Олегсандр Шепс

Олегу нравилась поза наездника. Нравился контроль, что она давала — возможность менять скорость и частоту движений, трогать, а не лежать бревном. Ладно, будем честны, не бревном. Под Сашей невозможно было лежать без маломальских движений. Царапать спину, пока губы и зубы терзали шею, было приятно. Прижиматься ближе бёдрами или скрещивать щиколотки за поясницей, не оставляя и миллиметра между телами, было очень приятно. Стонать ему прямо в ухо и говорить грязные вещи, на которые был способен только язык младшего Шепса, и наблюдать, как в глазах цвета океана сгущаются тучи, было ахуеть как приятно. Каждый раз они срывались с цепей и набрасывались друг на друга, как два диких зверя. Львы, отстаивающие свои территории, нервно ходили кругами и поджимали хвосты. Саша был сверху, в этом спору нет, Олег никогда даже и не пытался поменяться. Принимала его задница, но весь процесс-то контролировал он. Прямо как сейчас, сидя верхом на старшем брате и мечтая задохнуться собственными стонами. Долгое время кроме классической миссионерской позы и редкой по-собачьи ничего не практиковалось, надобности не было, и так всё всегда было на десятку. Первичная смена привычного курса произошла на финале младшего, когда Олега поднял кто-то из друзей на руки, как на рок-концерте, открывая вид на собравшуюся толпу. Стеклянная статуэтка в одной руке уже не холодила кожу, вторая сложила пальцы в жесте козы. Его раскачивали вверх-вниз, а он, если мог, не сводил взгляда с глаз брата, где уже успели набежать тучи. Не только младшему понравилась такая перспектива. Снимали друг с друга одежду резво, дёргая заедающие молнии и высовывая из петелек непослушными пальцами разноразмерные пуговицы. Олег хотел быть как пальцы — непослушным, раззадоривая и вынуждая рано или поздно потерять контроль. — Что, сегодня я сверху? — наглая улыбка стёрлась с лица после первого же открытого миру укуса. Теперь можно ходить и без косметики, и без шарфов, и без высоких воротников. — Не язви, а то конфету отберу. Олег закатил глаза и кинул последнюю вещь в образовавшуюся кучу. Даже трусы на нём принадлежали Саше. Он весь принадлежал брату, забирая в ответ в свои владения. Идеальный баланс. — Занимайте места согласно купленным билетам. — Полёт обещает быть неспокойным. Сашины пальцы всегда двигались в нём правильно. Давили в нужные места, были невероятно сильными, несмотря на тонкость. Он мог заставить скулить лишь указательным и средним, доводил до конца с добавлением безымянного. Прямо как сейчас. — П-перестань, я сорвусь. — Хорошо, Олежа, я потом отыграюсь. — Да что хочешь делай, но щас главный тут я. — Какие мы грозные. Садись, самому же не терпится. Взять тебя за руку для устойчивости? — Какая же ты мразь, Саша. Давай свои отростки. Ноги тряслись, колени подгибались. Когда-нибудь Саша обязательно перестанет так на него влиять, но не сейчас, целуя костяшки и что-то нашептывая. Злиться на него было просто невозможно, да и особо не хотелось. Хотелось наклониться и поцеловать нервно подрагивающие губы. Старший всегда за него боялся, как на испытаниях при связи с другим миром и разговорах с мертвыми, так и при такого вида контакте. Боялся надавить, вовремя не остановиться. Зря, ведь Олежу так легко не сломать. Опустившись до самого конца, он поднял голову вверх, встряхнув волосами, и застонал в потолок. Громко и долго. Саша под ним вздрогнул и положил одну ладонь рядом с тазовой косточкой, поглаживая нежную кожу паховой области. — Они когда-нибудь убьют нас. — Насрать, пока ты распираешь меня так хорошо. Блядский Боже, как же хорошо. — Двигайся, когда захочешь, малыш, заслужил сегодня. — Не только за сегодня. Твои эфемерные речи каждый день слушаю и не жалуюсь. — Ещё сделай моську недовольную, может, поверю. — Тебе повезло, что в таком я злиться не могу. Олег спокойно курил на балконе, мельком поглядывая на людишек внизу и думая о чём-то своём, конечно же, возвышенном. С шестого этажа уже давно их квартиры все прохожие казались не больше, чем оловянными солдатиками, которыми маленький Олежа играл в детстве под мягким контролем старшего брата. Тогда он ещё и подумать не мог, что в итоге будет жить с ним уже третий год в статусе давно уже не просто братьев или даже любовников. Тогда он не думал, что одно из колец будет иметь особенную ценность. Не думал, что перстень на пальце брата будет иметь тот же смысл. — Поставишь в приложении пять звёзд? Саша за спиной оказался вполне ожидаемо. Держал в руках две горячие кружки травяного чая с этой своей очаровательной улыбкой, не скрывающей острые клыки, и смотрел прямо в глаза. Без осуждения курения, как мама, или недовольства от новой смазливой причёски, как отец, лишь с заботой и любовью, особенной, на которую был способен только он. Олег потушил сигарету и принял предложенный горячий напиток с лёгкой ухмылкой. Саша встал рядом, приступив к тому же занятию, что и брат до отвлечения, чувствуя ладонь на плече и появившуюся после тяжесть от опустившейся головы. — Ну, не знаю насчёт пятёрки. — Чем остался недоволен? Буду исправляться. — Ты мне кожу поцарапал там, щиплет, зараза. — Бедняга. Поцелуй поможет? — Не один. Саша закатил глаза, но на губах всё равно расцвела влюбленная улыбка, которую ему тут же сцеловали. Открылась балконная дверь, полные до краев чашки остались на подоконнике. Через час про них вспомнят, старший недовольно цокнет языком и громко сматерится, чем вызовет тихий смех, перерастущий в уже совместный хохот. Остывший чай казался такой мелочью, особенно на фоне всего, через что им пришлось пройти и ещё придётся. На фоне всех тех проблем и препятствий, которые Олег бы не смог преодолеть без уже родного костлявого плеча. — Саш? — Да? — Я люблю тебя. Так, просто решил напомнить. — Как мило. Я тоже люблю тебя, не меньше. — Иногда даже кажется, что больше. — Разве в этом есть что-то плохое? Ты только посмотри на себя, как такую очаровашку не любить? Хоть слово про любовь к оболочке, и я тебя прокляну. — Тебе-то хуже и будет. — Да, но потом тебе с меня отходняк от проклятия и снимать. — Я забираю слова про любовь назад. — Ага, а Земля квадратная. Олег громко опечаленно вздохнул и прижал внешнюю сторону ладони ко лбу, закинув голову назад. Саша засмеялся этим своим томным голосом, от которого у младшего всегда таяло сердце. Кто-то может сказать, что один человек не может оказывать такого влияния на другого, как это делает Саша. Олег на это поднимет бровь, покрутит кольцо и улыбнётся от мысли, что то же самое сделает Саша, думая о нём. Может, ещё как может.