о вас самих. Говорил, что вы — сильный и благородный воин.       Довакин скромно отмахнулся. Ему часто выказывали уважение и восхищение, однако, слышать их от человека вроде Газефа, который ему в ровной степени симпатизировал, ощущалось приятно. Сразу создавалось чувство, что между ними возникало взаимопонимание. Как воин к воину.       — Но… — Клайм вдруг немного неуверенно замолчал. — Не поймите меня неправильно, но вы просто немного… выглядите…       Но Довакин быстро догадался до того, к чему вел Клайм.       — Не внушительно?       Раз Газеф высоко отзывался о Довакине, то и впечатление о нем могло сложиться о том, что тот выглядело явно как кто-то больший, чем просто бродяга с мечом.       — Я бы сказал просто, — лично подметил юноша, немного обретя уверенности при осознании, что Довакин не осуждал.       Последний позволил себе вновь усмехнуться. Драконорожденный не сомневался, что на уме у юноши было несколько другое, более откровенное словцо, но осуждать его за это он точно не мог.       — Резонно, — сказал Довакин, нисколько не обиженный словами Клайма. — Но, Клайм, могу сказать: воина красит не вид, а его навыки и принципы, которым он следует, — уже по привычке, но он решил поделиться с ним небольшим советом.       Клайм внимательно выслушал Драконорожденного и с пониманием кивнул. Юноша с некоторым стыдом опустил голову.       — Вы правы. Извините, я сглупил, что смел оценить вас только из-за внешности…       Его слова вызвали у Последнего небольшую, ностальгичную улыбку. Воспоминания о собственной молодости согревало ему сердце.       — Не глуп, а юн, — твердо заявил Довакин в ответ, отвешивая ему слегка строгий взгляд, от которого Клайм выпрямился почти по стойке смирно. — Ты ещё молод, Клайм. Будучи юношей, как ты, я тоже был склонен принимать импульсивные решения, — поделился с крупицей своего опыта с молодым воином Драконорожденный. — С возрастом ты научишься это контролировать лучше.       — Эх, — он издал какой-то опечаленный вздох. — Хотелось бы мне этим овладеть сейчас…       Довакин мог его понять. Когда он сам был юношей и видел что-то, чем тот пока не владел, то ему хотелось побыстрее этому научиться, чтобы использовать. К примеру, навыки владения оружием его приемного отца. Когда Довакин был маленьким, то постоянно ему проигрывал даже в схватке, где он сильно сдерживался. Это раздражало, бесило. Ему хотелось достигнуть высшего уровня, чтобы отец мог им гордиться.       Но Драконорожденный осознавал, что, даже овладев всеми навыками для достижения безупречного мастерства, опыт играл важную роль. Ты не мог быть лучшим воином, если не побывал в сражениях, где мог на практике доказать свою силу, где мог своими навыками вырвать из-под лап смерти жизнь и выйти победителем. За время путешествий Довакин побывал много где и сражался с различными врагами, потому мог принять титул легенды.       — В жизни, Клайм, всё не достается сразу, — Последний начал рассуждать вслух, пока он медленно шел. — Всегда приходится пройти определенный путь для достижения чего-либо. Так устроен наш мир, — краем глаза Драконорожденный видел, как юноша его внимательно слушал, не отрывая глаз. — И я могу сказать, что иногда лучше с этим не спешить и принимать опыт постепенно.       Даже то, что он сказал могло звучать относительно туманно, особенно для молодого человека вроде Клайма. Довакин задумался и ему в голову пришел простой, но понятный пример:       — Представь, как ты наращиваешь мускулы, — Довакин ткнул пальцем в собственный бицепс. — Ты не начинаешь с самого тяжелого, ибо осознаешь, что ты сделать этого не сможешь, и это в лучшем случае. В худшем можешь заработать травму или угробить своё здоровье, — Последний невольно проникся воспоминаниями, как в Йорвасскре принимал новичков в Соратники… и как те сразу пытались вытворить что-то невероятное, чтобы всех впечатлить. Но падали носом в грязь. — Ты начинаешь с простого, чтобы привыкнуть, и дойти до самого тяжелого, — его рука сжалась в крепкий кулак. — Понимаешь о чем я?       Когда в глазах юноши зародилось искры осознания, Довакин уже знал, что донес до него свои идеи.       — Да, понимаю, — Клайм кивнул в знак благодарности. — Просто… — он отвел взгляд. — Иногда я чувствую себя таким беспомощным, — из его уст это вышло с некоторой доли печали и ноткой отчаяния. — Я постоянно тренируюсь с сэром Стронофом, чтобы овладеть искусством меча, так как желаю защищать принцессу, но, кажется, я нисколько не прогрессирую…       После своих слов Клайм немного поник, хотя пытался не подавать виду. Довакин слегка смягчился, заявление юноши резонировало в его душе. Еле-еле заметный вздох не прошел для Клайма незамеченным.       — Могу тебя понять, — перебирая пальцами по лезвию меча, он немного замешкался, пытаясь подобрать слова. — Иногда кажется, что даже делая шаг, ты всё время на одном и том же месте.       Юноша поднял голову и взглянул на Драконорожденного с некоторой надеждой, словно именно он мог дать ответ на его тягостные думы.       — Однажды, один мой мудрый друг сказал мне: «Прежде всего для любого дела ты должен найти силу, а остальное приложится само собой», — это ему сказал Кодлак Белая Грива, почивший глава Соратников, место которого занял непосредственно Довакин. — Главное, Клайм, не отступай от своего пути. Работай усердно. Терпение и труд — всё перетрут, как говорится.       Он даже решил остановиться, что и сделал сам Клайм. Последний на него взглянул своими пронзительными, золотистыми глазами, в которых пылала твердость и решимость пусть и старого, но закаленного в боях воина.       — И оставайся отважным. Воин даже в момент слабости не боится смотреть в лицо смерти, даже если сердце замирает от ужаса, а руки парализованы, — дал ему последнее напутствие Драконорожденный.       В его словах была доля одной из заповедей Девяти, которым тот старался следовать и соблюдать. А именно пятая заповедь, от Талоса.       «Талос говорит: Будь силён в войне. Будь отважен в бою с врагами и злом, защищай народ Тамриэля».       Девять осознавали, что мир смертный никогда не обходился без жестокости, распрей и войн, которые уносили жизни. В сущности людей, меров и зверолюдов было воевать за свои взгляды и интересы и убивать ради них. Талос поощрял силу и отвагу, храбрость и доблесть перед врагами и тем злом, что угрожал невинному народу Тамриэля. Он учил, что если твоя рука была твердой, то ты обязан быть тем, кто мог защитить тех, чья рука была слабой и мягкой.       Драконорожденного обучали с детства быть решительным в бою. Ни о каком сомнении или колебании и речи не шло — они вели к скорому поражению. Настоящий воин даже перед превосходящим по силе противником не смел отступать, если за его спиной находились те, кто нуждался в защите. И нет. Это вовсе не означало, что воин не должен был бояться смерти. Только дураки её могли не бояться. Важно было преодолевать этот животный страх. Не позволять ему одурманивать голову и всегда оставаться хладнокровным.       Сказать, конечно, всегда было легче. Довакин лично наблюдал, как много солдат Империи в период Великой Войны и Гражданской пытались бежать с поля битвы. Как они бросали собственных товарищей на произвол Судьбы. С одной стороны он мог их понять, но с другой… разве это честно и справедливо: бросать из-за собственного страха тех, кто сражался в бок о бок с тобой с таким же страхом в душе? Лично Последний никогда не считал это правильным. Впрочем, как и все офицеры, которые наказывали дезертиров.       Но он отвлекся. Клайм внимательно выслушал его и медленно кивнул.       — Я… запомню, Довакин, — произнес он тихо, как-то неуверенно, но, похоже, слова Драконорожденного оставили след на нем.       Оставшийся путь они прошли уже в тишине. Клайм привел их к одной из бесконечных дверей, ведших в одну из комнат. Он указал рукой.       — Там госпожа Реннер и госпожа Аиндра с госпожой Ивилаи. Они вас ждут, — он наклонил голову вбок. — Готовы?       — Спасибо, Клайм, — Довакин отблагодарил его и кивнул. — Что-нибудь… ещё следует нам знать перед тем, как мы войдем? Что нам следует ожидать от этой встречи?       Клайм немного задумался на вопрос Драконорожденного, определенно что-то зная. Вспомнив о том, как он добродушно поделился с ним советами, и попытался поддержать, юноша решил ответить на добро добром.       — Ну, мне госпожа Реннер рассказывала, что была впечатлена об услышанном. Вы же знали, что это был последний бордель в городе и его не могли найти много месяцев? — это объясняло почему такой ажиотаж поднялся даже перед тем, как ещё огласили, что Довакин схватил одного из лидеров преступной организации с его элитным охранником. — Кажется, принцесса хотела вам предложить сотрудничество, чтобы она, вы и Синяя Роза могли их окончательно уничтожить.       Информация из уст Клайма совпадала с содержимым письма. Не было видно, что юноша пытался наврать Драконорожденному, потому Довакин кивнул.       — Что ж, раз так, то мы с радостью поможем, — ответил Последний.       — Кхм-кхм…       Довакин многозначительно перевел взгляд на Мирака, который еле-еле заметно покачал головой, как бы пытаясь ему напомнить, какая у них изначальная цель. Несколько секунд Последний прожигал дырку в Первом, и затем обернулся к Клайму.       — И с удовольствием, — уставший и раздраженный вздох от Мирака было ему усладой для ушей.       Клайм будто приоткрыл рот от удивления, но затем улыбнулся.       — Теперь я вижу, почему сэр Строноф о вас высокого мнения.       С этими искренними словами Клайм приоткрыл дверь в комнату и вошел туда первым. Довакин и Мирак переглянулись напоследок и зашли следом за ним.       Комната выглядела в общем стиле замка: роскошно, но без излишеств. Из окон ярко бился дневной свет, придавая белоснежным тонам помещения больше комфорта, чистоты и даже какой-то свежести. Работа местных слуг определенно была достойной, никаких замечаний или изъянов даже вооруженным взглядом нельзя было заметить. Да и не то чтобы Довакин пытался это сделать.       Пока Последний осматривался, подмечая некоторые детали, Клайм подошел к широкому, обеденному столу и, принимая смирную стойку, сказал:       — Госпожа Реннер, госпожа Аиндра, госпожа Ивилаи, — озвучил он имена каждой, кто здесь уже присутствовал. — Сэр Довакин и сэр Мирак прибыли.       — Спасибо, Клайм.       Клайм отошел в сторону, позволяя вышесказанным госпожам взглянуть на обоих Драконорожденных. В свою очередь, Довакину и Мираку удалось лицезреть тех дам, которых их ожидали.       Госпожу Ивилаи среди них особенно выделялась: она оставалась в своем загадочном, закрытом образе, её белоснежная маска отражалась очаровательно от солнечных лучей, а рубин в центре лба переливался кроваво-алыми оттенками. Миниатюрное тело волшебницы было тщательно укутано за красной мантией. Она едва занесла голову, лишь чуть-чуть повернула их в сторону. Ей этого хватало, чтобы заметить.       Двух других девушек Довакин уже видел впервые. Они в чем-то были схожи: обе с золотистыми волосами и молодые, не старше даже двадцати лет. У одной были зеленые глаза, у другой темно-голубые. Обе носили платья: белое и розовое. И обе излучали невиданную, женскую красоту, но у каждой было свое обаяние: у одной более хрупкая и изысканная, другая — живая и здоровая, дышащая жизнью.       Одна из них, в белом платье, встала со стула и улыбнулась Драконорожденному. Последний, однако, почему-то при взгляде на эту улыбку нашел в ней… какую-то странную фальшь. Неискренность. Как будто она изо всех сил старалась выглядеть по-настоящему доброй и милой, но на деле не видела в этом смысла или не чувствовала себя таковой. Довакин поймал себя на мысли, что, возможно, это он себе выдумывал… но пока решил подметить это, как факт.       — Здравствуйте, сэр Довакин, — молодая девушка поприветствовала его мягким и нежным голосом, прикладывая руку к груди. — Моя имя Реннер Тэйре Шарделон Райль Вайсельф…       «От таких имен голова будет болеть, не иначе…» — Довакин сохранял внешне невозмутимость, хотя внутри сморщился от вопроса, почему им вообще следовало давать такие длинные имена?       — Третья принцесса Королевства Ре-Эстиз, — она прикрыла глаза, улыбнувшись им ярко и почти что приторно.       И вновь. То же самое ощущение. Довакин был достаточно проницателен и видел за свою жизнь много разных людей, чтобы научиться у большинства читать эмоции. И за всей этой яркой и дружелюбной улыбкой, за этими теплыми глазами скрывалось нечто… другое. Более холодное. Более… бесчеловечное словно. Ему давно прежде не доводилось чего-то такого видеть и это заставляло Последнего задуматься о том… кто она была такой.       — Рад знакомству, Ваше Высочество, — несмотря на свои мысли, Довакин решил ей поклониться. Вежливость следовало соблюдать.       — Взаимно, — по глазам нельзя было сказать. — Это…       Она указала на другую девушку с золотистыми глазами.       — Лаккюс Алвэйн Дейл Аиндра — лидер адамантовой команды искателей приключений «Синие Розы», — представила принцесса Реннер другую, как оказалось, известную личность.       — Зовите просто Лаккюс, сэр Довакин, — сразу же вмешалась девушка, улыбнувшись им мягко и дружелюбно. — Я рада с вами встретиться. Сэр Строноф мне многое успел повидать о вас и о вашей силе. А ваш подвиг в Ре-Эстиз на слуху уже какую неделю, — её тон отличался искренностью, причем чистой, в отличие от принцессы, что показалось Довакину несколько любопытным.        Драконорожденный внимательно выслушал её. Значит, Газеф таким образом исполнил свое обещание и замолвил за него словечко. Определенно то, что теперь за него знали, давали определенные преимущества. Как минимум, Лаккюс уже примерно представляла, что он за человек и какие принципы он ставил перед собой.       — А это…       — Мы уже знакомы, — Ивилаи, как только поняла, что очередь дошла до неё, сразу подала голос.       — Ох, правда? — Реннер даже удивилась.       — Да, довелось встретиться в постоялом дворе, — её незримый взгляд маски перетек на Драконорожденного.       — Рад нашей новой встрече, госпожа Ивилаи, — кивнул в знак приветствия Последний.       Сама Ивилаи не слишком горела желанием быть на подобной встрече. Дворцы с богатыми снобами, вся напыщенная роскошь заставляла её кровь кипеть с какой-то странной ненавистью и брезгливостью. Потому она чаще всего отказывалась от того, чтобы приходить к Реннер, если такая возможность имелась. Однако в этот раз получилось иначе. Как только Лаккюс упомянула, что встреча будет связана с приходом Довакина… она всё-таки не сдержалась и решила пойти вместе с ней.       Ещё в постоялом дворе Ивилаи словила себя на том, что проявила к нему гораздо большее внимание и интерес, чем изначального того желала. Конечно, привлекло её внимание его внешний вид: вроде орихалковый ранг, предпоследний, уже одной ногой в адамант, но при этом он носил скромную на вид одежду, которую обычно носили простые крестьяне. Стоило признать, благодаря этому, тот мог хорошо слиться с толпой, но когда у тебя есть почетный ранг, то это как-то… смотрелось даже несуразно. Не то чтобы Ивилаи брезговала. Наоборот, какая-то простота в его облике её больше заинтересовал, чем бы какое-нибудь роскошество в виде самых дорогих, бротских доспехов или вроде того. Но, наверное, имея статус, надо немного, да выглядеть… внушительно. Серьезно. Чтобы вызывать авторитет.       Но больше всего она задумалась над его сущностью. Ивилаи жила на этом свете уже много лет, гораздо больше, чем какой-либо другой смертный, и успела во многих сферах и взглядах стать проницательной. И она заметила, что Довакин… отличался от простых людей. Человек, особенно несведущий в магии, не мог этого лицезреть, но вот Ивилаи… в нем сразу почувствовала нечто необычное. Нечто… могущественное. Оно словно сидело в нем внутри, покоилось по его собственной воле. Как буря, заточенная в сосуде, которая готовилась, когда сможет вырваться на свободу и уничтожить всё. Но этот сосуд был крепок, способный удержать эту силу.       Ну и последнее, но не по назначению, но он себя умел преподнести. Когда Ивилаи услышала от него искреннюю благодарность за помощь с уважением и почтением к ней, как к могущественному магу, то это немного потешило её эго. Да, было много тех же обычных людей, которые трепетали перед ней, но это было не совсем то. У Довакина было своеобразное очарование. Может, это исходя из её наблюдений, но именно от него нечто такое показалось вдвойне приятным и удовлетворяющим толику высокомерия девушки.       После той встречи, Ивилаи решила разузнать насчет Довакина. В первую очередь, она обратилась к Лаккюс, так как та, как лидер, точно что-то знала о недавних событиях в гильдии. И ей удалось узнать множество интересных подробностей. То что Газеф Строноф очень высоко и лестно отзывался о Довакине. Сама Ивилаи уважала воина-капитана: он был одним из немногих людей, которые действительно заслужили свое место. Потому Последний Драконорожденный, который у него пользовался большим уважением, не мог заинтересовать.       Обдумав всё происходящее в голове, Ивилаи наконец-то медленно кивнула в ответ на приветствие Довакина.       — Хм, взаимно, полагаю, — она ответила пока что холодно и немного резко. Всё-таки ей не хотелось пока особо «мягчиться».       Последний не смутился этому.       — Я очень благодарна, что вы приняли мое приглашение…       Реннер аккуратно уселась обратно на стул и указала рукой на два пустых стула, специально подготовленных для них.       — …Прошу вас, присаживайтесь. Нам есть о чем поговорить.       Довакин приблизился и сел за стол вместе с девушками. Мирак же, пусть и подошел, но не присел.       — Я постою, — лаконично и категорично заявил он.       Последний перевел взгляд на него, хмурый и немного недовольный. Ему сначала показалось немного не к месту это не проявление вежливости к гостеприимству, но затем он вновь вспомнил о странностях Реннер. Скорее всего, Мирак это тоже смог уловить и теперь, наверное, не слишком доверял всему, что здесь происходило.       Довакин тут же вернул нейтральное выражение и, повернувшись к удивленным девушкам, объяснился:       — Мирак не привык к формальностям и к подобного рода встречам. Приношу извинения.       Реннер перевела взгляд на спокойного Последнего и медленно кивнула, смягчившись.       — Ах, понимаю, никаких проблем.       Но, кажется, Реннер не слишком была убеждена в этом. Пусть и попыталась сделать вид, что была. Довакину она всё казалась страннее и страннее с каждой секундой…       — Я тогда покину вас, госпожа Реннер, — отозвался тихо Клайм, решив, что на данной встрече он тут лишний и поспешил удалиться.       — Погоди, Клайм, — нежданно остановила его принцесса. — Если сэр Довакин не против, то ты можешь остаться и послушать.       И она взглянула на него в ожидании. Сам Довакин не слишком желал принимать решение и, вместо собственного мнения, повернулся к Клайму.       — Хочешь послушать нас, Клайм?       Клайм, наверное, немного удивленный тем, что ему предоставили выбор, медленно кивнул.       — Ох, я буду не против, спасибо, — юноша ответил немного неловко.       И раз стул рядом с ним, по воле Мирака, оставался пустым, Довакин указал на него рукой.       — Тогда присоединяйся.       Клайм быстро подошел и уселся рядом с Последним, ещё раз кивнув в знак благодарности. Сам Довакин, посчитав это мелочным делом, лишь отмахнулся рукой и обернулся к девушкам.       — Ммм, и ещё, — Реннер неловко улыбнулась. — Вы не против снять ваш капюшон и маску? Мы были бы не против видеть вас… в лицо.       Просьба была более чем разумная. Всё-таки им хотелось видеть, с кем придется работать. Хотя стоило признать, но Довакин выглядел не то, чтобы свежо… впрочем, он и не любил прихорашиваться.       «Но ради приличия следовало подготовиться к встрече…» — но он уже был с Мираком тут.       — Конечно, — кивнул Драконорожденный.       Довакин сначала аккуратно спустил свой капюшон. Его седые волосы выпали, вырвавшись из-под оков темной ткани. Потом он убрал с нижней части лица маску, открывая остальную часть своей внешности. Девушки перед ним, кроме Ивилаи, удивились увиденному. Наверное, из-за того, что он выглядел намного старше, чем они. Возможно, это даже в некоторой мере их смутило.       — Ох, — Лаккюс вздохнула тихо, стараясь собраться с мыслями. — Ох, извините, просто вы выглядите… ну… старше, чем сказано, что вам… — она как-то неловко замолчала, видимо не желая договаривать свое предложение, так как посчитала это излишне грубым.       Но мысль он понял. Довакин выглядел старше, чем на 45 лет. В основном, седые волосы этому способствовали и добавляли ему годов, да и жизнь его успела заметно потрепать.       На её слова Драконорожденный позволил себе тихо усмехнуться.       — Да, — мужчина кивнул с небольшой спокойной улыбкой, в его глазах не было и капли обиды. — Понимаю. Люди моего возраста обычно весят меч на стену, а не занимаются искательством приключений, — ироничны были его слова с учетом того, что если не перемещение, он бы это и сделал. — Но не беспокойтесь: духом и телом я не молод, но моя рука ещё тверда, а ум ясен и чист. Клянусь своей честью.       Пока Реннер и Лаккюс удивлялись, Ивилаи больше уделила внимание лицу Драконорожденного. В его глазах она сразу увидела, как взгляд у него оставался собранным и невозмутимым, за золотистыми очками скрывались годы опыта и бесчисленные сражения, оставившие свой след на душе. Легкие возрастные морщины и выделяющиеся шрамы придавали ему больше суровости, силы и мужественности. Седые волосы — это то, что делало его на вид старше, отчего Лаккюс удивилась, но Ивилаи была достаточно внимательна, чтобы заметить другие детали в его внешности и сложить пазл. Он выглядел на свой возраст. Но мир оставил на нем свои отпечатки.       Волшебница внезапно поймала себя на небольшой улыбке, что дрогнула на её скрытых устах. Она в каком-то роде оценила то, что он не был юношей. Вместо какого-нибудь напыщенного, высокомерного и самовлюбленного молодняка они имели действительно на вид серьезного, мудрого и хладнокровного воина, который уже успел повидать на своем веку не мало всего и мог явно поделиться с чем-то полезным.       Ну и она могла отдельно выделить, пусть и не особо придавала этому значение… но для своих лет Довакин выглядел очень крепко. Симпатично, как у неё мелькнуло случайной мыслью. Он не был смазливым молодым человеком. Он именно был мужчиной своего возраста: крепкий, здоровый, матерый, высокий и мускулистый. Пусть и Довакин уже не являлся юношей, но оставался привлекательным в образе, как тот, за которым можно было укрыться, словно за стеной, и чувствовать себя защищенным. Пожалуй, даже Ивилаи могла это оценить…       — С учетом рассказанного сэром Стронофом, — Лаккюс ему мягко улыбнулась. — Я более чем уверена, что ваш возраст — лишь признак вашего опыта и мудрости, — её похвала слышалась искренней.       Реннер тем временем разлила из чайника по кружкам чай. Она поставила их каждому. Довакин с благодарностью кивнул и отпил немного. Вкус был насыщенным, а температура идеальной. Это был хорошо приготовленный чай, явно изысканного сорта и заодно сделанный мастером.       Золотая Принцесса уселась на место и, сохраняя внимание на Последнем, начала:       — Прежде всего спасибо, что вы приняли мое приглашение, — поблагодарила она мягким голосом. Пожалуй, стоило перестать упоминать, что это ощущалось фальшиво. Довакин уже признал этот факт и решил на нем не сосредотачиваться. Пока что. — Понимаю, у вас, наверное, много вопросов. Я готова на них ответить, но позвольте сначала объяснить зачем я пригласила вас, — попросила вежливо Реннер.       Довакин, аккуратно поставив чашку на поднос, кивнул.       — Я вас внимательно слушаю, Ваше Высочество.       — Благодарю. Кхм-кхм, — она прокашлялась, приготовившись к своей речи. — Итак, я вас пригласила из-за того, что вы смогли своими силами разрушить последний подпольный бордель в столице, — кажется, на мгновение, она даже оказалась шокирована. — Я очень впечатлена. Мы знали о его местонахождении, но…       — Когда преступников поддерживает знать, то, к сожалению, простой силой ничего не решить, — закончила Лаккюс за Реннер. Принцесса позволила госпоже Аиндре продолжить: — Ваша помощь оказалась, как нельзя кстати. Вы смогли не только поставить точку в работорговле Восьми Пальцев, но и также захватить их лидера с его телохранителем. Это многого стоит.       — Когда я лицезрел, что там происходило, то понял, что не мог оставаться в стороне, — лишь скромно отозвался на их похвалу Последний. — Я рад, что теперь преступники получат справедливый суд.       — А они получат, — улыбнулась немного самодовольно Реннер. — Благодаря вашей внезапности вы их поймали с поличным. Мы нашли множество документов, подтверждавших связи многих из представителей знати с преступниками. Несколько дворян уже потеряли свои титулы и отправлены в тюрьму, а их владения достались более доверенным лицам, — рассказывала о положительных последствиях принцесса.       — Хм, даже так, кое-кто из дворян не упустил выгоду стать сильнее и богаче, — Ивилаи решила выступить как та, кто вносила нотку объективности в совершенном поступке. Довакин это ценил. Им следовало рассмотреть всё с разных перспектив.       — Этого, к сожалению, не избежать, — вздохнула Реннер тяжко, чуть нахмурившись. Однако она помотала головой. — Тем не менее, факт остается фактом: вы развязали нам руки, — складывая руки, девушка вернула уверенную улыбку. — Наши действия теперь могут встретить положительно, если окажутся раскрыты… правда, лучше бы будет всё равно это сохранять в тайне.       — С другой стороны, — Ивилаи вмешалась, её приглушенный, почти что монотонный голос звучал пронзительно в тихой комнате. — Резкое вторжение в бордель и захват Кокодола привлек внимание остальных отделов Восьми Пальцев. Так что, скорее всего, они будут действовать осторожнее и, возможно, постараются уничтожить самые явные улики и доказательства их дел.       Бесспорно, это был самый главный недостаток в том, что произошло. Теперь Восемь Пальцев, если они не были дураками, а они точно не были, будут действовать гораздо осторожнее, дабы не допустить подобного в будущем.       — Рано или поздно, они бы всё равно к этому пришли, — справедливо отметила Лаккюс, держа ладони под подбородком, пока задумчиво опустила взгляд. — Нам остается действовать быстро, чтобы они не успели уничтожить самые главные улики.       Довакин, подытоживая услышанное, скрестил руки на груди.       — На охоте ценится скорость и адаптивность, — он немного вспоминал момент, когда познакомился с даэдрическим князем Охоты Хирсином. — Добыча всегда пытается скрыться от охотника и обмануть его различными трюками лишь бы выжить, — предварительно облокотив меч о стол, он поставил локти и сложил руки перед собой. — Охотник должен оставаться проворен, бдителен и мнителен. Тогда его охота может пройти успешно.       Лаккюс, заинтригованная и впечатленная его ассоциацией, улыбнулась более широко.       — Хорошо сказано, — похвалила она, прежде чем продолжила их брифинг. — Это мы и собирались провернуть. И потому мы позвали вас…       Её зеленые глаза устремились на Реннер. Та, понимая всё без слов или жестов, вытащила и развернула карту королевства Ре-Эстиз на столе. Отпив немного чая, принцесса прокашлялась и указала на очеркнутую область, которые располагались где-то к северу-востока от столицы.       — Отдел работорговли с учетом потери их последнего пункта и с захватом лидера по нашим расчетам вскоре будет распущен из-за ненадобности, — начала рассказывать ровным и твердым голосом Реннер, пока её взор сосредоточено лежал на области. — Следующая наша цель: отдел наркоторговли. Мы за ними долгое время наблюдали и успели выявить у них парочку критических моментов, из-за которых у нас теперь шанс нанести по ним серьезный удар.       Пальчик Реннер прошелся ровно по линии окружности.       — В этой области расположилось три деревни, где по нашим данным выращивают поля черной пыли…       — Черная пыль? — Довакин зацепился за это слово, так как слышал его впервые.       — Ах, точно, вы же недавно в Королевстве, — вспомнив об этом маленьком нюансе, Реннер поспешила разъяснить Последнему: — Черная пыль — это наркотик, который производят в Королевстве, в частности Восемь Пальцев. Он делается из одного растения. Называется так, потому что из него можно сделать черный порошок, похожий на молотый перец, — после поверхностного объяснения его происхождения и внешнего вида, принцесса, нахмурившись, перешла к самой неприятной части: — при употреблении он вызывает сильную психическую релаксацию и эйфорию. Она вызывает сильную зависимость, и при этом имеет катастрофически разрушительный эффект: заставляет мозг высыхать, из-за чего он становится, как какой-то изюм…       Её рассказ Довакин выслушал с хмурым выражением, взгляд у него был пронзителен и задумчив. Звучало очень опасно. Почти мгновенно у него возникли ассоциации с лунным сахаром и скумой — двумя сильными наркотиками, которые имели широкое распространение по всему Тамриэлю. Оба вызывали быстрое привыкание, а также невероятное чувство эйфории, делая человека или мера «счастливым и глупым», как иногда по-простому выражались. Из-за этого он был везде запрещен. Хотя, справедливости ради, лунный сахар для каджитов считался священным. Но это больше особенности культуры.       — Опасный наркотик, — с пониманием подытожил Довакин, внимательно разглядывая очерченную область. — Сжечь поля будет не только способом избавиться от него, но и наглядно запугать преступников, я верно понимаю?       — Именно, — Лаккюс кивнула в ответ на его предположение. — Нам нужно заставить Восемь Пальцев нас страшиться. И мы, как ураган, пронесемся по этим деревням и не оставим там ничего. Чтобы они знали с кем имеют дело.       — Хм, — Довакин мог одобрить такой подход. — И вы хотите, чтобы мы присоединились к вашей миссии?       — Мы так планировали, да, — Реннер кивнула. — Слышали о личных заказах в гильдии? Считайте, что я хочу таким же образом вас нанять, только… секретно, — принцесса немного нахмурилась. — Никто не должен знать, что именно мы, вы и Синяя Роза этим занимается. Иначе… последствий не избежать.       — В следствие чего, — Лаккюс наклонилась и уперла локти о стол, смотря на Последнего и Первого Драконорожденного с твердым взглядом. — Я хочу сказать, что мы вас не принуждаем к сотрудничеству, сэр Довакин. И не будем осуждать, если вы откажетесь, — произнесла она спокойно и уверенно. — Дело рискованное, и вас могут запросто выгнать из гильдии. Потому если вы не хотите допустить этого, то смело отказывайтесь. Но тогда этого разговора, как понимаете, никогда не было.       — Но, — Реннер поспешила вмешаться и дополнила: — Если вы согласитесь… я обещаю, награда будет невероятно щедрой, — принцесса решила зайти с козырей. — Получите щедрое количество золота и мою личную благодарность. И вы будете у нас на хорошем счету.       Довакин сдержал желание скривиться. Пусть Лаккюс и подметила, что он имел право отказать им, но Реннер, намеренно или нет, но сделала так, что теперь оно у него по сути отсутствовало. Если Последний откажет, то, значит, он будет на плохом счету у самой принцессы этой страны. Не сложно понять, что это было не слишком хорошо.       «Хитро, Ваше Высочество, хитро… поставили перед выбором без выбора…» — не зря за её улыбкой скрывалось нечто хладнокровное и безжалостное. Она явно знала, как правильно можно будет манипулировать человеком.       Довакин не слишком этому разочаровался или гневался. Если дело касалось чего-то более сомнительного, то тогда он бы отказался без особенных раздумий. Под риском того, что Последний, что Первый окажутся изгоями. Но дело касалось именно уничтожения опасной преступной организации, чье исчезновение сделало бы королевство гораздо лучшим местом, чем оно было сейчас. Да и некоторое чувство справедливости в нем тоже сыграло. Преступников надо было предать суду.       Впрочем, Последний не спешил давать окончательное решение. Вместо этого он обернулся к Мираку, что всё время разговора молчал и просто внимательно слушал. За золотистой маской, как обычно, эмоции Первого были тщательно сокрыты от глаз Довакина. Потому он напрямую спросил у него:       — Что думаешь, Мирак?       Мирак повернул голову. Он словно поразился тем, что тот решил действительно спросить ЕГО мнение на счет всего. Из его уст вырвалась ироничная усмешка:       — Мне казалось, что ты обо мне забыл.       На сарказм Мирака Довакин отреагировал спокойным, тихим вздохом. Все остальные с каким-то напряжением наблюдали за ними. Четко чувствовали, что между обоими Драконорожденными было явное напряжение и некоторая враждебность, недоверие к друг другу.       — Нет, не забыл, — и покачал головой, немного нахмурившись. — Ну так что?       Мирак не ответил сразу: сначала он медленно осмотрел всех присутствующих своим незримым взором из-под золотистой маски. Его молчание оставалось тяжелым и холодным, и все, кроме Довакина, могли чувствовать от него зловещее присутствие, которое оставляло смятение в душе, давило на плечи и пускало холодок по спине. Он стоял ровно, неподвижно и прямо, как статуя.       — Я могу быть честным? — для начала он поинтересовался у Последнего, словно из вежливости.       Довакин нахмурился. Этот вопрос ему совсем не понравился.       — Хм, — тем не менее, пусть он и ожидал худшего, но кивнул.       Мирак не ответил поначалу. Снова молчал. Он медленно, невозмутимо уставился на всех остальных. Было слышно методичное перебирание пальцами по ножнам меча в руке. Тишина, образованная в комнате, стояла душная и давящая.       — Тогда буду прямолинеен: — хладнокровными и резкими словами он оборвал молчание, привлекая внимание. — Мне нет никакого дела до ваших игр в героев. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — лишь произнес Мирак с безжалостным тоном, его голос эхом разносился по роскошной комнате. — Тем более, если яблоко и так сгнило, то, вычистив его кожуру, вы только покажете его гниль на обозрение.       Довакин слегка вскинул брови. Довольно интересная метафора о ситуации в королевстве. Последний не мог не отметить, но это звучало довольно точно. Мирак дураком точно не являлся, совсем наоборот. Потому Драконорожденный, пусть и не слишком довольный тем, как он резко это сказал, решил дать ему возможность продолжить.       — Да как вы…       Клайм, разозленный словами Первого, с рукой на рукояти меча уже собирался встать и попытаться ему перечить, но Довакин ладонью остановил порыв гнева юноши. Он посмотрел на Драконорожденного удивленно и с недоумением. Но увидев серьезный и твердый взгляд Последнего, умерил свой пыл и присел назад. Довакин только кивнул в знак признательности за проявление терпения и вернул внимание обратно на Мирака.       — Так что, поступай, как знаешь, Последний, — Первый Драконорожденный, не волнуясь тем, какую атмосферу создал в комнате, развернулся и направился к выходу. — Если тебе интересно пытаться спасать эту вшивую страну из того положения, которая она сама себя поставила, то это исключительно твое дело…       Он открыл дверь и, вот-вот собираясь уйти, договорил финальные, холодные слова:       — …Но меня в это не втягивай.       …И захлопнул за собой дверь.       Неловкая тишина в комнате повисла на долгие секунды. Довакин оставался нейтральным в своем взгляде, ни гнева или разочарования условного в нем не играло. Потому что он понимал: Мирак был прав. Пусть жестоко сказано, но правдиво. Королевство утопало в собственных пороках и ошибках, и по-хорошему только те, кто ответственен за него, и должны это расхлебывать.       Но Довакин не был человеком, который при виде беды, оставался в стороне. Тут случай ничем не отличался. Может, королевство и само было виновно в том, что такая ситуация у них сложилась и, возможно, ему следовало заняться более насущными делами… но Драконорожденный просто не мог. Не мог отказать. Это его дар и проклятие.       — Жуть, — Лаккюс проронила это, вскинув брови вверх от некоторого шока. Она даже не была будто бы зла, сколько удивлена такой резкой сцене. — И вы с ним в одной команде?       Довакин тихо усмехнулся. Да, с учетом того, какой был Мирак и каким был он, то было удивительно осознавать, что они работали вместе. Удивление Лаккюс было абсолютно справедливым.       Он обернулся к госпоже Аиндре и, взяв небольшую паузу для размышлений, вздохнул:       — У меня и Мирака разные взгляды на жизнь, — Драконорожденный медленно отпил остывающий чай из своей чашки. — То что я считаю необходимым и правильным, он находит бесполезным и не стоящим внимания, — он несколько скривился. — Я прошу прощения за него.       — Ах, — Реннер словно очнулась и покачала головой с немного натянутой улыбкой. — Не стоит, правда. Как бы я ни хотела признавать, но в чем-то господин Мирак прав…       — Ваше Высочество, не слушайте этого… — Клайм, как верный рыцарь и подданный, собирался защитить её честь.       — Не стоит, Клайм, — она лишь выставила руку, прерывая его на полуслове. — Как принцесса я обязана слушать мнение всех людей, в том числе и негативные. Тем более… — её голубые глаза устремились на Последнего. — Вы не высказали свое решение, сэр Довакин.       Верно было подмечено. Это Мирак высказал желание не участвовать во всем деле, но Довакин пока отмалчивался. И после небольшой сцены, которую устроил Первый, у Последнего лично не оставалось сомнений по поводу собственного решения.       — Я вам помогу, — кивнул в знак согласия Довакин. — Когда Газеф и я встретились, то он мне рассказал о делах в королевстве. И, честно говоря, я буду не против присоединиться к вашей компании по уничтожению Восьми Пальцев. Они должны получить заслуженное наказание и исчезнуть из жизни простого люда, — его ладонь невольно сжалась в кулак крепко, почти до хруста костяшек. Лицо оставалось хладнокровным.       На лицах Реннер и Лаккюс выступили удовлетворенные улыбки.       — Думаю, нам всем будет по душе ваше рвение, — ответила с легким, но добродушным смешком Лаккюс, делая глоток чая. — Мы ценим это, сэр Довакин.       — Вы доказали своим уничтожением борделя, что вы можете за себя постоять, — продолжила Реннер. — Вместе, я не сомневаюсь, мы добьемся того, чтобы искоренить влияние Восьми Пальцев и отдать их под справедливый суд.       — Тогда… — он подсел поближе к столу. — Каков план, Ваше Высочество?       Реннер ему мягко улыбнулась. Она элегантно вытащила перо из заранее приготовленной чернильницы и начеркала в пределах области три креста.       — Этой ночью… мы станем ураганом.