Олегсандр Шепс

Олегу за Сашу стыдно. Ему нельзя ходить на интервью, ибо это кошмар. И на любое шоу, где он не показывает свои способности, тоже не стоит ходить. Ведёт себя, как павлин, которому наконец-то позволили распушить хвост. Что он за это мероприятие не успел сделать? Посмотреть на декольте и сделать на этом акцент — есть. Сравнить их и заявить, что мама любит его больше — сделано. Назвать «бастардом», с чего у Олега аура просто взорвалась атомным взрывом за секунду, — ага, уже. Саша ещё жив, потому что Олег его любит. Слишком сильно. Безгранично. Безоговорочно. Даже когда Саша вовсю кадрит Иду его чувства не потухают. Саша говорит про эзотерику — ему хорошо и спокойно, даже восторгается и радуется, но стоит только мартовскому коту появиться — всё, пиши пропало. Сидит и старается он, ты только глянь! А ведь день так хорошо начинался… Лето. Утро. Жара. Олег лежит на животе и не может понять, просыпаться ему или продолжать упорно игнорировать луч света, что падает ему прямо на лицо. Ну вот стоило ему лечь ногами к изголовью, что за чёрт дёрнул-то! Дёргает головой, чтобы волосы плотными шторами всё закрыли. Лучше, но сложно дышать. Ещё и патлы в рот лезут. Недовольно рычит и переворачивается на спину, всё так же держа веки закрытыми. Солнце не сдаётся и продолжает попытки его поднять. Олег принимает поражение. Открывает глаза и привстаёт на локтях, осматриваясь. Саши нет, а вот Дымка прекрасно спит на его подушке. Зачёсывает волосы назад и прислушивается к своему биополю. Саши вообще нет, даже окликать не приходится. Протирает глаза и широко зевает. Смотрит на телефон и удивлённо вскидывает брови на переливающийся разными цветами экран. Смахивает вверх и натыкается на большое сообщение в телеге. Саша Любимый Кол: Доброе утро, маленький)) Я в Мастерскую поехал, не спалось, дособираю подарок Иде. Завтрак на сковородке под крышкой, в кружку специи и кофе насыпал, зальёшь кипятком. Встретимся на месте, можешь раньше приехать, уже там буду. Люблю ❤ Улыбка расцвела на губах. После такого нужно будет Саше что-нибудь тоже сделать приятное в ответ. Встретились за час до съёмок и замерли, поняв, что выбрали одежду в одних цветовых тонах. Саша расстегнул ему верхнюю пуговицу и погладил кончиками пальцев ковёр на груди, томно поглядывая снизу вверх. Олег забыл, как дышать. — Ты всегда так мило спишь. — А ты пялишься на меня, пока я сплю? — Ты знал, на что идешь, когда согласился на брак со мной. — И то верно. Будем упоминать, что не сговаривались? — Конечно, а то ещё подумают, что я подбираю тебе луки. — Ты используешь современное слово? Я поражён. — Ты до сих пор не сматерился? Я в ахуе. Олег тихо ухмыльнулся и соприкоснулся с братом лбом, тихо промычав. Соскучился. Беспокоился. Саша ещё слаб после Иуды и сущности с болота, а Олег боится его отпускать слишком далеко от себя. Вдруг что произойдёт, а младшего рядом не будет? Нет, нет и ещё раз нет, не в его смену. Саша на это движение широко улыбнулся и даже посмеялся, довольно зажмуриваясь. Всегда приятно, когда заботятся, особенно безэмоциональный при камерах Олег. — Ты как себя чувствуешь, нормас? — Всё хорошо, маленький, я в порядке. — Силы не использовал? Честно говори, Саш. — Нет, ничего не использовал. Ты ведь знаешь, что я все души и так вижу, но никак не реагирую. — Вот и хорошо. А после ночи как? — Лучше не бывает, Олеж. Всегда знал, что ты ненасытный, но чтоб настолько… — Прости. Олег собственнически положил руки на тонкую талию и прижал к себе. Насрать, что подумают проходящие мимо люди, если они вообще есть. Саша в его руках важнее всего остального мира. Старший кладёт ладонь на щёку и мягко целует, поглаживая нижнее веко. Олег не чувствует ног от нежности момента. Младший Шепс не очень понимает эмоции, которые он до сих пор испытывает, зато старший что-то крайне весёлое смотрит в телефоне и постоянно хихикает с широкой улыбкой. Скоро лицо треснет. Водитель такси подпевает какой-то старой шансонной песне, слова которой даже Саша иногда пропевает, а Олег до сих пор ничего не понимает. Он, конечно, тоже с Идой флиртовал, но не так часто и с таким упорством. Понимает, что нужно держать лицо перед камерами и вести себя не как унылое и верное непонятно кому говно, что из года в год говорит «у меня в личной жизни всё отлично», да ещё и про Мэрилин, куда ж без неё-то, упомянуть, но кошки-тревоги всё равно на душе скребут. А Саша будто ничего и не замечает. — Олежа, выпьешь со мной вина? — Да, давай. — Иди сюда тогда, я уже наливаю. Саша стоял посреди кухни и наливал красную полусладкую жидкость в бокал, подпевая песне из умной колонки на холодильнике. Второй, полный наполовину, томился в ожидании на столе. Олег молча подошёл к нему и покорно протянул руку. Старший взял свой бокал и встал напротив, потянув руку и поиграв бровями. Ага, хочет на брудершафт. Что ж, будет ему, как хочет. Младший выпивает всё залпом и, отставив большую рюмку в сторону, засасывает расслабленного Сашу. Тот обнимает за шею и прижимается ближе, потираясь пахом о пах. Флиртовал с Идой, а хочет Олега. Интересно. — Хочешь, чтобы я и с тобой флиртовал? — Ты заебал читать мои мысли. — Ну так заеби меня. — А можно? Саша резко разрывает поцелуй и отходит, пьяно улыбаясь. Ставит бокал рядом и манит за собой, кусая нижнюю губу. Олег хочет сам это сделать. Хочет вкусить его сок и распалить докрасна. Просит задержаться и закрыть глаза. Саша послушный. Хороший. Ласковый. Требовательный. Упёртый. Олег хватает бутылку и, выкинув в сторону пробку, выплёскивает содержимое Саше на голую грудь. Тот вздрагивает и взвизгивает, широко раскрывая веки. Младший бросает на него фирменный взгляд из-под бровей и легко поднимает на руки, прижимая к стене. Прижимается лицом и слизывает красные следы. Кусает после томного стона. Слышит скрежет ногтей по дверному косяку. — Не против, если я теперь позалипаю на твоё декольте? — Олеж… — Я не ревную, ты не подумай, но, как мне кажется, тебя стоит наказать за подобное похабное отношение. Я ведь ещё жив, а ты ко мне так некрасиво относишься. — Как накажешь? Выебешь без смазки? — Ну, не говори так, я ведь не настолько жесток. Но, будь уверен, я заставлю тебя плакать. Олег ставит Сашу на ноги и сам спускается на колени. Шустро снимает с него короткие шорты и гладит тонкие бёдра, оставляя десятки поцелуев над коленками. Ещё на шоу захотел оказаться между этих ног и, вот, мечты сбываются. Главное — успешная аффирмация и установка Вселенной, что сегодня секс у него будет. Не думал, конечно, что получится снова побыть сверху, но оставляет это уже на совести стонущего на тщательно облизанных пальцах Саши. Целует и облизывает кожу внизу живота, неторопливо двигаясь внутри. Сверху не переставая льётся самая лучшая музыка, что связывает стальным тросом и становится самой важной тайной. При камерах они не могут позволить себе быть больше, чем братья, но вот за закрытыми дверьми. О, он отыграется на Саше по полной программе. До постели они не дойдут, не этим вечером. Саша вплетает ему пальцы в волосы при изменении положения в пространстве, но так и не дёргает. Олег прижимается сзади всё у той же стены и того же дверного косяка и делает первый толчок. Перед глазами плывёт, уши закладывает от громкого стона. Сашин? Его собственный? Общий? Не важно, главное, что обоим хорошо. У Саши бровки домиком и язык постоянно смачивает губы, а Олег не может перестать на него такого отдающегося смотреть. Сейчас можно брать и брать, не думая о последствиях. Все беспокойства о царапинах, синяках и занозах потом, сейчас им обоим хорошо до остановки сердца. Но Олег не спешит. Нет-нет, он двигается жёстко, но неторопливо. С оттяжкой, как Саше всегда нравилось трахать его самого. Что, уже не так весело, когда тебя так ебут, а не ты? — Я ведь потом тебя сам трахну. — Я запрещаю тебе давать мне знать, что ты читаешь мои мысли, слышишь? — Договоримся, если начнёшь двигаться быстрее. Олег лизнул так удачно подставленную шею и двинул тазом вперёд, идеально попадая по простате. Ебать, а Саша-то может быть громким. Скребёт ногтями по обоям хлеще кошки свободной рукой и мягко держит для устойчивости за шею, немного придушивая. Для Олега это как красная тряпка. Тормоза срывает. Мстя откладывается. Саша подрагивающими пальцами цепко хватает за запястье и перемещает руку с талии себе на пах. Жалобным, слышимым на грани возможностей голосом просит помочь и всхлипывает. Олег чувствует, как солёная капелька падает ему на руку, и начинает двигать ею в такт движениям. Сашу не хватает надолго. Он лужицей растекается в сильных, натренированных руках и пытается снова начать дышать. Откидывает голову на плечо и позволяет целовать свои нос и щёки с блаженной улыбкой. Вскоре выпрямляется, разворачивается в плотном кольце и прижимается к губам мягким поцелуем. Олега будто размазывают тонким слоем жидких гвоздей и укладывают сверху плитку в цветочек. Саша улыбается и отстраняется, хитро улыбаясь. — Не против второго раунда? — Если ты сверху. — На это и был расчёт. Только пойдём в спальню, я покажу тебе, что нужен мне лишь ты. Саша показывал неторопливо и чувственно. Гладил почти незаметно, целовал легко и непринуждённо, лишь прикусывал кожу, даже не оставляя отметок. Сидит между широко разведённых бёдер и ласкает аккуратно и нежно, как не делал даже в их первый раз. Олег всё ещё под плиткой. При первом толчке и сильной хватке на талии втягивает живот и задерживает дыхание, пока перед глазами не начинает темнеть. Хорошо. Крышесрывательно. Ахуенно. Не так пылко и страстно, как было на кухне, но это не плохо. Это — мягко, комфортно и успокаивающе. Не хочется говорить и даже как-то слишком много стонать или, упаси Бог, кричать. Они почти не издают звуки, только дышат и обмениваются именами. — Саша… — Олег… — Саш… — Олеж… И больше ничего. Постельное бельё сменили, душ приняли, теперь можно и поговорить. Олег ложится на грудь Саши и рассказывает, что ему не понравилось на шоу. Честно и открыто, без умалчиваний. Они открыты друг перед другом и готовы к диалогу. Не к ссоре. Диалогу. Один высказывает свои мысли, второй терпеливо слушает, не перебивает и ждёт завершения. Потом высказывает свою позицию. Уже вместе разбирают и пытаются всё расставить по полочкам. Будто высыпали две части пазла, а теперь вместе складывают картину. А она ведь красивая, глаз не оторвать. — Я правда вёл себя так? — Может, я на что-то уже просто не обращал внимания, но эти твои попытки постоянно показать, что ты — лучший и мама любит тебя больше. В плане, да ладно, Саш, я ведь знаю, что так и есть, не нужно об этом напоминать. Не нужно напоминать, что в детстве ей было на меня насрать, пусть и дальше все думают, что я — любимый младшенький. — Прости, Олеж, я вообще не думал, о чём говорю. Так расслабился в той атмосфере… — Я понимаю, сам поплыл. В Иде есть что-то такое, скажи? — Уверен, что в другой Вселенной мы бы уже из-за неё поцапались. Тебе ведь теперь шатенки нравятся. — Ты мне нравишься, Саш. Я тебя люблю. А они все так, посмотреть приятно и всё. — Поверь, у меня так же. — Сложно, когда ты всё шоу переключался то на флирт, то на привычного себя, с головой опущенного в эзотерику. — Прости, пожалуйста, маленький. Что мне сделать, чтобы ты меня простил? — Поцелуй меня. Обними. Скажи, что я… — Ты для меня ценнее всех женщин и мужчин, Олег. Тебе для меня нет равных. Нет никого лучше тебя. Слышишь? Ты моё всё, маленький. Хочешь, я снова поведу тебя в клуб против воли родителей? — Только, если твоих друзей не будет рядом. И клубом ты имеешь ввиду кухню. — Прошу за мной. Олег не помнил последний раз, когда он с Сашей танцевал. Может, этого вообще никогда и не было. Было приятно двигаться вот так неторопливо, покачиваясь из стороны в сторону и прижимаясь друг к другу близко-близко, не оставляя и миллиметра между. Одна рука огибает плечо и перебирает волосы на затылке, другая мягко лежит на талии. Тихий момент единения, такой человечный. Ничего лишнего. Только Олег, Саша и мягко льющаяся из колонок песня о любви. Олегу обычно не нравится шансон, сразу вспоминаются семейные поездки на одной машине на дачу, но в новой обстановке она даже в тему. Тогда он не мог накрыть губы Саши своими. Тогда он и представить не мог, что его чувства окажутся взаимными. И пусть связала их не музыка, а эзотерика, но главное то, что их и правда не разлучить. Музыка нас связала, тайною нашей стала. Всем уговорам твержу я в ответ: «Нас не разлучат, нет!»