волна вторая
23 ноября 2024 г., 17:27
А цветочное поле слезами поливали.
Двое. Я и Оно.
Сердце Джисона ни то остановилось, ни то забилось так скоро, что его шум превратился в сплошную тишину, в один звук.***
Было лето 2009 года. Тогда и солнце казалось киноплёночным, а трава мягкой постелью. Создавалось впечатление фильма, самого трогательно-комфортного. Минхо было десять лет от роду, а Джисону все девять. Хан своего хёна очень любил и вечно таскался с ним, да с палкой от ивы за болота, спасать бродячих собак и котов от хулиганов — мальчишек, что были старше на пару лет. Они гнали бедных животных до самого болота и топили. Приключения двух друзей были восхитительны в своём героизме, ведь в одной из побед они дожили до первой крови: Бан Чан тогда хлестанул Джисона по щеке корягой, распоров скулу; тогда из открытого и мясного сыпались гранатовые каменья. Минхо ответил за друга и тогда сломал Чану нос со словами: «Твой шнобель так и просился стать ещё больше!». Чанбин — лучший друг Чана — орал на Минхо матом, а тот в свою очередь закрывал Джисону уши и злобно прожигал хулигана Со взглядом, а под конец тирады вовсе показал язык, и, взяв Хана за руку, сиганул через васильковые поля. Рука у Минхо очень болела и костяшки были в синяках, но, наплевав на собственную боль, он повёл Хана домой клеить пластырь на порез и отпаивать тощего пацанёнка малиновым чаем с бабушкиными рисовыми булочками. А после, они устроились в домике из подушек и играли на кнопочном телефоне Минхо в «Змейку».***
Лето 2015 было дождливым, как и подростковое сердце Джисона. Он влюбился в друга детства. Как он понял? По-правде, ему приснился мокрый сон с Минхо, а проснувшись, он обнаружил липкость в трусах и пульсирующие яйца. Ужас от осознания захлестнул Джисона как ледяной лавиной. Тысячи и тысячи мыслей кружились в голове, а сердце тянулось к старшему. Как эти чувства зародились?Зачемименно по отношении к Ли? Могут ли быть два мальчика вместе против природы? И еще более страшный вопрос —а могут ли они вообще быть вместе? Набравшись смелости, Джисон признался Минхо в чувствах, когда оба сидели на берегу моря и любовались на заходящее малиновое солнце: — Хён, мы давно дружим и, кажется, мои сердце и член реагируют на тебя с любовью. Давай встречаться? Ли тогда сначала долго***
Минхо практически агрессивно болтал в стакане коктейль со льдом, отчего морозное и многогранное билось друг о дружку и о бока стекла звонко-глухо. Он сам себе пыхтел под нос, наблюдая за этим апельсиновым штормом в стакане и усмехнулся: — А знаешь, лёд в алкоголе, это погремушка для взрослых, — он перевёл взгляд на потрясенного Джисона и снова усмехнулся. — А я то думал, что анальные шарики, — тихо хихикнул в ответ Хан, сжав ладони между колен и кусая нижнюю губу. — О? — удивился Ли теперь, — После стольких летразлукипоговорим о сексе? Я не проти-и-ив, — игривость и озорной блеск в глазах и голосе. Такого только в плечи распихивать и в ответе губы дуть от дурости. — Я бы, вообще… хм… думаю, хотел бы много чего спросить, — неловко потупил взгляд Джисон, — тебя не узнать, правда, ты так изменился и возмужал. — Комплиментами зазря не сори, Булочка, — и, как в старые добрые, старший потрепал Хана по волосам; на скуле старшего, как золотой слиток, отразился свет. Кажется, в этот миг сердце младшего успело остановиться и загнаться до максимальной скорости. — Я не зазря, я правду говорю! — в возмущении воскликнул парень. — Ну-ну, не суетись, все в порядке, — Минхо снисходительно, но по-доброму окинул Джисона взглядом, — Тебе всё сразу рассказать? Джисон лишь активно закивал головой. А Минхо просидел ещё минут пять в тишине между ними, обдумывая монолог, который так хотелось выплеснуть ушатом, что он собственно и сделал: — После выпуска из школы я тебя толком и не видел, а когда решил всё-же зайти в гости, твоя мама сказала, что ты в Сеул поступил и теперь музыкальным продюсером станешь. Я тогда был на тебя очень зол и не мог понять, почему ты ничего не сказал мне. Мы столько лет дружили, столько лет провели вместе… Честно? Я прорыдал в плечо Чана всю ночь. Да, я знаю, что начали мы отдаляться задолго до твоего поступления, но ты все равно оставался моим самым лучшим другом. Словом, после я не плакал по тебе, но скучать скучал и часто приходил на наше место.В поля. — Минхо сказал это с оттенком ласки, будто это что-то совсем нежное, как воспоминание о чём-то светлом и очень дорогом; он окинул Джисона светящимися глазами. — Надеюсь, ты ещё помнишь, что за болотаминашиполя. — Он долго глядел в глаза напротив и нашел там удивление и признание. — Васильки с каждым цветением и каждым годом все больше и больше напоминали о тебе. — Ли поник, переставая болтать в руках бокал и сделал большой глоток, осушая до капли. — Ты извини, я сейчас, на самом деле, в раздрае из-за нашей неожиданной встречи, ведь я её очень ждал… — И снова эти глаза. Джисон бы вечность в нихтонул. Какв океане. Хан сам и не заметил, как слушал с открытым ртом, как начали дрожать его руки и коленки, как в носу капризно защипало, а глаза заблестели от соленой жидкости. — Среди цветов я все время вспоминал твоё недо-признание и становилось обидно, что я потерял самое дорогое только из-за собственных предубеждений по поводу отношений в раннем возрасте. Если бы ты только подождал… — Минхо помотал головой, явно чувствуя дискомфорт от данного монолога, ведь он тысячи раз представлял эту встречу, тысячи раз планировал свой рассказ. И вот, когда момент настал, Ли растерялся. Он себе не мог позволить новых отношений только из-за Джисона. И как же это сюрреалистично получилось, что буквально по пути на эту треклятую вечеринку он как раз думал об этом. — Минхо… — было начал Джисон, но его резко перебили: — Подожди, — приложил он свою ладонь на рот Хана, — я хочу сказать, ведь нёс всё в себе так долго, — Джисон кивнул и Минхо убрал руку. — Я хотел сказать, что с Чаном я начал встречаться, чтобы ты приревновал и, может, снова признался в чувствах. Я очень переживал сделать первый шаг, потому что боялся, что эта лавина нежной любви к тебе станет крахом или отказом. Несмотря на то, что мы отдалились, я все время грезил о васильках на наших полях, о твоей любви к малиновому чаю и рисовым булочкам, о твоих глазах, что сияли всегда только тогда, когда ты смотрел на меня… Боже, Джисони, в твоих глазах я видел мультивселенную! Ты не был для меня другом, ты всегда был чем-то большим, но я понял это слишком поздно и… — Не поздно, — воскликнул Джисон, прерывая терзающий монолог старшего. — Что? — теперь Минхо мог видеть те самые глаза на себе с созвездиями и галактиками. — Я уехал, потому что мне было тяжело тебя видеть с другим человеком. Не со мной. В груди словно что-то отчаянно скулило. И всегда просилось к тебе. Я хотел, чтобы ты был со мной, чтобы посадил меня в кармашек на сердце и никогда не отпускал… Тишина между ними стала пустой. Той правильной, где каждый смог выразить свои чувства и быть услышанным. Стала тем, что называют покоем в сердце. — Так значит, — Минхо улыбнулся, разворачиваясь всем корпусом к Джисону, — мы можем попробовать возобновить то, что разрушили? — Он было потянулся к рукам Хана, но тот их снова спрятал между колен. — Можем, но мне придётся заново привыкать к тому, что я не один, — Джисон весь ссутулился, как бы извиняясь. — Я понимаю, Булочка, правда, — Хан поднял взгляд с колен и посмотрел прямо на Ли, — но мне так хочется тебя обнять… Я скучал. Джисон захлебнулся воздухом от того, что видел перед собой теперь не высокомерного парня с харизмой, а маленького побитого котёнка, прямо как в детстве. Минхо выжидающе, поджав губы, смотрел своими огромным кошачьими глазами с бликами от огоньков. — Обними меня, — жалостливо сдался Хан и сам потянулся для объятий. Сердце колотилось, и, когда Джисон прислонился клетка к клетке, почувствовал, что у Минхо оно тоже ходило ходуном. Эти объятия ощущались лавиной теплоты. Они скучали так сильно, что чуть было не задавили друг друга. Минхо нежно обхватил талию Джисона и забрался ладонями под лёгкий кардиган, припечатался губами к виску младшего и вдыхал-вдыхал-вдыхал его аромат. И он всегда пах цедрой апельсинов. Джисон скромно уткнулся носом в шею Ли и прикрыл глаза, зарываясь пальцами в непослушные красные волосы. Он него пахло лёгким одеколоном, табачным дымом и шоколадом. Почему-то оба не могли оторваться. Как два магнита или детальки пазла, они просто не могли самостоятельно расцепить объятия. — Минхо! — чья-то большая ладонь легла на плечо Ли и тот вздрогнул, из-за чего объятия были прерваны. Оба парня уставились на причину отвлечения. Бан-шнобель-Чан стоял за спинами парней и ярко улыбался, светя ямочками на щеках, своей белоснежной улыбкой, тёмными кудрями и венистыми оголенными руками. Джисон чуть не подавился от красоты юноши, что в детстве был мелким и тощим пацанёнком-хулиганом. — Привет, хён, ты тут какими судьбами? — стервозно вздернув подбородок и осматривая Чана снизу вверх, спросил Минхо. — Котёнок, не выпускай своих коготков, я же не специально тебя с парнем прервал, — теперь Бан заинтересованно разглядывал Хана и чуть нахмурился, словно вспоминая что-то. — Хватит сверлить… — прошипел Хо, но был сразу прерван. — Джисони! Божечки! Это правда ты?! — и Бан бросился обнимать в медвежьи лапы совершенно растерянного от этого действия Джисона. — Привет, Чани-хён, — рассмеялся Хан, краснея ушами. — Ты… Как давно ты приехал? Как учёба? Нам нужно срочно вместе зачитать! Или ты вокалист?.. Да, пофиг! Это твоя гитара? Сыграешь? Ой, а споёшь? — всё не унимался Бан, явно ещё и сдерживая себя. — Стоп! — крикнул Минхо, выставляя ладонь перед Чаном и закатывая глаза в гневе, — Заткнись, пожалуйста, хён! Ты и так не вовремя. — Нрав свой спрячь, котяра, — заржал Чан, — я туттвоего мальчикавстретил спустя дофига времени, дай хоть узнать чего-как. Джисон лишь глупо лупил глазами, переводя взгляд с одного на другого. Твоего мальчика… Блядь?.. — Крис, заткнись, а, — Минхо вновь закатил глаза, поджимая губы и переводя дыхание от злости. — Ой-ой, боюсь, — смеётся Чан, треплет красные волосы Ли и садится справа от Джисона, выжидающе смотря на Хана. — А, ну, — Джисон сглатывает громко, руки чуть дрожат, — я приехал давно уже, взял академ, вот сейчас для себя пишу музыку, — Хан покосился на гитару. — О, как! — Чан заказал себе колы со льдом и повернулся в сторону растерянного Джисона и злого Минхо, — Я ждал, когда ты приедешь к предкам, думал, что сможем свидеться, я ж тоже на продюссировании, — старший сделал большой глоток из стакана, — вот хотел с тобой поработать. На немой вопрос Джисона и крайнее удивление глаз, Бан пояснил: — Я в инсте на тебя подписан, а там столько контента! Я очень хотел с тобой трек записать, прям очень, у тебя офигенный флоу! Пдыщ! Пушка в общем! Джисон чуть со стула не свалился, снова размахивая руками, пока Минхо аккуратно схватился за его талию и вернул тушку на место. — Я-я не з-знаю, что сказать… — ещё больше растерялся Джисон, краснея больше ушами и щекам, стараясь забыть ощущение тёплых рук на талии, что старший быстро убрал. — Ты мне почему инсту Булочки не дал? — бесился Минхо, — Я тебе в следующий раз в колу плюну! — Да ты бы тогда телефон себе каждый день новый покупал! Всё слюнями бы залил! — ржёт Чан, пока Джисон краснеет еще сильнее. — Да я тебя в духовке запеку! При 220°! — гудит Минхо и пыхтит под нос — смущается и косит глаза на Джисона. — А, Джисон, а ты почему приехал? Когда? На похороны? — слишком просто спрашивает Чан. Ну, да, точно. Прошло почти четыре месяца… Бан ловит рёбрами локоть Минхо и удивлённо смотрит на парня. — Да, — коротко отвечает Хан, разглядывая свои пальцы, так, словно ему все равно. — Джисони, — тихо зовёт Ли, — ты как? — глаза наполнены искренностью. — Я… — заикается Джисон и затихает, — не плохо? Да? Я-я не знаю? Просто… Всё ведь просто. Это случилось. И я был нужен родителям, и они ведь, им нужна поддержка, помощь и… Я взял академ, чтобы они могли быть под присмотром и… — Но ты не их родитель, Хан, — вдруг перебивает Бан. — Что? — удивляется Джисон. Его бьют словами по щекам. Невидимая пощечина, которая даёт резкое осознание. Он не родитель. Именно так. Он думал о себе хоть раз за последние три месяца? А о брате? Он думал лишь о том, чтобы его семья пережила эту утрату и старался быть опорой для мамы и отца. Только вот родители не подумали, что ребёнок у них есть. Один. Не два. Но он есть. Здесь и сейчас существует, старается жить. И оставаться сильным. — Маме нужно крепкое плечо, отцу союзник, товарищ, что тоже будет рядом и выкурит сигарету на закате вместе. Я не могу думать о себе. Родители — мои любимые люди и я просто обязан быть их опорой, чтобы они не сломались, — поясняет свою позицию Хан, наконец, взяв себя в руки. Боковым зрением он ловит жалостливый взгляд Чана, а на Минхо даже не смотрит, только слышит, как тот пыхтит. Всё-же поднимает на Ли взгляд и ловит яростный гнев в кошачьих глазах напротив. Он теряется от реакций старых знакомых и замолкает, кладя руку на гребень гитары, поглаживая её и успокаивая тем самым себя. Сердце колотиться прямо в глотке. — А как-же твоя мечта? Как-же музыка? Как-же твоя жизнь? — грохочет Минхо чётко и достаточно громко, — Как-же ты? — уже мягче добавляет он и в уголках прекрасных глаз сияет что-то звёздное и еле уловимое. — Ты же знаешь, что конкуренция бешеная и все равно взял академ? Этот год может сильно понизить твои рейтинги, Хан, — спокойно добавляет Чан. — Что? — не понимает Джисон, ловя ртом воздух. Какой же он глупый. — Я, кажется, понял, — говорит Ли, — ты как Посейдон, который боится воды. Ты боишься собственной стихии. Ты боишься собственной истинности. Я ничего не могу с этим сделать, но мне важно знать, быть рядом, чтобы ты сам решал для себя, каким Богом быть. Джисон подавился воздухом, поражаясь смекалке старшего. Иногда, сравнения Минхо были совершенным потрясением для самого Хана. Парень был музыкантом, был продюсером и внезапно все свои пожитки таланта и качества разменял. Из-за глупого страха. После серьёзной боли, что все ещё теплится внутри ядовитым змеем, он тревожился и боялся, что потеряет ещё больше, станет разочарованием, ведь, возложенные надежды и мечты родителей давили на и так тяжёлую голову. Многогранность чувств, мыслей, эмоций казалась внутри него самого чем-то нереальным и неподвластным. — Я не хочу это обсуждать, — начинает злиться Хан, — я пойду, — он хватает гитару, спотыкается о свою же ногу, но удерживает равновесие. Не прощаясь, он быстрым шагом уходит на свое место — кусочек пляжа, что скрывается от чужих глаз. Ему нужно подумать. Ему нужно осознать, в какие лианы он умудрился упасть и как выбраться из них, если они уже впились в его плоть. Его не могли так быстро раскусить. Не могли так просто прочесть и узнать, насколько он сломан. Джисон садится на песок, он влажный и прохладный, зарывается пальцами в спутанные волосы и кусает губы. Музыку с вечеринки здесь не слышно, зато в этой тишине слышно собственное сердце, слышны волны и порывы ветра. И прямо сейчас слышны тихие, шуршащие шаги. Минхо садится рядом. Джисон не смотрит, но знает, что это он, потому что аромат сигарет и шоколада резко кружит голову и ложится на корень языка приятным осадком. — Как ты нашёл меня? — гудит Хан, надувая щёки. — Догадался. Здесь ты мне признался в любви, — Минхо смотрит просто и открыто, облизывает нижнюю губу и понимает, что на кончике языка остаётся соленый привкус. Этот факт заставляет отрезвиться. — А ты мне нет, — хмыкает Джисон, перебирая в пальцах шнурки от кед. — Ты мне нравишься, Хан Джисон. Это срабатывает так хлёстко, так освежающе, что заставляет воздух застрять где-то в лёгких, а сердце подпрыгнуть до горла. Джисон смотрит теперь на Минхо и не моргает: — Не нужно делать одолжение из жалости, — рот его кривится. — Я сказал это, потому что так чувствую, Булочка. Я чувствовал это всегда. Я люблю тебя и не помню времени, где бы этого чувства к тебе не было. Ты для моего сердца как пластырь с рисованными васильками. Джисон не отвечает, а Минхо уходит. Старший оставляет его с пищей для размышлений и необузданными чувствами.***
Хан возвращается домой спустя час, когда кожа совсем становиться холодной из-за морского ветра. Родители уже спят, а телефон освещается уведомлением о сообщении от Минхо. Catlover: Завтра. Наше поле. В полдень. Джисон блокирует телефон и глупо улыбается. Сам решил дать Минхо шанс, получил от него признание в любви и сейчас тихонечко расплавляется под этими чувствами. Это кажется чем-то совершенно забытым, потому и новым. Он так давно не чувствовал чего-то хорошего, что это стало новым потрясением. Решив, что потрясений на этот день достаточно, он валится в кровати, сразу же засыпая. Ещё на грани сознания, он чувствует песок в волосах, а в носу аромат табака и шоколада. Слишком правильно это ощущается. И тепло.***
— Пока, Госпожа Ли, спасибо за конфеты! ‐ Джисон идёт спиной вперёд и машет пожилой женщине — соседке, что попросила помочь с заготовкой кимчхи. — Пока, Джисони, будь осторожнее, смотри, куда идёшь, — машет она в ответ, — передавай родителям привет и не забывай пить лекарства, дорогой. Хану исполнилось 17, у него новый лечащий врач. Диагноз был плачевен. А сегодня первый приём. И Джисон очень переживал, как пройдёт эта встреча, каким будет его новый лечащий врач. Отец уже завёл машину, когда он подошёл к дому: — Ну, что, боец? — с сигаретой в зубах хмыкает отец, — Готов? — Не очень, па, — чешет затылок парень и садиться на переднее пассажирское. — Тут не о чем беспокоиться, сынок, доктор Ли замечательный специалист, — мужчина смотрит тем самым уверенным, но ласковым взглядом, — пристегни ремень.***
— Хан Джисон! — Минхо кидает уже третий камушек в окно парня. — Ну чего тебе, — отставляет в сторону гитару и высовывается с окна Хан, выставляет своё лживое недовольство, а сам губы кусает, чтобы не начать лыбиться во все тридцать два. — Пойдём на свидание в поля! Я взял Уальда, твоё любимое «Кентервильское приведение»! — ну как такого не целовать… стоит весь такой сияюще-красивый с красной копной волос, в чёрной кожанке и берцах, позади дукати, — ну, принц на чёрном коне, не иначе. Даже с окна видно, как блестят кошачьи глаза, а улыбка разрезает красивое лицо. В руках с кольцами книга в синем переплёте, что ждёт новых чтецов.
