Олегсандр Шепс

Олег устал от ничегонеделания. Почти всё время сидел дома, лишь раз в пару недель выезжал вместе с Сашей к просящим помощи людям. Иногда по вечерам выходил на улицу и гулял до поздней ночи, наслаждаясь тишиной в особо безлюдных местах. Временами встречал Сашу у подъезда, когда тот возвращался то с сумками, то с посылками, то просто никакой сам по себе после высасывающего душу ритуала. Хотелось куда-нибудь вырваться с братом, побыть наедине не только в комфортной и защищенной квартире, но и во внешнем мире, порой совсем не дружелюбном. Но Олег же не ссыкло, чтоб непонятно чего бояться. Ему главное, чтоб Саша был на расстоянии вытянутой руки, а дальше разберётся. Саша устал от постоянного напряжения. Мастерская — магазин — дом. День за днём, без изменений. Возвращался довольным собой, но уставшим, сил иногда не хватало на Олега просто поднять взгляд. А тому же было одиноко и скучно. Тому нужны были ласка, забота и, самое главное, внимание. Их обоих медленно съедала рутина и обоим это не нравилось. Для Саши спусковым крючком к предложению развеяться стал вставший на книжную полку семейный альбом. Фотографии Олега закончились на его школьном выпускном. Он, конечно же, и дальше фотографировался, но уже ничего не печаталось и не вкладывалось. А это же память. Не цифровая, но физическая, которую в любой момент можно достать и рассмотреть, убрать в другой альбом или бумажник, чтобы довольно-хитрая моська всегда была рядом. — Олежа, я хочу с тобой поговорить. — Не поверишь, но я с тобой тоже. Начинай. Рассказал всё как есть за ужином. Устал, хочет чего-нибудь нового, как-то проветрится. Хочет снова почувствовать себя свободным от обязательств. Олег перелез через стол и быстро поцеловал, накрыв холодную ладонь своей. Прошептал, что думают они одинаково и тоже хотел бы побывать во внешнем мире. — Только давай на машине куда-нибудь уедем. Автотрип хочу. — Всё для моего маленького. Я возьму камеру, устрою тебе фотосессию. — Зачем? — Ты альбом видел? Такого тебя там ни одной фотографии. — Так в Инстаграме все фотографии мои есть, зачем ещё и печатные? — Вот заблокируют когда-нибудь твой Инстаграм, что тогда делать будешь? — С хуя ли его заблокируют? Опять свои теории мирового заговора продвигаешь? — Помяни потом мои слова, маленький. Но камеру я всё равно возьму. Олег спорить не стал. Вместо этого сбегал в ближайший супермаркет и выбрал лучшее мясо для шашлыка. В последний раз он ел эту божественную пищу в далёкие доковидовские времена, когда встретился с друганами на берегу реки и провёл там самые замечательные свободные выходные без обязательств. Сейчас он жил в другом городе с родным человеком в «аморальных» отношениях и был счастлив не меньше. Вместе с Сашей на людях он быть долго особо не любил, потому что, если старший начинал его дразнить, Олег переставал держать лицо серьёзного и статного парня, становясь вредной лужицей с глупо-смущенной улыбкой. Такое действо мог наблюдать только Саша. — И что же ты такое делаешь? — Мы устроим шашлыки. — И кто же будет отвечать за это? — Точно не ты. Либо руки себе порежешь, либо уронишь всё под конец, знаю. — Верно подмечено. Я договорился насчёт аренды машины, завтра заберу. — Саш, это называется каршеринг. Как «машина» и «делиться» с английского. — Я тебя услышал и очень рад. Занимайся мясом дальше, Олежа, я пока вещи соберу. Олег почувствовал себя лучше, как только они выехали за пределы города. На дороге, заранее выбранной Сашей, практически не было машин. Олег сидел на пассажирском сиденье и отвечал за музыку, фотографируя на оба их телефона всё подряд — серьёзного Сашу за рулём, солнце, облака, лес, дорогу и много-много себя. Время близилось к вечеру. Небо красиво окрасилось в нежный оранжевый, переходящий в жёлтый. Саша остановился посреди поля возле непонятно откуда взявшегося указателя и полез на заднее сидение за камерой. Старший поправил Олегу волосы, достал серебряную цепочку из-под чёрного бомбера. — Ты у меня такой красивый, Олежа. Джинсы, конечно, ужас, когда новые купишь? — Чем тебе они не нравятся? — Есть специальные дыры в джинсах, я это понимаю, но твои выглядят, будто в тебя стреляли. Причём, ты две ещё более-менее заштопал, а третью так и оставил. Всё, фотосессия окончена, едем дальше. — Может, давай вернёмся в лес? Устроим там костёр, я мяско пожарю, в машине переночуем. — Ммм, романтика. А я хотел в цивилизацию выехать. — Мы ж только оттуда, зачем туда возвращаться? — Туше. Ты за рулём. Саше всегда нравилось быть в лесу ночью из-за тишины. Не давящей и пугающей, а приятной и успокаивающей. Эту любовь он передал и Олегу. Тот ещё с младшей школы постоянно увязывался за старшим братом, держа его за рукав и вздрагивая на каждый шорох. Боялся, но шёл. Оставаться дома один на один с семьей без Саши было ещё страшнее. Олег припарковался на более-менее пустой полянке и вышел первым, сразу же закурив. Саша на фоне недовольно цокнул, но промолчал, начав организовывать место на костёр. — Разведёшь на осиновых кольях, любимый? — Где ты тут осину видишь, маленький? — Я же тебя подкалываю. Помнишь тот случай, когда кто-то из экстрасенсов в далёкие времена подарил тебе осиновый кол? Ты потом так на него плевался, кошкой шипел. А как я тебе пару месяцев назад принёс его домой с ритуала? Ты его при мне сжёг! — Я не вампир, чтобы меня им убивать, и не встревоженный дух, чтоб в могилу мне его загонять. Нет уж, увольте. Олег засмеялся, кинул бычок в пустую бутылку возле машины и принялся за шашлык. Не на углях, конечно, но открытый огонь тоже неплохо. Организовал пространство и максимально по-пацански, не отрывая пятки от земли, сел напротив огня. Саша снова взял камеру и сел напротив, направив на него объектив. Младший не поднимал взгляд на него до последнего, следя за медленно покрывающимся корочкой мясом. Слышал каждые пару секунд щелчки и следом бубнёж о неподходящем ракурсе. — Олежа, глянь на меня на секунду. — Саш, я занят. — Всего секунда. Давай, три-четыре. Щелчок. Саша посмотрел на фотографию и восторженно вздохнул. Огонь мягко осветил серьёзное лицо и нахмуренные брови. В глазах сложно было увидеть радужку, а сам зрачок из-за огня стал белым. Кольца, которые Олег отказывался снять когда угодно, кроме купания и сна, блестели при жёлто-оранжевом свете и оттеняли своей яркостью немного смуглые пальцы. Идеален. Прекрасен. Совершенен. Даже с этим новым дурацким шрамом над верхней губой. Сердце неприятно кольнуло. Не сберёг. Не защитил. Недостаточно хорош. — Саш, я слышу твои мысли. Завязывай. В этом нет твоей вины. — У нас разные мнения на этот счёт. — Ладно, но для меня ты не виноват. Саша отложил камеру в сторону и посмотрел наверх. Сквозь листву пробивался свет ярких звёзд и далекой растущей луны. Мигающей точкой среди них затесался пролетающий самолет, похожий на падающую звезду. Так красиво. Снова услышал щелчок. Посмотрел на Олега, хитро улыбающегося и держащего фотоаппарат в теперь уже свободных руках. — Твоих фотографий в альбоме тоже нет, чего только меня фоткать. Улыбочку, Александр. Ключевым местом назначения было озеро, на котором Саша проводил ритуалы по очищению в свои далёкие и тёмные времена, про которые Олегу в подробностях лучше не знать. Никогда не расскажет и унесёт с собой этот секрет в могилу. Пусть дуется и обижается, пусть обвиняет в недоверии. То, что происходило тогда, осталось в прошлом. Сейчас, в счастливом настоящем, с ним рядом был брат, довольно улыбающийся в льняной белой рубашке с квадратными солнцезащитными очками и стоящий по щиколотке в тёплой воде. Конечно же Саша сделал несколько десятков снимков. Не мог не сделать. Запечатлел момент, когда сделал жест козы и совсем не по-панковски высунул язык. Сохранил на вечную память, как поправлял спавшие с носа очки и очаровательно улыбнулся. Сам улыбался мягко и влюблённо. — Саша, мы идём плавать! — Ты даже не знаешь, можно ли тут плавать. Вдруг там какие-нибудь железки на дне? До больницы ехать далеко. — Любимый, там есть какая-нибудь срань на дне? — Нету, проверил. — Ну и не гунди тогда! Давай, откладывай всё и идём, водичка потрясная. Олег зашёл в воду первым, тут же отплыв на далёкое расстояние, практически к центру озерца, и нырнул, не предупредив. Это заставило Сашу быстрее сбросить всю ненужную одежду и отправится следом, высматривая тёмную макушку брата. Младший всплыл резко, громко вздохнул ртом и дёрнул головой, отбрасывая волосы назад и орошая каплями завороженного Сашу. Тот эйкнул и окатил в ответ волной. Началась небольшая заварушка. Оба вспомнили редкие семейные поездки на море, когда Саша единственный вызывался Олега сопроводить в воду, веселясь и уча плавать. Иногда Олегу казалось, что Саша его вообще всему научил. Всплески смешивались со смехом и шуточными проклятьями, нарушая окружавшую величественную тишину. В радиусе десятков километров от них не было ни души. Ни фанатов. Ни семьи. Ни друзей. Ни незнакомцев. Лишь они вдвоём в окружении природы. Саша поймал Олега за руки и притянул к себе, почти сталкиваясь лбами. Младший хищно улыбнулся и первый полез целоваться. Всё так же хищно укусил за губу и придвинулся ближе, соприкасаясь ходящей ходуном грудью к спокойно вздымающейся. Саша всегда лучше себя контролировал. Был в их паре старшим не только по возрасту, но и по поведению. Иногда это веселило. Иногда злило и бесило. Иногда, как сейчас, раззадоривало. — Олег, давай хоть на сушу вернёмся. — У меня никогда не было в воде. Особенно посреди озера. Пожалуйста, Саш, не лишай меня этого. Шальной взгляд и припухшие губы не давали и шанса на отказ. Дыхание, вернись, тут без тебя беда. Саша никогда на Олега не мог насмотреться, но особенно пялился в моменты, когда его аура наливалась насыщенным алым. Не замечал, что Олег пялится на светящийся изумрудный в ответ. Губы встретились вновь, ладони опускались всё ниже. Они держались друг за друга, как за спасательные круги, не позволяя опуститься на дно. Чёлка любезно зачёсана назад, пряди у висков в ответ заправлены за уши. Саша ласкал уверенно и нежно, так, как мог только он, Олег — неумело и рвано, но полностью покрывал это своими стонами на ухо и мокрыми губами, ласкающими лицо и шею. Младший кончил первым, когда пальцы прошлись по ягодицам и совсем немного прижались к колечку мышц. Саша героически принял весь вес Олега на себя, давая ему немного времени на возвращение в реальность. Ту, где он любим и желанен. Там, где о нём всегда позаботятся. Где его ждал любимый старший брат, целующий так нежно в макушку и помогающий выплыть на сушу. Уже там, на тёплом и мягком песке, ему отплатят за любовь и щемящую нежность, отдаваясь доверительно и без остатка. — Саш, я хочу ритуал очищения. Знаю, что ты всё с собой взял, даже на всякий случай. Вот тебе и случай. Проведёшь? — Всё-то ты знаешь. Проведу, но ночью, хотя бы вечером. — Всё-то мы в ночи делаем. — А как по-другому? При свете дня тебе не вся сущность будет помогать и содействовать. — Помнишь, как ты меня всему учил? — Конечно помню. Как ты ещё тогда беса призвал, и он к твоему другу прицепился. К Володе, вроде. На всех парах ко мне тогда прибежал! Глаза по пять рублей, двух слов сказать не мог! — В своё оправдание скажу, что ты меня к такому не готовил. И мне было тринадцать! Даже кинжала тогда не было, сам хуй бы выгнал. Травма на всю жизнь. — Зато стимул на дальнейшее овладевание сил и опыт, что не надо с непонимающими простых правил людьми ничего проводить. — Вот нужно же тебе всегда меня нравоучать. Вот никуда ты без этого. — Конечно! Где б ты сейчас был, если бы я тебя не пинал к развитию? — Ну, не скажу, что на дне, но не так заебись бы жил, как сейчас. Спасибо тебе за это, Саш. От всей души. — По-другому никак, маленький. Люблю тебя. — А я тебя — сильнее, и не спорь. Саша не стал. Обряд тогда провёл, изгоняя из алой ауры все черные крохотные и не очень сгустки, особенно в районе головы. Мысли материализовались или, как вариант, фантомы успели что-то нашептать и оставить свой след. По окончании Олег честно признался о прошедшей головной боли и благодарно поцеловал, оставляя кровь с ладоней на впалых щеках. — Готов обратно ехать? Думаю, мы оба обновились и можем снова в рутину возвращаться. — Давай как-нибудь ещё раз так уедем? Мне понравилось. — Обязательно, маленький. Куда захочешь и когда захочешь. — Когда мы оба захотим, Саш. Саша ехал в ночи по совершенно пустой трассе с редкими фонарями вдоль, изредка поглядывая на заднее сиденье. Там, свернувшись калачиком под пледом, тихо сопел Олег. Его сокровище. Его любовь. Его маленький вредный принц, проломивший когда-то барьер от внешнего мира и отстроивший в Сашином сердце свои владения. Покорил, как только, ещё будучи крошечным свёртком, посмотрел в самую душу глазами-пуговками. Обезоружил, впервые поцеловав. Влюблял в себя каждый день всё сильнее, никогда не сдавая позиции. Стал всем и навсегда.