Кодекс Чести

      Притяжение, казалось, было осязаемым. Таким сильным и чувственным, что в голове густым дымом повис туман. Впрочем, может это последствия двух бокалов огневиски — тело в его объятиях ощущалось горячим под тонкой тканью платья. Джиневра глубоко и надрывно вдохнула воздух, словно знала, что скоро его не будет хватать. И он это тоже знал.       Свет в коридоре погас, густой тенью отсекая две слившиеся фигуры от остального мира. Скрывая их запретный поцелуй от посторонних глаз в тёмном углу лестничного пролёта.       — Малфой… — полувздох сорвался с её губ, и Драко отстранился, ожидая, что она оттолкнёт его. Снова. Но она смотрела на него, не делая попыток вырваться. — Ни о чём меня не спрашивай. И ничего не говори.       Его рука ласкающим движением скользнула в её волосы на затылке и немного сжала их. Джинни замерла, натянутая как струна, когда Драко приблизил губы к её уху и сказал одно слово:       — Хорошо.       Он забрал из её пальцев волшебную палочку. В следующий миг Малфой аппарировал их к себе в номер отеля. В магловских районах подобное было недопустимо и даже каралось высоким штрафом. Могли возникнуть вопросы, если каким-то образом прогрессивные маглы просмотрят записи с видеокамер и обнаружат гостей, которые вышли из отеля, но при этом не входили в него вовсе. Хотя сейчас было не до соблюдения американских магических законов.       Если задёрнуть шторы, не зажигая свет, и ограничиться маленьким прикроватным светильником, может, никто не донесёт в местный Аврорат на занятых друг другом волшебников.       Джиневра ничуть не удивилась подобному развитию событий. Даже не стала оглядываться вокруг. И так ясно — в центре номера люкс стояла огромная кровать. Драко сделал шаг в сторону и положил два древка на высокую консоль.       Пути к отступлению отрезаны, мосты сожжены ярким пламенем. Осталось одно пьянящее чувство, что он добился своего. Загнал её в угол, и она теперь не убежит. Но она и не хотела. Её тело хотело его, тут ошибиться он не мог. А разум… ну кто в такие моменты его слушает?       Малфой наклонился к ней и вкрадчиво проговорил:       — Я пообещал, что не буду ничего спрашивать, но мне нужно знать кое-что, прежде чем мы…       — И?.. — вскинула она голову, пытаясь прочитать по его лицу, о чём пойдёт речь.       — Твой брак, — огорошил её Малфой, и она подобралась. — Я должен знать. Какой он?       — Что?       Казалось, она искренне не понимает, о чём речь. Драко медленно провёл большим пальцем по линии её подбородка. Он не отводил глаз, прямо глядя на неё.       — Твой брак — магический? Ритуал, проклятия…       Она тут же расслабилась, едва слышно выдохнув. Отрицательно покачала головой. Уловила, чего он опасался. Не хватало ещё прямо в постели упасть проклятым за прелюбодеяние. Или найти её холодный труп в кровати.       — Больше я ничего у тебя не спрошу. — Длинные ресницы дрогнули и опустились, когда Малфой, едва касаясь её уха губами, прошептал это. Она немного наклонила голову, открывая шею. Позволяла впиться поцелуем в нежную кожу, обвивая руками его плечи в ответ. Прижималась так тесно, что обжигала через слои одежды.       Шаг вперёд — к кровати. И снова жадные поцелуи, а её пальцы зарылись в его волосы. Драко не любил целоваться — но в этот момент ему хотелось пить её, как молодое вино. Чувствовать сладость губ, на которых ещё оставался вкус коктейля Май-Тай.       Малфой провёл ладонью по изгибу её спины вверх, нащупывая язычок молнии. Длинный тихий звук — и чёрное платье стекло к её ногам. Джиневра перешагнула через него, не пряча глаза и не пытаясь прикрыться.       — Ты прекрасна, — проговорил он низко, чувствуя, как возбуждение охватывает его при взгляде на её идеальное тело в белье. Тонкие ключицы, высокая небольшая грудь, узкая талия и плоский живот. Глаза жадно устремились ниже, по изящным бёдрам и длинным ногам в туфлях на высоких каблуках.       Он поднял руку и прикоснулся костяшками пальцев к её ключице, медленно обвёл яремную впадинку и слегка надавил, глядя, как натягиваются жилы на её шее. Джинни шумно выдохнула, закрыла глаза и откинула голову, подавшись вперёд. Охваченная желанием, которое он чувствовал под её кожей, то и дело покрывавшейся мурашками.       Она быстро справилась с пуговицами на его рубашке и нетерпеливо дёрнула её, вытаскивая из брюк. Едва ли это было осознанно, возбуждение и страсть диктовали нужные действия. Её дрожащие пальцы дотронулись до пряжки ремня, но Драко перехватил её руки. Легко толкнул на кровать, отбросил свою рубашку. Тихий звук упавшей обуви на паркет — его заглушили удары сердца, набатом стучавшего в ушах.       Джинни с силой впилась в его обнажённую спину ногтями, но он не чувствовал боли. Его начинало потрясывать от возбуждения, когда он ощущал её податливое тело в своих руках. Рваное дыхание все чаще срывалось с её губ, и это заводило, будило животную похоть.       Украденная ночь, чужая жена — кодекс чести тактично молчал, придавленный грузом безудержного желания. Сумасшествие заставляло вжиматься в неё, жадно целовать. Со сладостным самодовольством осязать её дрожь и содрать, наконец мешающую кружевную тряпку с её груди.       — Идеальна… — забываясь, шептал он, слушая её судорожные вдохи. — У тебя божественное тело… Я хочу тебя.       Лёгкий укус, влажный язык, скользивший вокруг ареолы соска, и её первый внятный стон. В паху мучительно тянуло, но Драко сдерживался. Он жаждал испить её до дна, до того момента, когда она будет извиваться под ним и молить не останавливаться.       Он поднял голову, поймав на себе искрящийся от возбуждения взгляд. Она невербально просила его продолжать. Хотелось впиться в неё со звериным рыком, до хриплых стонов и до умопомрачения. Её руки снова оказались на ремне, и Малфой на этот раз позволил ей это сделать. Она ловко расправилась с пряжкой, вытолкнула пуговицу из прорези. Он отстранился, избавляясь от одежды.       Драко медленно придвинулся к ней, пожирая глазами впалый живот, грудь с блестящими от его слюны сосками и приоткрытые губы, так и манившие его. Её по-прежнему трясло. От возбуждения или от волнения — Драко устраивало и то и другое. Она смотрела на него так, как никогда раньше, больше не притворяясь. Он накрыл её своим телом и втянул в поцелуй, отдаваясь притяжению и обоюдному желанию.       Его пальцы оглаживали её грудь, с вожделением опустились ниже, прошлись по плоскому животу… Её стон, который он перехватил губами, и пальцы под последней кружевной преградой между ними.       — Обжигаешь… — начал было он, но Джиневра перебила:       — Молчи…       И он ухмыльнулся, когда она залепила ему рот поцелуем. Малфой целовал и слушал отчаянное биение её сердца. Она была нетерпелива. Ловила губами его губы, сжимала его в объятиях. И это распаляло и возбуждало на порядок выше, чем пустое созерцание её тела.       Ладонь оказалась ещё ниже, пальцы медленно прошлись вверх и вниз по промежности. Громкий стон. Ему нравилось это слышать. Это сопровождалось непередаваемыми импульсами её тела, такими алчными, ненасытными. Её пламя действительно грозило обжечь его.       Поэтому Драко стащил с неё трусики, не находя в себе выдержки тянуть дальше. Возможно, немного грубее, чем должно. К драклу это, он залечил неприятные ощущения поцелуем, от которого она потеряла контроль окончательно.       Не скрывая жадного порыва, он просто ворвался в неё до упора, наслаждаясь тем, как она выгнулась навстречу, захлёбываясь стонами. Она царапала его спину, сжимала коленями, и эти сумбурные движения, безусловно, дарили наслаждение обоим.       Температура в комнате словно раскалилась, движения ускорялись. А она — хуже непростительного заклятия: слаженно двигалась в ритм с ним, подстраиваясь под темп и резкие толчки. Стонала громко и бесстыдно, прожигая взглядом, отдаваясь ему самозабвенно и без остатка.       Её идеальное тело напряглось и выгнулось под ним дугой. Волосы беспорядочными прядями горели в тусклом свете прикроватного ночника, двигаясь вместе с ней. Рука сжала её горло, совсем немного, чтобы почувствовать трепетание жилки на её шее. Одновременно с этим пульсация вокруг его члена скачками возводила его возбуждение к пику. Толчки становились жёстче, агрессивнее, и Малфой упивался её сладкой агонией. Её тело сотрясали стоны, грудь дёргалась в такт с его резкими движениями.       Свет как будто бы сделался приглушённым. Губы хватали воздух, беспомощно выдыхая все новые всхлипы. Не в силах сопротивляться откровенному притяжению, Драко опустился на неё, стремясь сделать этот контакт ещё теснее. Ещё ближе, на всю длину, погрузиться в неё до самых яиц. Испить без остатка её возбуждение, слизать стоны с её распухших губ, ощутить колотящееся сердце в груди. И, как будто это было продолжением его движения, она подалась вперёд, открываясь ему навстречу.       На выдохе он вышел из неё, бурно кончив ей на живот. Навис сверху, опираясь на локоть, тяжело выдыхая ей в шею. Чувствуя её ладони на своей спине. Мгновения были долгими, растягивались и исчезали, растворяясь в реальности безликого номера в отеле.       Малфой рухнул на постель, блаженно прикрыв глаза и даже не пытаясь усмирить дыхание. Всепоглощающий кайф и расслабление одновременно. Слишком потрясающе, чтобы что-то говорить. Да и вообще, существовать в данный отрезок времени.       Едва найдя в себе силу сконцентрироваться, Драко шепнул «Акцио», призывая волшебную палочку, и применил к ним очищающие чары. Повернул голову, пытаясь разглядеть в полумраке выражение её лица.       «Только, пожалуйста, без истерик, — невольно пришло ему в голову. — Салазар, не разрушай этот момент. Слезы покаяния и угрызения совести оставим на другой раз».       Но её глаза были сухими. О чём бы она сейчас ни думала, устраивать сцену явно не собиралась. Драко ухмыльнулся. Он не ошибся в ней.       Старо как мир — циничная измена при живом муже под действием неудержимого влечения. Не они первые, не они последние.       Он, наверное, мог бы завести обычный разговор в постели или рассказать ей, как ему было хорошо. Но она просила ничего не говорить. Поэтому Драко приподнялся на локте, чтобы вовлечь её в неторопливый поцелуй. Он знал, что ей нравится целоваться. Что ж, он готов уступить ради тех острых эмоций, которые она ему подарила.

***

      Это не было местью. Абсолютно точно нет.       Хотя месть явилась бы сомнительным, слабым, но всё-таки оправданием произошедшему. Но оправдывать себя Джинни не стремилась.       Это было грязно, подло, ужасно и ещё можно было подобрать множество точных слов, которые бы метко охарактеризовали измену и её саму. Но и этого ей делать не хотелось.       Это не было результатом действия алкоголя. Май-тай не туманил голову, и мысли были чёткими и кристально ясными. Как и желания Малфоя.       Относительно него она тоже не питала никаких иллюзий — он с самого начала вёл прозрачную игру. Обозначил свои намерения предельно просто и лаконично: никаких чувств, только удовольствие в постели.       Может, у него и получалось оставаться безразличным, используя лишь женское тело. Не переходить ту грань, где рождалась эмпатия, сопереживание. Наверняка, так и было — в его холодной, циничной душе не было места нежным чувствам. Да только этого Джинни про себя не могла сказать.       То, что произошло, было результатом её влечения к нему. Притяжение, интерес, желание — всё сплелось в единый клубок, спуталось, и теперь неясно, где начало, а где конец этого безумия.       Конечно, Джинни было лестно, что он хочет её. Все его слова и поступки задевали какую-то потаённую струну в ней, вызывали запретный интерес и подталкивали к краю. Она добровольно протянула ему руку и кинулась в омут.       Она ни разу не закрыла глаз, чтобы не было соблазна убежать от реальности. Нет, она смотрела ему в глаза, когда он снял с неё платье. Не отвела взгляд, когда протянула руки, чтобы расстегнуть ремень на его брюках. Не прервала зрительного контакта, когда раздвинула ноги перед ним.       Джинни не собиралась строить на пепелище своей совести что-то похожее на добродетель, приукрашенную ложной стыдливостью. Это ни к чему, когда она стонала от удовольствия, извивалась под Малфоем, который её трахал. Грубо, но как ещё назвать то, что было между ними? Уж точно не занятие любовью.       Французы придумали изысканное слово — адюльтер. Оно звучит уклончиво, обходительно и как бы скрадывает острые углы грязной измены. Но как это не завуалируй, итог один — она переспала с человеком, не являющимся её мужем, и получила от этого удовольствие.       По всем законам подобного вульгарного жанра, после секса она должна была удариться в слёзы, а её любовник принялся бы её утешать. Он рассыпался бы цветистыми обещаниями, а она сделала бы вид, что поверила.       Джинни не хотела ничего слышать. Поэтому попросила его ничего не говорить и не спрашивать. Не надо пошлых комплиментов и пустых слов. Всё и так ясно: она не смогла устоять перед соблазном, а он добился своего.       Поэтому, когда они, обнажённые и разгорячённые после секса, лежали на кровати в безликом номере отеля, Джинни охотно приняла его очередной поцелуй. Это был завершающий аккорд сегодняшнего вечера, прекрасного в своей омерзительности.       — Мне пора, — проговорила Джинни, чувствуя себя героиней любовного романа, которая после прелюбодеяния под покровом ночи уходит от своего страстного любовника.       — Мне уже разрешено говорить? — заговорщически спросил Малфой, нависая сверху.       — Смотря что ты хочешь сказать, — ответила она. Вообще, было немного странно вести подобный шутливый разговор на фоне всего произошедшего.       Он вдруг посерьёзнел.       — Ты крайне хреновый окклюмент, Джиневра, — проговорил Малфой. — С этим нужно что-то делать.       — Не поздно ли ты спохватился?       Он задумчиво кивнул, лаская подушечкой большого пальца её скулу. Это не было нежностью, скорее машинальное движение.       — Я могу тебя научить прятать свои мысли.       — Не стоит.       — Не отказывайся, это полезный навык.       Джинни отвернула голову, чтобы он перестал водить по её лицу пальцем.       — Мне правда пора.       Малфой отстранился, давая ей беспрепятственно встать, и тоже принялся одеваться. Джинни искоса наблюдала за ним. Разве он не собирался так и остаться в кровати, безразличный к её уходу? Но может, он хочет спуститься в бар и пропустить стаканчик огневиски в честь своей очередной победы.       Она поднялась, расправляя одежду, и вдруг почувствовала, как Малфой плавным движением застегнул её платье. Джинни повернулась, отступив на шаг назад.       — Я хочу помочь тебе с окклюменцией.       Джинни уставилась на него. Было странно смотреть на него теперь — после того, как она, кажется, насквозь пропиталась его запахом. Ещё десять минут назад она бесстыдно отдавалась ему, а сейчас они стоят и спокойно говорят о чём-то.       — С чего ты взял, что мне нужна помощь?       — Тебя легко считать, даже не будучи сильным легилиментом.       — Не волнуйся, Малфой, — Джинни отвернулась, призывая свою волшебную палочку. — Это не твоя головная боль.       — Как скажешь, — легко сдался он, остановившись у зеркала.       Джинни внимательно его изучала. Лениво-ироничный вид, рубашка, которую он не застегнул на верхнюю пуговицу. Его волосы были слегка растрёпаны, потому что он просто зачесал их пальцами назад. Малфой повернулся и прямо посмотрел на неё, всем своим видом демонстрируя, что ничего необычного не произошло. Да, может, в его жизни и не произошло. Джинни пришло в голову, что для него это обыденность — сколько у него было таких любовниц до неё? И сколько ещё будет. Она ощутила что-то вроде мимолётной боли при этой мысли.       — Хочу проводить тебя, — вдруг сказал он и улыбнулся.       — Не заиграйся в джентльмена, тебе не идёт, — ответила Джинни.       — Почему бы и нет? К тому же мне нужно вернуться в отель магловским способом. Статут секретности, знаешь ведь.       Зачем она отталкивает сейчас его, когда самое главное уже произошло?       — Ладно, — ответила она и протянула ему руку. И тут же аппарировала на окраину города неподалёку от их отеля. Они огляделись, чтобы удостовериться, что никакой праздный магл не стал свидетелем их внезапного появления. Но вокруг было пусто. Малфой взял её руку и положил на сгиб своего локтя.       — Ты с ума сошёл? — Она попыталась вырвать кисть, но он сжал её, не давая сделать это. — Вдруг нас увидят вместе?..       — А если мы пойдём просто рядом, будет лучше?       — Ты вообще можешь отправляться куда хочешь, — разозлилась Джинни, всё-таки отняв у него свою руку. — Не надо меня провожать.       — Мой кодекс чести говорит, — многозначительно проговорил Малфой, — что девушку нужно непременно проводить. Особенно в это время суток.       — При мне волшебная палочка, — закатила она глаза.       — Заранее сочувствую тому негодяю, который попадётся на твоём пути, — ухмыльнулся он, снова ловя её ладонь и укладывая на свой локоть.       — Один уже попался, — хмыкнула она, почему-то ощутив лёгкость в общении с ним. Малфой довольно рассмеялся, справедливо приняв намёк на свой счёт. Он забрал её древко и положил в свой карман, пояснив: — В твоём платье всё равно нет карманов, а разгуливать по магловскому району с волшебной палочкой — не лучшая идея, согласись.       Ей действительно ничего не оставалось, как согласиться.       Они шли по переулку, редко встречая прохожих-маглов, торопящихся домой. Каблуки Джинни звонко выстукивали по уличному покрытию, и звук отзывался эхом от стен зданий.       Удивительно, но в его компании она не чувствовала ни стыда, ни неловкости. Словно они стали ближе после секса. Хотя это была иллюзия, и поддаваться ей было глупо.       — Что? — переспросила она, не расслышав его вопроса.       — Ты готова через три дня сесть на метлу? Травма не доставляет тебе проблем?       — Готова, — уверенно кивнула она.       — Я попрошу колдомедика осмотреть тебя тщательнее. Не думай, что если спишь с владельцем команды, это даёт тебе какие-то привилегии.       — Мерзавец! — невольно фыркнула она.       — К вашим услугам, — отозвался Малфой. — Я тут посмотрел в твоё дело, — вдруг перевёл он тему, — и обнаружил, что финал выпадает на твой день рождения.       — Спасибо за информацию, — проговорила она с иронией, — я в курсе.       — Прими к сведению, — преувеличенно серьёзно ответил он.       Впереди показался отель, в котором проживала команда. Джинни остановилась.       — Дальше я сама.       Малфой кивнул и дождался, пока случайный прохожий пройдёт мимо них.       — Я буду ждать следующей встречи, — проговорил он ей на ухо.       Сунул в руку её палочку и отступил в тень арки. Хлопок аппарации — и он исчез.       Джинни не оборачиваясь, устремилась в отель. Она шла быстро, как будто убегала от мысли, противно бившейся в голове.       В номере она обнаружила взволнованную Чанг.       — Куда ты пропала? Анжелина сказала поискать тебя в отеле, а сама отправилась в гостиницу к Джорджу. — Чанг говорила с явным облегчением. — В номере тебя не было… Я уже собиралась отправить тебе патронус.       Джинни подошла к зеркалу.       — И напрасно, — устало проговорила она. — Я просто гуляла.       — Ты переживаешь из-за мужа? Кстати, тут лежало письмо. Кажется, оно от него.       Джинни круто повернулась и поймала бежевый конверт. Почерк Гарри. Мерлин, она совсем не могла найти в себе сил прочитать его. Запоздалое, противное чувство вины зародилось в душе, постепенно захватывая всё больше мыслей, угнетая и без того расшатанные нервы.       Конверт Джинни положила на консоль, а сама наклонила голову и принялась расстёгивать серьги. И обомлела: одной сережки бабушки Пруэтт не было. Вероятно, она потеряла её в номере Малфоя…       — Джинни! — окликнула её Чанг. — Всё в порядке? Ты странная…       — Нет, — проговорила она, пряча уцелевшую серьгу в бархатную коробочку. — Тебе показалось.       Она подняла глаза и вгляделась в своё отражение. А в голове стучала лишь одна, наконец-то ничем не сдерживаемая мысль: «И что теперь?..»

***

      Едва Малфой закрыл за собой дверь, как в номер постучали.       — Вот ты где! — Тео прошёл в комнату. — Я тебя весь вечер ищу!       — Интересно, зачем, — Драко опустился в кресло и закинул ногу на ногу.       — Мы же собирались в баре встретиться!       — Я передумал.       — Знаешь, что я думаю? — глубокомысленно проговорил Тео. — Нам действительно нужно обзавестись, как советует Гермиона, мобильными телефонами. Она рассказывает, что это очень удобно.       — Меня вполне устраивают совы, зачарованные блокноты и патронус.       — Ты слишком консервативен, — поморщился Тео. — Сова — это всё-таки не мгновенное сообщение, блокноты не у всех есть, а патронус… он же у тебя бестелесный.       — Но функции свои выполняет не хуже. Телесный патронус — просто китч.       — Неправда. Просто ты не владеешь этим заклинанием в полной мере.       Драко демонстративно зевнул.       — Где, кстати, Грейнджер?       — Осталась в номере. Так, а это что?.. — Драко проследил за Ноттом, который поднял что-то с пола. — Значит, ты всё-таки не один был здесь!       В руке у Теодора блеснула серёжка, принадлежащая Джиневре.       — Так, так… — Вертел находку тем временем Нотт. — Это явно волшебное украшение. На нём чары, отталкивающие сглаз. По-видимому, твоя девушка всё же ведьма, с чем тебя и поздравляю, Малфой! И, кстати, она чистокровная!       — Пфф, — фыркнул Малфой. — Как ты это рассмотрел, не представляю.       — Не забывай, друг: я коллекционирую артефакты и кое-что смыслю в магическом ювелирном деле. Эта серьга явно старинная. И на ней чары, которые раньше накладывали на украшения чистокровных семейств. Попади они в руки к полукровке или маглорождённой — мигом потемнеют. А это, — Тео поднял серьгу, демонстрируя её чистый металл, — точно носит чистокровная.       — Ладно, дай сюда, — протянул руку Малфой, и Тео безропотно отдал украшение.       Драко повертел в руке небольшую серьгу. Да, действительно, было сразу видно тонкую работу старых мастеров. Он спрятал украшение в карман и посмотрел на примолкшего Тео.       — Знаешь, Малфой, — задумчиво наконец произнёс Теодор, — мне кажется, ты ввязался в какое-то дерьмо.       Драко оставил его реплику без ответа. Они заговорили о квиддиче и предстоящей финальной игре, а Драко сжал в кармане серьгу. Она легко уколола палец острым уголком застёжки, напомнив о своей дерзкой владелице.