Олегсандр Шепс

Саша всегда был терпелив в отношении Олега. Временами строг, излишне заботлив, не без этого, и, чего скрывать, недооценивал, но никогда не торопил и не махал рукой. Знал, что младший брат всё сможет и ещё утрёт ему нос. В детстве эта терпеливость выражалась в готовности при любой ситуации присмотреть, позаботиться и отвлечь. Тогда ещё совсем маленький Олежка не понимал, что держит старшего брата на коротком поводке. Также не понимал, почему периодически видит пожилую женщину — их бабушку — нашептывающую что-то Саше и, крайне редко, ему самому. После, когда Олег стал подростком, именно Саша помогал ему во всём, что касалось не только переходного возраста, но и освоения сил. Терпеливо объяснял, оставался у кровати, когда мёртвых ещё не получалось заглушать, окутывал этой своей аурой, цвет которой получилось определить только с годами и при помощи Интернета. Зелёный, но не простой, а глубокий изумрудный. Цвет спокойствия и умиротворения, но вместе с тем роста, жизни и природы. Этот цвет Олега успокаивал, как никакой другой. Временами, когда становилось совсем тошно и невыносимо, он гуглил картинки с изумрудами и вглядывался в каждую, вспоминая в голове старшего брата. В редкие случаи, когда Саша приезжал домой, Олег не отходил от него ни на шаг и смотрел-смотрел-смотрел, запоминая именно этот оттенок. Про цвет своей ауры он узнал совершенно случайно, и то от брата. Тот тогда вернулся в Самару на недельку, чтобы поменять обстановку после серьёзной ссоры с Мэрилин и остыть. Олег стал тем, кто встретил его в аэропорту, и тот удивлённо-радостный взгляд Саши он не забудет никогда. — Олежа! Твоя аура проявилась! Какой красивый цвет, такой яркий… Маковый с сильным оттенком алого. Да, Олегу пришлось много времени проторчать в сети, чтобы уж точно определить эти цвета, но он не пожалел ни одной секунды, когда, опять же, с помощью Саши, увидел её в отражении. Уже будучи влюблённым в старшего, он дышал через раз при любом соприкосновении их аур. Они натурально искрились. Его глаза искрились. Глаза Саши, была проклята его фантазия тогда не раз, тоже искрились. Искрился и их первый неловкий поцелуй посреди Сашиной кухни. Олег был пьян после очередных съёмок, Саша — обеспокоен, на фоне тихо играла колонка. Наконец разгорелась их любовь, что потухать сама по себе уж точно не собиралась. Уже повзрослевший, возмужавший и похорошевший Олег прекрасно понимал свой контроль над Сашей, но не злоупотреблял им. Разве что чуть-чуть. Когда хотел почувствовать ласку. Когда не хотел готовить и/или убираться и ссылался на сильную мигрень. Через раз Саша понимал, что его натурально дурачат, не зря в актёрском учился, но позволял, иногда мстя в ответ. Он не только любил, но и всё ещё был терпелив. Не надеялся, что Олег перерастёт, наоборот, не хотел, чтобы брат стал угрюмым на регулярной основе. Пусть всё так же смущенно улыбается, пусть пранкует и действует на нервы, лишь бы не снились кошмары и не доводили до истерик голоса. — Саш, хочешь узнать, какие ты семена? Иногда Александру неимоверно хотелось забрать каждое не озвученное слово любви в адрес Олега и заменить исключительно на нецензурные, но он, конечно же, этого не делал. Почему? Правильно — он ведь терпелив. — Я бы попросил перевести на русский, но, вроде, ты на нашенском сказал. Перефразируешь? — Вот ты старпёр, Саш. Олег совершенно бесстыдно лежал в одних трусах на кровати, уткнувшись в телефон, пока Саша на полу сортировал их магические атрибуты и вёл список ближайших покупок. Младший зашуршал одеялом, картинно заворчал и уже через пару секунд вытянул руки с телефоном перед лицом откинувшегося на переднюю спинку. Какой-то пост из твиттера с женской рукой и пачкой семян. — Понял? Типа, если вбить семена и твоё имя, можно узнать свой овощ, или фрукт, или даже цветок. Хочешь узнать? — Ну, давай, удиви. Олег прямо перед лицом старшего вбил в поисковую строку «семена Саша», не обращая внимания на мягкие поглаживания в районе запястий. — Ууу, Саш, да ты у меня дайкон. Так, а если через полное имя… Какой выбор! И томаты, и люпин, прям глаза разбегаются. Нет желания прикупить и устроить на балконе мини-огород? Тебе бы возрасту пора соответствовать. Олег всё ещё был жив, потому что на Сашином терпении можно строить небоскрёбы и даже не думать о возможности просадки грунта. Старший уже даже жалел, что пару дней назад поднял тему своего возраста — кризис среднего медленно давал о себе знать. Олег тогда долго смеялся до слёз, а потом назвал самым горячим мужчиной из когда-либо живших на свете, но шутить начал через раз. Саша был терпеливым, но язвить в ответ тоже умел. — Давай про себя ищи, буду потом тебя только этим растением называть. Свои семена Олег так и не нашёл. Полного имени у него, ясен пень, не было, но он упорно продолжал искать, шипя котом на колкие комментарии брата. — Так, ладно, дай мне любое мужское имя. Спорим, что и на него ничего не будет? — Спорю, что это ты у меня такой невезучий. Имя… Давай "Георгий". — Георгий… Почему он? — Хуй знает, просто всплыло. Ну, что, есть семена Георгий? — Да блять! Какого чёрта на Георгия есть огурцы, а на меня ни пизды? Давай ещё одно, сейчас уж точно не будет. — "Роман". — Ты мне как будто своих бывших перечисляешь. Ладно, ну, Романа точно не будет, слишком… Да как?! Сраный сладкий перец! Всё, нахуй это всё, я сваливаю! Олег бросил телефон куда-то в сторону подушек и собрался встать, но был остановлен тонкими пальцами, обхватившими запястья. Саша мягко клюнул бунтующего младшего в щёку и потёрся о неё носом, передавая своё спокойствие по уже давно установленной и прочной связи. Олег, конечно, ещё немного поворчал для виду, но и правда успокоился под тихое мычание старшего. — Всё, больше не обижаешься на жизнь? — Знаешь, вообще-то, всё ещё обидно. — Ну хочешь я тебя буду Помидоркой называть, чтобы тебе легче стало? — Да иди ты. Олег играючи укусил родную щёку и слегка потянул, не боясь навредить. Саша же не сахарный и не хрустальный, да, может поворчать, если след будет слишком ярким, но так ничего ему не скажет. Он вообще говорил что-нибудь брату в не влюбленном тоне только в плане здоровья, поведения в общественных местах и дара, в остальном совсем отмалчивался, даря лишь наигранно разочарованные взгляды. За это и ещё за множество других причин он Сашу и любил. За день до второго испытания Олега Саша не мог отделаться от мысли, что им забыто что-то крайне важное. На чисто интуитивном уровне он пошёл в магазин во время одиночной вечерней прогулки, а дальше позволил фантомам себя направлять. Спустя считанные минуты в его корзине были любимые конфеты и вино Олега, что всё равно не дало объяснений, но неплохо выручило. Также были куплены сигареты, закончившиеся не так давно в обеих сумках. Олег, конечно же, опять съязвит, зачем Саша их ему покупает, раз недоволен самим фактом курения, на что старший просто вздохнёт и улыбнётся на извиняющийся поцелуй в щёку. Запах жареной картошки со шкварками чувствовался ещё в подъезде. Олег нашёлся у плиты в одних лишь штанах, болтающихся на подвздошных костях, и с ободком для волос, из всех сил удерживающим непослушную чёлку. Он двигался из стороны в сторону, мягко покачиваясь и напевая что-то под нос. До этого спокойно окутывающая его аура резко дёрнулась назад, вынуждая повернуть голову. Их глаза встретились. — Ну, что, с годовщиной нас? И тут Саша вспомнил всё. Год назад они поделили свои ауры пополам и совершили обмен, закрепив всё кровью на кольцах. Как он посмел забыть? Чем он таким занят, что забыл такое? Он, что, бессмертный, совсем страх потерял? Олег попытался снова поймать взгляд голубых глаз, но они испуганно смотрели мимо. Обеспокоенно вытер руки об полотенце и притянул к себе опустившего пакет на стол Сашу. — И чего это мы испугались? Вино купил, по бутылке вижу, больше нам и не надо. Ну, Саш, что такое? Забыл, да? Посмотри на меня, ну. — Прости. — Я бы удивился, если бы ты вспомнил. Всё нормально, правда, я не буду устраивать тебе сцен или обижаться, делать мне нечего. Но как додумался в магаз сходить? — Фантомы помогли. Ладно, в итоге у нас на ужин картошка с вином? — Романтика, не находишь? Доставай бокалы, я разложу по тарелкам. Время медленно близилось к полуночи. Грязные тарелки давно лежали в раковине, бутылка вина постепенно опустошалась, а они всё болтали и шутили на каком-то своём, недоступном для других языке. Со стороны могло показаться, что это какой-то обмен фразами, звуками и взглядами, но всё было намного глубже. Обсуждалось всё — от политики до бытовухи, от кладбищенского вайба до броши, которую Олег недавно снова сломал. Цифры на электронных часах сменились на нули. Рука с колена двинулась ближе, язык во рту — дальше. Олег отодвинулся немного, намереваясь расстегнуть чужую рубашку, да так и застыл с согнутыми пальцами и округлёнными глазами. Саша изменения не смог не заметить и тоже замер, гладя по щеке, в секунду потерявшую весь цвет. — Маленький, ты чего? — Ты тоже их слышишь, а не просто видишь? Саша обернулся и посмотрел в окно. К фантомам в окнах он давно привык и даже научился их и вовсе не замечать, но сегодня происходило что-то странное. Они натурально пытались пробраться сквозь защиту прямиком к ним. Олег лёгким движением расстегнул амулет на шее брата, что когда-то сам и сделал, и скривился на отчаянный крик женщины откуда-то из спальни. Форточку там он закрыть забыл. — Сука, защиту ослабили! Если это сделал Матвеев, я его на съёмках придушу. Олежа, бегом все окна закрывать, я ритуал начну проводить. — Саш, давай вместе, легче будет. — Для отгона силу придётся выпустить, сам знаешь, а тебе на испытание ехать. Сам справлюсь, окна закрой и сам в спальне закройся, амулет мой нацепи. Живо! В другой ситуации Олег бы обязательно встрепенулся воробьем и начал бы отстаивать себя и свои силы, но не тогда, когда он выпил больше обычного и еле двигает ногами. Кровь пустит сильнее необходимого или напортачит с порядком действий, плавали — знаем. Саша выпил меньше, но при таких ритуалах лишняя капля может всё изменить. Закрыл окно и дверь, застегнул на шее Сашин амулет и зажёг свечу, смотря туда, где за стеной на коленях стоял старший. Его изумрудная аура практически не двигалась, но вот частичка маковой металась белкой, пытаясь защитить со всех сторон от подступающих фантомов. Звон стекла и резкий выброс энергии заставил отступиться и потерять равновесие. Как бы Олег не кичился своей силой и статусом почти равных со старшим братом с редкой форой, так он делать не мог при всём желании. Саша обнаружился на полу в разорванном соляном кругу с потухшими свечами по периметру. Эпилептический приступ Олег распознал за секунду. Год назад он бы поднял панику и начал требовать от брата помощи и объяснений — от дергающегося в судорогах человека-то. Сейчас же молча подлетел и повернул на бок, заботливо убрав мокрые волосы с лица и положив под шею подушку с дивана. Следующим действием стало открытие окна настежь, за которым на этот раз не было никого. Отбросило фантомов на расстояние почтительное, с пару дней Саша никого видеть не будет, Олег и подавно. Мысленно считал от момента обнаружения чисто на автомате, внимательно следил за периодичностью и силой сокращений, прикидывая момент завершения. Прошло не больше двух минут, как приступ завершился, и младший смог облегченно выдохнуть. Сидел за тяжело вздымающейся спиной, чтобы дать немного личного пространства, но и ощущение присутствия, в позе лотоса и прижимал к губам камень. У кощея из сказок была игла, а у реального Саши — этот амулет. — Олежа? — Всё хорошо, Саш, я тут. Ты такой молодец, я так тобой горжусь. Что-нибудь хочешь? Заварить тебе чай? Обещаю, в этот раз последую инструкции. — Раз обещаешь, то делай. Я пока тут побуду. — Столько, сколько потребуется, любимый. Только кровь потом с лица вытри. На дворе час ночи, а они сидят на кухне в тишине и попивают еловый отвар. В другой день Саша бы начал говорить, как это плохо для организма, душнить, в общем, сейчас же пытался унять слабый тремор. Олег накрыл его свободную ладонь своей и слегка сжал, оставляя возможность уйти от прикосновения. Но Саша не отдёрнулся, наоборот, даже начал тискать, как только он умел. — На этот раз не растерялся. — С тобой курс молодого медбрата прошёл, ко всему готов. Они тебя тронуть успели? Как вообще прошло? — Да как обычно. Шепот перешёл в привычную, нормальную человеческую громкость, а когда понимают неизбежное — всё, орут, как на скотобойне. До тебя не дошли? — Как? Спальня — самое защищенное место, плюс на мне твой амулет. Я больше от твоей силовой волны дёрнулся. — Опять из игр термины берёшь. На этот раз какая? — Дарк Соулс вспомнил, давно не играл. Не хочешь, как я вернусь? — Всё подготовлю, тогда, сыграем. Ещё хочешь что-нибудь обсудить? Я бы спать уже пошёл. — Почему моя аура не может с твоей ужиться? Нахмуренные брови выровнялись, взгляд немного прояснился. Саша потёр место, где год назад Олег своей кровью провёл линию, отдавая частичку себя, и устало выдохнул. Сон благополучно откладывается. — Не знаю. Твоя тоже с моей частью не может, вижу, как бесишься, когда она бесконтрольно тебя удерживает. — Может, нам стоит разделиться? Олег дёрнул головой так, будто сам удивился своему предложению, Саша же погрузился в раздумья. Удивительно, но настала очередь и о себе подумать. Младшему это помогало и даже его защищало, а вот старшему прилетало по полной программе — вспышки агрессии, периоды апатии, даже мигрень передалась. И, казалось бы, за год всё должно было более-менее слиться и стать единым, но нет, спокойная аура Саши не признавала взбалмошную Олега и наоборот. Раньше это ещё так не мешало, но сейчас, когда начались съёмки и проёб одного может быть в том числе и за счёт другого, стало просто невыносимо. Как бы ни было больно и горестно, нужно просто принять факт — они разные и баланса не добьются. — Может, и правда стоит. Давай сейчас, чтобы завтра ты только на себя мог рассчитывать, и я не отвлекал. Иди оденься во всё своё, кольца отменять не будем, а ауры вернём по местам. — Ты справишься? Ещё же не отошёл нормально. — Это для общего блага. Не сломаюсь. Зажигали свечи за спинами сами, рассекли ладони и соединили, образовывая два молитвенных жеста. Кровь медленно стекала по запястьям и падала на пол, разлетаясь брызгами и пачкая чистую и приятно пахнущую стиральным порошком одежду. Олег видел, как его алая аура искрилась в соприкосновении с Сашиной, но в тот момент их ладони буквально светились чистым белым цветом. Чувствовал, как медленно его аура пропускает Сашину к другой ладони, останавливая в паре сантиметров. То же происходило и с изумрудной. Первым заговорил Олег, чувствующий в собственных руках дрожь, что регулярно видел у брата. Его она никогда раньше осознанно не беспокоила. — Они не отпускают. Моя начинает тревожиться. — А моя — злиться. Подняв на брата глаза, младший натурально увидел себя. Саша так хмуриться никогда не умел, в его глазах всегда была осознанность происходящего без зарождающейся ярости, он всегда держал лицо. Олег же на очередной рывок назад Сашиной ауры зашипел кошкой, отчего уже старший на него посмотрел не верящими глазами. Температура начала повышаться, дыхание учащалось, тела тряслись как в предоргазменном состоянии — ну же, ещё чуть-чуть, совсем немного. Последний гвоздь в крышку гроба под именем «омерзительный для окружающих инцест» вбил Олег, отчаянно прижавшись к не таким уж и холодным губам напротив. Пальцы сжались до боли в замки. Вспышка. Рябь перед глазами. Один позвал другого, но ответ не услышал. Полное оглушение. Чувство нереальности происходящего как после хорошего секса. Как при соединении душ. Открыв глаза, Олег не увидел ни своей алой, ни другой — изумрудной ауры, лишь белая с отливами, образовавшая вокруг них кокон. Младший не мог толком понять, где заканчивалась его энергия, а начиналась Сашина. Они по-настоящему стали единым целым. Взгляды встретились, руки рассоединились и легли на щёки напротив, оставляя кровавый след. Кокон медленно распался на две половины, одна окружила Сашу, другая — его самого, но ощущение присутствия никуда не делось. На это мерцание Олег был готов смотреть всю оставшуюся жизнь. — Я люблю тебя. — А я люблю тебя, маленький.