Разбитое стекло, расколотые души

Доума пришёл в себя только тогда, когда его окружили те, кто был ему дороже всего на свете. Он наблюдал, как тусклый блеск в их глазах один за другим сменился решимостью, пока все не вышли с другой стороны тумана невредимыми. "Хорошо. Я беспокоился, что те, кто менее опытен в манипулировании памятью, будут изо всех сил пытаться освободиться от этого. Я мог бы вывести их из этого положения, но это отняло бы время, которого у нас и так недостаточно." Тишина была густой от напряжения. Даки была той, кто ненадежно нарушил это. —Какой у нас план, папа? —Я хочу, чтобы каждый из вас глубоко погрузился в себя. Выйдите за пределы наших уз и поищите что-то более сильное, связь, которая столь же сдерживает, сколь и наделяет силой. Я не могу гарантировать, что вы почувствуете то же самое, что и я, но это безошибочное ощущение, как только вы его найдете. Доума сосредоточился на каждой из своих десяти облигаций, в то время как остальные делали, как он просил. В их действиях чувствовалась нерешительность, нить неуверенности, которую некоторые не могли скрыть, но они доверяли ему. Доума намеревался полностью отплатить за это доверие. —Хорошо, вы все нашли это. Это наша связь с ним. —Значит, пришло время?— Пробормотал Яхаба. —А? Ты знаешь, что мы делаем, Яхаба?— Сусамару в замешательстве склонила голову набок.— Давай же! Не оставляй нас в неведении! Яхаба просто посмотрел на Доуму и позволил последнему снова взять бразды правления в свои руки.— Сегодня мы разрываем эту связь. Шок и ужас заполнили поляну. Несмотря на инстинктивную реакцию, никто из них не убежал.— Каким образом?— Прошептал Аказа.— Только одному демону это когда-либо удавалось! Мы все никак не сможем достичь этого. —Мы можем и мы сделаем это,— заверил его Доума.— Это не так сложно, как вы могли бы подумать. Каждая из наших связей с ним значительно ослабла за прошедшее столетие. Наличие истинных кровных уз, уз, которые предполагают равную меру отдачи и взятия, ослабило его власть над всеми нами. Мы наделяем друг друга силой. Я точно знаю, как освободиться от него, и я помогу вам пройти через весь процесс, прежде чем окончательно разорву эту связь со своей стороны. Он не сможет сосредоточиться на всех нас сразу. —Доума-нии… Ты планируешь навлечь его гнев на себя, не так ли? Он просто улыбнулся неуверенному вопросу Руи.— Я зачинщик всего этого, а также самый высокопоставленный. Само собой разумеется, что в первую очередь он нацелится на меня, и я не дрогну. Все будет хорошо. Доверься мне, хорошо? По правде говоря, Доума не был абсолютно уверен, что сможет противостоять Музану достаточно долго, чтобы освободить их всех. Он не позволил ни малейшему намеку на эту настороженность отразиться на его лице. Остальные нуждались в заверении, даже если оно было приправлено ложью. —Конечно, мы доверяем тебе,— пробормотал Гютаро.— В этом никогда не было никаких сомнений. —Хорошо.— Доума усмехнулся, когда он снова растворился в ощущении уз, наполненных тревогой и решимостью в равной мере, погружаясь в их звенья, чтобы он знал, в какой момент кто-то вырвется на свободу.— А теперь еще раз обратитесь внутрь себя. Эта связь не исчезнет без борьбы. Используйте любые имеющиеся в вашем распоряжении инструменты, чтобы уничтожить его; мы все умрем, если это не удастся. Лучше всего уйти с шумом, не так ли? —Я не могу поверить, что я действительно иду через это,— пробормотала Химео.— Твое сумасшествие передается и мне. Доума пропустил волну уверенности через каждую из их связей, получив, в свою очередь, ошеломляющий отголосок благодарности и заверения. Это было их последнее объятие перед тем, как отправиться на войну. Каждый из них начал отрываться от своих тюрем. Связь каждого демона с Музаном была в разной степени ослаблена. Некоторые были изношены так же сильно, как у Доумы, всего один хороший толчок отделял их от того, чтобы полностью разбиться самостоятельно, в то время как другие были лишь слегка потрепаны, цепь, которую слишком часто оставляли под дождем, чтобы избежать расцветающих пятен ржавчины. Связь оборвалась. Глаза Доумы метнулись к Цукуми, не удивляясь, что она первой вырвалась на свободу. Она встречалась с Музаном всего один раз, и это было из-за обязательства Доумы представить ему всех демонов, которых он обратил. Она с самого начала была вовлечена в его коварный любимый проект. Власть Музана над ней никогда не вытесняла власть Доумы. "Один убит. Осталось пройти еще девять, прежде чем я смогу сделать то же самое." Еще один. Преданность Чоко Руи была беспрецедентной. Она любила своего старшего брата, а он, в свою очередь, любил ее. По сравнению с этим, узы страха и ожидания Музан были паразитом, высасывающим пиявки из самой ее души. Она стала намного легче из-за того, что отказалась от этого. "Это облегчение - чувствовать, как ее счастье излучается на протяжении всей связи. Если бы мы не заключили кровавый пакт несколько десятилетий назад..."— Мысль о том, что его оставят в неведении о борьбе Чоко и Химео за свободу, была ужасающей, тем более что он не смог бы защитить их так, как мог сейчас. Торжествующий смех Химео эхом разнесся по всему лесу. Она была из тех, кто сделает все возможное, чтобы выжить, когда он впервые встретил ее. Химео столетней давности никогда бы не осмелилась на что-то столь рискованное, никогда бы не ценила никого или что-либо больше, чем свою собственную жизнь. Она невероятно выросла, и Доума невероятно гордился ею. "Это слишком просто. Скоро он это заметит. Разрывание уз демонов без ранга не является чем-то необычным, но в тот момент, когда член Двенадцати Кидзуки совершает это..." Руи вырвался на свободу. Отголоски того, что его сестры обрели свободу, привели его к своей собственной, и именно в этот самый момент узы Музана ожили болезненной интригой. Весь ад вырвался на свободу. Интрига превратилась в шок, а шок растаял в абсолютную ярость. "Ты смеешь?"— он зарычал глубоко в их разумах.— "Я разрешаю странную близость вашей группы, даю вам все, что вы только можете пожелать, даже разрешаю вам защищать людей, и вот как вы мне отплачиваете? Я был далеко, слишком снисходителен ко всем вам." Раскаленная добела агония пронзила его насквозь. Доума отстраненно заметил, как лопнули еще две путы и последовавший за этим всплеск ярости и боли Музана, но он был слишком сосредоточен на поддержании своей власти над остальными, чтобы заметить, кто вырвался на свободу. Кровь хлынула из его глаз и рта, когда Доума пошатнулся. Стоять становилось все труднее с каждой секундой, но, несмотря на это, он продолжал навлекать весь гнев Музана на себя, защищая остальных своей чистой, упрямой решимостью. Еще один связанный дуэт вырвался на свободу, и Доума упал на колени, его кожа пузырилась и покрывалась волдырями.— "Прекрати эту глупость!"— Несмотря на ярость Музана, несмотря на абсолютное страдание Доумы, он все еще мог слышать нотки страха в голосе короля демонов.— "Если ты убьешь тех, кто уже вырвался на свободу, и забудешь об этом восстании, тогда боль прекратится. Возможно, я даже позволю тебе жить, достаточно унижаясь." "Иди к черту! Они мои, я не позволю тебе поднять руку ни на одну из них!" "Значит, так тому и быть." Мир провалился в пустоту небытия. —ПАПА!! Доума сжимал и разжимал когти, вонзая их в землю под собой, привязывая себя к реальности через прикосновение, пока он крепко держал свои путы с диким, защитным рычанием. Даки и Гютаро мгновенно оказались рядом с ним, поддерживая его, пока он пытался набрать воздуха в легкие. —Мы здесь, мы здесь! Ты можешь это сделать, папа. Пожалуйста... —Давай, Доума-нии! —Никогда не смей сдаваться! —Никогда, никогда, никогда,— он пообещал им.— "Мой. Мой. Защити мое!" Еще одна связь лопнула, как резиновая лента, натянутая слишком сильно, и вздох пронзил пылкий шепот демонов, окружающих их, когда она присоединилась к их числу. —Его глаза... —Он берет всю тяжесть атаки Музана на себя. Он защищает тех, кто остался, через их узы даже сейчас, несмотря на все, что я... Я не могу поверить, как сильно я недооценил его, когда мы впервые встретились. —Он давно простил тебя за это, Химео. Во-первых, он никогда не был расстроен из-за тебя. —Даже до сих пор... —Доума! Сделай это!— Руки обхватили его лицо, когда отчаянная мольба наполнила воздух.— Вырвись на свободу! Он убьет тебя! У Доумы закружилась голова от потери крови. Его регенерация давно перестала соответствовать нанесенному ему урону, но даже все еще…— Нет! Не раньше, чем... Я свободен, я свободен, все в порядке,— прошептал Аказа.— Береги себя, пожалуйста, Доума. Мы все свободны! На этот раз ржавая цепь, связывающая Доуму с Музаном, не просто упала на землю. Она разлетелась на миллион осколков. Доума рухнул вперед с влажным, рваным всхлипом.— Все... в порядке? —Единственный, кто пострадал, - это ты, болван!— Сусамару шмыгнула носом.— Как ты мог это сделать?! Мы тоже хотим защитить тебя, понимаешь?! —Мы должны немедленно покинуть это место,— тихо пробормотал Яхаба.— Если Музан найдет нас здесь, то все это будет напрасно. —Но посмотри на него! Мы не можем переместить его, не так ли? —Это не идеально, но у нас нет другого выбора,— знакомый строгий голос Цукуми потребовал внимания.— Мое Искусство демонической крови не действует на демонов. Лучше отложить его регенерацию ещё больше, чем мы все умрем здесь. Нам нужно двигаться. —Мы позаботимся о тебе сейчас, хорошо?— Голос Аказы нес в себе всю тяжесть обещания, когда он поднял его, стараясь, насколько это было возможно, не потревожить его раны. Доума, тем не менее, тихо зашипел от дискомфорта.— Я знаю. Мне очень жаль. Просто потерпи еще немного. Трудно было сказать, как долго они бежали и куда направлялись. Доума мог только чувствовать ветер, дующий мимо них, и он закрыл свои невидящие глаза с тяжелым вздохом. "Я подозревал, что он вычеркнет кандзи из моих глаз, но даже до сих пор… Это отстой." Регенерация Доумы медленно набирала обороты, но он сомневался, что когда-нибудь снова увидит. Ни одному демону, который когда-либо был отмечен Музаном подобным образом, не удавалось восстановить свое зрение, и многие пытались. Из его глаз потекла густая жидкость. Доума вытер его дрожащей рукой и инстинктивно открыл глаза, чтобы осмотреть его, потрясенно моргнув, когда увидел вокруг себя расплывчатые цветные пятна. Кончики его пальцев были испачканы черным как смоль веществом. "Что? Что случилось? Что отличает это от других? Каким образом?" В кои-то веки Доума был в полной растерянности от идей. Он решил подумать об этом позже, в то время, когда не будет ощущения, что кто-то забивает гвозди в его череп, и снова закрыл глаза, прежде чем сосредоточиться на медленном восстановлении поврежденных нервов в них. Только когда они начали замедляться, вокруг него завязался разговор. —Вы все тоже это чувствуете, верно?— Тихо прошептала Даки.— Я ничего не выдумываю? —Да! На самом деле это действительно успокаивает. Совершенно не такой, как раньше. Как ты думаешь, он знал, что это произойдет? —Я искренне сомневаюсь в этом,— пробормотал Яхаба.— Не похоже, чтобы что-то подобное случалось раньше. —Исследования и разработки сведут их с ума. Это меняет все, что, как мы думали, мы понимали об иерархиях демонов. Тот факт, что лидерству можно бросить вызов подобным образом, — это... —Но посмотрите, какие потери это нанесло ему! Он сейчас настолько уязвим, что...— Голос Мукаго перешел в потрясенный шепот.— Это что, еще больше крови? С ним все будет в порядке? —Это всего лишь чернила,— тихо пробормотал он. Доума медленно моргнул, открывая глаза, напрягая их, заставляя себя сосредоточиться на окружающих их слезящихся глазах.— Я сожалею, что побеспокоил вас всех. Со мной все будет в порядке, я обещаю. Мне просто... нужна минутка. У него все еще болело фантомными болями все тело, даже когда его раны и мышцы зажили сами собой. Мысль о том, чтобы прямо сейчас двигаться самостоятельно, вызвала у него желание плакать. —Возьми столько, сколько тебе нужно.— Каким-то образом глаза Аказы были еще красивее без иероглифов, портивших их. Доума отстраненно заметил, как остальные хихикают себе под нос, а щеки Аказы порозовели от смущения. "Я ... я сказал это вслух?" —Мы защитим тебя,— пробормотал Аказа.— Просто отдохни, хорошо? —...Хорошо. Глаза Доумы закрылись, и впервые с тех пор, как он стал демоном, он обнаружил, что погружается в царство снов. - —Ты действительно думаешь, что это будет так просто?— Кроваво-красные глаза сияли в темноте.— Я создал тебя. Я могу разрушить тебя так же легко. Ты не сделал ничего большего, чем просто оттянул неизбежное. —Я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь,— прорычал Доума.— Мы убьем тебя. Будь то с помощью истребителей демонов или самостоятельно, мы убьем тебя! —И скольких вы потеряете в процессе? —Ни один из них! Это не вариант. Я не позволю тебе прикоснуться ни к одному из них! Жуткие смешки эхом разнеслись по пустоте.— Я бы хотел посмотреть, как ты попытаешься остановить меня. - Доума со вздохом пришел в себя, сердце бешено колотилось в его груди, когда он со вздохом растаял на прохладном полу пещеры.—Вот почему я не сплю,— тихо проворчал он.— Меня не ждет ничего, кроме кошмаров. —Я полагаю, это проклятие сверхактивного мозга,— усмехнулся Яхаба.— Я избегаю этого по тем же причинам. Солнечный свет проникал через дальний вход в пещеру, отбрасывая волнистые тени по мере того, как человек углублялся в нее. —Как ты себя чувствуешь?— Голос Цукуми смягчился для него так же, как и для любого из ее пациентов, предлагая утешение там, где обычно не было ничего, кроме острых углов.— Ты определенно выглядишь лучше, чем раньше, но это мало о чем говорит... Доума усмехнулся над этим.— Я могу только представить. Тем не менее, я чувствую себя лучше. Меня все еще трясет, и мое зрение размыто по краям, но я чувствую, что оно медленно восстанавливается. Никакого долговременного ущерба не будет. Я нахожусь в гораздо лучшем состоянии, чем ожидал, выйдя из этого. —Папа проснулся! Он был почти сбит с толку явной радостью и облегчением, которые исходили от Даки со стороны связи. Это чувство возрастало в геометрической прогрессии по мере того, как все остальные повторяли это чувство. Они все присоединились к нему и прижались поближе, убеждая себя, что он все еще с ними, когда они упали в обнимку. Доума никогда в жизни не чувствовал себя таким любимым. "Наши узы… Они почему-то кажутся сильнее, чем раньше."— Он наслаждался комфортом, который они предлагали, купаясь в физическом и эмоциональном тепле их всех.— Мы все в порядке,— прошептал он, когда слезы выступили бисеринками в уголках его глаз.— У нас все в порядке. Теперь мы свободны от него. Все они просто расслабились на время, позволив напряжению спасть с их плеч, когда облегчение вытеснило стресс и страх, которые преследовали их всех до сих пор, —Каков наш план?— спросил я. Аказа усмехнулся, когда остальные медленно повернулись к нему с любопытством, светящимся в их глазах.— Ты ни за что не провернул бы что-то подобное без плана; я знаю тебя лучше, чем это. Каков наш следующий шаг? —Я связался с истребителями демонов.— Что бы другие ни ожидали от него сказать, это явно было не это.— Я встретил столпа, которая мечтает мирно жить бок о бок с демонами. Эта мечта была запятнана личными предубеждениями, но она также признала их и на одном дыхании поклялась стать лучше. В этом есть потенциал. Вероятно, она уже поговорила с другими столпами о нашей ситуации к настоящему времени; это просто вопрос ожидания ответа от нее. —А если это не сработает? Я люблю тебя, но я не знаю, что я чувствую, полагаясь в этом на истребителей... —Наша цель остается неизменной в любом случае. Мы убьем Музана. Если мы не сможем заключить союз с истребителями демонов, чтобы сделать это, тогда мы посвятим себя поиску Тамайо. В конце концов, она была известна своими ядами до того, как дезертировать, а Цукуми знает все, что нужно знать о биологии демонов. Если есть какая-то надежда на то, что мы сами победим его, то она заключается в их областях знаний . —По-моему, это звучит как надежный план,— промурлыкал Руи.— Мы разберемся с этим в любом случае. Их разговор был прерван звуком хлопающих крыльев. Доума нетерпеливо оживился, удивленный, увидев голубя вместо ожидаемой вороны. Его сердце заколотилось, когда он увидел голубую ленту, обвязанную вокруг пергамента, и в панической спешке развернул письмо в ту секунду, когда Неттл приземлилась ему на плечо. "Он все-таки напал на них? Все в порядке? Я был глуп, думая..."— Доума замер, мозг с визгом остановился на сообщении в самом низу страницы. Его тело сотрясалось от едва сдерживаемого смеха. —О-о-о! Что это; что это?! Это действительно счастливое чувство!— Глаза Сусамару заблестели от возбуждения.— Давай же! Расскажи нам уже! —Они нашли её.— Недоверчивый смешок сорвался с его губ.— Они действительно нашли их! —Ты убиваешь меня!— Сусамару заскулила.— Покончи с этим! Глаза Цукуми расширились от шока.— Это голубая паучья лилия, не так ли?— Коллективное дыхание всех остальных демонов в пещере прекратилось.— Они создают способ для демонов ходить под солнце, пока мы говорим. Он смог заставить себя только кивнуть. —В самом деле?— Прошептала Мукаго.— Мы могли бы снова испытать жизнь при свете? —Мы верим в это. Нет никакой гарантии, пока Котоха не разберет один из них в своей лаборатории и не изучит его, но я не могу представить себе никакой другой причины, по которой Музан искал бы их так долго. Так или иначе, эти цветы важны для демонов. Химео посмотрела на Цукуми так, словно действительно видела ее в первый раз.— ...Мне жаль, что до сих пор я плохо думал о тебе как о некомбатанте. Я должен был знать, что ты делаешь что-то не менее важное для нас, даже помогая людям. —Чтобы быть справедливым к вам, я намеренно преуменьшал свои возможности и роль в происходящем по определенной причине. Мы не могли рисковать, чтобы Музан узнал об этом до того, как мы вырвемся на свободу. —Значит, ты знал, что это произойдет?— Спросил Аказа, наклонив голову.— Я думал, нас всех держали в неведении до той странной встречи, но я думаю, это объясняет, почему тебя там не было... —Я знал больше, чем большинство, но меньше, чем вы, вероятно, подозреваете. Безопаснее было оставаться в неведении о деталях заговора Доумы, но я определенно знал, что он это делает. Все в подполье уже довольно давно знали, что он был предателем. Мы просто знали, что лучше не говорить об этом никому, о ком Музан мог просматривать воспоминания по прихоти, особенно о тех, к кому он мог испытывать особую склонность. —Это справедливо,— усмехнулся Яхаба.— Ты тоже помнишь тот раз, когда нам пришлось вызвать амнезию у самих себя, Доума? Хорошие времена. Доума хихикнул себе под нос.— Да, я знаю. Я все еще не могу поверить, что ты просто взял и сказал это. Обычно ты более утончён! —Что ж, я усвоил свой урок, не так ли? Я не повторил ту же ошибку снова, хотя и не мог вспомнить, почему мне не следует задавать вопросы при тебе. —...Говоря о вопросах, которые я, вероятно, не должен задавать,— пробормотал Доума.— Являются ли узы более прочными и для всех остальных, или я просто особенно чувствителен в данный момент? Я не могу сказать. —Не, они определенно сильнее,— нервно усмехнулся Гютаро.— Я не знаю, как это объяснить, на самом деле, но я думаю... Когда стало очевидно, что Гютаро не собирался заканчивать это предложение, Чоко сделал это за него.— Ты король демонов, Доума-нии. Ты отдал всем нам свою кровь, и ты сражался, чтобы освободить нас от Музана, так что… Мы думаем, что ты украл нас у него, за неимением лучшего слова. —Кто хочет поспорить, что Музан никогда больше не позволит демонам заключить кровавый договор? —Это дурацкая ставка, Сусамару,— усмехнулся Мукаго.— Теперь, когда он знает, на что они способны? У нас нет ни единого шанса в аду. Химео оглядела их всех широко раскрытыми глазами, когда ее охватило быстро растущее чувство истерики. Она задрожала, когда слезы выступили в уголках ее глаз, тихо хихикая, она прошептала:— Музан только что потерял половину из двенадцати Кизуки. Все знают, что Сусамару и Яхаба могли победить Гекко, и теперь оставшиеся участники будут в руинах! "Ха",— подумал Доума.— "Забавно, что это случилось снова. За исключением того, что на этот раз Музан не был тем, кто убил их, и он получил гораздо более сокрушительный удар." Прежде чем он смог углубиться дальше в эту кроличью нору своих мыслей, звук хлопающих крыльев вернулся. Неттл все еще сидела у него на плече, нетерпеливо ожидая угощения, так что этот звук мог означать только одно. —Письмо для Доумы, кар! Письмо для Второй молодой луны!— Ворон вспорхнул на пол пещеры, устрашающе умными глазами уставившись на Доуму сверху вниз.— Нет кандзи? —Больше нет,— усмехнулся он.— Благодарю вас. Боюсь, сегодня мне нечего предложить, кроме кукурузных хлопьев, но не стесняйтесь, угощайтесь.— Неттл схватила его за руку, как только Доума вытащил ее из кармана.— Честно говоря,— вздохнул он.— Я все равно собирался дать тебе немного. Ворон настороженно наблюдал за ним несколько долгих мгновений, прежде чем шагнуть вперед, принимая его подношение. Доума взял у них письмо с любопытным хмыканьем.       Доума, Я пишу вам с отличной новостью! Или, по крайней мере, новости настолько хорошие, насколько можно было ожидать, учитывая ситуацию. Хашира согласились встретиться с вами! Через неделю мы проведем встречу в Уотер-Эстейт, и мы пошлем ворона, чтобы сопроводить вас к нам. Среди корпуса все еще есть колебания, но я верю, что вы сможете их переубедить! О! Другие также выразили заинтересованность во встрече с остальными демонами, подобными вам, и я поняла, что понятия не имею, сколько вас всего. Не могли бы вы сообщить нам о том, сколько человек должно присутствовать на собрании в ответном письме? Я отправил его с дополнительным количеством пергамента и чернил. Я надеюсь, она не доставит вам слишком много хлопот! Мы благодарим вас за ваше сотрудничество! С Наилучшими пожеланиями, Канаэ Кочо.       Доума напевал, когда широкая ухмылка расплылась по его лицу. Эн испытующе посмотрела на него, прежде чем отдать ему дополнительные принадлежности, и он сразу же начал писать ответное письмо.       Канаэ, Это действительно самая замечательная новость! Я очень рад поделиться с вами своими собственными новостями; я вырвался из-под контроля Музана Кибуцудзи. Кандзи больше не портят мне глаза, и мне больше не нужно беспокоиться о том, что кто-то подслушивает разговоры, которые могут привести к моей смерти. Мы на шаг ближе к тому, чтобы свергнуть его навсегда. Не считая меня, есть десять демонов, которые совершили прыжок вместе со мной. Они освободились от Музана так же, как и я, и все они, безусловно, пойдут на наши отрицания вместе со мной. На самом деле, я намерен написать нескольким своим людям после отправки этого письма и пригласить с собой также несколько человек. Я подумал, что вы могли бы оценить более широкую перспективу, и среди руководителей моих отделов произошли интересные события, которыми не следует пренебрегать. Я не могу гарантировать количество, которое прибудет вместе с нами, но рядом с нами будет, самое большее, шесть человек. Я благодарю вас за предоставленную возможность. Я в большом долгу перед тобой, Канаэ Кочо. С благодарностью, Доума.       Его почерк был более неряшливым, чем ему хотелось бы, и его дрожащая рука наглядно демонстрировала, насколько он был слаб в данный момент. Однако содержание письма было важнее, и Доума не упустил бы возможности, которая выпадает на несколько жизней ради своей гордости. —Вот, пожалуйста,— пробормотал он, аккуратно сворачивая письмо и передавая его Эн.— Я благодарю вас за вашу службу. Не стесняйтесь отдыхать столько, сколько вам нужно. —Возвращайся! Возвращайся!— Мгновенно поднялся в воздух, ни секунды не колеблясь, вылетел на солнечный свет. —По крайней мере, она действительно что-то съела,— размышлял Доума.— "Это похоже на какой-то прогресс." —Хорошие новости, я так понимаю? —Чудесные новости! Цукуми, у тебя есть с собой какой-нибудь запасной пергамент? Мне нужно написать письмо для других руководителей отделов. - Сердце Канаэ заколотилось, когда на горизонте показался "ворон" ее сестры.— У нее письмо,— пробормотала она, но это прозвучало как крик, прорезавший тяжелую тишину в штаб-квартире. Ее коллеги-Хаширы мгновенно пришли в состояние повышенной готовности. Канаэ со вздохом проигнорировала их, просто протянув руку для Эн и улыбнувшись, когда ворона немедленно протянула ей письмо.— Благодарю вас. Как у него были дела? Они решили послать ворону Шинобу не просто так. Эн была самой наблюдательной из ворон Кагаи, и это в сочетании с ее словарным запасом означало, что она была их лучшим выбором для сбора как можно большего количества информации о ситуации. Ответ Эн был почти нерешительным.— ...Устал. Боится. Ослабленный. Руки Канаэ дрожали, когда она разворачивала ответ Доумы.— "Что могло случиться, что привело его в такое состояние? У него ведь ранг второй высшей луны! Очень немногое представляет для него угрозу, кроме..." Ее глаза остановились на втором предложении его письма, перечитывая его снова и снова, в то время как её разум безуспешно пытался переварить слова.— "Вырвался на свободу? Вырвался на свободу? Он… Он сделал невозможное".— Канаэ проглотила остаток слов, дыхание ее сбилось, когда она поняла, как далеко простиралась власть Доумы.— "Еще десять демонов? Это так много. Больше демонов готовы помочь нам, чем есть Хашира..." —Ну и что?— Рявкнул Шиназугава.— С чем мы ожидаем иметь дело? —Одиннадцать демонов, считая Доуму. Одиннадцать демонов, которые все вырвались на свободу из Кибуцудзи, и до шести человек, путешествующих вместе с ними. —Что?! Канаэ проигнорировала их протест, повернувшись к Эн с широко раскрытыми глазами.— Эн, на что были похожи его глаза? —Никаких кандзи! Никаких кандзи!— Сердце Канаэ упало, когда она продолжила:— Больно. Туманный. —Он действительно снял проклятие.— Ошеломленный голос Убуяшики сразу заставил двор замолчать.— Только один демон когда-либо освобождался от Кибуцудзи с момента зачатия убийц демонов, и она была демоном из нашего первого поколения. На ее освобождение наткнулись случайно, по счастливой случайности. Но это… Это было сделано намеренно. Это был концентрированный удар по Кибуцудзи, который нельзя было ни с чем спутать, кроме как с полностью преднамеренным. Убуяшики улыбнулся, обратив невидящий взгляд к небу над головой.— Я с нетерпением жду встречи с этими демонами. Они достигли чего-то совершенно замечательного.