Разбитое стекло, расколотые души

Существа, сделанные изо льда, беспрерывно искали всю ночь, и почтовые голуби так же неустанно трудились, чтобы найти Канаэ в течение дня. Доума оставался гиперопекающим по мере того, как шли годы, и время, когда она встретила его в последней временной шкале, становилось все ближе.— "Я не могу позволить себе упустить её. Если мы это сделаем, то, возможно, останемся с ними до самого конца". Цикады запели песню летних вечеров, когда солнце начало садиться, и как раз в тот момент, когда Доума приготовился снова создать и отправить ледяных существ на поиски Канаэ, поменявшись сменами со своими любимыми почтовыми голубями, один из его голубей приземлился ему на плечо с серией отчаянных криков. Доума отправил голубей парами. Была только одна причина, по которой одна из них вернулась к нему вот так. —Хорошая работа, Астер! Она ворковала, когда Доума в знак благодарности предложил ей несколько семечек подсолнуха. Как только солнце скрылось за горизонтом, она поднялась в небо, и Доума с нетерпением последовал за ней. Улыбка растянулась на его лице, когда он понял, что она ведет его прямо в одну из близлежащих деревень, которая была преимущественно занята его народом. "Что ж, это удобно. Я полагаю, что скрывать мои глаза нет необходимости. В любом случае, я думаю, лучше не держать подобные вещи в секрете. Это только проложило бы путь к напряженности и недоверию, как только это было бы обнаружено". —Ты такой милый! Откуда ты взялся? Ты определенно не дикий...— Смутно знакомый, напевный голос донесся по ветру.— Для тебя опасно летать ночью, ты знаешь? Думаю, ты можешь остаться со мной до утра. Я уверена, что хозяин гостиницы не будет возражать! 'Это она!"— Напряжение спало с плеч Доумы, когда он тихо вздохнул с облегчением. Канаэ вздрогнула, когда голубь на ее руке взлетел, вернувшись к нему с тем, что, как он поклялся, было гордым карканьем.— Ты очень хорошо справился,— похвалил он, предлагая немного пшена в знак благодарности, и рассмеялся, когда Астер присоединилась к своему брату, поедая его. Канаэ наблюдала за разворачивающейся сценой широко раскрытыми глазами. Ее руки дрожали, когда она потянулась за своим мечом, и Доума одарил её обезоруживающей улыбкой, прежде чем она смогла дотронуться до него.— Приношу свои извинения за то, что напугал вас. Я очень надеюсь, что Неттл не доставил тебе слишком много хлопот. Он может быть таким требовательным малышом. —Он твой?— недоверчиво пробормотала она.— Но ты...— Глаза Канаэ задумчиво сузились, она пристально изучала его и, несомненно, запоминала каждую деталь. У неё было бы что рассказать, и Доума рассчитывал на это. "Она сообразительнее, чем я думал о ней. Несмотря на иероглифы в моих глазах и страх, который они вселили в нее, она пытается извлечь из этого взаимодействия столько же пользы, сколько и я. Как интересно".— Он усмехнулся, когда голуби на обоих плечах присели на корточки и распушили перья, чтобы сохранить тепло, когда температура упала.— "То, что я так замерзаю, не помогает. Честно говоря, я удивлен, что я им так сильно нравлюсь, несмотря на это". —Меня зовут Доума. Приятно познакомиться с вами, мисс? —...Канаэ Кочо. Зачем ты пришел в эту деревню, вторая молодая луна? Я не позволю вам причинить вред кому-либо из невинных людей, находящихся внутри. —У меня нет намерения охотиться сегодня вечером,— заверил он ее.— И даже если бы я это сделал, я не охочусь на невинных. В наши дни человеку требуется довольно много усилий, чтобы заставить меня охотиться на них.— В конце концов, Доуме не было никакой необходимости делать это. Его сеть поставляла более чем достаточно крови, чтобы Доума и его семья могли жить только за счет нее. Они охотились только в качестве дополнения. Если человек случайно отмечал все свои графы за то, что его все равно убили, то они съедали его, поскольку это было менее расточительно, чем оставлять труп гнить. Это был явно не тот ответ, которого ожидал Канаэ. Однако что-то в ее глазах сказало ему, что она знала, что это правда.— Скажи, Доума, как ты думаешь, демоны и люди могли бы когда-нибудь мирно сосуществовать? —Я полагаю, это зависит от твоего представления о нашем мирном сосуществовании,— пробормотал он.— Не все демоны хотят или способны приспособиться к жизни рядом с людьми, но есть те, кто может. Те, у кого уже есть. Моя семья, мои друзья… Мы обнаружили, что плоть не является строго необходимой для выживания демонов, и кровь от добровольных доноров может поддержать нас, при условии, что у нас их будет достаточно. —И откуда ты это знаешь? —Потому что у нас их действительно достаточно.— Глаза Канаэ загорелись надеждой.— Однако я не собираюсь вводить тебя в заблуждение. Я убивал. Я убивал как человек, и я убивал как демон. Я просто не утруждаю себя этим сейчас, если только один из моих людей не пытается сбежать от прошлого, которое нужно похоронить. —Ты убиваешь, чтобы защитить людей?— прошептала она, охваченная благоговением.— Ты не лжешь. Ты ни разу мне не солгал. А есть другие, подобные тебе? Демоны, с которыми мы действительно могли бы надеяться работать бок о бок? —Намного больше, чем вы могли бы ожидать. Мы находимся в… немного щекотливой ситуации, как, я уверен, вы можете себе представить. Впервые с тех пор, как они начали говорить, на лице Канаэ промелькнуло замешательство.— Что ты имеешь в виду? —Истребители демонов, как правило, не похожи на тебя. Они попытались бы убить нас без вопросов, без колебаний, и хотя я позаботился о том, чтобы самые дорогие мне люди были достаточно сильны, чтобы защитить себя, это не значит, что мне нравится тот факт, что мы должны это делать. Моя группа пытается жить мирно, но мы часто сталкиваемся с ничиринскими клинками, которые, несмотря ни на что, нацелены нам в шею. Доума печально улыбнулся Канаэ, увидев виноватое выражение ее лица.— Это приводит в уныние после десятилетий попыток достучаться, понимаешь? Итак, я полагаю, мой вопрос к вам заключается в том, верите ли вы, что убийцы демонов когда-нибудь смогут научиться мирно сосуществовать с демонами. Пока вы также не сможете ответить утвердительно, я мало что могу сделать, несмотря на мою любовь к человечеству в целом. В конце концов, даже обычный демон обычно изо всех сил старается избегать убийц демонов. Мы не те, кто охотится за тобой. —Я… Я никогда раньше не думала об этом.— Плечи Канаэ распрямились, глаза сузились, когда она сказала:— Но даже если демоны обычно избегают охотников на демонов, они нападают на людей. Радостно и без угрызений совести. Ваша группа может быть исключением из этого правила, но мы обязаны защищать невинных, которых могли бы убить другие. —И я не возлагаю на тебя эту обязанность,— признал Доума с кивком.— Но ответь мне вот на что: разве мало людей, которые совершают столь же порочные поступки? Ты тратишь на них столько же энергии, сколько на демонов? Голос Канаэ дрогнул от неуверенности.— Для этого и существует полиция. "Она не верит в эти слова, по-настоящему. Она просто произносит их, потому что от всех этого ожидают. Я могу это использовать". —И полиция коррумпирована,— усмехнулся Доума.— Ты хоть представляешь, скольких женщин мне пришлось увезти от мужей-насильников, потому что те, кто у власти, меньше всего заботились об их жизни? Сколько детей я забрал из сиротских приютов, которые морили их голодом и пренебрегали ими все время, используя их в качестве рабов? Скольких женщин я приютил в развлекательных районах по всей стране только для того, чтобы они могли жить нормальной жизнью? Он мог видеть, что то, что он сказал, задело Канаэ за живое; теперь ему просто нужно было довести дело до конца.— Похоже, что вашу компанию волнуют зверства только в том случае, если их совершает кто-то с клыками,— прорычал он.— Во всем есть нюанс. Точно так же, как есть добрые люди, есть и жестокие, и точно так же, как есть жестокие демоны, есть и добрые. Вы не можете нарисовать целый вид одним широким мазком. —Мне не все равно!— выкрикнула Канаэ.— Я… Меня тоже волнует зло, которое совершают люди, но я мало что могу сделать. Я останавливаю это, когда вижу это, я беру девочек из детских домов и тех, кто продает их за дешевую рабочую силу тоже. Совсем недавно я приняла еще одну, но… Полагаю, мне было легче сосредоточиться на демонах. Принять трагедию смерти моих родителей и сосредоточиться на защите других от такой же боли, когда столько же, если не больше, людей страдают так же сильно.— Болезненная улыбка тронула ее губы.— Мне очень жаль. Я просила демонов отдавать и отдаю ради мира, не будучи готовым отдавать взамен, не так ли? Это было нечестно с моей стороны. —Все в порядке,— пробормотал Доума.— У всех нас есть свои предубеждения. Я просто рад, что вы готовы признать свою. Несмотря ни на что, мы сталкиваемся с опасностью не только от истребителей демонов. Канаэ застыла на месте, глаза расширились от осознания, когда в них закрался ужас.— Что ты хочешь этим сказать? —Как ты думаешь, что бы сделал этот демон, если бы увидел, что я вот так разговариваю с тобой? Для меня, для тех, кто мне дорог… Проводить время с людьми — это одно. Это простительно, пока я представляю их как полезные, но общение с истребителями демонов? С Хаширой, не меньше? Когда я сказал, что мы были в щекотливой ситуации, я имел в виду, что мы были окружены теми, кто скорее увидел бы нас мертвыми, чем счастливыми, и он представляет собой гораздо большую угрозу, чем любой убийца демонов, когда-либо мог быть. —Тогда зачем ты это делаешь? Уходи! Если первый добрый демон, которого я когда-либо встречала, умер из-за меня, тогда... —Потому что мне нужна твоя помощь,— прошептал Доума. Канаэ замолчала, пораженная этой искренней мольбой.— Нам нужна ваша помощь. Он будет представлять для нас угрозу до тех пор, пока он жив. Единственный неверный шаг, единственный намек на неповиновение… Скажи мне, какова цель истребителей демонов? —Чтобы защитить невинные человеческие жизни? —Да, это ваша повседневная цель, но я имел в виду вашу самую большую. Ради чего каждый из вас живет, дышит и тренируется в надежде достичь этого в рамках своего поколения? Он мог видеть, в какой момент пришло это осознание.— Победа над Музаном Кибуцудзи. —Вот именно,— усмехнулся он.— И кто это может знать о нем больше, чем любой убийца демонов может когда-либо надеяться? —Член Двенадцати Кидзуки! Ты хочешь сказать, что–?! —Будь осторожна с тем, что произносишь вслух,— пробормотал он.— Я и так веду себя гораздо безрассуднее, чем обычно, хотя бы для того, чтобы прояснить свои намерения. Лучше не искушать судьбу больше, чем я уже испытываю, иначе к утру я буду мертв. —Конечно, я понимаю. —Иди поговори со своим народом, а я поговорю со своим. Нам нужно действовать быстро. Напиши мне, как только сможешь; я не смогу рискнуть связаться с тобой первым. В глазах Канаэ сверкнула решимость.— Я так и сделаю. Будь осторожен, Доума. —Ты тоже, Канаэ. Доума растворился в ночи, быстро похоронив их разговор в тумане, который он тщательно держал в клетке в уголке своего сознания. Он помнил только встречу с Канаэ, не подробности того, что было сказано, и было лучше, что пока все оставалось так. Он помнил достаточно. "Семена перемен были посеяны. Мне нужно только дождаться, пока они пустят корни". - Сразу же было созвано собрание Хашира. Канаэ выразила крайнюю срочность в своем письме Убуяшики, и она с облегчением увидела, что к тому времени, когда она прибыла в штаб-квартиру, все остальные уже были там. —Что случилось, дитя мое? Вы были необычайно расплывчаты в своем письме. —Я прошу прощения, Ояката-сама. Я не могла рисковать, чтобы его перехватили.— Напряжение во дворе было таким сильным, что она могла бы разрезать его пополам своим клинком. Она знала, что это было не похоже на нее — быть такой осторожной, но Канаэ была бы в отчаянии, если бы из-за ее беспечности Доума погиб.— "Я думала, что мои сны были всего лишь этим: сном. Я никогда по-настоящему не думала, что когда-нибудь мы сможем достичь этого, но, судя по всему, у кого-то это уже получилось". —Все в полном порядке. Я просто рад, что вы вернулись к нам целым и невредимым. Когда твоя ворона прилетела в таком бедственном положении, я опасался худшего. Канаэ опустила голову и пробормотала:— Я прошу прощения за то, что побеспокоила вас. Я была... мягко говоря, шокирована. Две ночи назад у меня была встреча с второй высшей луной. —Что?! Шинобу сразу же бросилась к ней, отбросив всякое чувство приличия, когда осматривала Канаэ на предметы травм.— Ты… Я даже не вижу ни царапины. —Я не боролась с ним. Он вообще не нападал на меня, даже когда я разозлила его.— И хотя Доума быстро взял себя в руки, она видела эту волну неподдельного гнева. Мысль о том, что за его товарищами охотятся без всякой на то причины, привела его в ярость, и она не могла винить его за это чувство.— На самом деле… Я верю, что моя мечта, в конце концов, может осуществиться! —Ты шутишь,— пробормотал Шиназугава, сузив глаза и дрожа от едва сдерживаемой ярости.— Я знаю, тебе нравится разглагольствовать об искуплении демонов и прочем таком, но Вторая Растущая Луна? Что ты вообще могла увидеть в подобном демоне? —Сострадание. Как для демонов, так и для людей. То же самое чувство защищенности, которое глубоко укоренилось в нас. Готовность сотрудничать с нами, если мы будем сотрудничать с ним, несмотря на смертельную опасность, которой он подвергся, даже намекая на это. —Я не могу смириться с тем, что работаю бок о бок с демоном, который убивал и пожирал невинных людей! Потерянных жизней не вернуть! Если он действительно желает искупить вину, то позволит нам отрубить ему голову! Канаэ знала, что у Ренгоку были добрые намерения, но он был рожден и воспитан, чтобы стать истребителем демонов. У него был самый искаженный взгляд на демонов из всех, движимый чувством морали, привитым ему с рождения, а не внезапным травмирующим опытом, и она знала, что вряд ли сможет убедить его изменить свое мнение в ближайшее время.— "Даже до сих пор..." —А если бы он этого не сделал? Если бы он выжил благодаря добровольно предоставленной донорской крови и телам только тех, кто причинил вред невинным людям? Как бы ты тогда себя чувствовал? Ренгоку быстро заморгал.— Я... не уверен! Вы утверждаете, что он убивал только защищая других? —Я знаю. Я расспросила жителей деревни, в которой столкнулась с ним, и ты не поверишь...— Канаэ усмехнулась, качая головой. “Если бы я спросила их о демоне с его внешностью, они бы просто посмотрели на мой меч и отказались произнести ни слова. Они отрицали,что им вообще что-либо известно, пока я не упомянул его имя. Но как только они узнали, что он отдал это мне? Они с энтузиазмом рассказывали историю за историей о том, как он помогал их народу, о том, как он был непоколебимым защитником людей на протяжении поколений. —Это был бы не первый раз, когда демон поработил большую группу людей,— пробормотал Игуро.— Ты не можешь терять бдительность из-за чего-то столь простого, как это. —Они также говорили о подземном святилище. Безопасное убежище для брошенных, обиженных и напуганных. Место, где любой мог жить свободно и безопасно, независимо от того, кто преследовал его на поверхности. Место, где группа демонов гарантировала бы, что эти люди никогда больше не причинят им вреда, если они того пожелают. И те, кто знал так много, также знали невысказанную правду. Вокруг нее было много недоверчивых выражений, но Канаэ могла видеть, как зарождается интрига.— Доума - предатель демонического рода, или, по крайней мере, Музана Кибуцудзи. Он активно, изощренно работал против него более века, убивая больше низших демонов, чем он когда-либо убивал людей. Он хочет помочь нам! Он предлагает информацию свободно и охотно, и он только просит шанс взамен. Шанс! Мы можем дать ему шанс, не так ли? Канаэ не хотела плакать, но ничего не могла с собой поделать. Все это было так ужасно грустно. Она могла только представить, что если бы она была в таком положении, попав под каблук монстра, пытаясь защитить от него тех, кого она любила, она бы не продержалась так долго.— "Если бы это означало сохранить Шинобу, Канао и других девочек в безопасности… Есть очень мало вещей, которых я бы не сделал. Они так многим рискуют ради несбыточной мечты без гарантии успеха". —Пожалуйста,— прошептала она.— Познакомьтесь с ним сами. Дайте Доуме шанс проявить себя как союзник. Томиока тихо напевал.— ...Возможно, в этом есть своя заслуга. Мы могли бы получить от него информацию, если бы не было ничего другого. —Ты забываешь, что мы пригласили бы демона в штаб-квартиру?! Это практически кричит о подставе! Он просто пытается использовать тебя, чтобы стереть нас всех с лица земли, Канаэ! —Но чувство Канаэ в отношении людей никогда не ошибается! Она знает, когда они лгут,— напомнила ему Канроджи.— Если она говорит, что Доуме можно доверять, значит, ему можно доверять! —Я знаю, моя сестра иногда кажется беспечной, но она бы не подвергла никого из нас опасности!— Огрызнулась Шинобу.— Она жива. Она цела и невредима после встречи с третьим по силе демоном в мире! Если есть хоть малейший шанс, что мы могли бы получить такую власть на нашей стороне, то почему бы нам им не воспользоваться? Вы действительно хотите победить Музана, или вас всех устраивает дрожь в ваших ботинках от перспективы встретиться с ним лицом к лицу и передать этот страх поколениям?! —Я не сомневаюсь в ее здравом смысле относительно этого демона,— пробормотал Гемёй. Несмотря на это, его голос оставался неуверенным.— Тем не менее, она невероятно добрая душа. Никто, и меньше всего демон, не сделал бы этого без эгоистичных побуждений. Пока она не узнает, каковы эти мотивы, я не могу потворствовать такому риску. —Я хочу! Доума, он… У него есть семья. Друзья. Демоны и люди, о которых он заботится больше всего на свете. Он хочет защитить их. Он знает, что мы — лучший шанс, который у них когда-либо будет, жить свободно от ужаса Музана, поэтому он хочет помочь нам покончить с ним. Он делает это не из какого-то альтруизма, я это знаю. Я не наивен. Но он хочет защитить этих людей, и это та мотивация, на которую вы можете положиться, оставаясь последовательными. Доума не успокоится, пока Музан Кибуцудзи не умрет, независимо от того, работает ли он с нами или делает это самостоятельно. —Я говорю, мы сделаем это!— Шиназугава и Игуро разинули рты от легкого заявления Узуя.— Похоже, он шикарный парень! Мы никогда ничего не добьемся, споря в таких кругах, как этот, поэтому мы встречаемся с ним. Может быть, заставить его взять с собой и этих демонических союзников тоже. Мы всегда могли бы встретиться и в более нейтральном месте! Таким образом, мы гарантируем, что штаб-квартира не будет скомпрометирована, даже если это ловушка. —Это звучит как превосходная идея, дитя мое.— Улыбка Убуяшики была почему-то еще более безмятежной, чем обычно. Он казался по-настоящему умиротворенным, впервые за все время, которое Канаэ мог вспомнить, что видел.— Должна ли эта встреча пройти хорошо… У нас будут невероятные союзники. Это может означать конец Кибуцудзи. —Я пойду напишу ему письмо!— Канаэ просияла, глядя на них всех, в то время как ее сердце колотилось от эйфории.— Я обещаю, что вы не пожалеете об этом, Ояката-сама! Мечты Канаэ становились реальностью. Она никогда не была так взволнована грядущим будущим. - —Ты уверен, что мы готовы к этому? —В десятый раз, Доума, да!— Ринон хихикнула с яркой улыбкой.— Ты слишком много беспокоишься. Мы уже уничтожили все наши старые входы и заменили их новыми, и мы уничтожим тот, через который вы уйдете после того, как уйдете. Служба связи готова эвакуировать всех в случае нападения, но маловероятно, что мы станем его целью, и вы знаете это так же хорошо, как и я. Мы всего лишь люди, и мы даже не истребительницы. Он не увидит в нас угрозы. —Я знаю,— вздохнул он.— Но я не могу не беспокоиться. Что, если он нацелится на тебя, потому что не может найти меня? Так много всего может пойти не так... —Но этого не произойдет!— Заверила его Ринон.— Мы все верим в тебя, Доума. У нас есть системы социальной защиты не просто так. Маловероятно, что он сможет найти нас, но даже если он сможет, мы знаем, что вы не позволили бы этому человеку причинить нам вред. И я знаю, что ты достаточно силен, чтобы пережить это. Все вы такие. Так что вперед! Сражайся! Побеждай! И приходи к нам домой, когда сможешь, хорошо? —...Я действительно не заслуживаю никого из вас. Спасибо тебе, Ринон. Не могли бы вы привести Цукуми для меня? Ей тоже нужно будет присутствовать при этом. —О, точно! Клянусь, я иногда забываю, что она вообще демон. Я сейчас вернусь! Это было время. После более чем столетия тщательных маневров и заговоров они собирались вырваться на свободу. Доума не мог забыть ощущение тяжелых ржавых кандалов, падающих на землю всего за мгновение до его смерти, и как только он знал, на что обращать внимание, он никогда не мог полностью игнорировать присутствие этих цепей. На этот раз его связь с Музаном была еще более нарушена, на данный момент он цеплялся за него только из чистой, упрямой силы воли и немногим больше. Он мог бы сломать это. Он бы его сломал. И Музан не смог бы помешать им вырваться на свободу, если бы они сделали это в унисон. Доума глубоко вздохнул, прежде чем широко разомкнуть связи с каждым из своих демонов и протолкнуть по одному сообщению. "Азалия расцветает". Доума окутался туманом. Ему не нужны были путы, чтобы понять, что остальные последовали его примеру, но, тем не менее, это вселяло уверенность. - Котоха гордилась тем, как далеко она продвинулась. Она быстро занялась исследованиями и разработками, стремясь расширить свои знания о мире в целом и о мире демонов, в котором она внезапно оказалась. Фактически, она так быстро освоилась с этим, что бывший глава департамента ушел в отставку и передал титул ей после получения одобрения Доумы. Иноскэ и сам добился таких же успехов. Он преуспел в разведке, часто принося обратно мечи истребителей демонов, два из которых он считал своими и модифицировал, чтобы они были зазубрены, различные ценные металлы и травы, которые, как сообщил ему Цукуми, были важны для медицинского крыла. Он был самым молодым человеком, когда-либо получившим звание начальника отдела, но никто не мог отрицать, что он его заслужил. Котоха никогда не видела Иноскэ таким взволнованным, как из-за того, что он привёз сегодня. —Мама! Ты не поверишь в это! Синий был первым, что она заметила. Самый насыщенный, глубокий синий цвет, который она когда-либо видела. Вторым были лепестки.— "Это странно. Иноскэ обычно не утруждает себя цветами, не говоря уже о том, чтобы приходить от них в такой восторг". Затем она получше рассмотрела, что было у него в руках, и от шока чуть не выронила флакон, который держала в руках. —Я не могу в это поверить,— прошептала она.— Ты действительно нашел их? Иноскэ гордо выпятил грудь.— Ага! Их десятки! Мы тоже собрали их все, так что этот ублюдок не сможет получить ни одного!” —Голубые паучьи лилии… Они действительно существуют! Иноске, это прорыв всей жизни! Ты нашел ключ к лекарству от солнца для демонов. —Я знаю! Я величайший!— Смех Иноске был музыкой для ее ушей.— Теперь покажи им, почему ты тоже такая. Приготовь это лекарство, мама! Решимость забилась в ее сердце.— Я так и сделаю. Но сначала мне нужно быстро написать письмо. Не могли бы вы побыть со мной минутку и потом отвести его в вольер? У меня такое чувство, что я скоро буду очень занята. —Конечно, я так и сделаю! Великий Иноске должен позаботиться о том, чтобы его приспешники-демоны были в безопасности от солнца! Это единственное, за что я не могу бороться за них. Котоха усмехнулась выходкам своего сына, садясь с широкой улыбкой на лице.       Доума, Я надеюсь, что у вас все было хорошо. Иноске действительно вжился в роль главы отдела, и я уверен, что вы будете гордиться им, когда снова увидите друг друга. Есть также новости в области исследований и разработок, о которых лучше всего было бы рассказать вам лично. Пожалуйста, дайте мне знать, когда сможете зайти, или вы можете прислать за мной сопровождающего, и то, и другое работает. Котоха Хашибира       P.S. Знаете ли вы, что в этом году акантус рано зацвел? На них стоит посмотреть. Когда-нибудь мне придется поделиться ими с вами! Котоха свернула свое письмо и перевязала его голубой лентой, определенного цвета для сообщений самого высокого приоритета.— Спасибо, что подождал, Иноске. Вот ты где. —Я распоряжусь, чтобы это отправили прямо сейчас! Удачи, мама, не то чтобы тебе это было нужно! Котоха с улыбкой смотрела, как Иноске убегает, поворачиваясь к цветам, которые он оставил, с нетерпеливым блеском в глазах. Другим скаутам не потребовалось много времени, чтобы заглянуть и передать ей еще что-нибудь. —Давайте все приступим к работе! Пришло время отплатить нашим демонам за все, что они для нас сделали! —Да, мэм!