Как Генрих смысл жизни искал

      Разрешив все вопросы и недопонимания, моё совместное проживание с Миром обрело некую стабильность. Парень перестал часто отлучаться в лес. Теперь все свое свободное время он проводил в своем импровизированном кабинете за домом. Самый настоящий штаб лесника-спасателя. Я как-то заглянул туда. Присвистнул, ничего в его письменах не понял, и вышел. Не хватало ещё систему нарушить. Я ж настоящий слон, как чихну и все листики в стороны.       Тему предпочтений Мирослава я избегал. Он пытался несколько раз заговорить об этом, но я всячески делал вид, что я китайский болванчик. Вроде бы и слышу, но ничего не понимаю. Можно было бы разъяснить ситуацию. Обрисовать границы в наших связях. Логично, но… Но! Я не совсем был уверен, что моё «логическое и закономерное» соответствует действительности.       До приезда сюда, я даже и не задумывался о мужчинах. Да, некоторые казались мне привлекательными, кто-то обворожительным. Но чтобы вызвать какой-то отклик внутри. Ни разу. А тут такое.       Все начиналось довольно невинно. Причем, с самого моего приезда. То на улыбке его зависну, то дольше положенного взгляд задержу. Я подумал, мало ли. Так все стало усугубляться. Теперь я видел скрытый подтекст в каждом движении этого темноглазого ведьмака. Так и умом тронуться не долго! Я честно пытался все скидывать на недостаток женского внимания. Вот только на местных дев мне было как-то ровно. Да, красивые, но Мирослав на их фоне был Еленой Прекрасной.       Так что выход из моей не простой ситуации оказался один. Неприметный сайт в черных и оранжевых тонах и избранная подборка. Реакция на красивые женские тела не заставила себя долго ждать. Вот только желанного удовлетворения не получил, хоть и кончил. Так, закономерная реакция на определенные движения. Ни больше, ни меньше. С этим противным ощущением я провалился в сон.       Спал я как-то беспокойно, пока окончательно не провалился в мир сновидений…       Сначала мне снился отборный бред. Большой такой лес. Как в сказке. Черный и непроглядный. И я блуждал в нем с рюкзаком. Долго ходил, пока не наткнулся на старую хижину. Обведшие балки, скрипучие двери, запах затхлости и гниения дерева. Неприятная сырость налипала на тело. Но меня не испугало это. Я уверенно прошагал к хижине. Вот только внутри это оказалось вполне себе пригодное для жизни место.       В воздухе витал запах уюта и тепла. Комнатушка оказалась одна. Большая русская печь, как в детских книжках, стол с лавками. И большая такая кровать. На которой лежал он. Мирослав. Полностью голый. С неподдельным интересом он оценивал меня. Я же замер. Уставился в эти ведьмовские глаза, даже дышал через раз.       В глаз словно пылинка попала. Я сморгнул её. И бах. Я на этой кровати, сжимаю в своих объятиях стройное тело. Жадно целую. Дыхание сбивается. В штанах тесно. Мирослав замечает мой вымученный взгляд, опускает свою горячую ладонь мне на ширинку… И я просыпаюсь.       Ощущение реальности медленно проникало в разум. За окном приятная прохлада, раннее утро. Это был сон? Или, все-таки, реальность? Надо срочно ополоснуться. Я скинул одеяло, и чертыхнулся.       Да что б вас! Первый и последний раз в жизни мне снился мокрый сон лет в шестнадцать. Приснилась какая-то голая актриса, даже имени не помню, и я позорно спустил в штаны. А она-то просто мороженое ела во сне. В этот раз дело обстояло намного серьезнее. Будто бы это наяву было. Все. Запахи, ощущения, чувства. Абсолютно все было настоящим. И главное. Я проснулся таким расслабленным, будто бы всю ночь марафонил.       На кухоньке меня ждал небольшой сюрприз. Мирослав, задумчиво смотрящий вдаль. На автомате он перемешивал давно остывший кофе. Такой растерянный. Мне стало неловко. Словно мы переспали в пьяном угаре, и теперь не знаем, как быть. Нацепив на себя маску болванчика, я уселся напротив парня.       - Чего задумался?       - А? – отмер Мир. При виде меня он тоже попытался выглядеть беззаботно. Отпил свой кофе и сморщился. Видимо, тот был не только холодным. – Спал плохо… Сон снился такой… реалистичный. Лес…       Меня аж подкинуло. Неужели нам снился одинаковый сон? Я даже успел пожалеть, что нарушил тишину. Это же невозможно? Хотя, я раньше думал, что и с животными разговаривают только чокнутые хозяева питомцев.       Неловкую тишину так удачно разрушила Таисия Николаевна.       - Ой, мальчики! Как удачно, что вы уже не спите, - бодро заглядывала в окно женщина. Я посмотрел на часы. Половина седьмого, а она уже такой живчик. Я завидую. – Мирослав, я к тебе по делу. Можно твоего гостя одолжить?       Мирослав даже забыл, что вместо кофе у него непонятное нечто. За что и поплатился.       - М-мой? – промямлил он, а уши предательски покраснели. Сомнений не оставалось. Нам снилось одно и тоже.       - Ну да, - не замечая реакции, ответила Таисия. – Понимаешь, я тут небольшой ремонтик затеяла. Весной град крышу побил. Хотим парочку плит заменить. А рук не хватает. Ты ж моих командиров знаешь. Шоу «умный и ещё умнее». Нужен кто-то третий, чтобы их гениальные мысли фильтровал и помог немного. Иначе они крышу к третьему пришествию починят.       - Так, вроде бы, второе…       - Нет, Мирослав, эти справятся к третьему!       Долго раздумывать я не стал. Надо мозги в порядок привести. А как это сделать лучше всего? Правильно. Тяжелый физический труд. Естественно, я согласился. Мирослав такой порыв не оценил. В его памяти ещё были свежи воспоминания о моих поползновениях на хатки бобров.       Спасибо, что свой скептицизм он оставил при себе.       Я же на скорую руку ополоснулся в душе, и гордо последовал за Таисией к месту стройки. О чем после сильно пожалел.       В спортзалах нас нагло обманывают. И циферки на блинах – не более, чем иллюзия. Как и «ремонтик». Ревизия на месте событий показала, что простой заменой не обойтись. Некоторые места начали проседать. Так что через тридцать минут к дому подъезжал квадроцикл с ещё одной рабочей силой в лице Сархана Муратовича. Так парочка плит превратилась в полномасштабную замену крыши и нескольких перекрытий. А я получил важный урок. Не верить женщинам!       Таисия Николаевна оказалась самой настоящей бестией мира строительства. Будь тут мой папа или Давид, сделали бы ей предложение. Стать главным прорабом. Так умело давать втык и волшебный пинок. Талантище из сибирской глубинки.       Георгий Алексеевич, муж Таисии, получил первым. Слишком часто отлучался покурить. За что и получил полотенцем под зад. Никитосу же Таисия пригрозила убрать стремянку и дать таблетки от простатита. Уж слишком часто тот отлучался в туалет. На скромное замечание сыночки, Таисия заявила, что поселку пойдет даже на пользу сибирская статуя писающего участкового. Туристы так и попрут. Я же и Сархан Муратович ходили у женщины в любимчиках. Богатырь, который был родом с Казахстана, молча выполнял все поручения, не выл от тяжести ноши, давал дельные советы, не курил. Золото, а не работник. А меня Таисии было попросту жалко.       Оставалось только догадываться, как я выглядел со стороны. Как пыхтел, пока тащил эти трехметровые балки. Хотя в начале и хвалился, как подымал по сорок килограмм. В реальности, мои сорок превратились в четыре. Пот лился рекой. Чую, все наеденные килограммы улетят. А ночью мне не будут сниться похабные сны. Если и приснится, у меня попросту не встанет. И это ещё солнце в зенит не успело зайти.       Была у нас небольшая отдушина от прораба Николаевны. Нюта, девушка Никитоса. Смешливая девушка то и дело отпускала сальные шуточки в сторону нашей бригады. Одни её музыкальные сопровождения чего стоили. И додумался же Никита сказать, что без музыки скучно. Так, Сархан Муратович делал распил под трек “Satisfaction”, тащили балку под «Вместе весело шагать». А когда Никитос уронил особенно тяжелую балку – «Если друг оказался вдруг». Под погоню Георгия за сыном – «Я убью тебя лодочник». Весело…       Вот так, подгоняемые одной активной женщиной, и под забавные комментарии другой наша компания под названием «Три богатыря и немецкое нечто» закончили «ремонтик» к вечеру. Моему счастью не было предела. К концу дня я не мог пошевелиться и пальцем. Из головы были изгнаны всякие непонятные мысли. Мне просто хотелось завалиться на кровать и заснуть. На месяц. А ещё лучше, если под боком будет одна брюнетистая голова …       … Черт … не отпустило…       Мои мечты о кровати прервал бодрый голос Таисии. А я узнал о ещё одной особенности строительства. О которой папа и Давид нагло умалчивали все эти годы. Благодарность. Три литра мутноватой жидкости со специфическим запахом. И гора еды. Чтобы несчастный работничек Генрих назад потраченные кило вернул.       Я отказывался как мог. Пить это последнее, что мне сейчас надо. Ещё не хватало учудить что-то. Была у меня странная особенность. Защитная реакция мозга от идиотских поступков хозяина. Полное отключения адекватности. И когда эта система включится – одному черту известно. Я такой уставший. Не хватало после первой же рюмки провалиться.       Я почти отказался. Врал безбожно. О том какой я слабый немецкий парень. Как меня это рашн строительство умотало. Напомнил о пережитых болячках. Таисия Николаевна мне поверила, как и Нюта. Один. Одного ехидного смешка от мужской половины семейства хватило, чтобы моя гордость выпятила грудь. Рука сама потянулась к стопке. Первая пошла тяжело, застряв где-то в глотке. Я морщился, но отступать не собирался.       …       На спор, мы выжрали все три литра. По литру на брата. Сархан же попивал вино с дамами. А я жалел, что такой безвольный идиот. Пить самогон, а это был он, было крайне сложно. Не успевала жидкость коснуться губ, как в нос било резким ароматом. От которого меня откровенно тянуло блевать. Мне приходилось пить буквально через силу. Ага, через силу. Литр выжрал. Бедняжечка Генрих.       Был в этом плюс. У уставшей, под стаканчик красненького, Таисии Николаевны развязало язык. И я смог узнать несколько веселых, и не очень, подробностей из жизни Мирослава. Главное, вспомнить их завтра.       Жизнь Мирослава была далека от сказки. Маман отказалась от него, воспитывался одной бабушкой, дети в школе дразнили. Рос он хилым, от чего Никитос всегда выступал в роли защитника. Ещё и с живностью разговаривал. Но это не помешало ему ходить в любимчиках у всех местных дев. Даже чутка захмелевшая Нюта призналась, что засматривалась на Мира. Но сразу же прекратила эту затею. Догадалась, что ей там ловить нечего. Особой любовью к нему воспылала Оксанка, дочка той самой тёти Светы. Бегал Мирослав от этой женщины активнее, чем от военкомата. Все той казалось, что брюнет богатый парень и перспективный жених. Не могла же Марфа за так людям помогать?       В общем, отпустили меня из-за стола ближе к полуночи. Когда я уже носом в стол клевал. Под строгим напутствием женщин, Никитосу приказали отвести меня по месту проживания. А тот и не отнекивался. Бодро так сграбастал меня и потащил на улицу.       Там он нагло сбросил меня на заборчик и прикурил. Я же, серьезно приложившись об деревяшки, под силой гравитации и выпитого алкоголя, осел на землю.       Ох, чую дело пахнет серьезным разговором.       - Слышь, Генрих, я тут все понять пытаюсь, - трезвым голосом заговорил Никитос. Ни фига себе, это их в школе МВД пьяных играть учат? – Что ты у Мирослава под ногами шастаешь? Признавайся. Понравился тебе?       Я не знал, что ответить. Сказать правду, как-то опасно. Соврать я сейчас попросту не смогу. Вот и молчу… Молчал.       - Не знаю… - уже во всю рассевшись на любимой клумбе Таисии, пробубнил я.       - Это как? Мне нравится Нюта. Мирослав мне, как брат. Все четко. Как можно не знать. Мы же не на математике, где есть неизвестные. Тут либо «да», либо «нет».       - Лучше бы на математике... У меня по ней всегда отлично было… Понимаешь. Я, до этого, никогда даже не задумывался о парнях. Геям нравился. Было дело. Признавалось мне парочку. А сам… Хоть убей, не думал… А тут… Смотришь в эти ведьмовские глаза, и словно тонешь. Вроде бы, он такой… независимый. А хочется взять сжать… Я даже ни с одной женщиной себя так не ощущал… Не знаю… Ещё и сон этот дурацкий…       - Как это «не знаю»? – к счастью, про сон я сказал совсем тихо. Иначе бы не избежал Генрих сурового допроса. - Тут все довольно просто. Простой пример «два плюс два», а ты в какие-то формулы залезть пытаешься. Я тебе так скажу, что я понял в этой голубятне, пока дружу с Миром. Эта любовь, от моей ничем не отличается. Все твои размышления, пиздастрадания не более, чем игры разума. Ты уже давно для себя решил, понять только не можешь. Что… он тебе нравится.       - Нравится…       Повторил я в темноту. Где-то в кустах что-то за шуршало и рявкнуло. Я попытался вглядеться во тьму кустов напротив. Выходило скверно. Под алкоголем, глаза отказывались что-либо видеть. Я напрягся сильнее. И заметил. Меж зарослями тихо пробиралось светлое нечто. Моргнул. И пятно исчезло…       - Вот видишь… а то развел тут. «Не знаю», «мне раньше девушки нравились»… А теперь, Генрих, послушай сюда, - грозно прорычал Никита, зажимая мою шею в тиски. – Мирослав парень добрый и ранимый. Ты, конечно, ему точно понравился. Если решите быть вместе, моё вам благословение. Но… - голос стал ещё грознее. – Разобьешь ему сердце, найду – и раздроблю твою почку. Это если убежать успеешь. А если не успеешь, помни: лес большой, а у меня есть табельное и охотничье ружье. Искать будут долго…       Я сглотнул. Вот что называется почувствуй себя на смотринах невесты. У такого точно рука не дрогнет. А если и дрогнет, то тут найдется пол леса желающих моими костьми полакомиться.       - Ладно, выдыхай. Пошли. Домой тебя оттащу.       Мдя… не успел возлюбленным обзавестись, а напутствие от любящего братца уже получил…       Осталось только того самого возлюбленного уведомить, хи-хи…