Лимеренция

      Большую часть ночи Папирус провел ворочаясь с боку на бок, не в силах выкинуть из головы навязчивые мысли об этом ужасном вечере. Он все возвращался к воспоминаниям о том, с какой свирепостью смотрел на него брат, как он оттолкнул его прочь, совершенно однозначно отвергнув… и к тому, как пробудилась его магия, когда они поцеловались.       Он молил Ангела о том, чтобы случилось чудо, и просил его каким угодно способом стереть сделанную им ошибку. Он понимал, насколько это глупо, но все равно просил дать ему второй шанс, всей полнотой души возжелав этого несмотря ни на что.       Папирус, должно быть, задремал в какой-то момент, потому что из кошмара его выдернул громкой трелью будильник. Вместо того, чтобы вскочить с постели и встретить новый день, он просто вырубил его и продолжил прятаться под одеялами.       Он не знал, как набраться сил, чтобы взглянуть брату в глаза… если он вообще дома. Спина Папируса больше не болела после того случая на кухне, но воспоминания о том, с каким пылким отвращением Санс смотрел на него, все еще ранили до глубины души. Папирус не смог бы вынести еще хоть раз, взгляни Санс на него так же, как это было вчера, потому он решил не выбираться из своей льняной крепости в попытке отсрочить неизбежное настолько долго, насколько возможно.       Раздалась пара стуков, и дверь его спальни приоткрылась.       — Папс?.. — прошептал Санс.       Папирус напрягся, замерев и задержав дыхание, желая стать невидимым или, еще лучше, воспользоваться странной способностью Санса — короткими путями.       — Ты в порядке? — мягко спросил он.       — Нет… — подавленно ответил Папирус.       — Что случилось? Ты заболел? — Санс просунул руку под одеяло, трогая лоб и скулы Папируса. — Ты горячий, но не думаю, что у тебя температура… Может, это из-за того ризотто?       — Что?.. — Ризотто? Он решил попробовать этот новый рецепт пару ночей назад, почему Санс?..       — Если тебе очень плохо, я могу сегодня не идти на работу. Вообще без проблем. Андайн сможет найти кого-то другого, чтобы собрать отчеты.       — Отчеты?       — Я не говорил тебе? Вчера Андайн приказала мне встретиться со ВСЕМИ часовыми и стражами отсюда и до самого Хотлэнда и принести ей их отчеты…       Пока Санс тихо продолжал говорить, Папирус медленно выглянул из-под своей неприступной крепости из одеял, нахмурив брови.       — Поэтому я хотел спросить, не будешь против откалибровать головоломки в одиночку? — Санс заметил странное выражение на лице младшего брата, потому добавил. — Но, знаешь что? К черту эти отчеты и к черту пазлы. Я останусь с тобой.       — Н-нет нужды, брат! — сказал Папирус, откидывая одеяла. — Я… Я уже буду готов через минуту.       Санс на протяжении секунды смотрел на него, а затем сдался.       — Хорошо. Тогда я займусь завтраком.       Когда Папирус остался один, он просто присел на кровати будучи совершенно сбитым с толку. Санс вел себя так, будто ничего не произошло, и этот их разговор… они говорили об этом всего день назад, слово в слово.       Неужели получилось? Ангел ответил на его молитвы? Или происходившее — лишь предостерегающий кошмар, которого предстоит избежать? Вероятности этих теорий не сильно друг от друга отличались, и Папирус понимал: он ничего не выяснит, пока сидит здесь.       На кухне, в ней не было и следа от вчерашнего погрома: не было никаких остатков ужина на столе, никаких признаков спагетти в кастрюле… только Санс в своих боксерах и майке готовит омлет, а рядом на столешнице стоит его черная кружка.       — Хей, бро? — Санс взглянул на своего младшего брата, а затем еще раз посмотрел на него, заметив, что Папирус все еще был в пижаме. — Неважно выглядишь. Уверен, что не хочешь, чтобы я остался?       — Ниех, ты просто ищешь предлог, чтобы не идти.       — Хех, если у тебя есть силы придираться, значит ты не настолько уж и болен.       Папирус заглянул в холодильник в поисках своего сока, который он пьет по утрам, и увидел, что все продукты, которые он покупал, исчезли. Должно быть, он так долго смотрел в пустой холодильник, что Санс подал голос:       — Если ты ищешь молоко, то я думаю, оно все ушло в ризотто.       — Ах… — Папирус закрыл холодильник, забыв про сок. Его мозг отчаянно силился понять… всю эту, ну, реальность.       — Эй, — Санс потер плечо брата и мягким голосом произнес. — Присядь и съешь что-нибудь, ладно? И не волнуйся о продуктах. Я схожу за ними после работы.       — Нет, нет, я и сам могу… — сказал Папирус, садясь за стол.       Но все же, он чувствовал себя изнуренным, точно так же, как и всегда, когда ему приходилось переносить особенно тяжелую тренировку. Было ли это из-за эмоционального истощения от вчерашнего дня? «Это вообще было по-настоящему?» — спрашивал он себя, потирая свои глазницы.       Когда он моргнул, он перестал видеть маленькие вспышки света перед глазами, вместо этого он увидел перед собой тарелку: просто приготовленный омлет и ломтики тоста с уже нанесенным на них маслом. Санс сидел напротив него, обхватив кружку обеими руками и глядя на него с беспокойством. Папирус осознал, что его старший брат ничего себе не приготовил.       — Ты не будешь есть? — спросил он.       — Возьму что-нибудь на улице, не переживай. Тебе действительно нужна энергия. А раз ты заставляешь меня идти на работу, я не могу задерживаться… — огоньки глаз Санса внимательно осмотрели его младшего брата, который без особого энтузиазма ковырялся в еде. Не было сомнений, с ним было что-то не так, поэтому он попытался мягко его подтолкнуть к разговору:       — Папс, что-то не так?       Папирус ответил не сразу, а когда ответил, то с вопросом:       — Ты зол на меня?       — Что?.. Нет, конечно нет. А должен? — Санс заметил, как его брат избегал смотреть на него в ответ, и слегка покачал головой. Хех, Папирус, вероятнее всего, попал в передрягу и не хотел, чтобы он об этом узнал. Что хорошо, маловероятно, что это было что-то серьезное, но Санс не собирался ему подыгрывать и валять дурака. — Послушай, я думаю, тебя что-то беспокоит, и ты не хочешь говорить мне об этом. Я не стану тебя заставлять, но если ты передумаешь, знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать, окей? Неважно что это, я на твоей стороне.       Лжец.       Папирус кивнул, его глаза забегали по кухне, пока не наткнулись на календарь.       — Ты разве не выступаешь в сочельник Гифтмаса? — необдуманно выпалил он, когда заметил отсутствующую записку.       — Ой, вот дерьмо, я забыл! — Санс бросился к календарю и сделал в нем запись. — Аргх, я им нужен был для подготовки нового монолога, и все в этом духе… Хорошо, что ты мне напомнил.       Папирус возблагодарил все небесные сущности за то, что те помогли скрыть его неосторожность: его брат предположил, что, должно быть, уже сказал ему, а потом забыл про это. Санс был очень умным, но вот с отслеживанием таких вещей, как встречи и рабочие смены, ему приходилось туго.       — Ну что ж, я переоденусь и пойду, окей? — сказал Санс, выходя из кухни. Затем, откуда-то с лестницы, он прокричал.— Напиши мне, если что-то будет нужно!       — Да, не беспокойся! — покричал он в ответ.       Теперь у Папируса не оставалось сомнений: он проживал тот же самый день. Если все будет как он помнит, Сансу предстоит тяжелый день на работе, и он, вероятно, пропустит обеденные перерывы, целиком посвящая себя рабочему долгу. Папирус не мог допустить, чтобы его брат снова голодал, поэтому он вскочил со стула, наполненный решимостью стать полезным. Через пару минут он приготовил пару сэндвичей с сыром, наполнил небольшую пластиковую бутылку водой и достал одинокое яблоко, что оставалось в холодильнике.       — САНС! СПУСТИСЬ НА СЕКУНДУ! — прокричал он в потолок, заполняя старый термос остатками кофе из кофеварки. Он надеялся, что его брат еще был тут.       — Случилось что? — спросил Санс, возникая в своем физическом естестве у него за спиной.       — Вот, держи, — Папирус отошел в сторону, чтобы показать, что он только что приготовил. — У тебя будет много дел сегодня, так что возьми это и убедись, что все съел и выпил как положено, ладно?       — Ах, спасибо, Папс, — сказал Санс и отложил все в свой инвентарь. — Даже не знаю, что бы я без тебя делал.       Папирус тихо ньихнул, чувствуя, как зардели его скулы, и добавил:       — И обязательно оденься во что-то теплое, когда будешь возвращаться, даже если тебе не холодно! Сегодня будет метель.       — Да, мам.       — Я не твоя мама! У нас никогда не было мамы!       — Ну да, но и не не нужно было, скажи ведь? — Санс подмигнул ему. — Серьезно, спасибо, Папс. Позже увидимся, окей?       Папирус кивнул и помахал ему на прощание, и Санс использовал короткий путь, уходя из дома.

~•~•~•~•~•~•~

      Остаток дня прошел практически так же, как Папирус и помнил, только лучше.       Санс несколько раз писал ему, просто чтобы справиться о его состоянии, что было мило. Папирус заверил, что с ним все в порядке, и что он сам позаботится о продуктах, что он и сделал, но намного раньше, чем в прошлый раз, так что он уже был дома, когда ненастье настигло город. После этого Папирус решил занять себя делами до того момента, когда придет время готовить ужин.       Все это время, проведенное в одиночестве с рутинными делами, позволило ему задуматься о том, что произошло. Не только повторился день, но, к тому же, никто, кроме Папируса, похоже, не заметил ничего странного. Он наблюдал за покупателями в магазине, немного подслушивал о чем они говорят, и все они также ни о чем не догадывались, прямо как Санс этим утром, просто проводили время, как если бы ничего не произошло. Папирус понятия не имел, как или почему время обернулось вспять, и возможность, что следующее «завтра» будет новым «сегодня», напугала его. Однако, он решил не думать дальше об этом; эту загадку он не смог бы разгадать, прямо как когда у тебя всего один кусочек пазла, и нужно понять, как выглядит вся картинка. И, ну, может быть, время на этот раз пойдет своим обычным ходом, поэтому и переживать о том, что даже, может, и проблемой не является, не стоит, так ведь?       Вместо этого он решил направить свои мысли на… кое-что другое, а вернее — кое-кого: своего брата.       «Повзрослей уже, блять, Папирус».       Эти слова смогли кое-что прояснить: Санс продолжал видеть в своем младшем брате ребенка, и, следовательно, он считал, что любовь Папируса была просто детской увлеченностью, подвергавшей их души опасности.       Несмотря на то, что это причиняло боль, было также хорошо знать, где была зарыта собака, ведь именно это позволило Папирусу предпринять какие-то меры. Если ему удастся заставить Санса увидеть в нем взрослого, каким он и был, может тогда… может тогда его старший брат не отверг бы его чувства так рьяно? Возможно, Папирусу удастся заставить выслушать его или игнорировать эти глупые суеверия о порче души? Если бы это произошло, возможно, Санс дал бы ему шанс и, время спустя, влюбился бы в него.        Но чтобы все это и в самом деле произошло, Папирусу нужно было поработать над собой и стать лучше, чтобы соответствовать всем стандартам своего брата. И, к несчастью, он знал с чего начать.       Вернувшись в комнату, Папирус снял свой боевой костюм (наряд, который был сделан при личном участи Санса) и, с ужасной болью в душе, выбросил его в корзину для белья, зная, что больше не наденет.       Он любил этот наряд. Он был удобным, легким для движений, и, честно говоря, Папирус думал, что в нем он выглядит довольно-таки круто, словно герой — даже Санс говорил так не раз! Однако ни один взрослый так не одевается; в конце концов, это всего лишь детский костюм, который, скорее всего, делал из него незрелого, как если бы он носил полоски.       Все это предстояло изменить, поэтому он собрал наиболее по-взрослому выглядящий наряд, какой только смог из своего нынешнего ассортимента одежды: простые длинные джинсы, белая майка и оранжевый шерстяной свитер с дискретным узором из снежинок на груди.       Когда Папирус повернулся, чтобы посмотреть на себя в зеркало в полный рост, которое находилось на одной из дверей его шкафа, он едва узнавал высокого скелета, смотревшего на него в ответ. Он выглядел… хорошо. Не круто, как он привык, но хорошо. Респектабельно. Почти как школьный учитель.       — Папс? — раздался голос Санса откуда-то снизу.       Черт, неужели уже так поздно? Папирус выбежал из спальни и нашел Санса на полпути вверх по лестнице. Прежде чем он успел даже поприветствовать его, Санс спросил:       — О, ты куда-то собрался?       — Нет… Почему ты спрашиваешь?       — Ну, ты так нарядно одет! — Санс улыбнулся, когда они оба спустились вниз. — Я подумал, что у тебя свидание или что-то типа того.       — Это немного жестокая шутка, брат.       — Хэй, — Санс схватил Папируса за руку, заставив его повернуться так, чтобы он мог посмотреть ему в глаза. — Это не было шуткой. Я бы никогда не стал смеяться над тобой.       — … Да, я знаю, — Папирус ответил с небольшой улыбкой. — Прости, сегодня был странный денек.       Санс почувствовал, что его брату нужно немного пространства, чтобы прийти в себя, поэтому ушел принимать душ, в котором он очень нуждался.       Под теплым потоком воды Санс вздохнул от усталости как физической, так и моральной. Он не хотел расстроить Папируса, ему следовало быть более осторожным в словах. В конце концов, все, что связано со свиданиями, было темой деликатной, учитывая к тому же, что у Папируса было не так уж много друзей.       У его младшего брата была добрая душа с безграничной энергией, энтузиазмом и небольшой наивностью, которые Санс находил очаровательными. Тем не менее, он знал, что те черты, которые он считал добродетелями, могут быть отталкивающими для других людей.       Особенно трудно приходилось, когда они были младше. Не смотря на то, с каким усердием Папирус старался сдружиться с другими детьми, насколько он был добр, отзывчив и вечно был готов всем помогать, его одноклассники просто использовали его, игнорировали его или смеялись над ним… И ситуация только ухудшилась, когда отец ушел от них (скатертью дорожка). Сансу было всего 12, когда он взял на себя заботу о них двоих, и так он проводил много вечеров, утешая своего плачущего младшего брата, который никак не мог понять, почему он никому не нравился, даже их отцу, который никогда не был к ним добр, а теперь просто ушел от них.       Все эти трудности поставили в приоритет для Санса сделать Папируса счастливым. Как все братья и сестры, они дразнили друг друга, а иногда даже ссорились, но оба знали, что всегда могут рассчитывать друг на друга. Однако в этот вечер Санс непреднамеренно внес свой вклад в и без того хреновый день Папируса.       Пока он вытирал свои кости пушистым полотенцем, он думал о том, что мог бы сделать для своего брата. Утром Папирус не хотел рассказывать ему о своей проблеме, поэтому Санс здесь не мог ничем помочь. Хмм… Должен быть какой-то способ поднять ему настроение.

~•~•~•~•~•~•~

      — Работу? — спросил Санс, вытирая тарелку, которую передал ему Папирус.       — Да. Я Решил, что мне пора приложить руку к делу. Несправедливо, что ты так много работаешь, а я ничего не делаю.       — О чем ты говоришь? Ты много чего делаешь. Ты заботишься о доме, помогаешь мне с головоломками, тренируешься с Андайн… Тебе не нужно нагружать себя еще и работой.       — Но если я буду работать, то ты, может быть, сможешь меньше дежурить на постах.       Это заставило Санса задуматься. Идея работать чуть меньше была привлекательной. Он уже долго разрывался на нескольких работах, что в конечном итоге измотало его настолько, что его тело просто не могло больше восстанавливать силы во время очередного отдыха. Он любил шутить насчет своей любви к перерывам и знал, что из-за этой его склонности в нем часто видели ленивый мешок костей, но правда в том, что он нуждался в этих перерывах и небольших сеансах дремоты. Им не забывались нервные срывы, которые его мучили в подростковом возрасте, когда ему приходилось учиться, одновременно с этим заботиться о Папирусе и одновременно с этим еще и работать помощником Королевского Ученого (проклятый мерзавец, который заслужил смерть, ему дарованную). Иногда, совершенно неожиданно, начинали идти слезы, которые застилали формулы перед глазами, что приводило к ошибкам, что приводило к…       Работы, которые были у Санса сейчас, были намного менее требовательными, поэтому, в целом, все было намного лучше… но он все еще чувствовал, что в его костях накопилась усталость за многие годы.       В итоге, он второй раз за этот день сдался.       — Хорошо, Папс, я ценю это. Но если ты передумаешь, просто дай мне знать, ладно? Твое обучение в Королевскую Стражу важнее. Не позволяй работе, которая тебе не нужна, мешать этому.       — Конечно, брат! В конце концов, когда я стану королевским стражником, ты сможешь бросить ВСЕ свои работы!       — И жить за счет своего младшего брата? Звучит как план, — Санс улыбнулся.       Они закончили уборку в дружелюбной тишине, а затем, как каждым вечером, уселись на диван, чтобы посмотреть телевизор. Пока Санс копался в подушках в поисках пульта, вопрос Папируса прозвучал как гром среди ясного неба:       — Что ты думаешь насчет этих вещей?       — Хмм? — Санс застыл на мгновение, чтобы посмотреть на него. — Ты хорошо выглядишь, бро. Ты будешь носить их, когда будешь устраиваться на работу?       — А?.. Ах, да! Именно по этой причине я их и примерил! — Папирус с неуверенность прошелся рукой по своей груди, будто хотел разгладить какие-нибудь складки на ткани. — Я подумал, что у меня будет больше шансов, если я буду выглядеть более… взрослым, понимаешь?       — Это хорошая идея. В такой одежде ты уже выглядишь так, будто работаешь в библиотепке.       — Аргх, это «библиотека», Санс.       — А на вывеске не так написано, — улыбнулся Санс, вставая на четвереньки, чтобы поискать пульт под диваном.       Глаза Папируса расширились, его разум быстро придумал фантазию, к которой он, без сомнений, еще позже вернется. Он не мог позволить своему разуму блуждать в этом направлении, пока Санс был так близко, поэтому он оторвал свой взгляд от него и продолжил говорить, болтая ногой.       — Я… я думаю, я именно это и сделаю, брат! Я имею в виду, что я спрошу завтра, нужна ли помощь в библиотеке. Я думал еще пойти в магазин и в гостиницу.       — Почему бы тебе не спросить Гриллби? — сказал Санс, сидя на корточках с пультом-беглецом в руке. — Я думаю, ему пригодилась бы помощь, а ты хорош в уборке и любишь готовить, так что… Не знаю, мне кажется, эта работа и ты созданы друг для друга. Более того, я уверен, он дал бы тебе советы по поводу одежды и прочего, если бы ты попросил. Этот парень такой стильный.       Папирус нахмурил косточку своего носа при простом упоминании этого бармена, но по мере того, как его брат говорил, идея казалась все менее и менее нелепой. Папирус не мог отрицать, что симпатия Санса к этому элементу огня немного раздражала его, хотя у него не было ничего личного против Гриллби. Он просто считал, что его заведение — забегаловка, не знающая что такое санитария, где подают жирную пищу, но, увы, все это нравилось его брату. И все там были без ума от Санса; Папирус и сам был свидетелем этого.       У Гриллби он бывал пару раз, ходил туда, чтобы порадовать своего брата, когда тот хотел бургеров на ужин. Санс был очень популярным монстром: все приветствовали его, как только он заходил, смеялись над его глупыми шутками и старались включить его в какую-нибудь приятную беседу. К несчастью, каждый раз, когда Папирус был в Гриллби, там всегда была эта надоедливая пьяная крольчиха, которая все не оставляла попыток приударить за его дорогим братом (можно было подумать, что она живет там). Даже если Санс отшивал ее шуткой и подмигиванием, Папирус все равно ненавидел ее до глубины души.       Увидев, что Папирус глубоко погрузился в свои мысли, Санс включил телевизор и устроился на диване. В Подземелье был всего один канал, который транслировал некоторые сохраненные человеческие фильмы и мультфильмы для детей, но чаще всего эфирное время было занято шоу, мыльными операми и фильмами Меттатона. В тот вечер шел повтор «Невесты робота-убийцы», тупой до мозга костей ромкомедии, идеальной для того, чтобы заснуть. (Сансу никогда не удавалось побороть сонливость, чтобы увидеть, чем все закончится, так что Папирус рассказал ему развязку: убийца-робот оказался его собственной невестой, каким-то образом).       Санс уж был готов задремать под звуки бензопилы, доносящиеся из телевизора, когда его взгляд упал на логотип канала. МТТ. И внезапно идея пришла к нему в голову:       — Бро, как тебе идея отправиться в отпуск?       — Отпуск?.. — Папирус был так застигнут врасплох этим необычным предложением, что не мог выразить миллион вопросов, уже возникших у него в голове.       — У меня же будет это шоу в канун Гифтмаса, да? Которое в пятницу вечером. А что, если мы останемся в отеле МТТ и посетим Нью Хоум в выходные?       — Ч-что?.. ПРАВДА?       Папирус не мог сдержать своего восторга. Только он и Санс, остановившиеся в роскошном Отеле МТТ и проводящие выходные в столице. И не просто выходные, это будут выходные на Гифтмас! План не мог быть более идеальным.       Санс улыбнулся, радуясь тому, в каком восторге пребывал Папирус от его идеи. Но именно он был старшим из них двоих, что значило, он не мог упустить возможность подшутить на своим младшим братом.       — Хех, а я думал, ты не захочешь. Я помню, ты говорил, что ты не веришь в отпуска или что-то в этом духе…       — А я и не верю! Но я верю в существование исключений!       Санс достал свой телефон со смешком, и сказал:       — Тогда я звоню, чтобы забронировать, хорошо?       Папирус нетерпеливо кивнул, когда Санс просматривал свои контакты в поисках нужного номера. Вскоре на другом конце провода его брату ответил администратор.       — Хэй, Лима? Это Санс. Мой бро и я подыскиваем номера на эту пятницу и суб… Ох. Ох, я понял… Ух-хех… Хмм, даже не знаю, дай у него спрошу, — Санс прислонил телефон к груди, закрывая микрофон, и посмотрел на Папируса с извиняющимся выражением на лице. — У них есть одна свободная комната, но в ней только одна кровать. Она сказала, что эта кровать «босс-монстр-размера», так что, скорее всего, она огромная, но…       Ох, так план может быть даже еще идеальнее.       — Это не проблема, Санс! — поспешил сказать Папирус. — Я хочу туда, пожалуйста!!!       — Ты уверен? Мы можем взять бронь на другие выходные, чтобы…       — Но тогда это уже не будет Гифтмас! Было бы хорошо посмотреть на гирлянды и… все такое, — Папирус надеялся, что не слишком заметно то, как ему безразличны гирлянды Гифтмаса.       — Хех, ладно тогда, — Санс снова заговорил по телефону, шагая теперь по гостиной. — Лима, мы возьмем номер… Имена Папирус и Санс… Окей, я проверю почту, спасибо… А, кстати, забронируй для нас столик в ресторане на пятницу тоже, пожалуйста… Да, на ужин… Классно, спасибо. Увидимся тогда, — как только он повесил трубку, он начал тапать по телефону, говоря. — Вот, все готово. Я перешлю тебе брон…       Прежде чем он успел что-то сказать, Папирус сгреб его в крепкие объятия.       — СПАСИБО, СПАСИБО, СПАСИБО!..       — Поставь меня вниз! — потребовал Санс, пытаясь освободиться. — Папирус, поставь меня сейчас же!       То, как Санс зовет его полным именем таким сердитым тоном, помогло Папирусу прийти в себя.       — Прости, прости… — извинился он кротко, опуская его на пол.       — Тц… Ты же знаешь, что я ненавижу, когда ты меня поднимаешь, — Санс был хорошо осведомлен о своем маленьком росте, уступающим большинству других монстров, ему не нужно было лишнее напоминание, которое заставляло его чувствовать себя ребенком.       — Я знаю, я увлекся… Пожалуйста, не сердись.       Санс хмуро посмотрел на него, но он не мог продолжать сердиться. Он знал, что Папирус становится импульсивным, когда чем-то взволнован, и он, кажется, и правда сожалел о том, что сделал: он просто стоял рядом, неловко играл пальцами, не отрывая взгляда от своих носков.       — Я не зол, Папс, не переживай, — сказал Санс, поглаживая руку брата. — Но я очень устал. Как насчет того, чтобы я почитал тебе сказку, а потом мы легли спать?       Ох. Это еще одна очевидная вещь, с которой Папирусу придется распрощаться и оставить в прошлом.        Чтение сказки Сансом было неизменной составляющей ночной рутины столько, сколько он себя помнит. Буквально: где-то была очень старая фотография их обоих, с ним в колыбели и Сансом на высоком стуле рядом, держащим красочную книжку в своих маленьких руках. Папирус помнил, что когда он еще даже не умел читать, он просто претворялся, что читает, и выдумывал всевозможные бессмысленные истории.       Папирус отрицательно помотал головой, одновременная отвечая и возвращая себя в настоящее.       — Нет нужды. Я отныне буду читать себе сам, я думаю.       — Ух… Тебе больше не нравится, как я пародирую голоса?       — Мне кажется, я уже немного вырос из этого, не думаешь? — ответил Папирус, скрестив руки.       — Ох… Ладно тогда, — пробормотал Санс и пошел вверх по лестнице, и, когда он достиг двери своей спальни, он повернулся и сказал. — Ночи, Папс.       — Спокойной ночи, брат.       Как только он остался один, Папирус рухнул на диван и испустил длинный вздох. Санс казался немного грустным из-за того, что он отказался от его истории на ночь, но это было ради благого дела. Если все пройдет хорошо (а Папирус убедится, что так оно и будет), это решение только поможет их отношениям в будущем… если будущее вообще было и этот день не начнется заново.       Он почувствовал вибрацию своего телефона, и увидел, что Санс только что прислал ему бронь номера в отеле.       Папирус улыбнулся, надеясь, что время снова начнет идти обычным образом.       В конце концов, теперь у него было то, чего он так с нетерпением ждал.