Черепашки-ниндзя на приёме у психолога

***

Когда все черепашки и Эйприл уснули, Кира осторожно поднялась на ноги. Она оглядела ребят мягким теплым взглядом, после выдохнув, решила, что она должна сделать это. Этот мужчина тоже был частью этой семьи. Обычно она скептично относится к исправлению взрослых, так как они не желают меняться, или считают психологию обычным бредом для наивных подростков. Но… Она уже сделала так много. Этот опыт был для неё впервые. Она никогда не лечила целую семью. И в чем смысл лечить листья дерева, если корни гниют от паразитов? Поправив свою одежду, женщина медленно пошагала по тихому Логову черепашек, на интуиции ища среди дверей комнату Сплинтера. Наконец придя к небольшой арке со шторами, Кира заглянула внутрь. Это была комната, где ничего кроме, как кресла с подставкой для ног, небольшим столиком сбоку, большим телевизором и плакатами давнешней теле-звезды Лиу Джитсу на стенах, ничего не было. Даже кровати. А на самом кресле, мрачно смотря в горящий экран телевизора, сидел сам Сплинтер, подперев щеку кулаком. Но мужчине точно было не до очередного фильма с Лиу Джитсу… Он задумался, и это выдавали его глаза, смотрящие сквозь экран. Тихо кашлянув, женщина тихо пробормотала: — Простите за беспокойство, сэр… Могу ли я войти? — Что… Что ты здесь делаешь? — произнёс Сплинтер повернув голову к ней, сев настороженно. Женщина отвела взгляд, потирая свои руки в какой-то странной неловкости. Она ранее наругалась на этого мужчину, считала его только абъюзивным родителем для черепашек, хотя этим она нарушила самое главное правило психологии… Не бывает человека виноватого в его поведении и поступках. Это вина только прошлых событий и действий, или слов других людей, которые тоже имеют свои особенности в поведении из-за других людей или событий… Это огромная прямая, которая никогда не имеет начала и конца. — Во-первых, я хотела принести свои искренние извинения за те грубые слова, что сказала Вам ранее днём. Я хочу постараться сделать Вашу душевную боль меньше. Давайте попробуем сначала? Меня зовут Кира Шульцберг, я психолог со стажем семи лет и сегодня я провела четыре сеанса с вашими сыновьями. Как насчёт и Вам попробовать для профилактики? — произнесла женщина улыбаясь уголками губ ему, встал чуть ближе к креслу. Сплинтер легко вздрогнул, когда она всё-таки назвала черепах его сыновьями… Он помнит, как ещё днём она сказала, что он недостоин звать себя их отцом, поэтому сейчас эти слова действительно что-то тронули в нём… Покачав головой, мужчина медленно расслабил плечи, бормоча: — Моё имя Сплинтер… Но Вы… Можете обращаться ко мне Лиу. Кира оторопела, после взглянула на плакаты на стенах, после на угрюмого мужчину и понимающе кивнула. Мутаген никого не щадит. После она смогла найти табурет и села напротив крыса мутанта. Сложив руки на коленях в своём месте, она произнесла: — Позволите спросить, Мистер Лиу? — он кивнул на её вопрос, после женщина продолжила: — Скажите, сэр… Вы любите свою семью? И Сплинтер потерялся. В воспоминаниях, в мыслях… Всё крутилось бешеным колесом, что казалось, если бы он стоял на ногах, то точно бы упал навзничь. Но видя ожидание ответа у женщины на лице, он вздохнув, тихо прошептал: — Да… Но любил я неправильно, и кажется, слабо… Раз все они… Отвернулись от меня… Женщина прикусила губу, понимая, что возможно мужчина имеет ввиду не только подростков сыновей, после чего Кира слегка склонилась на стуле, поставив локти на колени, произнося: — Если это будет только между нами и этой комнатой, сэр… У Вас было болезненное расставание с кем-то из родителей? Сплинтер тут же сжался, подгибая уши и руки. Он снова чувствовал себя беспомощным, бесполезным, ненужным ребёнком, не понимающим, почему его мать ушла… Он нашёл силы лишь просипеть: — Матушка… Ушла когда мне исполнилось четыре… Она так и не объяснила причину, но сказала… Что я пойму, когда вырасту… Но… — Но Вы выросли, так и не поняв, обозлившись на себя… — закончила женщина за мужчиной, после садясь ровнее, смотря в пол. Лиу Джитсу тихо всхлипнув, приглушенно произнес: — Читаешь мысли, дитя… Кира сжала пальцы в кулаки на своих джинсах. Она действительно не должна была говорить всё с горяча… Перевеля дух, Шульцберг произнесла: — Но Вы наверняка же хороший человек внутри себя. Я вижу это. Вы так хотели присоединиться к ребятам в гостиной… Я ведь вижу, что Вы любите их… Так почему Вы причиняете им боль? Разве это правильно, перекидывать свою злость на прошлое, на своё будущее? Ведь Ваши дети не виноваты ни в чём. И они любят Вас! Искренне, бескорыстно! Они готовы защищать Вас даже не смотря на все те грубые слова и дела, что Вы им давали в ответ на их любовь! Никто из них не говорил, что Вы ужасный человек… И я… Вижу это сейчас. Вы лишь вините себя в том, что Ваша мать покинула Вас. Вы считаете себя причиной. Но подумайте, мать никогда не бросит своего ребёнка, если она действительно любит его. Возможно, Ваша мама лишь пыталась защитить Вас от чего-то, что сама привлекала своим присутствием…? После такой длинной речи, Сплинтер молчал пару минут, переваривая все слова женщины перед ним. После он тихо выдохнул, бормоча: — Она часто говорила, что очень скоро… Придут враги нашего клана… И она… Должна исполнить свой долг… Затем мужчина загнанно выдохнув, скрыл лицо в руках, понимая, что все эти года вопрос был перед его лицом… И он столько лет затаивал… Детскую зависть на своих детей… На их беззаботность… Они имели право быть детьми ещё много времени, но он решил отобрать его из-за этой глупой детской обиды. Он действительно обращался с ними, как… Мягкая ладонь на его плече прервала поток тревожных мыслей. Подняв голову, мужчина увидел мягкую улыбку и нежные глаза Киры. Сейчас она даже была похожа на его мать из воспоминаний этим выражением лица… — Мистер Лиу… Хоть Вы и не желаете прощать себя, но я знаю, что Вы должны. Ради мамы, ради сыновей, ради Вас самих… Вы имеете право быть счастливым. Каждый имеет право на прощение. Я уверена, что если Вы извинитесь перед мальчиками, то… Каждый простит. Хоть и покажут они это по разному. Вы сделали хорошую работу родителя в том, что… Сделали их сердца добрее человеческих… Это поистине прекрасно. Вы молодец. Сплинтер тут же часто заморгал, опуская голову, молча пуская слезы. Он благодарно положил свою ладонь с когтями на её руку на его плече, осторожно сжимая. — Спасибо тебе… Кира. Спасибо. Я тоже… Прошу меня простить за то, что так повёл себя с тобой ранее. Ты действительно… Смогла исправить мои ошибки… И я безмерно благодарен тебе. Если ты пожелаешь, то я могу считать тебя частью нашего Клана тоже… На что Кира немного хихикнула, потирая затылок с короткими волосами. — Спасибо за предложение… Женщина благодарно улыбнувшись снова, крепко обняла мужчину. Она прикрыла глаза. И Сплинтер тоже. Ему давно не хватало столь душевных объятий…

***

Уже утром после нескольких часов душевных разговоров, Сплинтер и Кира нашли ещё больше общих тем. И придя на кухню, они застали милую картину, которую сам Сплинтер не видел уже очень давно… Лео тихо похрапывал на плече Дона, попивающего кофе. Тот выглядел более мирным и даже не морщился на храп близнеца под ухом. Раф неуклюже прикусив язык что-то рисовал на бумаге цветными маркерами, пока Эйприл сидела рядом с ним и что-то подсказывала. Майки же довольно улыбаясь и слушая музыку из радио, готовил завтрак для всех. Когда Кира и Сплинтер вошли на кухню, все повернулись к двух взрослым. Подростки мутанты, даже проснувшийся Лео, радостно улыбаясь воскликнули: — Кира! — и Эйприл махнула ей рукой, дополняя: — Мы думали, ты уже ушла рано утром, подруга! Кира мягко рассмеялась на столь теплое привествие, чувствуя, как её грудь сжалась от этой семейной атмосферы, в которой она была участницей… — Спасибо, родные, мне очень лстит, что вы так заботитесь обо мне. Но сейчас, речь пойдёт не обо мне. Я хочу, чтобы вы… Выслушали другого человека. — произнесла женщина, сложив руки за спиной и повернула голову к Сплинтеру, указывая взглядом на него. Все черепашки тут же сдулись в радости, более монотонно приветствуя мужчину скорее из привычки, чем реального желания: — Хэй, пап… — Доброе утро, мальчики… — откашлявшись пробормотал мужчина, переведя дух и начиная говорить: — Я знаю, что то, что я скажу, будет звучать, как ужасно плохое оправдание… Но я вложу в свои слова всю правду, что имею на душе. Я знаю, что я плохой отец. И человек. Моё отношение к вам нельзя оправдать никакими словами. И я понимаю это. Я не верю в прощение, но я хочу изменить себя в лучшую сторону. Ради вас. Для вас. Вы моя единственная семья, что действительно любит меня даже таким… Противным вредителем. И мисс Кира показала мне на… Сеансе, что… — тут Сплинтер решил взять передышку, собирая мысли, а черепашки и Эйприл, услышав про сеанс Киры, сразу заметно посветлели в лицах. На лице Микеланджело даже засияла лёгкая улыбка. Они почувствовали надежду. Затем мужчина продолжил монолог: — Благодаря ей, я смог понять свои ошибки и причину моего поведения. И я знаю, что мне надо будет много времени, чтобы заработать ваше прежнее доверие, как в вашем детстве, так как, увы, именно я разрушил его вам, но я буду действительно стараться стать лучше. Потому что люблю вас. Повисло молчание. Но затем Микки улыбаясь и плача подбежал, обнимая отца крепко. — Я верю! Я знал, всегда знал, что ты не делал ничего со зла! Я знал… Сплинтер облегчённо выдохнув, обнял младшего сына, поглаживая его голову. — Ты всегда имел самое доброе сердце, Микеланджело… Добрее, чем у любого человека. Спасибо. Потом немного неуверенно подошёл Рафаэль, потирая свой затылок. Сплинтер посмотрел на него, умоляюще и с виной в глазах: — Рафаэль, мой старший… Ты всё это время занимал должность не нужную тебе из-за возраста, которую я переложил на тебя из-за обиды на самого себя. Прости меня за то, что я так эгоистично сделал тебя взрослым ещё в семь лет… Раф лишь мягко улыбнувшись присел к Майки, поглаживая ладонь отца. Он давно простил… Потом подошёл и Леонардо. Он выглядел спокойным, но глаза выдавали его напряжение. — Значит… Ты любишь меня даже за то, что я ничем не могу быть лучше братьев? — спросила синяя черепашка. В его вопросе скрывалась обида. Сплинтер покачал головой, отвечая со слезами на глазах: — Я всегда знал, что ты лучший, Леонардо. Лучше всех в том, чтобы быть собой. Тебе не нужен никакой талант, чтобы я любил тебя. Никому из вас. Прости, что я был столь груб. Леон сжал губы, молча плача, но тут же прижался к братьям и отцу, обнимая их всех. Один лишь Донателло не подходил. Он смотрел в сторону, словно стараясь стать меньше и незаметнее. Но Сплинтер заговорил сам. Он посмотрел на гения сына с надеждой и печалью. — Донателло… Я знаю, что моим словам тебе нет никакого прощения, и я не требую их прощать, так как они были… Необратимы. Я был слишком импульсивен, когда сказал тебе, что ты… Бесполезен… Я… Так испугался, что твой панцирь сломается от любой грубой силы, я не хотел, чтобы ты был ранен на тренировке или… Убит. Я сказал это не подумав. Я признаю это. И мне нет прощения. Но пожалуйста… Я никогда не считал тебя бесполезным… — Ладно, ладно… Хватит, пап. Я понял. Хватит этих чувств. — фыркнув парень сложил руки на, медленно шагая к братьям. Леон самый первый обнял Донателло, прижимая его к остальным. И Донателло поддался действительно обнимая всех. Эйприл облегченно всхлипнула, улыбаясь в ладонь, после подбежала к ним, всех обнимая, до коно могла дотянуться. Кира мягко улыбнувшись подошла к ним, даря мягкое объятие Эйприл и Донни, и остальным. Наконец-то… Все были готовы… Готовы принять, что они семья.