pub two-sick-lovers

Милли глупо смотрит в экран своего айфона, на свои личные заметки: cum, cunt, cock, fucking Cum*, понимаете? Еще и fucking туда, божечки, ну вот честное слово. Целый набор таких прекрасных и волнующих слов. Немыслимо. Такие дела, ребятки. Настоящее «драконье» шоу; тут и сейчас, можете в это поверить. Щеки ее вдруг наглым образом заливаются алым румянцем, уши буквально горят огнем. Жарко ей становится, жарко-жарко, дымно, невообразимо вязко. Ух, блин. Окей. Как-будто ей только что исполнилось пятнадцать, в самом-то деле. Как-будто она каким-то образом взяла и моментально перенеслась в свое прошлое, где они с Мэдди (школьной ее подружкой) впервые целенаправленно увидели в интернете эти видео неопределённого характера. Где люди трахаются, если что. Такие видео. Я об этом. Между ног мигом становится мокро, мокро, мокро. До жути липко. В грудине что-то запросто трескается. Идет трещиной вниз по внутренностям. Милли бегло прячет телефон в карман серой худи; она смотрит на Мэтта — долго, горячо. Он очаровательно разговаривает с кем-то возле барной стойки: два стакана джина, синяя рубашка, запах яркого интереса. Живет свою жизнь, не иначе. Молодец. Ее личный актер-напарник, знакомьтесь. По классике — Rogue Prince, блядский светловолосый Таргариен, дядя Деймон, Доктор-11-Кто. Ну и так далее, ага. В реальности этой — он жутко-харизматичный мужчина; еще и Скорпион по знаку Зодиака, пф-ф, который на двадцать лет за Милли старший. Такая трагедия, ебнешься. Милли, кажется, в него даже не влюблена. Но с ней, определенно, что-то происходит. Со всей силы. Так, как умеют показывать только в кино. Вокруг них — любимый осенний Лондон. Внутри этого бара — ее личные тяжкие испытания. Алкок тупо ерзает в кресле. Она сильно-сильно закрывает свои глаза. Так, что под веками разбегаются разноцветные такие звездочки, красивые блестящие точки, целые маленькие моментальные вселенные. Так все это поэтично, вау. Особенно, ее последняя телефонная заметка. Господи. Как-будто ее кто-то вообще попросил взять и написать — какие она знает слова на букву «с». 1. Так и что, м-м, хочешь это услышать? Это она спрашивает у самой себя, когда открывает дневник. Письменно. Ручка в руках, кофе с молоком на столике рядом. Окна заливает дождь. Нервный громкий смешок вырывается у нее изо рта моментально. Господи, она как-будто сумасшедшая. Так, по крайней мере, это чувствуется. Милли вычитала «эту технику» в одном из модных журналов. Типа, хочешь узнать, какая на самом деле ситуация — так возьми, ну и поговори с собой на «бумаге», как с другим вот человеком. Представь, что ты сидишь сама напротив себя. Смотришь, словно в зеркало. Представить легко, очень даже просто — она же актриса, у нее степень «супер-силы» в плане воображения. Такие факты. Конечно, она хочет с собой поговорить. Она была бы не против. Ну, давай-давай, говори тогда, раз такая храбрая. На свой собственный страх, Милли, на свой собственный риск. По другому — никак. Прости. Говорю же тебе, блин, — сейчас твое магическое заклинание «Пламя и Кровь» (с вашего общего драконьего сериальчика) превратится на «Боль и Пиздец». Прикольно, не так ли? Ты такого ожидала? Ага, как бы не так. Главное, чтобы ты была готовой. С Драконами своими, без Драконов. Хоть бери и вспоминай о том, что HBO на тебя (буквально) молятся всей командой. Нет никакой разницы, абсолютно. Правду лучше принимать такой, какая она есть. Кристально-чистой. Моментами — даже горькой. Как дорогущий кокаин, которым любит баловаться твой «диснеевский» кент Фабиан. В общем, слушай: Дьявол, Милли, (если по-правде тебе говорить, ага) сам не знает, что он должен с вами двумя делать. С тобой, ну и с Мэттом Смитом твоим. С твоим напарником. Ни малейшего, бля, у него понятия. Как тебе такое? Нравится? Такое случается. Так, оказывается, бывает. Пф-ф. Дьявол-то (сам-по-себе) классный такой парень, ведь на его «стороне» гораздо веселее живется, спроси кого-угодно, но что же ему, этому Дьяволу, делать с вашими хриплыми дрожащими голосами, с вашими полу-пьяными снами? Он же имеет дело только с шелком дорогущего прозрачного белья, он пальцами своими держится за эти жаркие касания по телу, за эти стертые губы друг о друга, за грешные образы, за кипящую кровь. Что ему ваши с Мэттом эти встречи, что ему ваши переживания вообще? Поебать ему на них, ведь так? Именно. А еще ему никогда не знать, как ломается твоя защита от разговоров с этим мужчиной, который надевает серебрянные кольца на руки; который зажимает губами сигаретку, а у тебя вот (параллельно) как будто берет и высыхает горло от этого, ну и ты, бля, просто молчишь, не можешь ничего сказать в ответ. Как вертятся эти глупые клишейные «бабочки» у тебя в животе, у тебя в груди; ну и как (все еще) не заживают шрамы у тебя в сердце. Такая сказка. А хочется рот поверх рта. Ужасно хочется. Если повезет. Это не любовь. Это жажда. Чтобы было мокро. Чтобы — вкус настоящий ощутить. Сорвать украдкой поцелуй у сорокалетнего известного англичанина — еще тот квест в твоем случае, дорогая, сама шаришь. Не надейся особо. Может, потом кое-как и попустит. Всякое случается. Жизнь полна сюрпризов. Вот что Дьявол может обо всем этом знать? Ваша «связь» для него — такая невыносимая. А Мэтт твой что? Ничего не делает в твою сторону, вроде как. Вот именно. В легкие ему залит огонь, кажется, в глазах ему тает джин какой-то мутной пленкой, он летает по тусовкам в центре Лондона, как какой-то блядский пилот Формулы-1 в своей навороченной разноцветной тачке, вечно такой, сука, занятой — словно по пятницам устраивает перестрелки и уличную резню. Приводит к себе ночью домой длинноногих красавиц, влазит в их тела своим членом. Короче, делает он то, что хочет. Фантастика. Спроси потом у них, у этих девчонок, Милли — ну как это, норм, да? Получать то, чего так искренне желаешь. Кого так искренне желаешь. Наверное, это просто охуенно. Потому что, кому-то из них лучше даются гласные буквы, у кого-то просто красивое лицо. Ты же даже рот свой открыть не можешь рядом с Мэттом, потому что сама становишься завороженной, застывшей такой, как маленькая каменная статуя. Шок. Мг-м. А на Мэтта нельзя (не) обратить свое внимание — он очаровательно смеется на всю улицу. Магия сплошная, ага-м. Харизма. Харизма. Харизма. Запах Хьюго Босс. Наверное, белые Кляйны* под черными брюками. Даже не думай об этом, Милли. Держись. Пьяный он, такой пьяный, пьяный, боже. Вот, какой он на самом деле, когда вдруг цепко заглядывает тебе в лицо, встречается с твоими глазами через весь дурацкий бар. Ток. 2. Впервые, когда Милли Алкок сама случайно сталкивается с Мэттом Смитом на улице — это какой-то локальный паб в Сохо; вывеска вся блестит в тупом неоне, красивый ярко-синий фасад. Простой вечер пятницы, короче. Осень, ноябрь. Дождя никакого нет, но вокруг пиздец, как холодно. Нос становится красным за секунду. Мда. Милли бегло натягивает капюшон на голову. Старая добрая Англия. Поистине. Ну и по пятницам многое случается, знаете ли. Планета вот движется, люди куда-то спешат, дела свои делают, самолеты в небе летают, кофе все поголовно пьют; короче жизнь — жизнью. Пятницы, кажется, буквально созданы для того, чтобы ты, такая маленькая и самоуверенная, например, взяла и налетела со всех ног на своего напарника по «драконьему» сериалу, которого ты выдела в последний раз, вроде как, месяца два назад. И то, мельком. Сегодня Милли сталкивается с ним лицом к лицу. Прямо сейчас. Как по инструкции. Умница какая. Налетает на него, словно ураган (10 баллов из 10), в эту секунду выбивая у него из рук мятную сигаретку. Эмили Кэри (подружка-номер-один на данный момент) рядом стоит, кажется, в полнейшем шоке. Не двигается вообще. Только ресницами своими в удивлении хлопает. Как же… больно. Бля. Крепкая у Мэтта грудина, сам он весь такой большой, руки у него большие — возвышается он над ней на целую голову. Как Милли удается не упасть от прямого столкновения с ним? Вопрос на миллион. Светловолосая вздрагивает всем телом. Она пытается выровняться, но у нее вдруг падает телефон вниз, конечно же, ее черный айфон, к самим ногам; переворачивается в воздухе экраном несколько раз. Трещина идет по нему вертикально. Кайф. Телефон целуется с землей своим дисплеем, очевидно. Хоть кто-то тут целуется. Вау. Мэтт запросто наклоняется. Как на автомате. Он просто поднимает айфон, на секунды две случайно впечатываясь в него своими пьяными, пьяными глазами. Ирония судьбы, вроде как — открывается последняя заметка. cum, cunt, cock, fucking Твою же мать. Бля-я. Такая уже у Милли привычка: оставлять мысли в телефоне, оставлять их на бумаге; в ее нелепых разноцветных блокнотиках. То есть — повсюду. Короче. — Здравствуй, Милли, — Мэтт как-то быстро возвращает телефон в ее руки. Словно огнем жжется; Он цепляет на свое лицо маску уверенности, очарования. Становится далеким. — Не ожидал тебя тут увидеть, если честно. Ты не ушиблась? По-моему, ушиблась. На всю голову. — Привет, — девушка тупо мотает головой, как в трансе. Потом отступает на шаг назад. Блин, он же прочитал, да? Он все увидел. Ч-черт. Щеки становятся красными. — Э-эм, да, все в порядке. Все хорошо. Мы с Эмили искали тут неподалеку книжный. Прости, что на тебя налетела. Не заметила. Ну, конечно. Эмили рядом, она кивает Смиту. Он кивает рыжеволосой в ответ. Что-то происходит. Тут, прямо сейчас. — Не извиняйся, — говорит ей, улыбается даже. Руки в карманы брюк сует. — Не хотите ненадолго зайти? Выпить что-то? Мой хороший друг недавно открыл этот бар, тут просто прекрасный алкоголь. Разные коктейли. Ты же, кажется, любишь с апельсином, не так ли? Как бы не так. Какого хера он это помнит? Милли неуверенно топчется на месте. Эмили не против. Она сразу соглашается. Маленькая предательница. Любимая подружка. — Ну да, люблю, — Алкок просто пожимает плечами. Ей становится немного неуютно. Она полностью в спортивном костюме, в то время, как Смит облачен в один из самых дорогих костюмов на этой планете. Чертов выпендрежник, ага. — Если только ненадолго. Мне еще учить слова. Она про их «перерыв» в съемках. Она про то, что она ответственно относится к своей работе. Класс. Мэтт ничего не отвечает. Только рукой указывает в сторону стеклянных дверей. Над ними виднеется просто до жути смешное название паба. «Two-sick-lovers». Куда уже лучше? «Двое-больных-влюбленных». Они все заходят внутрь. Внутри красиво. Если честно, то Милли любит горький кофе по четвергам, сладкие тортики с вишневым вкусом, большие оверсайзные кофты на длинный рукав, мятные сигаретки с Эмили Кэри (разделенные на двоих под громкий смех), совать пальцы в рот, когда она чем-то порезалась, чтобы кровь на языке, ну да, ну да; она любит шумный Лондон, кастинги на сериалы, книжки в мягкой обложке. В заметках на телефоне у нее появляется еще одна. Маленькая, непримечательная. Я не влюблена в Мэтта. Это просто, наверное, жажда. Такая маленькая ложь, поистине. 3. Они садятся за большой деревянный столик. Картинка — картинкой. Алкогольная магия. Людей рядом тьма. Разговаривают между собой, ярко спорят, громко хихикают. Они садятся за большой деревянный столик. Они, ну и еще какая-то темноволосая красавица с американским акцентом. В черном этом обтягивающем платьице. Скорее всего, она — это «компания» Мэтта на этот вечер. Пофиг. Милли безобразно кривится. Она так и не стягивает капюшон с головы. Ее нос до сих пор красный. Она чувствует себя ужасно маленькой, ужасно «не-подходящей» к этому месту. Эмили наблюдает за людьми вокруг. — Сейчас все принесут, — Мэтт как-то учтиво и забавно ведет головой в сторону бара, а потом говорит опять. — Кстати, это Марта. Марта, это мои коллеги со съемок сериала про Драконов. Эмили Кэри, ну и Милли Алкок. Марта наигранно пожимает руки. Прикольно. Приносят целую бутылку джина, три стаканчика, ну и апельсиновый коктейль для Милли. Сам Мэтт бегло берется расстегивать пуговицу на своем дорогом пиджаке, а потом тупо откидывается на спинку кресла напротив Алкок. Вторая его рука тут же ложится на колено к Марте. Марта вся аж светится. Ну-ну. — Как там на съемках? — Она тянет буквы, потом улыбчиво заглядывает в лица девушек. — Есть забавные истории? Поделитесь? Ага, прям уже разбежались, думается Милли. Одна забавная история называться «я и Мэтт Смит». У тебя, блин, челюсть отвиснет, если услышишь. — Мы, если честно, предпочитаем не выдавать тайны ЭйчБиО, — фыркает Эмили, ногу на ног закидывает. Марта хихикает. Она путает сарказм с шутками. — Лучше поговорим про что-то другое. Тебе вообще нравится тут, в Лондоне? Ну вот, начинается. — Очень, — Марта кивает, потом руку Смита своей накрывает. Чуть сжимает. — Только я не люблю дождь, сырость всю эту, терпеть такое не могу. У нас ведь в Калифорнии всегда солнечно, да-да. Как в песенке поется. Потому, я чисто «солнечная девчонка». Господи, ну и цирк. Милли закатывает глаза. Она тупо утыкается в свой яркий коктейль, трубочка между ее губами. Глоток, глоток. Как же все это нелепо, вот реально. Как-будто — вообще не на своих местах. Когда ее взгляд поднимается, то Мэтт нагло цепляется своими глазами в нее. Его лицо нечитаемые, буквально не читаемое, но по телу тут же разносится волна огня. Он потом только джин ко рту тащит, пьет джин свой. Кажется, что его вся эта ситуация сильно забавляет. Немыслимо. — Круто, — отзывается Кэри. Она наливает себе второй шот. — Ничего, привыкнешь. Все привыкают. Милли чувствует под столом, как к ее колену прикасается колено Мэтта. Жар ползет по коже. Маленький секрет. Это ничего особенного, ничего особенного, абсолютно. — Я в Лондоне ненадолго, — Марта хмыкает. Она пьет свой алкоголь, потом только рукой подбородок подпирает. Говорит. — Ладно-о, не хотите выдавать секретики про съемки… тогда давайте сыграем в какую-то игру? Мэтт, во что обычно играют англичане в пабах, когда пьют? Смит криво усмехается. Его пальцы на ноге у Марты сжимаются. Он не знает. — «В правду или правду»? Дурак. — Такой игры не существует, — Милли вдруг включается в разговор. Она копирует позу мужчины: тоже откидывается на спинку кресла. — Ты сам только что ее придумал. В чем смысл? — В том, чтобы вызывать ответную реакцию, — Мэтт облизывается. Он настолько сам по себе расслаблен, что невероятно. — Получилось, как считаешь? На самом деле, все очень просто. Тебе задают любой вопрос, ты на него отвечаешь только правду. А, вот оно что. Любопытно. — Как-то не интересно, — Алкок громко фыркает. Эмили рядом забавно толкает ее локтем в ребра. Похоже, что коктейль уже дал в голову, уже сделал ее чуть пьяной. — Нет риска. Игра без каких-либо желаний, что это такое? Глупости. — Так тебе нужен риск, дорогая? Глаза в глаза. Ясные такие, все еще пьяные, открытые. Бля. Разве риска не было? Тогда, когда у нее упал телефон, когда открылась дурная заметка, ну и Смит быстро и нагло прочел все ее прекрасные и волнующие слова. cum, cunt, cock, fucking Ужас. Милли театрально пожимает плечами, словно от него обороняется. — Играем, — Марта вдруг воодушевлённо хлопает в ладоши. Мда. — Эмили, ты первая. Вопрос ко мне, ну либо к Мэтту. Задавай. Эмили залпом выпивает свой третий шот. — Окей. Вы… встречаетесь? М-м. Мэтт прыскает. Он убирает свою руку с коленей темноволосой. Просто скрещивает их на груди. Прикусывает губу. Наблюдает. Марта кажется немного озадаченной. Милли вертит во рту трубочку, даже не смотрит. — Нет. Мы просто… проводим время, пока я в Лондоне, не так ли, Мэтти? — Именно так, — он моментально подтверждает ее слова, моментально прерывая эту всю тему. — Тебя устраивает такая правда, Кэри? Эмили безразлично ему кивает. Возле бара буквально толкаются люди. — Милли, я бы хотела задать вопрос тебе, — Марта наклоняется чуть ближе, словно она намеревается выдать какую-то тайну. Мэтт рядом отслеживает, как Алкок выпускает со рта трубочку. — Можно? Нет, блин, нельзя. Мы что, в зале суда? — Это без проблем, Марта, мы же играем в игру. Задавай свой вопрос. — В каком необычном месте у тебя был последний секс? А? Милли едва заметно вздрагивает. Она как-то тупо утыкается в лицо красавицы, ну и сама молчит. Пальцами под столом за пальцы свои цепляется, чуть их выкручивает. Давление коленок Мэтта на ее собственные усиливается. — Что? — Так глупо, глупо, глупо. Алкок невольно прикусывает губу. Черт, она совсем не хочет, чтобы они узнали. Чтобы они узнали, что она… — Секс, — Марта тянет слова, как жвачку. Такая она сама дура, просто неимоверная. — В каком необычном месте? У тебя в последний раз был. Очень деструктивно говорит. Прямо так, как сейчас мысли путаются в голове. Милли приподнимает свой подбородок, она тут же встречается глазами с глазами Смита. Тот абсолютно ничего не говорит. Просто на нее смотрит, как-то обычно всматривается. Он выглядит ужасно серьезным. Почему? — У тебя же был уже секс, Милли? — Марта не может заткнуться, не может отлипнуть. Не собирается этого делать, наверное. Шум людей вокруг не может перекричать ее голоса, к сожалению. Мэтт напрягается. — Она может не отвечать, если не хочет, — Кэри с вызовом смотрит в ответ. Она выпивает еще один шот, потом тянется за бутылкой джина. — Понятно? — Но это же обычный вопрос, тут нет ничего такого. Я не вижу в этом проблемы. Щеки Алкок становится предательски алыми. Мэтт не отводит от нее изучающего взгляда. cum, cunt, cock, fucking Он, будто, видит ее насквозь. Целиком и полностью. Будто видит ее под слоем одежды, под самой кожей, кажется. Между ног моментально становится мокро. — Не было, — Милли вдруг отвечает. Потом поднимается на ноги. Из-под ее капюшона забавно торчит белая-белая челка. — Не было у меня секса, окей? Потому необычные места меня еще ждут, ага. Им прям не терпится все узнать, как и тебе. Простите, мне нужно в уборную. Девушка разворачивается и ловко протискивается между людьми. Она влетает в туалет паба, намертво захлопнув за собой двери. Черт. Это никогда не было проблемой раньше. Всем должно быть похуй, кто когда трахается или не трахается. Всем и было похуй. Почему прямо в этот момент стало так стремно? Потому что, там был Мэтт? Потому что он все это слушал? Глупости. Тело дрожит. Алкок умывается холодной водой. Она так и не снимает свой капюшон. Через несколько минут она выходит из туалета, ну и тут же налетает на широкую грудину Мэтта. Невероятно, уже по классике, ага.Т от ее цепко (инстинктивно) берет и ухватывает за предплечье. — Все нормально, малявка? Фыркнуть, закатить глаза. Ощутить, как белье липнет к коже. — Все нормально. Что ты тут делаешь? — Жду тебя, очевидно, — хрипло отвечает он, а по позвоночнику проносится огонь. — Марта ушла к себе, а Эмили позвонил Райан. Она обсуждает с ним рабочие вопросы на улице. — И что? Мэтт тупо отпускает ее руку, а потом берется за ее серый капюшон. Стаскивает его с ее головы моментально. Волосы ее тут же путаются, они забавно торчат в разные стороны. — Зачем ты это сделал? Глаза в глаза. Кто-то пробирается рядом, толкая Смита в спину. Он делает шаг вперед, он буквально нависает над Алкок. Если хорошенько постараться, то можно уловить тепло его тела, его запах. — Чтобы видеть твое лицо полностью, когда ты смущаешься. Ты так мило это делаешь. Я не удержался, прости меня. Ага. Милли отводит взгляд.