По дороге из черных фиалок

Говорят, чтобы возненавидеть кого-то, достаточно пяти минут. Бред. Иногда всё может произойти куда быстрее. Дженни возненавидела его с первых секунд. Они ещё даже не встретились, но достаточно было пары "ненавязчивых" фраз от мамы: — Джу Вон очень прилежный мальчик. Ты знала, что он лучший ученик школы? — Джу Вон мастерски владеет клюшкой для гольфа, мне довелось увидеть его навыки при последней встрече, жаль, что тебе нездоровилось. — Джу Вон так талантлив. Я говорила тебе, что он знает несколько языков? Для Дженни в этот момент было ясно лишь одно: её мать ходячий рекламный таблоид. Она превратилась в неодушевлённое средство массовой информации не так давно. После того, как начала встречаться с владельцем известного фармацевтического бренда: господином Рю Чон Соком, который два года назад овдовел и остался с сыном. Рю Джу Вон и есть тот сын. И, по-видимому, мама заведомо чувствовала, что Дженни с ним не поладит. Хотя Дженни всеми силами оттягивала этот момент, запас её отговорок закончился, и сейчас они с мамой ехали знакомиться с "Мистером Хахалем и его сынком". Дженни звала их именно так. В шутку, конечно. Она так и не оправилась от смерти отца, хотя прошло уже больше четырёх лет. Тот не имел собственной компании, зато обладал простой душой и умелыми руками, которые вечно мастерили самые разнообразные вещи из ничего. Отец работал автомехаником. С папой у Дженни была особая связь, которую вряд ли возможно разорвать какими-либо внешними обстоятельствами. Даже если эти обстоятельства — смерть от болезни одного из них. Мама же была психотерапевтом и чаще всего пропадала на медицинских конференциях. На одной из них она и познакомилась с Мистером Хахалем. — Постарайся быть милой, почаще улыбайся, — мама отвлекается от дороги и поворачивается на Дженни, которая одними губами подпевает любимой песне группы The Beatles, доносящейся из единственного наушника. Второй бесполезно свисает вниз. — Ты вообще меня слушаешь? — Да, мам, — Дженни правда слушает, хоть и неохотно. — Не понимаю, к чему столько паники? Вы вместе уже семь месяцев, а ты до сих пор стрессуешь из-за встречи с ним. Не пустой упрёк, а попытка в последний раз помочь разобраться: этот мужчина действительно тот, кто тебе нужен? — Я стрессую не из-за встречи с Чон Соком, а из-за твоей неприветливости, когда дело касается тех, кто хоть чем-то тебе не угодил, — она делает глубокий вдох и плавно выдыхает, желая успокоиться. — Сегодняшний день очень важен для нас с тобой. Дженни неловко поджимает губы и отворачивается к окну, вспоминая, когда именно успела заделаться такой врединой в глазах матери? Она никогда не была грубиянкой. Наоборот, чаще всего её можно было назвать умницей, с добрым сердцем и забавным внутренним миром. Вот только излишняя искренность приводила к ситуациям, в которых Дженни не удавалось давить улыбку, если на душе тяжело. — Буду паинькой, — тихо отвечает юная девушка, убедившись, что её мама и впрямь безвозвратно влюблена. — Тебе не стоит переживать об этом. Дженни говорит честно. Она врать не умеет. А ещё умна и понимает, по какой причине этот день так важен. Причина предельно проста, катастрофически неизбежна и состоит из семи букв. Но об этом позже. Мама паркует свой серебристый пежо у здания ресторана, светящегося множеством гирлянд. Панорамные окна открывают вид на роскошный интерьер, выполненный в кремово-белых тонах. Людей мало, играет ненавязчивый джаз, а чрезвычайно улыбчивая официантка провожает к самому дальнему столику. Дженни робеет. Потому что за столиком перед собой видит мужчину в чёрном костюме и туфлях. У него серьёзное лицо и уложенные вбок чёрные волосы с приятной сединой, что делает общий вид ещё солидней. Ей ясно сразу: это Мистер Хахаль. Господин Рю поднимается с места, одним кротким движением поправляет свой пиджак и выходит из-за стола. Есть что-то завораживающее в мужчинах категории "бизнесмен": их характер и дисциплина чувствуется в каждом отточенном движении. Он сдержанно целует маму в щёку. Та сперва тает, затем выпрямляет спину и укладывает обе ладони на тонкие плечи дочки, выдвигая её перед собой: — Дженни, познакомься, — любопытно, сколько раз женщина репетировала данную фразу. — Это господин Рю Чон Сок, про которого я так много тебе рассказывала. Дженни чувствует себя некомфортно, поэтому придерживает обе ручки перед собой. Дядечек по типу этого ей доводилось видеть только в дорамах, а тут он стоит перед ней живой статуей, да ещё и положил глаз на её маму. Девушка совершает поклон — культурная традиция нации. Мистер Хахаль тоже. — Рад, наконец, познакомиться, Дженни, — вежливо произносит мужчина, которому на вид около сорока пяти. Лицо волевое, строгое и только глаза добродушно улыбаются. Он ладонью указывает на стол, который укрыт поляной европейских блюд. — Присаживайся, еда уже остывает. Как ты относишься к европейской кухне? — Я больше люблю корейскую, — Дженни терпеть не может европейскую кухню и всё ещё не умеет врать, но ловит карикатурный взгляд мамы, поэтому добавляет: — Но и европейская хороша, мне только нужно помыть руки. Она делает неуверенный шажок назад и в этот же момент врезается в кого-то спиной. Чуть позже Дженни будет вспоминать этот момент как злой рок, наказание судьбы, кармическую расплату за грешки прошлых жизней. У затылка звучит бархатный и звонкий мужской голос: — Я думал, что опоздал, а вы ещё даже не начали. Дженни вся сжимается, потому что незнакомые руки ненавязчиво и естественно удерживают её под локти, чтобы та устояла на ногах после внезапного столкновения. Мама в прямом смысле подпрыгивает на стуле, посмотрев за спину дочки, и неподдельно радостно, будто встретила закадычного друга, выдаёт: — Джу Вон! Она вскакивает с места и с распростёртыми руками ожидает такого же тёплого приветствия, игнорируя нормы национального этикета. — Госпожа Ким, вы как всегда обворожительны, — незнакомая фигура подходит к женщине и заключает её в объятия так легко и просто, будто она его мать. Мистер Хахаль кидает солидарный взгляд на Дженни, озадаченную увиденной картиной: — Не обращай внимания на эту парочку, — он комментирует почти виновато. — Иногда даже мне кажется, что я третий лишний. Девушка хочет что-то ответить, но ей не дают. Тот, кого мама рекламировала последние полгода, вырастает перед ней в полной красе и, не прерывая зрительного контакта, совершает поклон. Воздух обдает дымкой дорогого одеколона. Он пахнет, как специи: красный перец, имбирь, шафран и немного цитруса. Что-то вроде мандарина. Весь он вылизан, вылощен и излучает светлое дружелюбие. Шатен. Филигранная корейская стрижка с ровным пробором. Чёрная кашемировая водолазка заправлена в того же цвета брюки и подначена брендовым серебристым ремнём. Он очевидно красив и уверен в себе. — Долго же ты от нас скрывалась, — мурлычет парень, а потом лучисто улыбается, так что его глаза превращаются в две приветливые полосочки, обрамлённые почти девичьими ресницами. — Я Рю Джу Вон. Дженни думает, что не видела никого слащавее, чем он. Джу Вон думает, что будет весело. Он заметил, что девчонка юна́: Джу Вон сейчас в последнем классе старшей школы, Дженни явно младше его. Он также заметил, что Дженни не рада романтическим отношениям их родителей, однако её попытки быть вежливой в данной ситуации выглядят очаровательно. Первое мнение о ней: незрелая и своенравная, восприимчива ко всему, как один оголённый нерв, но её симпатичное личико доставляет странное удовольствие: кожа слишком белоснежная; пухлые губы имеют натуральный розовый цвет; полуприкрытый холодный взгляд держит пристально и смело; ласковый пушок над лбом по линии роста волос делает лицо невинно-детским; длинные тёмно-шоколадные локоны достают почти до талии и свисают по спине, а передние пряди удерживает чёрный бархатный ободок. Отличница — это видно по идеальной осанке. Джу Вон намеренно не пытается оценить её фигуру, спрятанную под минималистичное чёрное платье с рукавами, даже взгляда не бросает ниже головы. К ней подкатывать нельзя, ситуация не та: их родители всерьёз увлечены друг другом. Да и не то, чтобы она была в его вкусе. Девушка вынужденно кланяется в ответ и кротко произносит: — Дженни. Последующие несколько часов Джу Вон наблюдает за ней. Он крайне забавляется, когда видит, как Дженни морщит носик, проглатывая очередную порцию ризотто. Глумится, когда ей приходится нахваливать итальянскую кухню, от которой её, по-видимому, тошнит. И при всём этом он умудряется активно поддерживать разговор с каждым за столом. Дженни держится молодцом до тех пор, пока не поднимается главная тема, ради которой все собрались. Та самая причина, состоящая из семи букв. Свадьба. Джу Вон о ней, конечно, знал. Дженни тоже догадывалась, но услышав вслух, почувствовала, как съеденная пища стремится выскочить обратно, поэтому, брякнув столовыми приборами, ринулась подышать свежим воздухом. Летняя ночь щедра на кислород, девушка дышит глубоко и часто. Отыскав местечко на задворках ресторана, она спиной облокачивается о его фасад, достаёт смартфон и большими пальцами начинает строчить сообщение единственному лицу, посвящённому в курс дела — подруге:

Через месяц мама выходит замуж за Мистера Хахаля, он реально выглядит, как персонаж из дорамы!

Буквально в следующую секунду рядом с аватаркой подруги загорается зелёный значок "онлайн", а в диалоге появляется многообещающий статус "печатает": Я же говорила, это было неизбежно! А что насчёт его сына? Красавчик?😝 Дженни всерьёз обдумывает ответ какое-то время:

Не знаю, обычный. Меня больше волнует свадьба!

Очередная правда: Джу Вон полная противоположность её вкусу. Не переживай так, Малышка Дженни! Зато теперь будешь при деньгах, ищи во всём плюсы. ХОХО 😘💋 — Подруга дело говорит. Дженни вздрагивает от чужого голоса совсем рядом. Джу Вон стоит подле неё и нагло пялится в экран чужого смартфона. Девушка прячет гаджет, прижимая его к груди, и спрашивает: — Давно ты здесь? Злостный нарушитель одиночества расслабленно засовывает руки по карманам и оглядывается, будто где-то позади висят часы. — Почти сразу пошёл за тобой, — он ловит вопросительный взгляд девичьих глаз и добавляет: — Вышел покурить. В подтверждение словам из кармана брюк достаёт пачку сигарет, одну обхватывает губами, прикуривает. У Дженни не вяжется. Пять минут назад этот парень казался ей самым прилежным человеком на планете, чёртовым ходячим клише с идеальными манерами. А сейчас? — Твой отец знает, что ты куришь? — Знает, что я совершеннолетний, — ответ приходит слишком быстро. — И, пока хорошо учусь, остальное значения не имеет. Дженни в курсе, что ему девятнадцать: на три года старше её, но делает вид, будто её это не волнует. — А что насчёт моей мамы? — девушка снова вспоминает миллион положительных отзывов из уст матери, которые ей приходилось выслушивать в последние дни. — Она знает? Джу Вон криво усмехается. Руки обратно в карманы, изо рта выпускает плотное облако табачного дыма, а острый взгляд хитрых, кошачьих глаз орехового цвета устремляет на собеседницу. Чертинка в них проскользнула лишь сейчас, впервые за всё время и едва заметно. — Ну ты ведь ей не расскажешь, — боком облокачивается о фасад здания, головой тоже. — Малышка Дженни? У Дженни кипит макушка: часть мозга, которая отвечает за впечатление о людях явно дала сбой. То, как Джу Вон ведёт себя при взрослых и наедине — два тотально разных человека. Сейчас он курит, подсматривает чужие переписки, да ещё и издевательски копирует идиотскую кличку, которую придумала подруга! — Не зови меня так, — Дженни переминается с ноги на ногу. Ей неловко с этим парнем, но и обратно в ресторан совсем не тянет. Джу Вон усмехается. Не то, чтобы ему невероятно интересно с ней, просто он из тех, кому легко даётся болтовня: раз уж приходится общаться, сделает всё, чтобы разговор не зашёл в тупик. Джу Вон предлагает компромисс: — Ты тоже можешь звать меня, как захочется. — Мне никак не хочется. — Да ну? — парень поднимает скучающий взор в звёздное небо: — Что насчёт "братик"? Дженни сверяет шатена скептическим взглядом прежде, чем понимает, что это просто шутка. — Ни за что, — она отвечает слишком тихо и мягко, скрещивает руки на груди, а затем задумчиво пялится вдаль. Ей не до шуток и даже не до приперательств, на уме лишь одно: её любимого папу променяли на другого мужика. Хотя господин Рю, вероятно, неплохой человек и заслуживает хорошего отношения к себе, Дженни слишком тяжело смириться с тем, что они вот так просто должны стать семьёй. Ведь "семья" для неё не просто набор букв. Джу Вон наблюдателен, поэтому ловко читает настроение девушки. Видит, что та загналась до чёртиков и её пора выручать. Он делается серьёзней, упирается о фасад ресторана спиной, повторяя позу Дженни, и смотрит туда же, куда она: — Я знаю, что ты не в восторге от происходящего, я и сам не любитель глобальных изменений, — он выпускает очередное облако дыма, а головой указывает в сторону ресторана. — Но им хорошо вдвоём, дай ты им пожить нормально. Дженни ловит себя на мысли, что за маской весельчака Джу Вон скрывает кого-то взрослого и рассудительного. Его двуличность почти пугает. Ещё он предприимчив, убедителен и, чёрт возьми, прав. В этой странной тишине обоим слышно, как где-то с другой части здания, из заведения выходит подвыпившая компания смеющихся людей. — Ладно, — после продолжительного молчания юная девушка смиренно соглашается, подводя итог своим переживаниям, ногой отталкивается от стены и оборачивается на шатена, докуривающего сигарету: — Ты идёшь? В ресторан они возвращаются вдвоём. И, по-видимому, в ближайшее время им придётся стать братом и сестрой.