Олегсандр Шепс

Именно Саша раскрыл ему глаза на возможность помогать людям вне зависимости от шоу. Люди связывались с их уже общим менеджером, описывали ситуацию, слёзно умоляли приехать и помочь, по возможности, обоих. Такая возможность была почти всегда, потому что Саше работать с Олегом было спокойнее, а Олегу с Сашей — безопаснее. Ни один, ни второй этого друг другу не говорили, но всё понималось по глазам и жестам. Младший не хмурился так сильно и не страдал от мигрени, старший легче справлялся с эмоциональными качелями и быстро успокаивался. К этому, конечно, они пришли не сразу, но оба были довольны своим нынешним положением. Очередная окраина Москвы, очередное село, очередной дом, на этот раз относительно новый и современный. Олег на этот раз был скорее в роли мальчика на побегушках, он же носильщик вещей, он же связь с внешним миром, на которую в любой момент можно было посмотреть и заглушить голоса в голове. Саша тоже мог исполнять эти функции, правда, бубнил много и часто выёживался, затыкаясь лишь после выступившей крови на губах от активных покусываний и тяжелого давящего взгляда. Олег сидел в другой комнате у двери, готовый встать в любую секунду по первому зову и помочь, и вслушивающийся в голос родного медиума. Он и сам чувствовал, что аура в доме нехорошая, давящая, заставляющая думать о побеге. Но будь они хоть трижды прокляты, если сдадутся и слиняют, поджав хвосты. Послышался звон браслетов друг о друга и удивленные вздохи женщин. Это Саша своим нагретым кинжалом разрезал саму материю, приглашая фантомов в реальный мир. Олег так делать не умел, вызывал при помощи тайных писаний и разбивания зеркал, поэтому каждый раз и сам вздыхал. — Мужчина. Молодой, лет двадцать пять. Волосы назад зализаны, шрам на губах диагональный справа налево. Букву «И» показывает. — Это Игнат, мой первый муж. — Говорит «двадцать» и «четырнадцать», себе на крест показывает. Большой такой, как у меня амулет, серебряный. — Да-да! Крест это я ему на свадьбу подарила, с ним похоронили. А цифры не понимаю. — Так это ж год смерти! Две тысячи четырнадцатый. — Ой, это он что, и правда тут? — Бабоньки, перестаньте галдеть, вы его сбиваете! Олег улыбнулся, сложив руки на груди, и покачал головой в знак уважения мужу вызвавшей их женщины. Саша, конечно же, уже успел их всех покорить, рассказав про их мёртвых родственников за спинами, что даже пришлось дать время на осознание бабуле и принятие ею же тридцати капель корвалола. Саша вновь заговорил, привлекая внимание не только жильцов, но и брата, напрягшегося от его как-то слишком сиплого дыхания. — Он не рад мужчинам в доме. Говорит… Говорит, ты должна была ему быть верной, а не прошмандовкой. — Я не изменяла ему, пока он был жив. — Да-да, правда! Она год в платке ходила, потом с Валерой познакомилась, больше ни с кем! — До смерти… До смерти должна была ему быть верной. Как обещала. Судя по звукам, Саше становилось всё сложнее озвучивать чужое негодование. Олег приподнялся и тихонько приоткрыл дверь, заглядывая в образовавшуюся щель. Старший стоял у стола, изо всех сил вцепившись в скатерть руками, и, сгорбившись, дышал через раз. — Не хочет… не хочет видеть мужиков рядом. «Ты только моя, мне принадлежишь». Так говорит и руки потирает. Внезапно Саша откинулся назад, будто на него кто-то налетел, но далеко не с объятьями. Он провёл ладонями по груди и шее в скребущем жесте и начал хрипеть. Олег не глядя взял его сумку за ремешок и вбежал в комнату, сразу же начиная выкладывать на стол всё необходимое для ритуала связи с мёртвыми. Хотелось в глаза увидеть того, кто посмел даже из загробного мира ранить его любовь. И, конечно же, ранить в ответ с удвоенной силой. — Александр, Вам плохо? Олег, что происходит? — Он его душит. Ревность, наверняка. Все выйдите из дома. Вышли из дома, все, живо! Валера несколько раз кивнул, поддакивая, и принялся выводить своих бабонек из хаты. Как только с громким хлопком закрылась входная дверь, Олег достал листок и тут же чиркнул нужное послание, не сводя обеспокоенного взгляда со скрючившегося от боли Саши. Убить его не могли, но ранить, как тогда, ещё до всего этого между ними, например, вывихнув плечевой сустав — с лёгкостью. Трясущиеся пальцы всё никак не могли зажечь блядскую спичку, отчего младший матерился похлеще сапожника, но попытки не бросал, сохраняя последние крупицы хладнокровия. Отходняк от паники он будет ловить потом, сейчас нужно послать Игната куда подальше да на дольше. Разбилось зеркало, произнеслись нужные слова перед зажженной ещё Сашей свечой. Фантом медленно растворился, забирая на глазах у Олега часть его любимого с собой. Так делал каждый фантом из категории «мразь выёбистая обыкновенная». Название, как несложно догадаться, было придумано именно младшим из братьев. Саша тем временем в одно резкое движение опустился на пол и привалился к стене за спиной, учащенно дыша. Сам отходил от панической атаки, по глазам видно было. Младший Шепс одним выдохом потушил свечку и сел рядом, тут же прижав к себе и принявшись гладить не разгибающимися от напряжения пальцами по волосам. — Вот мразь. Жив бы был, так убил бы на месте. Саш? Саша, ты тут? Милый мой, посмотри на меня, пожалуйста. Вместо встречи с родными глазами небо решило разверзнуться ливнем. Саша плакал тихо и отчаянно, выплёскивая все пережитые эмоции на брата, что прижимал к себе так близко и пах так знакомо его же запахом на пару с собственным. Олег чудом забрался к нему на колени и принялся раскачиваться вперед-назад, как делал сам Саша ещё с бородатых времён для его успокоения. — Это было так страшно. Тьма утаскивала, будто все мёртвые пришли поглазеть, галдели и галдели, даже смеялись. Думал, что поглотит. — Не в мою смену, Саш. Не только ж тебе меня постоянно из разных жоп вытаскивать, я тоже полезен в этом. — Хорошая работа, Олег. В другой ситуации Олег бы обязательно посмеялся, но сейчас ему самому хотелось плакать. Пальцы неприятно пекло от ожога о блядскую свечку, мышцы ног и спины сводило редкими судорогами от напряжения и постоянного движения. Но он не пискнул. Когда они вернутся домой, он наберёт себе полную ванну, помоет голову своим любимым шампунем, яростно натрёт всё тело мочалкой с гелем для душа того же запаха и будет лежать, пока не надышится лавандой до тошноты. Это всё потом, сейчас же ему нужно вернуть Сашу в прежнюю степь. — Давай поедем на кладбище и отправим его на тот свет с концами? Он не только на тебя с попыткой кинулся, помнишь? Олеся же писала, что муж жалуется по ночам на приступы удушья. Наверняка Игнат и его задушить пытается, но он-то обычный человек, в какой-то момент может и не справиться. — И у него нет такой защиты, как есть у меня. — Именно. Ты как, порядок? Хотя бы относительный. — Если относительно, то функционирую. Сможешь обряд сам провести? Я уже не справлюсь, точно добьет один на один. — Если подхватишь — смогу. — Ты меня подхватил, я в долгу не останусь. Спасибо, Олежа. — В любое время. Знаешь, младшие ведь тоже заботиться умеют.