Как Генрих смысл жизни искал

      Сколько раз я зарекался пить? Это ж кошмар какой-то. Первым проснулось моё чувство боли. Потом, потихоньку оживало восприятие. И когда бедному Генриху стало невыносимо от привкуса кошачьего дерьма и звона колоколов в голове, соизволил разлепить глаза. Которые тут же обдало жгучей болью от непривычно яркого света. Господи, шо ж я не умер ещё вчера?       Зато Давид – цвел и пах. Словно, диснеевская принцесса кашеварил на кухне, соображая нехилый завтрак. Или обед? Вот как так можно, а? Ему за полтос, а он после любой пьянки – свежий огурец. Вне зависимости от количества выпитого. Я завидую. Для меня, если тазик с утра не стоял – уже большое достижение. Не умел я пить, точнее меры своей не знал. Вот и страдаю каждый раз.       Титаническими усилиями отодрав тушу от пола, я медленно начал принимать человеческие формы. Пол, который ещё ночью казался мягче королевских перин, превратился в тыкву. И разбил мой позвоночник с копчиком на маленькие кусочки. Но я собой гордился. Сел и даже не заваливаюсь. И пофиг, что в этом мне диван помогает.       Хоть мне и казалось, что я человек, Давид был в этом не уверен. Иначе зачем так вздрагивать, при виде меня такого красивого. С зеленцой, ух, шикарен! Я как сыр с плесенью, слегка пованиваю, зеленый. Но хавать можно… Хотя… По ощущениям я стал дорогим сыром в холодильнике, а не на ферме. Уж больно мутило. К счастью, баночка какого-то азиатского антипохмельного пойла - и я на коне… Ладно, конь. Но уже не сыр. Достижение. К вечеру точно двуногим стану.       - Я тебе суп по-быстрому сварил. Наваристый. В твоем состоянии – самое лучшее средство.       - Давид, тебе с кулинарными талантами в ресторанный бизнес идти надо было. А не строительный.       - Знаю, но в Германии санстанция – звери. Так что, остается только вас баловать. Ты кушай, правда легче станет. Набрался ты вчера знатно. Ещё, наверное, на голодный желудок. Холодильник совсем пустой. Помнишь хоть, что за бред говорил?       Я завис… Вот честно, завис. Помню, как пришел злой домой. Разборки с Нелли. Она собрала вещи и уехала. Помню, как открыл первую попавшуюся бутылку из бара. Сувенирную водку. Полтора литра. Выпил почти половину, как пришел Давид. И все… туман. Об остальном оставалось строить догадки.       - Ну, я так и думал. Поэтому сильно на твои извилины не напирал. Решил утра дождаться. Зацепили меня твои речи вчера. О потерянном смысле жизни, о желании творить, о несправедливости этого бренного мира. Я тоже когда-то был, как и ты, у пропасти неизвестности. И спасла меня от шага в пропасть баба Марфа. Которую ты вчера назвал элитной проституткой. Милая женщина, которая тебе в бабушки сгодится. Но, у каждого свои фантазии. Вдруг ты латентный геронтофил? Это же теперь все бабушки под прицелом…       - Очень смешно. У меня есть оправдание – я был пьян. И вообще. Что ещё за баба Марфа? У тебя же из родственников дядя и мама.       Чуток подумав, Давид начал свой рассказ. Я столько знал о нём. От глупых детских выходок, до взрослого идиотизма. Даже про фиаско с одной мадмуазель рассказывал! А про Марфу эту – ни слова. Сам Давид делился этой историей тяжело. Он всё размышлял – какие подобрать слова, словно прощупывал почву.       Едва доучившись, мои родители уехали в Германию, устраивать своё гнездышко. А Давид остался в родном городе. Батрачил на стройках, шабашил на новых русских. И постепенно начал обзаводиться собственным бизнесом. Словно из сериала девяностых, он построил своё дело к двадцати трем. Не плохое, но перспективное дело. Которое в двадцать пять уже отобрали братки. История давно мне известная, но, как оказалось, между крахом и эмиграцией был ещё один эпизод. Про который Давид ни разу не рассказывал.       Давиду 25, жизнь разрушена, будущее туманно, в стране кошмар. В отчаянии он покупает билет в первом попавшемся направлении. Ханта-Мансийск. В поезде, познакомившись с туристами-студентами, он решил присоединится к их не скромной компании. Забавно. Южный парень едет в Сибирь в одних легких брюках, кедах и футболке. Ни разу не идиотская идея. Естественно, он заболел в первый же вечер. Суровые девяностые, врачей у заповедной зоны практически нет, а до районной поликлиники ещё добраться надо. Но сердобольные студенточки Инесса и Ксюша просто так сдаваться не стали. Медпункт может и закрыли, но в таких глухих местах всегда найдется одна-другая бабуля знахарка-медсестра. Такой знахаркой-медсестрой оказалась Марфа Ильинична. Ещё недавно учившая детишек биологии и химии в местной школе. Она-то и выходила бедного Давида.       Бабуля оказалась немного… необычной. В бреду, Марфа Ильинична показалась ему доброй старушкой-волшебницей. В старинной избе с резными боками, он словно в сказке побывал. Сама Марфа заливисто рассмеялась на эти слова. Напоила теплым чаем, приодела в теплые вещи. Даже пирожков на прощание дала. Словно у родной бабули побывал. А на дорожку сказала пару наставлений. Давид, по первой, их даже в серьез не воспринимал. Подумаешь, «если друг руку помощи протягивает – отказываться не стоит». Обычная фраза такая. Если бы через месяц не позвонил мой отец с предложением эмигрировать следом. Не скажи Марфа Ильинична того наставления, Давид бы отказался. Уж очень самостоятельным был. Папа даже удивился, когда друг детства так легко согласился.       - Потом, я узнал, что к этой бабе Марфе пол России ездило. Кто болезни лечить, кто за простым советом. Никому она не отказывала. Денег не просила. Но люди ей все равно что-то носили. Кто картофеля ведерко, кто клубники да других витаминчиков для внука. И ни разу она не ошибалась. Все что ни скажет – все верно. Колдуньей, знахаркой она себя не называет. Отвечает просто. «Я ученица прилежная. Сколько жизнь мне уроков давала – все учила»…       - История, конечно, интересная. Но скорее для мемуаров, нежели поучительная.       - Дурак ты, Генрих. Я чего опоздал к тебе. После столь фееричных новостей, я к твоим родителям пошел. Поговорили мы. И решили. Тебе отдохнуть надо.       Я начинаю терять мысль…       - В Европе, конечно, хорошо. Но ритм – сильно не отдохнешь душой. А вот в заповеднике. С природой да чистым воздухом. Хуже уж точно не будет. И самое главное, там тебя никто не достанет. Не из начальства, не из бешенных бывших-потенциальных. Поедешь – отдохнешь. Заодно лично подарки от меня Марфе Ильиничне передашь.       - А документы?!       - Небоись, за неделю решим вопрос. Не в Америку ж ехать…       Не скажу, что я был в шоке… Я был в ахуе! Они все решили! Вы только посмотрите на них. Мне не десять лет, чтобы такие вопросы решать вместо меня. Не, русского леса я не боялся. Ханжой не был, поэтому то в румынских Карпатах лазил, раз десять в Альпы. Даже по фьордам шатался по молодости. Меня больше другое смущало. Кто решил, что я хочу «отдыхать»?       Этот вопрос я и задал моим родичам. Мамуля резонно заявила. «Ты перегорел. Тебе надо отдохнуть». И отключилась. Папа оказался более информативным. Расписал красоты сибирских пейзажей, уверил, что я обязательно захочу написать пару картин. После его таких воодушевляющих речей, я подумал. И понял. Я хочу отдохнуть. А это обычный заповедник. С чистым воздухом, прохладными реками-озерами, красивым лесом. Так почему же я так против? Не в прошлый век же еду.

***

      Моему папе и Давиду в Германии должны поставить памятник. Если все рабы бесконечной бюрократической цепи скинутся хотя бы по одному евро. Из золота отольют монумент. Потому что так быстро получить все документы – невероятно. Но если уж эти двое что-то задумали, то этому быть! В чем я и убедился, когда перед моим носом легли документы с визой на три месяца и билет на ближайшее число до Екатеринбурга.       «Прямой рейс» - не иначе как избавиться от меня решили. На такой дорогущий билет раскошелились. Но мамуля заботливо сказала, чтобы ты в России не потерялся. Воодушевляет, не так ли? Значит, в тундре я не потеряюсь? А в мегаполисе с гугл-картой и такси – легко. Железная логика. Но спорить не стал. Мамуля переживает. Зато папа с Давидом лыбятся, что сволочи. Точно гадость какую-то смогли заделать мне.       Эх… Гадость они мне не подсунули. С этой задачей прекрасно справились пограничники. Я везунчик хоть куда. Гугл сказал, что Екатеринбург – это очень большой город. Я и сам в этом убедился, когда в окошко смотрел. Много достопримечательностей всяких, промышленных центров не мало. Но нет. Что немец мог забыть там? Я шесть раз. ШЕСТЬ! Идиотских! Раз! Отвечал на один и тот же вопрос. Я турист! Приехал на Сибирь глянуть! А он смотрит на меня и выдает. «Екатеринбург – это Урал, это ещё не Сибирь. Так зачем вы приехали?». В голове я расчленял этого задохлика-пограничника на маленькие квадратики 4 на 4. И был даже в шаге от воплощения идеи. Спас парня начальник. Который явился на возмущения людей из очереди. Ведь, на четырех других стойках все немцы уже давно в автобусах тряслись.       Суровый мужик такой, при его виде даже намеки на насилие из моей головы поспешили слиться. А вдруг он мысли читает? Проверил мои документы, сверился с компьютером. И объяснил наконец-то этому недотепе, что до Белого заповедника проще доехать из славного города Екатеринбург. Потому как дорогу со стороны Ханты-Мансийска размыло. Отдал мои несчастные паспорт и прочие бумажки – пожелал удачи. А я выдохнул. Сложное позади…       Ага, «позади»… На фоне недотепы-пограничника, предстоящее веселье было АДОМ. Давид, который прокладывал путь до так называемого Белого Заповедника, предусмотрительно нашел для меня авто. Ехать-то долго, а прямых автобусов нет. Логистика была мягко сказать – мудреная. А таксисты жадные. Вот и договорился он с каким-то Максимом. Как сказал Давид, довезет с ветерком! Ураганом, блин. Назвать как-то по другому его вездеход, который ещё в прошлой жизни значился Тойотой, язык не поворачивался.       К водителю претензий не было. Интересный такой мужчина. И явно давно не живущий в России. Было в нем что-то европейское. Разговорившись, я удостоверился в своих догадках. Максим уже давно проживал заграницей, и изредка возвращался на родину. За вдохновением. Охотно рассказывал про свой хлеб. Поделился своими работами. А я восхитился. Художников маринистов я видел, но фотографов – нет. Одна из работ мне понравилась особенно. Тихая морская гладь, закат и одиноко стоящий парень на пирсе. Снимок был старый. Снятый на обычную пленку, что добавляло атмосферности.       Мы медленно катились по федеральной трассе уже час. Если не более. А к пункту назначения так и не приблизились. На мой вопросительный взгляд, Макс засмеялся.       - Не ссы, мелкий. Я знаю куда ехать, - стало мне ответом на мой немой вопрос.       Мелкий… будто он крупный. У нас всего-то разницы было – двадцать лет. Да я с Давидом на «ты». Я бы много чего мог сказать на этот счет Максу, но как-то не хотелось. Долгий перелет, чокнутые пограничники, смена часовых поясов. В общем. Вырубился несчастный Генрих под размеренное движение. Заснул, чтобы подорваться от дикой тряски спустя десять часов. С грозным бабах, моя голова встретилась с окном. Только чудом, я не продырявил несчастное стекло.       Это были не дороги. Это было, что угодно, но не дорога. Но навигатор упрямо уверял меня, что я не прав. А это месиво из палок, камней и грязи – автобан. Помниться я передачу смотрел на Дискавери. Там лесовозы и прочие психи гоняли. Так вот, их бездорожье – это протоптанная тропинка, в сравнении с этой. Я уж было решил, что Давид доплатил Максу за антураж, но нет. Проезжающие мимо лады, и прочие недо-внедорожники говорили обратное моим мыслям. Тут ездят все. А наш японский монстр на их фоне – был самым настоящим Годзиллой.       - Ты звеняй за такое неожиданное пробуждение. Начало июня выдалось дождливым, дороги размыло. Я пытался вести аккуратно, но не все заметишь в этом… болоте.       - Да ладно… Это ж если тут такое, то что там, с другой стороны.       - Я новости смотрел, там жесть. Эта дорога на возвышении, пострадала не сильно. А с другой стороны, там и гигантские камни, старинные сосны снесло, лужи размером с небольшое озеро. Одни малолетние идиоты-экстрималы поехали, чуть не захлебнулись. Машина в трясину провалилась. Вот это я понимаю, на спор по обочине решили проехаться… Но ты не переживай. В заповеднике тишь да благодать. Там в этом году дождей меньше было, чем в других районах. Инфраструктура не пострадала. Будешь как в Европе.       - Вообще-то меня от Европы подальше отослали. Где логика?       Макс не ответил, лишь пожал плечами и продолжил ехать. На особенно большом ухабе я пожалел, что в детстве отказывался учить молитвы. Сейчас бы мне это пригодилось. Ехать-то ещё долго…