Лимеренция

      На следующий день первое, что сделал Папирус, это проверил, в самом ли деле наступил следующий день. Он посмотрел в свой телефон, и вздохнул с облегчением, увидев, что бронь в отеле никуда не исчезла. Это должно было означать, что время продвинулось вперед, но он все равно решил проверить, не изменилось ли что-нибудь на кухне. Все было так, как и должно было быть: записка Санса была на календаре, а продукты хранились в холодильнике вместе с остатками ужина.       Увидев, что сбой во времени разрешился сам по себе, Папирус пошел готовиться к новому дню: он быстро принял душ, оделся довольно «нарядно» (как выразился Санс) и приготовил завтрак.       Совсем немного погодя, он уже спрашивал у библиотекарей, не будет ли у них какой-нибудь работы для него. К сожалению, расширение персонала не представлялось возможным, но Великий Папирус поблагодарил их за уделенное время и направился в гостиницу и магазин. Там ему повезло немного больше, но тоже не слишком: его согласились нанять только на несколько часов в неделю и там, и там (даже не ежедневно), только чтобы помочь убраться в гостинице и поработать на складе в магазине. Они не были скупы на зарплату, но этого не было достаточно, чтобы ощутимо помочь Сансу.       В конце концов он решил попробовать устроиться у Гриллби. Это не был идеальный вариант, но в словах Санса было зерно истины, и навыки Папируса, казалось, лучше подходили для работы в месте, где продавались блюда (хотя к ним и были вопросы).       — Ах, Папирус, — поприветствовал его Гриллби, как только он подошел к бару. — Ты здесь для работы?       Папирус подавился своим приветствием и заготовленной речью, и спросил:       — Откуда ты знаешь?       — Твой брат написал мне вчера вечером. Он сказал мне, что ты можешь прийти.       — Теперь ясно! — Папирус просиял. — Ну, я могу привнести сюда значительные изменения! Дай мне только доказать это!       И Папирус привнес значительные изменения.       Полчаса спустя он стоял перед рестораном, безмолвно наблюдая, как пламя поглощало здание. Псы Королевской Стражи уже прибыли (они сумели спасти из ловушки посетителей, среди которых была та пьяная крольчиха), а также некоторые монстры, производные от воды и льда, которые пытались потушить пламя. Даже Санс был там, удерживающим стену из костей вокруг здания, чтобы никакие зеваки не подошли слишком близко.       Казалось бы, место, где работает огненный элементаль, не должно быть таким огневосприимчивым, но пламя распространилось с такой скоростью и яростью, что даже сам Гриллби не смог взять его под контроль. Может, что всю жирность еды, впитавшуюся в дерево за все эти годы, и стоило обвинять, но это не имело значения. Единственное, что имело значение, это то, что пожар случился по вине Папируса: он был слишком волен в обращении с горелкой, пытаясь произвести впечатление на Гриллби и не обращая внимания на его предупреждения.       И теперь любимое место Санса исчезло. Гриллби потерял все. Весь город знал об этом пожаре, и никто больше никогда не наймет Папируса.       Его глазницы жгло как от дыма, так и от слез, которые он сдерживал. С достоинством на лице, которое только мог изобразить, он вернулся домой и, совершенно лишенный достоинства, спрятался под одеяла и возжелал, чтобы ничего из этого не произошло.  

~•~•~•~•~•~•~

       Папирус проснулся внезапно. Он не относился к любителям подремать, но именно это, к его удивлению, и произошло. Каким-то образом он чувствовал себя даже хуже, чем до того, как уснул, — полностью истощенным. Может быть, это все из-за того дыма, которым он надышался?       Не важно. Ему нужно оценить ситуацию, и сейчас был идеальный для этого момент: сумеречный свет от искусственного дневного цикла подсказал ему, что было только ранее утро. Скорее всего, вряд ли кто-то будет шататься сейчас возле того, что осталось от здания. Никто не будет странно смотреть в его сторону, сочувствующе или с неприкрытой насмешкой.       Когда он откинул одеяла, то удивился, что на нем была пижама. Он ясно помнил, что был слишком расстроен, чтобы снять обгоревшую одежду. Переодел ли его Санс, пока он спал? Мысль была приятной, но он сомневался, что его брат смог бы это сделать, не разбудив его (Папирус спал чутко, весил гораздо больше, чем Санс, и физическая сила не была сильной стороной его брата).       Маленькая надежда зародилась в его душе. Может… может, день снова повторился? Ему вообще могло настолько повезти? С руками, подернутыми дрожью, он очень быстро оделся во что первым попалось, и, не создавая лишнего шума, вышел из дома, прежде чем побежал проведать обстановку в Гриллби.       И все было так, как и всегда, и ни единого следа от вчерашнего пожара.       Папирус чуть не заплакал от облегчения. Еще одна из его ошибок была стерта. Но почему? Действительно ли Ангел так о нем заботился? Или это сам Папирус как-то заставляет время обращаться вспять?       Позже, в этот же день, когда пламя вновь поглощало кухню Гриллби, Папирус решил выяснить, что вызывает эти временные сбои.       В этот раз огонь было легче сдержать, и все благодаря тому, что Папирус сохранял хладнокровие, несмотря на опасность. (То, что он опять повел себя слишком самонадеянно и пожар случился по его вине — к делу не относится). Пока монстры собирались возле бара, оказывая Гриллби всевозможную помощь и поддержку, Папирус убежал в свой дом.       Там, в безопасности своей комнаты, он крепко задумался о двух других случаях, когда время вернуло его в прошлое.       Он чувствовал сильную горечь. Отчаянье. Он помнил, что в первый раз он обратился с молитвой, но он не молился во второй раз. Хмм… Оба раза он просто пожелал, чтобы ничего из плохого не случилось, и затем, следующим утром, он чувствовал себя очень уставшим. Могла ли его магия каким-то образом влиять на время? Пробуждалась ли в нем какая-то скрытая сила в момент острой нужды, как в аниме сериалах? Может быть, это была его особая способность, как у Санса, у которого был короткий путь? А вдруг эту способность можно натренировать, и он сможет возвращаться в прошлое силой одной лишь мысли?       Это было бы так удобно… В глазах каждого он был бы идеален в том, что делает, даже приготовил бы на треклятом гриле Гриллби с первой попытки, не поджигая здания.       С этими мечтами он укрылся одеялами, полностью одетый, и загадал, чтобы это было правдой.

~•~•~•~•~•~•~

      — Ах, Папирус, — поприветствовал его Гриллби, как только он приблизился к бару. — Ты здесь для работы?       — Действительно, за этим!       Бармен вздрогнул от громкого голоса, и отставил стакан, который протирал, приложив руку к виску. Своим как всегда мягким, потрескивающимся голосом, он сказал:       — Пожалуйста, говори потише…       Папирус немного нахмурился. Такого еще не было…       — Что-то не так? — прошептал он.       — Просто голова болит. Я думаю, дело в дисбалансе в городе… Меньше посетителей, чем обычно, и некоторые из них упоминали, что тоже не очень хорошо себя чувствуют.       — Оу. Может быть, я… вернусь завтра?       — Нет, все в порядке. Я слишком долго оттягивал с наймом помощников, и сегодня мне бы очень пригодилась помощь. Думаешь, сможешь убрать и приготовить что-нибудь?       — Несомненно! Я эксперт в обеих областях! — Папирус заметил, как дрогнул огонь, по которому только и можно было понять что-то о настроении Гриллби, и добавил тише. — Прости…       — Тогда пойдем. Мы начнем с чего-то простого, но, пожалуйста, будь осторожен: ресторанные горелки не такие, как у… — Гриллби замолк, словно запутался в своих мыслях, пока говорил.       —… как у домашних? — предположил Папирус.       — Да, именно… Я извиняюсь; у меня сильное чувство дежа вю, и я отключился. Уверяю тебя, это совсем на меня не похоже.       — Все хорошо, Гриллби, это скорее всего просто из-за того, что у тебя болит голова. А теперь, приготовься поразиться моим навыкам!       Оказалось, что это было преуменьшением: Гриллби не мог поверить, насколько хорошо Папирус справлялся. Скелет двигался по кухне без какой-либо заминки, словно знал, где находится та или иная утварь, и совсем не нуждался в каких-либо инструкциях или указаниях. В мгновение ока он приготовил порцию бургера и картофеля фри, точно так же, как если бы их готовил сам Гриллби. Это было почти тревожно.       Бармен попробовал. Мясо было сочным… приправы были превосходно сбалансированы… картофель фри был хрустящим, идеально посоленным… Все было вкусно.       — Я должен отдать тебе должное, Папирус: я впечатлен.       — Нье-хе-хе! Тогда, я нанят?       — Да, ты нанят. Ты можешь начать прямо сейчас? Скоро будет обед, так что…       — Да, я останусь и помогу! Большое спасибо! — радостно ответил Папирус, передавая свою безграничную энергию их рукопожатию.       — Великолепно. Когда час пик закончится, мы обсудим твои часы работы и оплату, согласен?       — Согласен!       Ну наконец. НУ НАКОНЕЦ-ТО.       Наконец-то Папирус смог не только не сжечь это место до тла, но и приготовить блюдо, которое удовлетворило его нового начальника. Первые несколько попыток оборачивались катастрофой: Папирус или сжигал котлету, что она покрывалась черной коркой, или же недожаривал до такой степени, что Гриллби рвало (достаточно интересное зрелище, учитывая невозмутимость этого монстра). Но все это случилось не по его вине… К плите Гриллби просто было трудно привыкнуть. Но теперь все это не имело значения, ведь этого даже не произошло.       После каждой неудачи Папирус желал, чтобы день начался заново, снова и снова… и день послушно начинался заново. Было трудно, очень трудно сохранять решимость и продолжать пытаться… но последовавший успех в получении работы не был единственной наградой за его усилия: теперь он мог возвращаться во времени по своему желанию, и каждый раз, когда он делал это, его магия иссякала все меньше и меньше.       Это новое умение проявляло себя точно так же, как его атака костями: поначалу он не мог их контролировать, они воплощались в странных формах и разлетались в случайных направлениях, когда он был зол или расстроен. Санс, еще ребенок, тайно помог натренировать его магию, чтобы потом они могли произвести впечатление на Папу и Отца.       Но сейчас Папирус не хотел производить на кого-то впечатление, сколь бы необычно это ни было. Он сохранял в тайне свое новое умение путешествовать во времени и прекрасно использовал его для достижения своей мечты.       Одной своей мечты.       Санса.

~•~•~•~•~•~•~

      Следующие несколько дней прошли в новой приятной рутине.       Папирус взял утреннюю смену в ресторане, которая в основном включала в себя уборку перед открытием (Гриллби был счастлив взвалить на его плечи ночной беспорядок и поотдыхать еще пару часов), а затем помощь на кухне, пока бармен занимался обслуживанием клиентов. Папирус был удивлен, что ему нравилось работать с Гриллби, и начал понимать, почему его брат любил его спокойную компанию: огненный элементаль оценил его старания, мягко наставлял советами и заботился о том, чтобы тот не перетрудился. После работы Папирус проверял головоломки в лесу (и своего брата, когда тот был на своей станции), а затем либо тренировался с Андайн, либо брал на себя заботу о домашних делах.       Проходившие дни дарили чувство удовлетворения и служили напоминанием о цели, настолько, что даже немного большая усталость, чем обычно, не смогла ослабить его энтузиазма. Прежде, чем он успел заметить, наступил вечер пятницы, и он плыл в лодке в направлении Жаркоземья вместе со своим братом.       Папирус старался сдерживать свое радостное волнение во время путешествия, пока Санс с нахмуренным видом, казалось, был занят проверкой нескольких листков бумаги. Он не хотел его беспокоить, поэтому сосредоточился на бездумной мелодии Лодочника, медленно поднимающейся температуре воздуха и изменении пейзажа.       — Черт, кажется, я потерял страницу… — пробормотал Санс, роясь в своем инвентаре.       — Дай я посмотрю, — предложил Папирус, зная, что его брат не особо хорошо искал потерянные вещи, а скорее просто наводил еще больше беспорядок. Пробираясь сквозь весь этот хаос, он спросил. — Что вообще в этих листках? Это важно?       — Да, в некотором роде… Я записал некоторые идеи для монолога.       — О, значит, всем крупно повезет, если мы не найдем этот лист.       — Ха-ха, очень смешно. Продолжай в том же духе, и я заставлю тебя выйти на сцену вместо меня.       — К сожалению для твоей аудитории, в этом не будет необходимости, — рука Папируса вернулась из инвентаря, держа смятую, грязную страницу. — Это оно?       — Да, спасибо! — облегчение Санса было заметно по его улыбке.       Папирус взглянул на листок через плечо брата. В нем написано всего несколько строк и отдельные слова, ничего связного. Больше похоже на брейншторминг, чем на сценарий.       — Я не понимаю. Разве ты не монолог писал?       — Я их никогда не пишу.       — Так что? Ты просто выдумываешь все на ходу?       — Не, бро, все это внутри моей головы, — сказал он, постучав по своему виску.       Папирус скрестил руки и посмотрел на Санса, нахмурившись.       — Ты же просто по ходу дела все придумываешь, да ведь?       Санс засмеялся.       — Да, по большому счету. Наверное, я не могу тебя обмануть, а?       — Ньех! Конечно нет! Ты не сможешь скрыться от моих очень проницательных наблюдений!       Перед ними, едва слышно, Лодочник запел:       — Тралала… Не обманешь… Не скроешь…       Ни один из скелетов этого не услышал.