Олегсандр Шепс

День обещал быть интересным. Два чернокнижника и медиум, весь такой уверенный в себе, довольный жизнью, спокойный, даже счастливый, если это не слишком громкое слово. Ему забавно наблюдать, как Дима и Влад меряются зубами в зип-пакетах и саванами. Ему вообще не принципиально, которым идти, да ещё и сон совершенно не из той оперы. Океан и три горы, зашибись. Так это вообще можно под всё подряд интерпретировать. Саша вот, когда утром спросил про сон, улыбнулся понимающе и прижал к себе ещё мало соображающего брата, гладя по пушистым волосам. — Это ты всё же отпустил ситуацию с Димой и мной. Ну, или можешь ещё что-нибудь подогнать. — А, может, это про ужин, когда мы не могли решить, что будем есть — рыбу, мясо или курицу? — Как вариант. Как себя чувствуешь, кроме сна? Есть предчувствие или что-нибудь ещё? — Нет, но… Не хочу от тебя отдаляться. — Я буду на телефоне, звони, если что, в любом случае отвечу. — Обещаешь? — Конечно, маленький. Давай, нам пора вставать, тебе потом сразу же ехать надо. Я вещи тебе собрал, осталось только тебя поднять. — Я люблю тебя, Саш. — Я тебя тоже, Олеж, но вставать всё равно придётся. Всё начиналось просто прекрасно. Передал тёплые слова от покойной дочке и внучке, похвалил от её лица зятя, убедил девочку, что ей стоит делать то, что самой комфортно, как почувствовал её. Злобный взгляд буквально кольнул ножом где-то под лопаткой. Сорвался на балкон, а с него уже на крышу магазина на первом этаже. Задней мыслей подумал, как продавщица снизу ахуела от звука шагов. Ещё подумал про Сашу, что, если камеры всё засняли с непонятного ракурса, подумает, что он решил выброситься из окна. А что, Олег может! По молодости чуть за каскадёром с крыши не дёрнулся, правда потом отходил долгие годы, но неважно! Проводил всё как обычно до момента, пока ладонь не разрезалась слишком сильно. Он вообще руку контролирует? Чего так сильно нож сжал? Это его кровь так хуярит на подстилку? Саша ведь потом все мозги беспокойством выебет. Мягко, нежно и неторопливо, но упорно и беспощадно. Слышит голос женщины, по привычке кладёт ладонь на лицо, дабы прикрыть выступившие слёзы. Кровью пахнет. Блять, а какой рукой-то закрылся? Слышит голос женщины, выдыхает. Поднимается уже не Олег. Улыбается не Олег. Разговаривает тоже не он. Приходит в себя от воды, что льётся на голову и окровавленную руку. А чё его так трясёт? Что случилось? Почему аура разрывается на глазах? Что, мать вашу, тут происходит? Моет руки под струёй, вяло наблюдая, как на крыше ларька образовывается лужа. А как много её уже утекло? Почему все такие перепуганные и постоянно спрашивает, точно ли это он? Да, блять, Шепс Олег Олегович собственной персоной здесь, здравствуйте, давно не виделись! Блять-блять-блять, а что с аурой? Почему она бледнеет? Дайте ему сигу и минуток так дохуя на осознание, отъебитесь всей командой и идите на три веселых буквы. Сука, а чего его это так разматывает? Возвращался к чернокнижникам и остальной части съёмочной площадки просто никакой. Нужно поговорить с Сашей. Срочно. Прямо сейчас. Требует телефон и получает его только с шестой попытки, когда уже подключается беспокоящийся Матвеев. Он не будет советоваться насчёт ситуации и просить помощи, разве что только ментальной. Отходит в сторону и садится задницей на прохладный асфальт. Поджигает четвёртую сигарету и не глядя набирает нужный номер. Отвечает на втором гудке. — Олеж? — Тут. Ты не на громкой связи, говори спокойно. — Что случилось? У тебя ведь ещё испытание идёт, я засёк. Маленький? — Саш, я в ахуе. С твоей аурой всё в порядке? — Я так и знал, что это у тебя что-то случилось! Она так потускнела, как когда напряжения не хватает и лампочки не вывозят. Можешь мне рассказать, что произошло? — Пока нет, тут за мной Коля следит. Спасибо, что хоть без камеры, а такой ведь компромат на нас теряют. — Хах, ему «привет» передавай. Так, ты сам как, спокоен? — Меня трясёт и плакать хочу. И курю подряд. И страшно почему-то, все волосы до сих пор дыбом. — Это отходняк, всё в порядке. Такой же сильный, как тогда с крышей, или послабее? — Послабее, раз говорю и мыслю. — И то верно. Дышишь спокойно? Нет плохих мыслей в голове? Поранился, пока душа в тебе была? — Руку рассёк, но перебинтовали, нормас. — Нихуя не нормально, Олеж, они ж нихуя не обрабатывают, только ёбаными тряпками перематывают и всё, мне ли не знать. Так, ты до дома главное доедь, хорошо? Дальше я уже о тебе позабочусь. Тебе вообще как, лучше? — Да, спасибо. Люблю тебя. — И я тебя, маленький. До встречи. Причину перебоя ауры выяснили — пьяные в хлам фантомы входят в тело по-особенному. Потом смеялся, когда Саша на всю квартиру закричал «Ебать!» при просмотре испытания. Был прав, сразу подумал, что вышел в окно. Руку всё же и правда обработал, так ещё и поцеловал в конце, чтобы не болело, пока Олег краснел и смущался. Уместился под его боком, завернувшись поплотнее в одеяло, да так и уснул, мурлыча не хуже Дымки на мягкое поглаживание волос. Что-то как-то ему не очень хорошо и всё время холодно. Может, не стоило для правдоподобности, чтобы все поверили, что видит последние минуты Натальи, ложиться на холодную землю во всего лишь двух футболках? Нет, он это всё надумывает. С ним всё нормально. Да, всё просто отлично. Ему вообще не жарко в одной только рубашке на голое тело в Готическом зале. И он так язвит и просто физически не может помолчать не потому что жар развязывает язык. Нет-нет-нет, ни в коем случае. Почему Саша на него так поглядывает? Зачем отсоединил от себя ауру и накрыл сверху пуховым одеялом? Ладно, да, так намного комфортнее. А ему кажется, или плитки на полу начали двигаться? Или это паркет? Линолеум? Что там ещё может быть? Так, Олег, соберись, вообще не показывай, что тебя развозит. Да, подыгрывай им, разгоняй теорию со вселившимся бесом, так хоть ничего не заметят. Заметил Саша, потому что чувствует всё, будто на себе. А ещё Дима, что своей тёмно-синей аурой подпирает сбоку. Так и правда стоять полегче, можно ни от кого защиту не держать, его никто не обидит. Только заканчивайте со съёмками уже побыстрее. — Олеж? Олег, посмотри на меня. Что такое, что болит? — Жарко… душно… и голова, слишком много мыслей. — Да чувствую я, опять сам себя разогнал. У нас мало времени, давай, сам же знаешь, как болезнь тебя быстро на лопатки укладывает. И где успел только? — В следующий раз хоть не будет на асфальте сидеть и в кустах валяться. — Чего? Я это в выпуске просмотрел? Олег! — Ну, спасибо, Димон, медвежья услуга. — Всегда к твоим услугам, Швепс. В такси Олега вообще развезло. Саша помог расстегнуть верхние пуговицы рубашки и стоически терпел все жалобы то на холод от открытого окна, то на жару, когда окно закрывали. Водитель то и дело смотрел в зеркало заднего вида и бросал на него сочувствующие взгляды, на что старший вежливо улыбался и прижимал к себе вредничающего Олега ещё ближе. В такие короткие периоды он до плача тактилен и не дай Бог Саша перестанет к нему прикасаться хоть на секундочку — всё, накрывает лавиной просьб и жалоб. Как сейчас, когда пытается уложить на кровать и отойти на буквально минуту за нужными таблетками, водой и градусником, а Олег держит за штанину и не отпускает. — Олежа, пожалуйста, я сразу же вернусь, дай мне за лекарствами сходить. — Саша-а-а-а, ну не уходи-и-и-и-и. — Маленький, пожалуйста, если мы сейчас не сделаем всё необходимое, то ты потом совсем заболеешь. — Ну Саша-а-а-а-а… — Что ты хочешь за то, чтобы сейчас меня отпустить, а потом послушно принять таблетки? — Утренний секс. Хочу твой член внутри, пожа-а-алуйста, папочка… — Хорошо-хорошо, будет тебе всё. Олег проснулся выжатым лимоном со стояком и чёткой уверенностью в том, что ему пообещали секс. Посмотрел с прищуром на часы и в не зашторенное окно, где солнце ещё даже не начало подниматься, и поднялся, тихо потопав в ванную. Не самая приятная процедура позади, как и нудная чистка зубов, но зато теперь он готов. Приближается к постели, мягко переворачивает Сашу на спину и залезает верхом. Одной рукой гладит шею и грудь, ногтями задевая соски, а второй шарится в тумбочке в поисках смазки. Старший довольно стонет и открывает глаза, улыбаясь в ответ. Олег такой домашний сейчас. Глаза блестят, всё-таки простудился, но обещание выполнять надо. — Болячка ты моя, вот никак не можешь перетерпеть. Вибратор мог взять, чтобы меня не будить. Вставляет первый палец в ту же секунду, как Олег собирается хитроумно ответить. Боже, как же он умеет порнушно стонать, у Саши и так уверенный стояк сам почти вылезает из трусов. Младший про эту реакцию другого тела знает и стонет ещё эротичнее уже на втором. Быстро и немного жёстко вверх и с оттяжкой вниз. Вверх и вниз, вверх и вниз, пока не добавляется третий. Олег протестующие мычит и сам слезает с пальцев, спускаясь немного ниже. Хочет прочувствовать всё с небольшой болью. Вытаскивает член Саши, проводит по нему пару раз рукой и насаживается ртом, добавляя собственную слюну как смазку. Старший под ним стонет и опускает ладонь на волосы, бережно перебирая. Одно неосторожное движение и всё — пизда рулям и шинам, Олег всю лавочку самолично закроет. Отлипает от члена так же неожиданно, как и приблизился к нему, оставив невинный поцелуй на уретре. Берёт всё в свои руки и аккуратно насаживается. Боль болью, а порваться никто не хочет. Опускается полностью и гортанно стонет, прижав подбородок к груди. — Сука, как же хорошо. Папочка, мне так хорошо, ты даже не представляешь. — Двигайся как хочешь, Олеж, ты заслужил. Скажешь, когда устанешь, я помогу. Олегу срывают все тормоза. Бёдра напряжены и дёргаются в мелких судорогах, руки ломает на сгибе и приходится то и дело упираться ими в Сашину грудь, поглаживая и пощипывая соски. Кто кого ебёт вообще не понятно, но всем в кайф. Постепенно двигаться так становится и больновато, и тяжеловато, так что кидает просящий взгляд и вытаскивает на проветривание язык. Саша понимает без слов. Отточенным движением опрокидывает на лопатки и наваливается сверху. Перехватывает ногу, что планировала лечь на поясницу, за щиколотку и приподнимает, меняя угол. Олега подбрасывает и отправляет куда-то за пределы этой Вселенной. Стонет как в первый раз и тянет на себя, кошкой царапая спину от плеч до ямочек Венеры. Саша не церемонится и кусает ключицу, даже немного прокусывая тонкую кожу. Младший кончает от того, как старший слизывает выступившую кровь, а Саша отправляется следом куда-то дальше Солнечной системы, когда Олег его так тесно и жадно сжимает. Оба валятся без сил и пытаются отдышаться. Тянутся друг к другу одновременно и переплетают пальцы. — Это было… — Ахуенно. — Ага. Давай ещё один раунд? — Болячка ты, Олег, лечиться давай. — А ты — обломщик, Саш. Ну давай ещё раз, а? Я хочу ещё! Хочу-хочу-хочу! — Вот мне иногда интересно, как ты при камерах строишь из себя всю такую неприступную и острую на язык скалу похлеще Кости и Влада, а со мной такая похабная милашка. — Эй, не называй меня так, я не похабный! — Ты буквально пару секунд уламывал меня снова тебя выебать. — И как? Удачно? — Хах, да, но сначала ты примешь лекарства. А ещё отпишешься в телеграмме, что пропадаешь на пару дней ввиду болезни. Заебал меня там пропадать. И только после всего этого получишь то, что хочешь. — Сколько у меня есть времени? — Две минуты, которые… — Что? Это слишком мало! — Уже идут. Минута пятьдесят пять. — Саша! — Минута пятьдесят. Олеж, я потом обратно спать лягу. — Ты не посмеешь! — Минута сорок пять. Ты меня недооцениваешь. — Всё-всё, бегу! Олег успел и получил свой второй раунд. На этот раз неторопливый, со спины и с бесконечными поцелуями лопаток, загривка и плеч. Саша прижимает к себе бережно, но крепко, не вырваться при всём желании, да и не хочется. Шкрябает подушку на особо чувствительных толчках и тихо постанывает, повторяя одно и тоже имя раз за разом. Слышит влюблённый шёпот на ухо и пьяно улыбается, поддаваясь навстречу. Чтоб ярче, чувственней и нежнее. Уже чувствует, как начинает болеть голова и становится трудно дышать через нос, но не обращает и секунду внимание. Сейчас важен Саша, что положил прохладную ладонь на напряженный член и двигает рукой вслед за толчками, иногда пережимая головку. — Папочка, пожалуйста, дай мне кончить… — А что ты сделаешь для этого? — А что ты хочешь? — Чтобы ты держал постельный режим, ел куриный суп и принимал лекарства. — То есть трахался с тобой нон-стоп и ел из твоих рук всё предложенное? — Да, так тоже можно. — Тогда согласен. — Значит кончай, Олежа. Кончи для своего папочки. Так люблю тебя, маленький. Что там Саша дальше ему говорил Олег уже не слушал.