Олегсандр Шепс

Олегу не нравилось его тело. Вот ни капельки. Вот вообще никак. Он смотрел на всё такого же худого и подтянутого Сашу и думал, когда всё пошло не так в его генетике. Он начал набирать вес, когда закончилось шоу и на столике рядом со старой рукой появилась новая. В месяц по килограмму, может, даже по два, когда была сплошная череда праздников. Постепенно его бёдра, грудная клетка, талия и руки начала расширятся, но не от мышц. Нет, совсем нет. Это слово он боялся произнести вслух, что уж говорить про мысли, где мозг ставил барьеры на самых неудобных темах. Последним ударом стало появление второго подбородка. Олег любил лениться, обожал полежать на диване или кровати и заниматься ничегонеделанием, с ухмылкой наблюдая за вечно чем-то занятым братом. Тот всегда был в движении, куда-то погружался с головой, тратил всю энергию, чтобы потом приткнуться Олегу в бок и рассказать про все свои успехи уставшим, но удовлетворенным голосом. Младший любил такие моменты, но чем сильнее становилось отторжение к собственному телу, тем меньше ему хотелось прикосновений. В голове буквально всегда крутилась одна мысль: «Пожалуйста, не трогай меня, поймёшь, что уже не такой, каким был раньше. Пожалуйста, не надо!». Весы вернулись из далёкой коробки в шкафу на пол ванной под раковиной, чтобы не было особо заметно. Олег становился на них каждый день и съедал себя всё больше и больше. Всё также оставался ленивым, но к лени добавилось страшное — самобичевание. Он ужасно выглядит. Отвратительно нелепо смотрится в вещах Саши, что стали ему немного малы. Немного для всех вокруг, конечно. Он же слышал, как ткань расходится по швам. Больше заниматься спортом Олег не начал, но переключился на другое — голодание, слишком частое курение и долгие трансы, после которых он спал без задних ног и даже подумать не мог про еду. Саша тогда почти всё время проводил в мастерской, появлялся вечерами и лишь задавал вопросы, ел ли его маленький сегодня. Маленький в ответ натягивал улыбку, которую отрабатывал перед зеркалом не раз, и указывал на грязную посуду в раковине. Якобы забыл помыть или, что правдоподобнее, лень. Саша ворчал или смеялся, смотря по настроению, и становился у мойки, причитая о самостоятельности. Олег стоял рядом, понятливо кивал, а сам смотрел на узкую талию и тонкие запястья. Когда-то и его были такими. Саша, если быть максимально откровенными, заметил изменения не сразу. А, когда понял, что его Олежу беспокоит, лишь выдохнул и дал сам себе установку не вмешиваться. Он же хотел независимости в своих выборах и решениях, ну так вот она, во всей красе, только руку протяни и всё, тебя никто не контролирует. То, что Олег балансирует на грани, старший прекрасно понимал. С одной стороны был он сам, к которому тупо было стыдно подойти с такой проблемой и поговорить. С другой — голодание, сигареты, плохой сон и ритуалы, медленно сводящие его воронёнка с ума. Прозвище, пришедшее на ум сразу же, как Олег в шутку назвал его вороном. Саша понял, что нужно что-то делать, когда назвал Олега впервые «воронёнком», а тот никак не отреагировал. Совершенно никак. Ноль реакции. Ничего. Ни ворчания, ни смеха, ни хитрой улыбки. Лишь ненависть к самому себе в глазах и вселенская усталость. — Олежа, кушать хочешь? — Нет, спасибо, я не голоден. Ложь, причём наглая, с прямым серьёзным взглядом. Голоден, ещё как, по всё тем же глазам видно. Саша тогда понятливо кивнул и предложил чаю, намереваясь, по уже старой привычке, потрепать щёку, но от прикосновения слишком быстро ушли с возгласом, что младший сам включит чайник. Тогда уже старший понял, что дело дрянь. Саша в очередной раз вернулся домой уставший, на этот раз настолько, что смог разуться лишь с четвёртого раза. Олег его не встретил и не крикнул, где находится, как делал, если был увлечён приставкой, или готовил, или принимал ванну. Саша обошёл всю квартиру согласно пришедшим в голову воспоминаниям. Телевизор выключен, на кухне пустота, что их спальня, что гостевая пусты. Остаётся только ванна. Мягкий стук по двери и прислушивание. Не слышно ни музыки, ни воды, но аура Олега ощущается. Сегодня она особенно разбита на части и не может собраться воедино, кружась вокруг тела словно торнадо. Стук успешно проигнорировали. Саша аккуратно нажал на ручку, чтобы не испугать резкостью, но ничего не изменилось. Знал же, что нужно убрать внутренний замок, но всё откладывал. Дооткладывался. — Олежа, маленький мой, открой, пожалуйста, дверь, давай поговорим. — Саш, уходи. Голос сломанный, будто его ненаглядный плакал навзрыд несколько часов подряд, а сейчас солёная жидкость просто закончилась, перед этим забрав и прекрасный хриплый мелодичный голос. Придётся прибегнуть к более серьёзным манипуляциям. — Олег, либо ты сам открываешь дверь, либо я её выбиваю. Мы оба знаем, что я это сделать в состоянии. Молчание в ответ стало наказанием за бездействие и пускание всего на самотёк. Видел же, что страдает. Знает же, что неустойчив эмоционально. Поверил, что может уже не так сильно досаждать с заботой и нравоучениями. Он же, блять, смотрящий, должен был глаз не спускать с Олежи, как только почувствовал неладное. И вот они здесь — Саша перед дверью, а Олег за ней, и что он там делает никому, даже Богу, неизвестно. Старший уже было собрался собрать всю свою энергию в зоне плеча, чтобы с одного удара всё выломить, как медленно открылась дверь. Только сейчас он понял, что в ванной не горел свет. Включил. Олег сидел на полу, хорошо не в окружении лезвий, таблеток, бутылок или ещё чего-нибудь, что могло прийти в эту очаровательную голову. Смотрел загнанным в угол зверем, разве что не выл в отчаянии. Саша опустился перед ним на колени и потянул руку, оставив в паре десятков сантиметров от лица. Так, чтобы можно было как оттолкнуть, так и прижаться. Олег, к великому счастью, выбрал второе. Только прижав к себе снова начавшего плакать брата, Саша увидел в небольшом отдалении от них разбитые вдребезги электронные весы, а рядом и кинжал, подаренный им же на какое-то из дней рождения. Внезапно Саша увидел их. Сущности, стоявшие над ними, но не предпринимавшие ни единой попытки прикоснуться. Недолго думая, прислушался к своей энергии и накрыл ею Олега, словно пуховым одеялом, лежавших у них рядом с кроватью на случай пробуждения от кошмаров. Самая большая сущность, у которой будто свисали громадные складки до колен, подняла высоко огромные отростки и со всей силы ударила по щиту. Олег вздрогнул, почувствовав сопротивление Саши перед его демонами. Старший взял весь удар на себя и даже не шелохнулся. — Всё будет хорошо, Олеж. Я теперь рядом. Ты под моей защитой, они не посмеют тебя тронуть. Оба были измотаны не сколько физически, сколько эмоционально, но оба понимали, что нужно поговорить. Открыто и честно, отбросив все смущения. Олег начал с самого начала, когда впервые заметил, как вес по ощущениям пошёл вверх. Саша, честно говоря, сначала не понял саму суть проблемы, но после одного конкретного предложения, произнесённого так тихо и жалостливо, хотел ударить себя по лицу тростью и, возможно, даже выбить глаз. — Ты с возрастом не расширился же, наоборот иссыхаешь, а я прусь по сторонам непонятно куда. — Ты считаешь, что это плохо? — Я считаю это отвратительным. В смысле, только посмотри на меня! У меня растяжки начали появляться, Саш. Растяжки! Саша, конечно же, знал о них, потому что ещё в самом начале досконально изучил тело младшего и сопоставлял, так сказать, обновления с прошлой версией. Новая ему, определённо, нравилась больше. Олег стал ещё милее, ещё сексуальнее, ещё желаннее в его глазах. Им хотелось насыщаться каждую свободную секунду, гладя мягкую кожу, покрытую такими же волосами, и кусать-кусать-кусать до отметок и следов. Его кожа была достаточно эластична, чтобы её можно было потянуть, бледная же Сашина подходила же только для царапания. Олег вырос, повзрослел, и не набрал вес, а именно что возмужал. Осталось только это самому Олегу и донести. — Маленький, ты мне доверяешь? — Ты знаешь ответ. — Да, но, всё равно, озвучь его, пожалуйста. Ради меня. — Хорошо. Я доверяю тебе. Конечно же я, блять, доверяю тебе, Саш. Как никому другому. — Тогда, пожалуйста, встань, отойди на шаг и развернись ко мне спиной. И глаза закрой. Олег нахмурился, но против ничего не сказал. Всё ещё не мог отойти от очищающего ритуала, где лицом к лицу увидел своих демонов. Они, конечно же, никуда не делись окончательно, ещё вернутся, но тогда у него уже будет защита как в лице нового амулета, так и Саши, готового в любой момент подставить плечо. Как сейчас, например, когда подошёл сзади и подул на оголённый ввиду отсутствия волос загривок. Маллет всё-таки нужно отрастить, чтобы он так легко до эрогенной зоны не добирался. И чтобы было, за что подёргать, помимо макушки. Саша попросил его сделать один шаг, потом ещё и ещё, придерживая за предплечья и причитая, какой он послушный, хороший и самый лучший. Хотелось верить, но верилось с трудом. — Открой глаза, маленький. Они стояли перед старым-добрым зеркалом в пол. Олег тут же дёрнулся, отворачивая голову, но тут уже Саша проявил характер, мягко опустив ладонь на горло и предупреждающе обхватив. Младший рвано вдохнул и облизал сухие губы. Что старший уже успел задумать? — Нет, маленький, так не пойдёт. Смотри в зеркало, пожалуйста. — Перестань меня так называть, Саш. Я уже давно не маленький. — Что-то мне подсказывает, что ты совсем не про возраст говоришь. — Ой, да ладно, не строй из себя дурака. Я раскабанел за считанные месяцы, Саш! Выгляжу отвратительно. Как ты меня всё ещё не обходишь стороной. Саша засмеялся коротко и еле слышно, глуша звуки в приятно пахнущей лавандой шее. Оставил там же укус, вслушиваясь в судорожный вздох, перешедший в стон. Раз его сокровище решило, что «выглядит отвратительно», тогда нужно было срочно доказать ему обратное. Пальцы заскользили от предплечий к груди, а оттуда уже к ключицам и первой пуговице на домашней рубашке. Где-то в шкафу валялись такого же цвета штаны, которые периодично носил уже старший, образуя полноценный комплект. Олег попытался зажмуриться, когда в ход пошла вторая, но аура Саши не позволила — резко накрыла его будто ледяной волной, заставляя глубоко вдохнуть и шокировано открыть глаза, встречаясь с тем самым океаном в зеркале. — Так будет происходить каждый раз, когда ты будешь отворачиваться или жмуриться, поэтому, пожалуйста, не отрывайся от того, как я буду поклоняться твоему телу. Олег густо покраснел на последних словах, но взгляда не отвёл, наблюдая, как холодные руки медленно оглаживают его живот, щекоча кончиками единственную крошечную складку, незаметную на фоне всей красоты юного мужского тела. Саша влюблённо вздохнул ему прямо в ухо и погладил сильнее, оставляя за собой след красных полос. — Ты — само совершенство, родной. Только глянь на свою талию, а на эти мышцы. Ритуалы всё же держат в форме, как не крути. Ты не набрал вес и не, как ты точно думаешь, растолстел, лишь возмужал и стал ещё краше. Ещё желаннее для меня. Самый лакомый кусочек. И только мой. Младший облегчённо вздохнул, когда старший приспустил ему спереди штаны и практически невесомо огладил уже вставшую плоть. И когда успел возбудиться-то? Наверное, когда слушал хвалебные отзывы в свой адрес и чувствовал жар от тела сзади. Олег откинул голову назад и устремил взгляд в потолок, всего на секунду, но и за это нарушение получил холодную волну энергии, давшей особенную пикантность всей ситуации. Стоит перед зеркалом со спущенными штанами и расстёгнутой рубашкой, пока ему мягко надрачивает его возлюбленный. — Не. Отрывай. От. Себя. Взгляда. На тебя невозможно не смотреть, Олежа. Весь такой неприступный и отрешённый, но стоит тебя только правильно погладить и сказать нужные слова, так ты сразу лужицей становишься. Само очарование, дорогой. — Саш, ты меня смущаешь, перестань. — Нет, пока ты не поймёшь, какой ты охуенно горячий и как влияешь на меня. Хочешь кончить, воронёнок? Знаю, что хочешь. По глазам вижу. Скажи мне, тогда, какой ты горячий, как ты на меня влияешь и как, самое главное, нравишься самому себе. Знаю, будет сложно, котёнок, но, уверен, ты справишься. Что для тебя это испытание после всех пройденных, да? Можешь не торопиться, хоть всю ночь так простоим. Олегу хотелось плакать от того, как Саша его правильно гладил и подстраивал под себя. Он поставил определённые задачи, которые нужно было выполнить беспрекословно, но младший нутром чувствовал, что, если вдруг, ему всё станет слишком, на него никто не будет давить. Саша никогда не проходил через то, что Олег, но чётко понимал путь, по которому нужно пройти для достижения цели. Всегда знал, всегда поддерживал. Никогда не бросит и не оставит. Будет рядом и не осудит. Любит. — Я выгляжу невъебически горячо с твоей рукой на своём члене и твоими укусами на всём теле. Мне нравится чувствовать себя помеченным тобой, так я чувствую себя в безопасности, как за каменной стеной. Мне… ах… нравится, как сидит твоя одежда на мне. Мне… блядский Боже… я наслаждаюсь твоей реакцией на все мои манипуляции и люблю получать их в ответ, как сейчас. Мне нравится моё тело в контрасте с твоим. Никогда не замечал… сука… — Чего не замечал? Давай, солнышко, совсем немного. — Никогда не замечал, как ахуенно мы с тобой смотримся вместе. Ах! Белые капли медленно стекали по зеркалу, пока в нём же всё ещё отражались двое мужчин, медленно снимающих друг с друга одежду, отвлекаясь на короткие поцелуи и смех. Страсть придет потом, окатит обоих волной и заставит утонуть в экстазе. Сейчас же всё ложе, всю комнату и весь воздух занимала только любовь. Построенная на, пусть и шатком, но доверии. Щемящая порой до боли. Искренняя от стоп до кончиков пальцев. Незабываемая и не уходящая. Вечная.