Как Генрих смысл жизни искал

      Жизнь – боль. Эту гадость я понял, к сожалению, очень поздно. Сколько людей мечтает эмигрировать куда-нибудь в Европу? Туда, где мир да благодать. В гробу я её видел! Понятно?       Кто вообще решил, что где-то в Германии можно нихрена не работать и жить в шоколаде? Ха! Три раза. Я потратил столько лет впустую! Пахал, как конь. Дослужился до шикарной должности и был в шаге от курения бамбука. Но нет… В Европе нет места расизму, политической и сексуальной дискриминации. Ещё раз «Ха»! «Извините, герр Велесовский, но наша политика компании не позволяет продолжать сотрудничество с вами». Ну, не-е-ет, что вы… Это не из-за того, что вы отказали в свидании дочери генерального директора. Как вы вообще могли такое подумать. Что за бред? Счаз-з-з… Так я и поверил.       И ладно бы меня просто вышвырнули из компании. Им показалось этого мало. Каким-то образом я попал в черный список всех топовых компаний. Ага, каким-то…       Это я ещё мог пережить. Всегда найдется компания, которая захочет пойти против. Нужно было чуточку подождать. Год, другой. Жаль, моя невеста не была со мной солидарна. Мамуля всегда повторяла «с милым и рай в шалаше». Забыв рассказать про вторую часть… Жестокая реальность всегда бьет под дых в самый неподходящий момент. Окончательно я это осознал, когда Нелли собирала свои шмотки. Даже кольцо отдать не захотела. А ещё феминистка!       Фух, кажется немного попустило... Теперь можно и представиться. Генрих Велесовский. Немец с русскими родителями, которые эмигрировали в Германию сразу после падения Берлинской стены. Временно безработный, холост. Обаятельный красавец, в раннем кризисе среднего возраста. Который и знать не знает, как докатился до жизни такой печальной. Сидеть на полу в перевернутой квартире и хлестать водку из горла. Гадость… Горькая и мерзкая на вкус гадость… Но штырит четко. А это мне сейчас важнее. Я ещё не закончил жалеть бедного себя.       Технически, я родился в Германии, но душой – не пойми что. Из-за чего мне было крайне сложно завести друзей в школе, а потом на работе. Выпить, посидеть обсудить дам – это всегда пожалуйста. Но дальше трепа ни о чем общение не заходило. Даже душу теперь излить не кому… Единственным другом для меня был мой крестный, который переехал на просторы Дойчланд следом за моими родителями. Он был старинным другом папы, а после – и моим. С ним я обсуждал все свои беды. Давид был мужиком умным, мог дать совет, мог просто выслушать. А иногда, мозги прочистить.       Вроде классный мужик, а своих детей не имеет. Да и женщин вокруг него водится как-то мало… Хотя маман ни раз сводила его со своими незамужними подружками… Ну да ладно… Сейчас важнее я.       - Хватит ерундой баловаться, - возник передо мной Давид весьма неожиданно. Но учитывая сколько во мне водки, вполне реально. – Моя ж ты зая. Водку, из горла да без закуски… в одиночестве. Так же одни алкаши делают…       - А я и есть алкаш… - угрюмо проблеял я, обнимая родименькую. – Бедный и несчастный. У-у-у-у…       - Хватить жалеть себя! Пьянь. С чего ты решил в калдыр-вояж отправиться в одно рыло?       - Меня все бросили… С работы поперли… и из-за чего! Из-за моих высоких принципов! Так ещё другим растрезвонили, что я хреновый работник! И Нелли… Нет, чтобы поддержать. Она решила не заморачиваться и бросила меня! Ей, видишь ли, не нужны материально не стабильные юнцы. Сама подработками перебирает… Предательница.       - Подумаешь, девушка бросила. Знал бы сколько дам меня бросили за мою не слишком-то короткую жизнь. Если бы я оплакивал так каждую – стал алкашом.       Я Давиду не поверил. Как можно такого видного мужчину кинуть? За тридцать с лишним своих лет я видел вокруг него столько мадам – ни счесть. Высокий, подтянутый. Всегда одет с иголочки. Галантный, не скупится на подарочки. С таким только под алтарь. Хотя, сам Давид был вполне серьезен в своих словах.       - Знаешь, - уселся рядом со мной он. В дорогом костюме, на грязный пол, мне бы так…       Ещё в России у меня была невеста. Марина. Мечта любого прыщавого подростка. Милое личико, осиная талия и упругая грудь. Умница, красавица, хозяюшка. Я полюбил её в институте с первого взгляда. Она показалась мне такой невинной. И была таковой… пока я не сделал ей предложение. Невероятно, как уверенность в получении прописки в городе у моря меняет людей. Мариша превратилась в настоящую фурию. Требовала подарки не абы какие, а фирму. Свидания в ресторанах, будто у бедного студента есть на это деньги. Закончилось все прозаически. Вечер, пляж, алкоголь. Измена среди скал. Будто надеялась, что их там не заметят. Кто ж знал, что нам придет в голову мидий наловить. С тех пор, мидии терпеть не могу. А сколько гадостей я тогда выслушал. Столько боли. Думал, новых отношений после этого у меня не будет. К счастью, я был не прав. Потом была Аня, Ксюша, ещё одна Марина, несколько Наташ. И все они меня бросали. Сначала, я обижался, злился. Потом, смирился. Бросил все силы в своё становление. Дальше ты знаешь. Открыл бизнес, тот оказался очень прибыльным. Прогорел. Ну, как прогорел, его у меня попросту забрали. Эмигрировал. Тут открыть своё дело было немного хлопотным, но стабильным.       Я завидовал Давиду. Столько взлетов и падений. Но не отчаивался. Он был моим образцом для подражания. У мамы с папой жизнь была ровной. Встретились в институте, поженились. Им бы сидеть в городе, растить детишек. А они решились на переезд, единственное рискованное решение. После объединения Германии, специалисты с дипломом в сфере строительства активно приветствовались. Вот они и рискнули. Родился я, потом брат с сестрой. И все как-то устаканилось. Я тоже хотел быть таким же. Найти прибыльную работу, жениться, нарожать детишек… Но что-то шло не так. Накосячил на работе, вылетел, лишился своего места. Я неудачник…       Может я и завысил свои стандарты жизни. Хорошая должность до сорока. Полный социальный пакет. Жениться до тридцати пяти. Но кто будет против стабильности. В мире, где деньги – это залог успеха и благополучия, глупо не желать их. Вот что по-настоящему глупо – так это желать стабильности в отношениях. Нет. Ну правда. Девушки такие парадоксальные. Взять хотя бы Нелли. Художественная натура. Бисексуалка с замашками на феминизм. Но при этом она не боится принимать бесплатные коктейли в барах, жить за мой счет. Или же злоупотреблять позицией женщины в продвижении своих работ. Если так подумать, злоупотреблять у неё выходило лучше всего. Может, и хорошо, что она меня бросила?       - Без «может». Нет ничего хуже, чем бросить близкого человека в беде. Родители, любимая, друзья, знакомые. Не важно. Если есть поддержка, мир кажется не таким уж дерьмовым. Иногда, даже банального «держись» - достаточно, чтобы двигаться дальше. Поэтому, забудь эту стерву. И начни двигаться дальше.       - Интересно как? Жизнь – боль. Работы – ноль. Вокруг – Ад. Как же все заебало – блядь.       - О как, - заценил мой недо-стих Давид. Вон как ржать начал. – Зачем тебе в графические дизайнеры. Ты можешь смело открывать свой бизнес. Торговля и реклама – поистине неисчерпаемый рынок. Ха-ха…       - Очень смешно, а я может смысл жизни потерял…       - Смысл жизни говоришь… Раз тебя моя история больше не вдохновляет… Нужны экстренные меры, - чего? – Баба Марфа.       - Баба… кто? Проститутка элитная, что ли?       Давид ТАК уставился на меня. Мдя. Походу, очередной бред сморозил.       - Дурак ты, Генрих. Баба Марфа это… ну, это… - все пытался что-то изобразить в воздухе Давид. Словно словами не описать эту бабу. – Это человек с большой буквы. Она мне в своё время очень помогла. Смысл жизни для меня нашла. Вот кто она.       Смысл жизни? Это как? Мой воспаленный алкоголем мозг как-то слабо представлял это. Ходит какая-то баба… Марфа… и ищет. По полям, по лесам, по морям… ищет. Смысл. Прям как я свои носки после стирки, наверное.       Зацепив нетрезвым взглядом Давида, я понял, что весь мой недурный мыслительный процесс бегущей строкой у меня по лбу транслируется. Иначе зачем таким серьезным взглядом меня сверлить? Будто я национальный новостной канал? Или… О! Стена… или доска? Что лучше сверлится? Наверное, доска. Она же такая же плоская… как я. А стены бывают выпк… выпулк… выпуклые! О! Нажрался я… в общем… да и в целом тоже…       - Давид… а давай жахнем вместе? Мы ж с тобой друзья? А друг… в беде… он же не бросит. Он же друг! ДРУ-У-УГ!       - Мда… - заключил Давид, выдирая бутылку из моих лап. Не-не-не… моя поилка! Я её первый взял. Хош выпить иди себе другую возьми. У меня их много! Я ж этот коклеци… ой, мама… собиратель я. Во! – Пить зовешь, а не даешь… Прям, девица с выпускного…       - Да… я такая… - кокетливо помахивая почти пустой бутылкой, развалился на полу. Он такой ровный… Холодненький… Красота… - Но можешь взять в баре шо-нить себе.       - Ты главное, красавица, не вырубись. А то, с кем мне пить-то.       Я клятвенно дождался Давида, радостно мотыляя ногами в воздухе. Прям как в детстве. Когда все казалось таким беззаботным. Взрослая жизнь – чем-то эфемерным. Легко было быть простым. Не заморачиваться на мнение других, не задумываться о деньгах и статусе. Я даже и не знаю, куда подевался тот беззаботный мальчуган Генрих. В какой момент он превратился в трясущееся за какие-то бумажки тело? Без души и собственных мечтаний. Хотя профессия, которую я выбрал, казалось бы, никогда бы не убила во мне тот яркий огонек.       Маленький Генрих исчез не сразу. Он ушел в небытие вместе с критикой «великих знатоков». С каждым «слишком ярко», «недостаточно информативно», «мы серьезная компания, а не детский сад» мой азарт затухал. И как-то все скатилось к тому, что я превратился в робота. Даже вспомнить не могу, когда в последний раз видел свой скетч бук. Когда рисовал что-то живое и реальное. Я стал зависим от чего-то нереального, полностью оторванный от мира.       Давид не раз говорил мне уходить. Но я хотел некой стабильности. Фрилансить на независимые компании, творить своё. Заработать «имя» и рубить желанную капусту. Это звучало так… страшно. Гены «стабильности» от родителей, чтоб их… Мне было проще сразу же пойти в компанию, которая якобы «всегда поддержит молодых и креативных», убить свой талант. Дослужиться до руководящей должности. А там, на пенсии, можно было и творить. Хотя, сдохнуть – это мой скорейший вариант. Как полицейские в первые пять лет пенсии.       Вот так, изливая душу, мы как-то и позабыли про таинственную бабу Марфу, которая нашла смысл Давида. Точнее, это я о ней забыл…