Что было дальше

      К северу штата, ближе к границе с Айвовой, климат менялся в зависимости от капризной погоды вместе с обширными ландшафтами, степью, сменяющейся влажными травяными полями и высокими желтыми деревьями, рассевшимися на скальных обрывах. Проезжая последний встретившийся город вдоль речного канала, Бетани, Клэр, залечивая гноившиеся мысли о разлуке и потерях, поймала на себе внимательный взгляд Леона в боковом зеркале автомобиля.       Его глаза говорили столько же, сколько и её молчание все… шесть часов дороги. Это была их девятая гляделка за всё время в пути.       Даже Шерри, казалось, чувствовала густое напряжение между двумя, нервно вздрагивая на каждой кочке, задетой машиной. Её громкое, мокрое дыхание выбивалось из общей гнетущей атмосферы непонимания.       Редфилд моргнула пару раз, смочила пересохшие губы слюной, поёрзала на месте.       — Кеннет…       — Так, значит, ты не спишь, — мужской бас заставил Шерри рядом с ней вскинуть голову, обратив своё любопытство. — Похоже, я зря убавлял громкость радио.       Его добродушный смешок заставил маленькие волоски на руках Редфилд встать дыбом.       — Вам не нужно заботиться обо мне, — слова были резкими, уверенными, оборонительными. — Или о Леоне. Или о Шерри. О ком-либо из нас. Вам это не нужно, так зачем вы подвергаете себя опасности?       Это не было заботой. Предупреждение и, более того, язвительность — вот что сквозило в её дерзкой манере речи.       Клэр скорей почувствовала, как его взгляд сделался хмурым. В профиль она увидела, как тёмная кожа мужчины пошла морщинами на уровне глаз, плечи напряглись. Довольная произведенным эффектом, девушка откинулась на спинку сиденья.       — Ты долго думала об этом, не так ли? — потаённое раздражение в его вопросе заставило её лениво пожать плечами.       Клэр обратила взгляд туда, где за ней безустанно продолжала наблюдать пара светлых серых глаз через боковое зеркало.       — У меня было достаточно времени, — предвещая угрозу, голос девушки засипел.       Джарелл кивнул, решив оставить тишину на усмотрение каждого. Дорога перед ними была прямой, направляющей, прямо как взгляд друга немногословный, упрямый.       — У тебя есть право злиться, — Кеннет повернул руль, направляя автомобиль влево по дороге. Теперь голос его звучал, несмотря на всю суровость вида, смиренно, словно он общался с буйным подростком. — Но если хочешь покричать, давай подождем, пока приедем.       — Я не хочу…       — Об этом я и говорил.       Клэр прикусила нижнюю губу, подавляя ярость, так внезапно выскочившую на первый план. В самом деле, злобы в ней было в последнее время хоть отбавляй. Сказывалось ли так общее самочувствие, состояние рассудка или банальная усталость — непонятно. В любом случае, и без того не сладкий характер стал горчить ещё больше в словах.       Редфилд задержала дыхание, мысленно досчитала до десяти, выдохнула, отвернулась к окну — в общем, сделала всё, чтобы сменить тему. Местные пейзажи, так охотно сменявшие один другим, вводили её в необоснованную тревогу.       — Может скажете, куда мы едем?       Он блеснул чёрными большими глазами сквозь зеркало заднего вида. Клэр подозрительно прищурилась.       — Домой.       — И что это, чёрт возьми, должно значить? — ядовито усмехнулась девушка и услышала глубокий вздох на пассажирском сиденье спереди.       Это, как не странно, разозлило её ещё сильней.       — То и значит, Клэр. Мы едем домой.       — У нас нет дома! — плюнула девушка, но, внезапно ощутив горечь на языке, проглотила собственный яд и подавила буйство и обиды. — По крайней мере, точно не здесь и… не теперь.       Шерри кротко вздохнула, наверное, пряча страх и отчаяние, что так совпадали с настоящими чувствами Клэр. Девушка, тая вину на себя за порыв, нашла на сиденье маленькую холодную ручку девочки, но сжала больше для собственной уверенности, нежели из поддержки. Биркин повернула ладонь, раскрыла, переплетая мягкие пальчики с чуть огрубевшими женскими.       Редфилд сглотнула, почувствовав резкую сухость во рту. Кажется, она прокусила кожу на нижней губе.       Дорожное радио на фоне тихо жужжало, першило, сбиваемое нестабильным сигналом. Водитель периодически тянулся к колёсику регулировки для настройки громкости или радиосигнала.

«Пе…да… важ… фор…ц…»

      — Кеннет, нам очень жаль…       Леон старался быть вежливым. Ох, конечно, правильный, милый, добрый мальчик — Клэр сжала кулак, покоившийся на бедре. Ткань поношенных джинсов жалобно заскрипела.       — Нет, — уверенно встряла Клэр, — мне не жаль.       Взгляд ножами летел в сторону парня, выжидая, когда Кеннеди развернётся к ней, появится в зоне атаки. Шерри, как на иголках, встревоженно глянула на девушку, чувствуя усиленное давление на ладонь.       Повисла предупреждающая тишина в салоне, украшенная шёпотом радио. И глубокий мужской вздох, уставший, раздражённый.       — Ты можешь хотя бы постараться быть благод…       — Благодарной? — фыркнула Клэр. — За что? За ложь?

«..сть… О по… Взр… да… Президент…»

      — Никто тебе не лгал, — сквозь скрежет выдавил Леон, резко обернувшись к ней. — Просто так и скажи, что и дальше хотела крутить хвостом перед Уолтоном!       — Что?! Этот мотель был безопасен!

«..ряет… сности нет! Однако то, ч…»

      — Безопасен? — вспыхнул Леон. Клэр моргнула в растерянности, впервые она видела его в такой ярости. Серые радужки налились свинцом, брови скрыли веки за густотой. — Ты же шутишь! Ты хоть знаешь, что Форест прятал у всех на виду?       — Извини, не всем выдалась возможность порыться в чужом грязном белье! — в ответ огрызнулась Клэр.       — Я делал это для нашей безопасности!       — И где мы оказались сейчас? — Редфилд всплеснула руками. От возмущения и обиды её голос звучал непривычно высоко. — В машине подозрительного, — Клэр покосилась на Кеннета и небрежно добавила, — ничего личного, Кеннет, — и вновь обрушилась на Леона, — незнакомца, который везёт нас чёрт знает куда!

«Власти отк…ся… ть… от…т… Се…с… ются…»

      — Господи, да ты себя слышишь?! — Леон не сдержался, сорвался, его крик отзвуком пронёсся по всему салону автомобиля.       Машина нервно вильнула на дороге, перестраиваясь. Радио крякнуло.       — Вокруг всего Раккун-сити рыщут Амбрелловцы, чему мы сами недавно стали свидетелями, а ты ведешь себя как ни в чём не бывало! Это поразительно, Клэр.       — Какого… хрена! — Редфилд потеряла дар речи. Она распахнутыми, красными от усталости глазами уставилась на Кеннеди. — Говоришь так, будто всем известно, что происходит!       — Всем и так известно, Клэр!       — Бред. Мы всего лишь один раз попали в этот дурацкий супермаркет…       Но она не успела договорить. Слова смешались с шелестом радио, нагло прервавшим ссору на полуслове, обрубив аргументы на корню.

«..округа Мар…л. Не так давно там собирались люди с протестами против правительства или поддержкой в сторону пострадавших. Почти три тысячи человек, включая независимые СМИ и репортеров, а также волонтеров. Несколько сенаторов, в том числе из нижней палаты, выразили свою обеспокоенность фактически несанкционированным митингом на фоне общего траура в стране. Однако губернатор Фолкоу отказался от комментариев, акцентируя внимание на том, что президент не давал поводов беспокоиться эвакуированным жителям взорванного города и окружным поселениям. И тем не менее, на горячие линии всей Америки продолжают поступать звонки, в которых обеспокоенные родственники утверждают, что их заставляют молчать о пропаже членов семьи, на момент катастрофы находившихся в Раккун-сити. Зачем это правительству? Неужели президент солгал о выживших? Главный вопрос, который интересует многих из нас сегодня — что на самом деле происходило в Раккун-сити всё то время? И если причина была в вирусе, то почему ни сенат, ни губернатор не предприняли попыток закрыть город на карантин? Стоит ли другим гражданам опасаться за свои жизни? Фармацевтическая корпорация «Амбрелла», имевшая огромное влияние на процветание и развитие города, предлагает психологическую помощь всем, кто пребывает в сомнениях и теряется в вопросах. Амб…а оч… олг… мя…»

      Радиовещание прекратилось крутым поворотом на дороге, лёгким прыжком автомобиля из-за ямы и дальнейшими проблемами с сигналом. Радио опять начало барахлить, и Кеннет поспешил выкрутить колесико громкости на минимум.       В салоне Шевроле воцарилась тишина.       Шерри часто дышала. Чувствуя беспомощность, она перекидвала взляд с Клэр на Леона и наоборот в надежде отыскать хоть в ком-то долю уверенности, стабильности. Её ручки давно покоились на собственных коленках, сжимались в нервных судорогах, оставляя растёртые потные отпечатки на ткани.       Клэр услышала долгое протяжное: «Ш-ш-ш…». Будто воздушный шарик сдувался. Но позже она поняла, что это не звук извне. Это гудела её голова, её мысли. Всё внутри шумело, кипело, словно оставленная на плите кастрюля, обречённая сгореть или взорваться.       Девушка ярко вспоминала тот день в супермаркете, всех тех людей, оставленных в пропасти отчаяния, вспомнила короткую встречу с Джилл. Вспомнила Криса.       Боль ярым пламенем поднялась в ней. Пробудилась, казалось, после старательной колыбельной. И вот опять её трясло, глаза застилало пеленой слез, а голос в голове надрывался истошным криком.       — Вся страна говорит об этом…       До девушки низкий голос Кеннета доносился так, словно звучал из-под воды.       — …уже несколько дней с тех пор, как это случилось…       — Вся страна… это так много… — боязно подметила Шерри с придыханием, и это Редфилд услышала отчетливо, как собственную мысль, высеченную в подсознании грубым фактом.       Клэр резко обернулась в её сторону, не пряча собственных, раскрытых в ужасе глаз.       Но недостаточно для того, чтобы найти Криса, верно?       Теперь за ними следят?       Что с ними сделают, как найдут?       Ищет Амбрелла?       Амбрелла выманивает людей, чтобы избавиться от свидетелей?       Но они не знают, что Клэр была в городе. Не знают, что Шерри была в городе. Про Леона они тоже ничего не должны знать…       Это она виновата! Она наставила прицел на всех. Теперь они в опасности. Возможно даже в большей, чем когда были в Раккун-сити.       Клэр почувствовала, как уши заложило.       — …когда увидел вас. Я понял, что нужно связаться, поэтому попробовал отправить имэйл на почту владельца…       Редфилд растерялась. Сознание ускальзывало от неё, и в момент, когда девушка это поняла, она тряхнула головой, позволив страху заполонить каждую клеточку тела и реальности, так скоро растворявшейся перед глазами.       Начало темнеть?       — …зете было твое имя, Клэр. Я уже понимал, что нельзя медлить, так что не держи меня за маньяка или…       Клэр попыталась сделать вдох, но ничего. Как будто резко разучилась. В панике она попробовалась снова, но из горла вырвался лишь сиплый стон и, не имея больше сил держаться, Клэр откинулась на спинку сиденья, в ужасе схватившись за горло.       Она начала задыхаться.       Такое было не впервые, но полностью дезориентированная, потерянная, она не знала, как ей быть и что делать. Клэр начала с огромными усилиями пробовать вдохнуть, но перед глазами всё плыло, картинка темнела и блекла, а на первый план всплывали вещи прошлого, обещанные остаться в глубинах памяти.       Ей было страшно. Так страшно, словно впервые, спустя долгое время, она стояла перед лицом смерти, беспомощная и уязвимая, слабая ввиду собственных травм. Холод поднимался с пяток и медленной патокой обездвиживал, уничтожал всё живое на своём пути. Она чувствовала, как руки истерически дрожали, вжимаясь мёртвой хваткой в горло, но не могла препятствовать этому.       Кажется, это был её жалкий конец. Свет меркнул с каждой секундой, превращая пространство в пустоту, полную кромешной тьмы. Звук лишь обрывками доплывал до разума, поглощённого страхом, и всё вокруг в один момент стало звучать так, будто девушку заперли в далёкой, никому ненужной и позабытой комнате. Возможно, ей суждено было остаться там навсегда.       Такой конец видели все жители Раккун-сити? Так им представлялся последний путь — лишённый света, мрачный и одинокий? Возможно, то же самое видел Крис?       Ох, нет. Крис не мог погибнуть. Он был самым сильным человеком, которого она когда-либо знала. Он вырастил её, дал ей все необходимое, он…       Смирившись с участью, она могла больше никогда не увидеть брата. Ведь до последнего верила, что он был жив.       А если и правда был жив?       Маленькая Шерри, оставшаяся в этом мире совершенно одна и преследуемая людьми, лишенными понятий морали — неужели ей снова пришлось бы переживать смерть близкого? Клэр не хотел оставлять девочку одну уже в который раз, не хотела её бросать, ни за что… Но, кажется, так нужно было, ведь это был конец, верно?       О Шерри мог бы позаботиться Леон.       Клэр почувствовала слабость в теле. Всё. Теперь не нужно было бороться. Леон мог справиться со всем. Он мог бы позаботиться о Шерри, он мог бы…       Мысль — острая и настойчивая, — заставила девушку резко развеять туман в собственной голове, вновь сосредоточившись на боли: она не хотела оставлять Леона.       Снова воспоминание, мокрое, горькое — они друг напротив друга, и между ними забор. Глаза Леона, тёмно-синие в свете луны, блестят испугом, а слабая ухмылка выдаёт неуместное озорство, но именно это заставляет Клэр услышать собственное, часто бьющееся сердце.       — Клэр… Я так рад тебя видеть!       — Как делишки? Этот вертолёт просто взялся из ниотк…       — Да, знаю, чуть не попался.       — Полагаю, в твоих кармашках нет ключей?..       — Нет, прости… Ну, как ты?       Как она?       Клэр расслабилась под его осторожным сканирующим взглядом, внимательным, заботливым.       — Ты знаешь, просто выживаю.       Шутка. Глупая, неуместная — она такие любила. Думала, может и Леону понравится. Но нет, он стоял перед ней. Глаза, теперь тёмные, сосредоточенные, обращены точно в самое нутро. Леон был напуган.       Редфилд неожиданно почувствовала, как будто вынырнула из ледяной воды.       — Клэр…       Она впервые сделала полноценный вдох и со свистом выдохнула.       И веки схлопнулись в последней судороге.

***

      Хэтти любила выбираться в загородный дом посреди рабочей недели. Этакая прихоть элиты, удостоенной чести взять работу на дом. На этот раз работа состояла в сборе лекарств для престарелой Руби, чей домик, поросший лианами и громадными кустами, покоился в миле от их с мужем скромной резиденции. Соседей, конечно, не выбирают, но знай Хэтти, что стабильно раз в месяц ей придётся справляться о здоровье несносной старушки, ни за что бы не согласилась с мужем приобрести этот удалённый дом.       Но в подобном расположении были и свои плюсы. Удалённость от города была достаточно большой, поэтому воздух отличался чистотой, а гонимые с рек облака редко приносили дождь, даже осенью. К тому же детям здесь очень нравилось, и в конце концов, Хэтти приняла свою участь под видом ленивой сиделки. Появлялись они всей семьей здесь не так часто, как, возможно, кому-то хотелось, но каждый визит сопровождался уютными посиделками у костра в компании детского смеха, ароматом жареного мяса и вкусом холодного пива с губ мужа.       Хэтти начала привыкать очень быстро. И даже старая миссис Латвуд добавляла определённого шарма этим зелёным лесам и деревянному домику среди них.       Женщина раскладывала порцию таблеток по маленьким пластмассовым контейнерам — так миссис Латвуд было удобно принимать их в течение дня. И параллельно решала в голове проблему, в которой Тори, её маленькая дочь, играла весомую роль. Как вдруг прохладный ветерок подул точно в сосредоточенное лицо, заставив буйные кудри на голове рассыпаться в разные стороны. Хэтти взглянула на наручные часы и призадумалась.       «Во сколько они должны были приехать?»       Не выказывая волнения, женщина закрыла контейнер для Руби, а собственные баночки с лекарствами убрала в навесной шкафчик над плитой. Яркий лунный свет за окном питал своей решительностью. Хэтти подошла к холодильнику и ещё раз прочитала записку, оставленную мужем ровно день назад.

«Уехал в Лауфтаун. Приеду в субботу не один. Дождись меня, пожалуйста, всё потом тебе расскажу. Люблю тебя.

К.»

      Муж никогда не был особо понятным и пунктуальным. И эта записка в очередной раз доказывала то, что спустя долгое время он так и не научился рассчитывать собственные силы.       Хэтти отбросила мысли о неприятностях — в пол первого ночи это было едва ли полезное занятие для одинокой женщины. Пусть разумной, но весьма обеспокоенной. Вся округа в радиусе сотни миль не могла оправиться уже почти месяц после шокирующих новостей из Миссури. Даже у них на работе, в окружной больнице Де-Мойн, ходят неприятные слухи о природе болезни, что заставила правительство уничтожить весь город. За всю историю человечества такого никогда не было…       И вот теперь муж стремился приблизиться к отравленному месту в угоду собственной работе. Хэтти никогда не одобряла выбор стези для расследований мужа, но она уже давно привыкла в оправдание слышать: «Где больше грязи, там больше денег». Он, конечно, действовал осторожно, не подвергал опасности себя и семью, но это не умаляло раздражения и беспокойства со стороны жены, которая могла только гадать о том, какие статьи готовились выходить на всеобщее обозрение под его пером.       А недавняя трагедия, что заставила их всех переосмыслить жизнь…       Хэтти встрепенулась, уловив шум двигателя и хруст камней неподалеку. Она выглянула в распахнутое окно, выходящее на передний двор, и с радостью отметила вдали свет фар среди сухих кустов и деревьев. Женщина, тая терпкое волнение от встречи, выбежала на скрипучее крыльцо, освещённое ночным фонарем, и с облегчением выдохнула, узнав машину мужа среди жутких лесных теней.       За рулем Шевроле сидел уставший Кеннет и вяло тёр лицо, оглядываясь назад. Его красные, налитые кровью глазницы кричали о принудительном отдыхе.       — Все спят? — прохрипел мужчина севшим измученным басом.       — Не волнуйтесь, — отозвался Леон с соседнего места, — я отнесу их, если покажете, где мы можем устроиться. Кажется, — молодой человек неловко метнул взгляд на женщину напротив машины, стушевался, — это ваша жена.       Пухлые тёмные губы Кеннета тронула слабая ухмылка. Мужчина приветственно махнул жене ладонью, из-за чего та нахмурилась и скрестила руки на груди.       — Она самая, — Джарелл хмыкнул, мысленно предвидя, на какое количество вопросов ему придётся готовить ответы. — Всё в порядке, сынок. Давай я возьму девочку, а ты хватай свою подружку. У тебя лучше получается справляться с её буйным характером.       Леон проигнорировал шутливый выпад в свой адрес и только оглянулся на задние сиденья. Клэр по-прежнему была без сознания, но её грудь равномерно вздымалась, а из носа доносилось сладостное сопение. Тем не менее, это не умаляло факта её приступа и нынешнего положения, в котором из всех признаков жизни она подавала лишь сонные.       — Моя жена — врач, — заметив озабоченный взгляд парня, поддержал Кеннет. — Всё будет хорошо. Утром она проснётся, вот увидишь.       Леон ничего не ответил, в привычку вошло безрадостное молчание, лишённое надежд и так же обид. Возможно, это был обман реальности, а может ему и впрямь было легче переносить невзгоды, притворствуя немым.       Кеннет вышел из машины, тут же встречая в широких объятиях Хэтти. Её подтянутое, спортивное тело выглядело хрупким рядом с высоким и большим мужем.       Леон обратил внимание, как лицо женщины выразительно нахмурилось, как вопросы, бесчисленные и откровенные, сыпались в сторону Кеннета, и как плечи женщины с каждым новым ответом становились всё более напряжёнными, тяжёлыми. Будучи кинутой из привычной реальности в другую, прокажённую, искалеченную, она, должно быть, испытывала всё то, что для Кеннеди стало так чуждо за последний месяц — изумление, неверие.       Он мог бы быстро перепрыгнуть на водительское место, вдавить педаль газа и уехать дальше от всех новых объяснений.       Но… Леон вздохнул, оборачиваясь. В тёмном салоне автомобиля даже яркий свет местных фонарей придавал контрастной яркости изнурённым и искажённым чертам уставших девочек.       Им нужна была помощь.       — …кто эти… люди, Кеннет? — беспринципный ветер донёс нескромный женский вопрос до Леона прежде, чем он набрался смелости выйти из машины.       Хэтти вцепилась громким, кричащим о непонимании взглядом в незнакомого парня. Помятого и растерянного перед властной и конкретной женщиной. Как кошка в своей обители, Хэтти чувствовала себя гордой, но при этом задавленной внезапным вторжением.       Это до боли напоминало Клэр — думал Кеннеди, со сжатым сердцем покидая машину. Уверенность мерно покидала его от мыслей о состоянии Редфилд всё то время в пути, что она была без сознания.       — Добрый вечер, мэм, — Леон не смог сдержать слабости и хрипотцы в некогда стойком и нацеленном голосе. — Моё имя Леон Кеннеди. Ваш муж и я познакомились не так давно…       Молодой полицейский кинул осторожный зов о помощи до взрослого мужчины, мигнув глазами.       — На дороге, — подхватил Джарелл. — Эти ребята спали в траве, а я как раз выезжал…       В этот момент смуглое лицо Хэтти приобрело серый оттенок, румянец, бодривший и придававший заинтересованности лицу, исчез вместе с губами. Рот стянулся в жёсткую линию. Громкий женский вздох испуга сотряс дворик в тусклом свете фонаря.       Леон впервые дал себе смелости подумать — Кеннет и Хэтти знали больше о Раккун-сити, чем полагалось.       — …да, — невесело заключил мужчина. — Они шли из города.       — Ты и… твои друзья?.. — Хэтти обратила внимание на тени на задних сиденьях. Было видно, с каким трудом женщина воспринимала сказанное за реальность, просто потому что ей не хотелось в это верить.       — Нам удалось покинуть город до того, как случилось неизбежное.       — Значит, вы видели, что произошло на самом деле?       Этот вопрос поставил точку в их недопонимании. Кеннеди встретил взгляд, пронзительный, внимательный, но не позволил себе озвучить ответ таким, какой он был. Хэтти спросила это не из сочувствия, а преследуя собственные цели. Это значило, что у неё или у Кеннета — у них были свои секреты.       В какой-то момент шёпот ветра, игриво трепавшего местную флору во сне, сменился тихим и молящим детским. Леон почувствовал дрожь в теле, услышав слёзы в словах:       — Клэр… Клэр… Клэр, ты спишь?..       Кеннеди непроизвольно дёрнулся в сторону машины — рефлекс, обусловленный моральными принципами, не более. Но его органы внутри сворачивались от страха и боли в плаче девочки, уж это точно не было простым хорошим воспитанием.       О собственной привязанности ему было мало что известно, к тому же признаваться в уязвимости было неприятно даже самому себе, особенно после пережитого. Леон старался обманывать себя байками о том, что он всего лишь хороший человек. И как хороший человек, он всего лишь переживал.       За них всех.       Глаза Хэтти в миг округлились.       — Ребенок?       — Это… — Кеннеди потерялся в собственных чувствах, ощутив, как горло сдавливает тонкий голосок девочки в ушах.       — Твоя сестра?       — Нет, — не успев подумать, выпалил чистую правду Леон, и тут же осознал, что наступила точка невозврата.       — Тогда кто она? И девушка рядом с ней, что с ней? Она…       — Жива, милая, — опередил парня Кеннет, уловив отсутствие стойкости в развивающемся диалоге. — Она потеряла сознание в дороге, но, как оказалось потом, просто уснула.       — Мэ… Миссис Джарелл, у вас есть право нам не верить или в чем-то подозревать. Но я связался с вашим мужем от отчаяния. Нам очень нужна помощь.       Хэтти терялась между страхом, бессилием и безнадежностью. В каждом из брошенных то на мужа, то на незнакомого парня взглядах читалось открытое сомнение. Но тихий детский плач, так неумело сокрытый в вое осеннего ветра, заставлял сердце женщины содрогаться от сочувствия.       Её короткий кивок позволил Леону ощутить спазм в плечах. Лёгкое чувство, словно тонны оставили его тело.       — Хорошо, эм… Мы можем предложить детские комнаты, они на втором этаже. Там застелены кровати, остальное придётся решать завтра.       — Вы очень добры, — Леон сглотнул горечь тревоги с сухих уст.       Хэтти снова кивнула, коротко и невпопад. Её глаза всматривались через ветровое стекло в задние сиденья.       — Но сперва я бы хотела осмотреть девушку. Обмороки не являются обычным делом. Мне нужно понимать, что произошло.       Хэтти и Кеннет вместе обогнули автомобиль с разных сторон. Женщина внимательно и настороженно наблюдала за плавными и неторопливыми движениями мужа. Его целью была напуганная, мечущаяся маленькая девочка.       — Привет, крошка, — ласково позвал Шерри мужчина.       Биркин, шмыгнув тихонько носом, хлопнула глазками, взглянув на Джарелла. На её лице читалась смиренная покорность, скрытая детской хмуростью.       — Привет, — осторожно отозвалась девочка.       — Приехали.       — Куда?       — Домой, — добродушно хохотнул Кеннет. — Надо привести тебя в порядок после дороги, прежде чем уложить спать. Давай я покажу, где твоя комната.       — Но Клэр…       Уже было видно, как Шерри с трудом боролась с усталостью, несмотря на то, что большую часть пути дремала. И как только Кеннет протянул руки к девочке и ловко подхватил её, не смея более сопротивляться, маленькая Биркин устроила голову на твердом мужском плече, провожая округу полусонным и забытым взглядом.       Хэтти не спускала отчаянного и, казалось, напуганного взгляда с этой картины. Внутри женщины сгущался комок жалости, распутать который она не смела, как и любая другая уважающая себя мать.       По пути к дому неожиданно Шерри побудила Кеннета ненадолго остановиться рядом с Леоном. Детская рука некрепкой хваткой цеплялась за молодого полицейского. Под полуприкрытыми веками прослеживался затуманенный слабостью взгляд ребенка.       — Пожелай Клэр спокойной ночи от меня.       Кеннеди кивнул, приподняв уголки рта в невесомой улыбке. Его рука мягко накрыла детскую, погладила, и опустила.       Кеннет, тяжело вздохнув, двинулся дальше, лишь кротко мазнув взглядом по жене. Хэтти в который раз поджала губы, теряясь в сомнениях и собственных верованиях. Этой ночью их тёплый семейный дом послужит убежищем для разбитых незнакомцев. Стоило ли ей опасаться?       Хлопнула входная дверь.       Хэтти нагнулась, заглядывая на заднее сиденье с бессознательной девушкой. Отныне им всем стоило переживать.