Олегсандр Шепс

«Чё, думаешь, Саша никуда от тебя не денется?» Молния ударила точно между ними, отчего земля раскололась. Олег рванул вперёд, но асфальт под его ногами рассыпался и полетел вниз вместе с медиумом, что в последний момент успел схватиться за противоположный обрыв. Где-то сверху крикнул Саша, но перед лицом всё равно был чернокнижник с самодовольной улыбкой. Дима приблизился нос к носу с совершенно чёрными глазами и чем-то похожим на короткие рога среди растрепанных волос. Облизнулся раздвоенным языком и слишком злобно рассмеялся. Это не Дима. Нет-нет, это не Дима. Это просто сон. Просто сон. Нужно проснуться. — Он тебе нужен больше, чем ты ему. Ты ему не нужен. Не. Нужен. Не нужен! Сорвался. Падает. Прямиком в бездну, без света в конце. Дима сверху продолжает смеяться, а Саша… кричит? Зовёт его? А нужен ли ему Олег в самом деле? Может, это всё дело привычки? Конца всё ещё не видно, но чувствует, что он близко. Дима прав, Саша ему нужен. Как кислород. Как жизнь. Как самое дорогое, что есть в этом мире. А Олег ему не нужен. Он не может ни защитить, ни порадовать, ни успокоить. Ничего не может. Бесполезен. Зажмуривается за секунду до удара. Открывает уже в реальности. Саша сопит рядом, закутавшись в плед по самый нос. Замёрз? Простыл? Или не хочет, чтобы Олег к нему даже во сне прикасался? Слова Димы снова раздаются в голове, когда потянулся подрагивающими пальцами к плечу. Не нужен. Денется. Уйдёт. И Олег ничего не может сделать, чтобы остановить. А стоит ли вообще пытаться? Да. Саша всего стоит. Каждой попытки, даже неудачной. Нужно показать ему, как Олег его ценит. Что больше не подведёт. И боится потерять. Перевёл взгляд с подрагивающих пальцев на электронные часы. «4:27». Должен всё успеть. Саша медленно открыл глаза и повернулся на другой бок, ожидая увидеть уткнувшегося в собственный сгиб локтя Олега за завесой вороньего гнезда вместо волос, но наткнулся лишь на пустую подушку и остывшую половину кровати. Приподнялся на локтях и посмотрел по сторонам, но ни у шкафа, ни за столом младшего не оказалось. Клубящаяся тревогой аура переливалась в стороне кухни. — Олежа? Аура вся встрепенулась, послышался задушенный громкий вдох и звон посуды. Только Саша собрался встать и узнать о происходящем за стеной, как Олег появился на пороге спальни с подносом в руках. Закусил губу и немного потоптался на месте, окончательно замерев. Ожил, когда старший снова решил встать. — Нет! Стой, лежи. — Так мне стоять или лежать? Олеж, что ты задумал? — Завтрак в постель. Ты против? — Нет. Конечно нет. Заходи. Почему так рано проснулся? — Решил тебя порадовать. — О, я очень рад. Спасибо, маленький. Ебать, ты испёк блины? Олег нервно захихикал, аккуратно садясь рядом и ставя поднос Саше на колени. Он упёрся подбородком в раскрытые ладони, постукивая костяшками по щекам, и осторожно наблюдал за пробующим первый блин старшим. Зажмурился от удовольствия или гари? Много или мало соли? А сахара? Вообще добавлял сахар? С мукой не переборщил? Белый шум в голове стал настолько сильным, что стало физически больно. — Ну, чё скажешь? — Это очень вкусно, Олеж. Ты во сколько встал, чтобы их сделать? И ты ещё убрался в комнате? Куда одежда со стула делась? — Я не только здесь убрался, но и во всей квартире. Протёр пыль, постирал шмот и повесил на улицу, убрал лоток Дымки, насыпал ей корм, разгрузил посудомойку, помыл полы. — Всё? — Приготовил завтрак. И обед. И заготовку на ужин. — Всё? — Вроде, да. — А теперь говори мне, что случилось. — Ничего. Саша не поверил ни на секунду. Присмотрелся и коротко выдохнул. Мешки под глазами снова стали видны. Губы искусаны и будто только пару минут назад покрылись тончайшей корочкой. Щетина стала ещё заметнее. Попробовал взять за руку, но Олег быстро сложил обе на груди. Медленно потянул биополе и, не встретив сильного сопротивления, соприкоснулся с одного бока. — Во сколько ты проснулся? — Где-то в полпятого. — Что-то приснилось? — Не для разговора в постели. — Ладно. Будешь приводить себя в порядок? — А ты? Произнесено с открытой предъявой. Белый шум возобновился. Что, не может уже смотреть на домашнего, а не старающегося перед камерами и фанатами? Стал недостаточно хорош? Противен? Несдержанно поднялся и поправил простынь, смахивая с неё невидимые пылинки и крошки. — Олежа? Ты мыслями в районе Эльбруса? Олеж? Олег, посмотри на меня. Олег честно попытался. Не смог. Испугался увидеть отвращение. Он не перенесёт. Сердце сразу же остановится и больше не забьётся. Что, если это конец? Саша уйдёт или выгонит, не важно, но построит между ними стену. В лучшем случае останутся братьями, в худшем — перестанут общаться. Саша поставил поднос на пустую тумбочку и вздохнул. Устал. От чего? Молчания? Или от кого — Олега? По щекам покатились обжигающие слёзы. Останется только принять его уход, переубедить не сможет. Тонкие руки обернулись вокруг талии, нос с очаровательной горбинкой провёл по нежной коже шеи и пощекотал долгим выдохом. — Где это ты так загрузиться успел, мой маленький? — Т-твой? — Конечно, Олеж. Что случилось? — Н-не уходи. Ты мне нужен. — Я от тебя только в могилу уйду, Олеж. Поплачь, станет легче. Поговорить всегда успеем. Давай, ложись ко мне. Олег так в последний раз плакал, когда Саша про свой опыт с Иудой рассказывал, может, тогда ещё не так сильно. Слова Димы, Саши и его собственные со скоростью света кружились в голове, но всё равно каждую букву понимал. Не защитил, когда должен был. Обидел ещё сильнее после. Позволил Диме подойти к ним слишком близко. От одного его голоса стало больно. Саша поцеловал в макушку и прижал к себе сильнее, тихо напевая что-то себе под нос. Олег затих, прислушиваясь. Улыбка расцвела на губах. — Это колыбельная, которую ты мне пел в детстве? — Она всегда тебя успокаивала. — И твой голос. — И мой голос. Хочешь поговорить? Или это всё ещё разговор «не для постели»? — Я не так разговариваю. — Олеж, пожалуйста. — Это глупо. Помнишь, что сказал мне Дима тогда, в парке? «Чё, думаешь, Саша никуда от тебя не денется?». Я начал разгоняться, потом это приснилось, а дальше… — Пошло-поехало, понимаю. А зачем решил сделать по дому дела на неделю вперед? — Чтобы показать тебе, как я тебя ценю. И люблю. И что ты мне нужен. Очень. Саша повернул лицо младшего на себя и положил прохладные ладони на слегка мокрые щёки, не переставая улыбаться. Олег всегда милый, но сейчас ещё и беззащитный, такой открытый. Кончиками пальцев убрал волосы за уши и тихо посмеялся на прикрытые от удовольствия глаза. — Я не злюсь на тебя и не обижаюсь. Я тебя простил за всё, слышишь? — Почему? Ты мне всегда всё прощаешь, всё спускаешь с рук. Другим ты за подобное отношение к себе можешь все мозги чайной ложечкой выесть, даже родителям. Что во мне такого особенного? — Олеж, ты на моих глазах вырос. Я видел, как ты всему учился, как становился собой. В тебе есть то, чего нет во мне или, наоборот, слишком этого много. Я люблю тебя за тебя, маленький. Ты — самое дорогое, что у меня есть, слышишь? Я всё отдам за тебя и для тебя. — Саш, прости… — Шшш, всё хорошо. Поспи немного, ладно? Нам никуда сегодня не надо, я тоже дома останусь. — Останься со мной, пожалуйста. — Конечно, маленький. Давай, закрывай свои бездонные глаза, я пока снова спою тебе колыбельную. Олегу снилось старое-доброе ничего. Снова проснулся и потянулся, оглядываясь. Саши нет. Поменялись местами? Откинул одеяло в сторону и встал, почесав заурчавший на всю округу живот. В голове было до приятного пусто, хоть белый шум и давал о себе знать, звуча где-то в районе затылка. Вышел из спальни и наткнулся на Сашу в гостиной. Тот держал в руках над свечкой какое-то кольцо и что-то шептал настолько тихо, что и букв нельзя было разобрать. Ушёл в себя, поэтому и не почувствовал, как младший проснулся. Покрутил украшение над огнём и собственноручно затушил, погрузив комнату в темноту. Ненадолго, ведь уже через секунду над головой зажглись лампочки. Саша резко обернулся и положил руку на сердце, облегченно выдыхая. — Фух, напугал. — Ты меня не чувствовал? — Я весь в транс ушёл, наедине с тьмой остался. Как ты себя чувствуешь, солнышко? — Хорошо, на самом деле. А что ты делал? — Подойди. Олег торопливо подошёл, но почти сразу был остановлен прикосновением ладони к голой коленке. Саша повернулся к нему весь и протянул кольцо, будто делал предложение. Картина Репина «Приплыли», давно не виделись. Один замер в удивлении, второй — в ожидании. Образовавшуюся тишину нарушила Дымка, по плохой привычке перевернувшая пустую миску на кухне. — Наденешь? — Саш, зачем? Мы ведь уже давно… — Пожалуйста, Олеж, позволь мне. Младший кивнул и вытянул нужную руку вперёд, замерев. Как только кольцо оказалось на безымянном пальце, белый шум сразу пропал. Глаза расширились и посмотрели в другие напротив, с мягким взглядом и шаловливыми искорками. — Что ты сделал? — У тебя появился белый шум в ушах, я проходил когда-то через такое, когда сильно нервничал. Защиту поставил ещё одну, беспокоить не должно. Конечно, если сам запустишь поток мыслей в голове и сам не возьмешь под контроль, оно мало поможет, но всё же. — Спасибо. — В любое время, маленький. Хочешь поговорить обо всём произошедшем? — А ты? — Ну, я для себя всё понял. Саша поднялся и отряхнул широкие спортивные штаны, которые вероломно стащил у брата. Подошёл вплотную и потянулся поцеловать, но был остановлен ладонью, упёршейся в солнечное сплетение. Приподнял бровь и глянул на закусившего нижнюю губу Олега. Вскоре он перестал её терзать и посмотрел в неспрятанные за линзами океаны. — Могу задать один вопрос? — Конечно. — Ты хоть когда-нибудь задумывался о том, чтобы всё, что между нами происходит, закончить? — Нет. Никогда. Что бы не происходило между нами, как бы мы не делали друг другу больно, я знаю, что мы никуда друг от друга не денемся. Мы — одно, Олеж. Но… — Я — это я. — Ты — это ты. — И никому мы не нужны. — Кроме друг друга. Умница, Олеж. Можно теперь тебя поцеловать? Олег ничего не ответил, но потянулся самостоятельно. Накрыл губы несмело и медленно, ощущая их вкус и тепло будто впервые. Положил ладони на плечи, после на лопатки и стиснул в объятиях. Не отпустит. Пусть грянет гром, пусть разверзнется земля, да хоть Великий потоп, ему насрать. Он прижимает к себе того, кто ценнее любой такой желанной победы и всех друзей. Да, они могут говорить друг другу разное, но и правда всегда притянутся. Как противоположности, у которых всё получилось. Саша отодвинулся первым, поцеловав напоследок в лоб, зачесав непослушные волосы назад. — Пойдём в спальню, я тебе бабочку купил, тебе они чертовски идут, такой сразу серьёзный. — Снова будешь её на мне поправлять? — А ты против моей заботы? — Больше нет. — Вот и отлично. А, да, ещё кое-что. Поговори с Димой. До съемок, чтобы там разборок не устраивать. По вам обоим всё слишком сильно видно. — Ты себя со стороны видел? — Иди уже, Олеж. Люблю тебя. — Я тебя всё равно больше. Ты даже не представляешь насколько.