Кодекс Чести

            Джинни стояла у ворот Малфой-мэнора и раздумывала, как поступить. Все двери, повинуясь её желанию, должны были распахнуться, пропуская члена семьи. Но демонстрировать власть Малфоям-старшим она не хотела. Они и так это прекрасно понимали.       Поэтому она дождалась, пока перед ней появился эльф.       — Миссис Малфой, — склонился домовик.       Джинни набрала воздух в лёгкие. К кому сначала? К Нарциссе или к Люциусу? А не всё ли равно. Если уж она пришла к этим драконам, то не важно, кто сожрёт её первым.       — Передай мистеру Люциусу Малфою, что я хочу поговорить с ним.       — Будет сделано.       Эльф исчез, а Джинни подняла голову, обозревая величественное здание. Мэнор возвышался над ровными дорожками. Осень скинула с деревьев листья, и теперь голые ветки раскачивались от порывов ветра, напоминая чёрные растопыренные пальцы. Если бы между низких облаков вдруг проглянула полная луна, то зловещая картинка была бы завершена.       Но рыхлые тучи не планировали расступаться.       — Миссис Малфой, — перед ней возник эльф. — Хозяин ожидает в кабинете. Проводить вас?       — Да, пожалуйста, — с секундной заминкой ответила Джинни.       Домовик пригласил следовать за ним, и она прошла по влажной от недавнего дождя дорожке, поднялась по ступеням крыльца. Двери открылись.       «Я словно вступаю на вражескую территорию. Но ведь они мне не враги», — думала она, шагая вслед за эльфом по длинным коридорам. Она сосредоточилась и возвела в сознании окклюменционные щиты, чтобы не слышать, как тьма нашёптывает гадости о хозяевах поместья.       — Прошу вас, миссис. — Домовик остановился у двери. Задержав дыхание, Джинни вошла в кабинет.       Она тут же узнала комнату. Камин, стол, портрет на стене, за которым прятался бар. Именно здесь она просила Драко достать ей яд акромантула. Это всё показалось далёким и размытым, как будто произошло в другой жизни.       В кресле восседал Люциус Малфой. Перед ним были разложены бумаги, в чернильнице стояло золочёное перо, а он, одетый в шикарный халат глубокого изумрудного цвета, бесстрастно смотрел на гостью.       — Добрый вечер, — сдержанно поздоровалась она.       Люциус окинул её внимательным взглядом. Джинни вдруг вспомнила, что её волосы растрепались от ветра и намокли от дождя. В своём отчаянии ей было безразлично, как она выглядит, но под прицелом серых холодных глаз она вдруг ощутила себя жалкой. Не под стать этому шикарному дому и столь блистательному свёкру.       — Добрый вечер, — соизволил наконец ответить Люциус. — Что же привело вас, барышня?       Барышня. Он умышленно не назвал её по фамилии, подчёркивая неприятие их брака. Не предложил сесть, желая, чтобы она стояла перед ним, как какая-то просящая милостыню нищенка.       К драклам. Джинни вскинула подбородок. Она не будет униженно пресмыкаться перед Малфоями-старшими. Не её вина, что Драко арестован, но вытаскивать его нужно сообща.       Если до этих надменных снобов дойдёт, что она дорожит своим мужем — их сыном, может, они смягчатся?       Не дожидаясь приглашения, она села на стул перед хозяйским столом. Отбросила прилипшие к лицу влажные волосы и без тени неуверенности посмотрела на Люциуса.       — Драко арестован, — рубанула Джинни без предисловий. — Его обвиняют в производстве и распространении запрещённых зелий.       Брови Малфоя-старшего стремительно сошлись на переносице. Он взирал на невестку, словно оценивая, насколько можно доверять её словам. Джинни не отвела взгляд, сжав челюсти. Может, всё же надо было действовать через Нарциссу?       — Я так и думал, что будут неприятности, — процедил Люциус.       — Что? — холодно переспросила Джинни, не шелохнувшись.        Мистер Малфой с неприязнью смотрел на неё.       — Ясно, как белый день, что арест произошёл из-за тебя.       — Но не я его арестовала. — Она смело встретила взгляд Люциуса. — И уж тем более, не я продавала запрещённые зелья.       В комнате повисло напряжённое молчание.       — Не ты, — опасливо мягко согласился Малфой-старший. — Но если бы тебя не было в его жизни, то и ареста бы не произошло.       Джинни прикрыла глаза на секунду. Было очень трудно держать окклюменционные щиты, чтобы не слышать тьму. Раздражение грозило вот-вот прорваться наружу. А ничего не подозревающий мистер Малфой испытывал её выдержку на прочность.       — Когда произошёл арест? — деловито спросил Люциус.       — Несколько часов тому назад.       — Почему же ты пришла только сейчас?       Джинни сжала кулаки. Она не выйдет из себя, и никакая тьма не завладеет её сознанием.       — Я попыталась решить эту проблему самостоятельно.       — Вот как, — хмыкнул Малфой-старший и поднялся. Неторопливо он прошёл к портрету своего предка и отворил раму. Бутылка огневиски наполнила тяжёлый кубок, и он повернулся к Джинни.       — Миссис Малфой в курсе?       — Я не говорила ей.       — Отлично, — одобрительно кивнул Люциус и сделал глоток огневиски. — Не стоит её тревожить подобной информацией. Я сам ей расскажу.       Он прошёлся по кабинету и остановился напротив окна.       — Итак. Драко арестован. Ты попыталась решить проблему, но результатов это не принесло, так?       — Да, — обронила Джинни. Тон, которым с ней разговаривал Люциус, не был грубым, но он словно обращался к глупому ребёнку.       — Могу ли я узнать, — Малфой-старший снова занял место в кресле за столом, — ты использовала свои связи, не так ли?       — Связи? — Джинни уставилась на него, пытаясь понять, правильно ли уловила намёк.       — Именно, связи, — кивнул Люциус, пристально глядя на неё. — Полагаю, у тебя имеются в Аврорате достаточно близкие знакомые. Ты же обратилась к ним? Надеюсь, ты соблюла приличия и не опозорила фамилию, которая досталась тебе по нелепой случайности.       Воздух вокруг заискрился и загудел. Бах. Чернильница, стоявшая по правую руку Люциуса, взорвалась, забрызгав его изысканный халат и осыпав осколками стол. С его лица слетела маска подчёркнуто-высокомерного выражения, и он даже с некоторым испугом посмотрел на Джинни.       — Это… что это?..        Джинни вынула волшебную палочку из кармана мокрой мантии и шепнула заклинание. Чернильные кляксы, густо усеявшие изумрудный атлас, вмиг исчезли, а осколки обратились в пыль.       — Это последствия вашего «подарка», — сказала она и прямо посмотрела Малфою-старшему в глаза.       Он сразу понял, о чём говорит Джинни. Поёжился на своём месте и пробормотал что-то вроде благодарности за очищающие чары.       Джинни ощутила удовлетворение. Пусть он и сиятельный Люциус Малфой, но разговаривать так с собой она ему не позволит. Даже если пришлось поддаться тьме на мгновение и выпустить злобу.       — Аврор, который ведёт дело Драко — Гарри Поттер, — заговорила Джинни. — И он утверждает, что все основания для ареста есть. Я просила, чтобы мне разрешили увидеть Драко, но это запрещено. Завтра будет допрос, — она резко выдохнула. — Я хочу, чтобы вы дали мне контакты вашего семейного адвоката. Дальше я сама.       Люциус замер. Он переваривал информацию, как будто взвешивал каждое её слово. Поднёс кубок с огневиски к губам и сделал большой глоток.       — Как ты думаешь, Джиневра, — внезапно назвал он её по имени, — Драко действительно виновен?       — Нет, — резко ответила Джинни. — Но даже если это и так, то…       — То что? — острым взглядом Люциус сканировал её.       — То это ничего не изменит. Я всё равно являюсь его женой, — закончила Джинни, ощутив, как стрельнуло в висках. Лечь бы спать, чтобы хоть немного отдохнуть после этого бешеного дня. — Так вы дадите контакты адвоката?       — Не спеши, — улыбнулся вдруг Малфой-старший, окончательно уже вернувший свой самоуверенный вид на место. — Лучше расскажи мне, что ты намерена сделать?       — Отправлю сову адвокату, встречусь с ним, и мы вместе пойдём в Аврорат, — перечислила Джинни.       — Сейчас? — скептически уточнил Люциус, и она нетерпеливо кивнула. — Но уже поздно. Тебя не примет адвокат. И в Аврорат не пустят.       — Примет, — твёрдо сказала Джинни. — Я заплачу ему. И аврорам, которые охраняют Драко, чтобы нас к нему пустили.       — О, Салазар! — развеселился мистер Малфой. — Кто же таким напором решает дела, милая?       — Простите, но у меня нет вашего опыта по части интриг, — получилось ядовито, но Джинни не думала испытывать угрызений совести.       Люциус не смеялся. Он внимательно рассматривал её.       — Значит, к интригам не привыкшая? — иронично сказал он, потирая чисто выбритый подбородок. — Но и в лоб решать проблемы — не выход. Так вот, — он решительно хлопнул ладонью по столу, — я против, чтобы ты действовала в одиночку. Если ты поставила меня в известность, значит, я буду принимать участие. Не то, — он фыркнул, — из-за твоей прямоты мой сын и впрямь отправится в Азкабан.       Джинни выдохнула, не сразу найдясь, что возразить. Может, и правда, так будет лучше? Люциус Малфой скользкий и пронырливый, он вытащит Драко…       — Тогда идёмте, — решительно поднялась она.       Люциус хмыкнул.       — Опять торопится, — он усмехнулся. — И куда же мы с тобой направимся? К адвокату? Или сразу в Аврорат? Попридержи гиппогрифов.       — Но Драко, он же…       — В камере? И что же? — скучающим тоном протянул мистер Малфой. — Ему только на пользу. Умнее будет.       — Как вы можете?..       — О, Салазар, — закатил глаза Люциус. — Неужели ты думаешь, что одна ночь в камере убьёт его?       — Нет, но…       — Прежде чем лезть на рожон, нужно прощупать ситуацию, — назидательно проговорил мистер Малфой. — Я займусь тем, что выясню, что у них может быть на Драко.       — А я?       Скептически осмотрев невестку, Люциус подпёр кулаком щёку.       — А ты отправляйся спать. Дальше я разберусь сам.       Джинни с минуту стояла, не двигаясь. Затем отступила и оглянулась.       — Могу я воспользоваться камином?       — И куда ты собралась?       — В гостиницу.       Люциус поморщился.       — И речи быть не может. Чтобы жена моего сына таскалась по отелям в одиночку? У нас что, покоев мало? Или они недостаточно хороши для звезды квиддича?       Боль в висках усилилась. Джинни взглянула на свёкра.       — Я не сильна в ваших витиеватых намёках. Почему бы вам просто не сказать то, что вы хотите, простыми словами?       Малфой-старший вдруг расхохотался. В уголках его глаз лучиками собрались морщинки, и он выглядел даже добродушно. Насколько это вообще возможно для Люциуса Малфоя.       — Оставайся, Джиневра, — сказал он. — Завтра будет новый день, и даю тебе слово, мы всё выясним.       Он щёлкнул пальцами, вызывая эльфа.       — Проводи юную миссис в комнату моего сына, — приказал он. — Если ей что-нибудь понадобится, выполни её пожелания.       Джинни сдержанно поблагодарила за гостеприимство и распрощалась. Уже собираясь выйти из кабинета, она повернулась.       — Мистер Малфой, как вы думаете, Драко действительно виновен?       Не меняя позы, по-прежнему подпирая одной рукой щёку, а второй поглаживая ножку кубка с огневиски, Люциус задумчиво смотрел на неё.       — Я не знаю. Но, — он грациозно выпрямился на своём месте, — даже если так, то это ничего не изменит. Я всё ещё являюсь его отцом, не так ли?       И тонкая ухмылка на его лице показала Джинни, что он говорил её словами. Она кивнула и вышла за дверь кабинета. Едва оказавшись в комнате, в которой для неё была приготовлена кровать, она попросила у домовика зелье сна без сновидений.       Уже засыпая, Джинни подумала, что несмотря на трудный разговор, они с Люциусом словно бы объединились во имя общей цели. Эта мысль приятно окутала измученное сознание.

***

      Люциус остался сидеть за столом, задумчиво уставившись в пустоту.       Эта дочка рыжего Артура Уизли не промах. Решительная и вспыльчивая, но очевидно, искренне влюблённая в Драко. Готова была ринуться вызволять мужа с поистине гриффиндорской отвагой. Впрочем, выбора у неё теперь нет, но её отчаянный энтузиазм приятно согрел отцовское сердце. Джиневре было неважно, виновен ли Драко или несправедливо осуждён — она готова биться за него до последнего.       Преданность — отличное качество для миссис Малфой. Для начала.       Люциус хмыкнул своим мыслям, открыл ящик стола и достал оттуда новую чернильницу. Поставил её на место старой и задержал на ней взгляд. Чем только судьба не шутит иной раз. Люциус, конечно, уже не смеялся ни над каким поворотом своей судьбы, но тут впору было признать: чувство юмора у провидения есть. Мог ли он предположить тогда, что подсунул проклятый дневник своей будущей невестке?       Мистер Малфой цокнул языком и покачал головой. Надо будет узнать, не передастся ли проклятие от матери к детям. Признаться, Джиневра его напугала всплеском тёмной магии. Уж в том, что это была тёмная магия, Люциус был уверен. Он вздохнул и вызвал эльфа.       — Эрк, — медленно проговорил он, глядя на замершего перед ним домовика. — Расскажи, какие делишки проворачивал мой сын.

***

      Гарри отложил бумаги далеко за полночь. Он не пошёл к Пэнси, а занялся изучением дела Малфоя.       Выдвинув ящик стола, он достал пачку сигарет. Магловских. Выудил одну и прикурил с помощью волшебной палочки. Медленно затянулся и так же медленно выдохнул синеватый дым. Прикрыл глаза и снова сделал затяжку.       Первоначальная уверенность в том, что Малфой виновен уже не была такой твёрдой. Что-то в допросе зельевара настораживало.       Человек, передававший ингредиенты и делавший заказ на запрещённые зелья, ожидаемо был в мантии и прятал лицо. Воспоминания не давали чёткой картины — заказчик пользовался отталкивающими взгляд чарами. Ни голос, ни какая либо другая деталь не выдавала, кто прятался под личиной этого волшебника. Но безусловно, всё указывало на то, что ингрединты поступали через лаборатории Малфой-холдинга, ныне ликвидированного. Под видом просроченных их списывали, но на самом деле они отправлялись зельевару.       Делал ли Малфой это лично? Теперь Гарри сомневался.        Удалось установить несколько дат, когда партии ингредиентов были переданы зельевару. Дело теперь за алиби у Малфоя.       Гарри затушил сигарету и открыл глаза. Перед ним на столе лежала газетная вырезка с тем самым колдофото из Италии. Малфой что-то нашёптывал спутнице, а та прикрывала лицо ладонями, задыхаясь от смеха.       Это была Джинни рядом с Малфоем. А значит, по крайней мере одна встреча с зельеваром прошла без его участия.       Мог ли Малфой передать это дело кому-то ещё на время своего отсутствия? И да, и нет. С одной стороны, он очень осторожен и сомнительно, что отлаженную систему Малфой бы нарушил. С другой стороны… Если Гермиона права и он любит Джинни, то мог и под влиянием чувств допустить ошибку.       О, такие случаи не редкость. Гарри хмыкнул про себя. Сколько он повидал злодеяний, совершенных на почве нахлынувших чувств, сколько идеальных преступлений сгубило всего лишь проявление человеческой слабости. Может, и Малфой тому не исключение. Это казалось диким, нереальным и неестественным — чтобы Драко Малфой потерял голову от любви и совершил ошибку в делах. Но сбрасывать со счетов такое нельзя.       Завтра он вызовет его на допрос и всё прояснится.       Гарри поднялся и направился к выходу из кабинета. Вспомнив о чём-то, он развернулся уже на пороге и шепнул: «Акцио». Пачка сигарет из ящика прилетела ему в руку.       Он покинул Аврорат и, сам не зная зачем, аппарировал в то место, откуда много лет прогуливался до дома на Гриммо, 12. Безотчётно он последовал старой привычке, и теперь стоял, раздумывая, что с этим делать.       Пусть. Пусть отболит. Гарри побрёл по улице, которая столько лет вела его на Гриммо. К Джинни и очагу, который он считал своим домом.       Звуки шагов по мокрому асфальту гулко отдавались в ночи. Впереди виднелся сквер. Гарри остановился перед той самой скамьёй, где сидел в день, когда узнал об измене Джинни. Медленно, словно ожидая, что в душе возникнет боль, Гарри опустился на скамью.       «Это не я, — думал он. — Несчастный, обманутый муж, цепляющийся за тени прошлого — это не я».       И в то же время он осознавал, что так и есть. Он всю жизнь цеплялся за прошлое. Жил прошлым. Хотел его исправить и искупить вину за жизни, что оборвались, защищая его.       «Идиот! — горько усмехнулся Гарри. — Отдавал несуществующий долг и тратил годы жизни на Аврорат».       В кармане мантии он нашарил пачку сигарет. Достал одну и прикурил. Красный огонёк на кончике разгорелся, и едкий дым заполнил лёгкие.       Почему же, когда самые первые подозрения возникли, он ничего не предпринял? Оставил всё, как есть, отстранился и наблюдал за Джинни, словно издалека? Почему не вступил в борьбу за неё, не попытался вернуть?       Гарри бросил сигарету в урну.       Не попытался, потому что это было бесполезно. Никакими магическими силами нельзя возвратить то, что упущено.       Потому что уже тогда она не была его-Джинни. Уже тогда, лишь узнав об её измене, он понял, что никогда не сможет впустить её в свою жизнь снова. И всё, что он делал после — не являлось болью от неразделённой любви. Это оказалось то самое желание защитить беззащитного от негодяя. Комплекс спасителя, как называла это Гермиона.       «Джинни больше не нужно спасать», — прозвучало в голове сказанное Гермионой несколько часов назад.       «Зачем я так страдаю? Зачем раскладываю это чувство, разделяю на части, чтобы рассмотреть все его составляющие? Оно только сильнее нарывает после этого. Не проще ли отпустить?»       Это больше не его Джинни. Между ними ничего нет, кроме разбитого доверия и несбывшихся надежд. И это нужно оставить в прошлом, обратившись к настоящему. А в настоящем у него есть Пэнси.       Прилив нежности захлестнул Гарри при мысли о ней. Она никогда ничего у него не просила, но принимать умела, как истинная королева — как должное, с благосклонностью. И он из кожи готов лезть, чтобы ей было хорошо. Чтобы шрамы больше не уродовали её руки — он искал ответ у целителей, но не находил его. Но он непременно сделает это когда-нибудь.       Невидящим взглядом он смотрел на далёкий фонарь и думал, что он не повторит ошибки, допущенной с Джинни. Невозможно объять необьятное, невозможно спасти весь мир. Гарри Поттер и так сделал всё возможное, чтобы избавить страну от сумасшедшего тёмного мага.       Зашумел ветер, и тяжёлые капли застучали по асфальту. Гарри поднялся. Он чувствовал себя так, словно этот дождь должен смыть с него остатки сожаления о прошлом.       «Я отпускаю тебя, Джинни, — прошептал он осеннему ливню. — Ты — моё прошлое. Я благодарен, что ты была в моей жизни, но теперь я тебя отпускаю. Будь счастлива. И я тоже буду счастлив».       В душе разлилась отчаянная, мучительная боль, которая постепенно утихала.       Так болят раны, прежде чем зарубцеваться навсегда.       Гарри шёл по скверу, мокрый насквозь, но на душе его было легко. Он чувствовал себя полным жизни и открытым к любви. Больше его ничто не сдерживало.

***

      Скрежет железных петель вторгся в сознание, вытаскивая из неглубокого сна. Драко приоткрыл глаза, щурясь от света. В следующий момент он рывком сел.       — Отец? — хриплым ото сна голосом полувопросительно произнёс он.       Люциус Малфой с лёгкой брезгливостью осматривал камеру. Наконец его взгляд остановился на сыне, и крылья носа затрепетали.       — Не думал, сын, что придётся навещать тебя в таких условиях, — он красноречиво обвёл глазами сырые каменные стены. — Впрочем, сейчас не до сантиментов. У меня крайне мало времени.       — Который час? — Драко размял шею. Кости нестерпимо ныли, а тело затекло после ночи в неудобной позе.       — Семь. До того как Поттер явится на работу и вызовет тебя на допрос, всего час, — ответил Люциус. Он вытащил из кармана мантии белоснежный платочек с гербом и, наморщив нос, стряхнул невидимые пылинки с рукава. — Нам надо многое обсудить. Например то, к чему приводят твои поспешные и неосторожные решения.       — Какие же? — Драко начинал злиться. Это так похоже на отца — объявить, что времени в обрез, и заняться пространными нравоучениями.       — Не прикидывайся. То, что ты здесь — твоя вина.       — Если ты пришёл читать мне нотации, то…       — Не заводись, — оборвал его Люциус. — Нотации читать уже поздно. Хотя стоило бы, — он скрестил руки на груди и неодобрительно посмотрел на сына. — Но раз уж ты здесь, надо думать, как вытащить тебя.       Драко закатил глаза, стараясь успокоиться. Если уж отец пришёл, значит, хочет помочь, и было бы глупо грубить ему.       — Как ты узнал, что я здесь?       Отец снисходительно ухмыльнулся.       — Твоя жена. Примчалась вчера поздно вечером, как фурия. Собиралась брать Аврорат штурмом.       Драко невольно улыбнулся. Это было приятно слышать. И, судя по виду отца, он не испытывал по этому поводу негатива.       — И где она сейчас?       — В Мэноре, — как о чем-то само собой разумеющемся ответил Малфой-старший.       Драко не смог сдержать удивления. Может, он зря недооценивал отца? Хоть тот и без волшебной палочки и с браслетом, блокирующим магию, всё равно остаётся сильным и хитрым игроком.       — А что…       — Послушай, выйдешь отсюда, она сама тебе всё расскажет, — не сдерживая раздражения, перебил его Люциус. — Нам надо обсудить текущие проблемы. Итак, я расспрашивал Эрка. Он рассказал мне всё, на что ты не накладывал дополнительный запрет. То есть я в курсе Лестрейнджа и твоих сомнительных заказов.       — Это было давно, — процедил Драко. — После того, как я заключил контракт с Мунго, больше я с ним дел не имел.       — Ой ли? — приподнял бровь Люциус и слегка наклонил голову. — Кажется, был ещё один заказ.       Драко оставил реплику без комментариев. Отец, не дождавшись ответа, сделал шаг в камеру.       — Не бойся говорить. Здесь чары Оглохни.       Драко фыркнул.       — В любом случае, Поттер не будет это использовать против меня.       — Ты уверен? — цокнул языком Малфой-старший и скептически посмотрел на своего отпрыска.       — Уверен.       Драко не мог объяснить, отчего у него такое чувство. Но он знал, готов был поклясться, что историю с ядом Поттер не задействует. Слишком много ниточек потянется к дорогим ему людям. И Драко может это сыграть на руку.       «Гарри Поттер отказал своей жене в помощи, а Драко Малфой пошёл на преступление, чтобы помочь матери своей возлюбленной. Неудивительно, что Джиневра развелась со своим мужем и выбрала любовника. Кто её осудит за это?», — такие заголовки украсят все газеты Магической Британии и не только. Народ любит трогательные истории, где замешана серая мораль.       — Ну хорошо, — с сомнением протянул Люциус, поглаживая подбородок пальцами. — Так, значит, что? Ты чист перед законом, как слеза единорога?       — Отец, я не идиот, — несколько надменно произнёс Драко. — Я не имею дел с незаконными зельями.       — Радостно это слышать, — кивнул Малфой-старший. — Тогда мы возвращаемся к тому, о чем я тебя предостерегал: ты давал слишком много полномочий управляющему. И смотри, куда это тебя привело.       Отец сделал театральный жест, обводя рукой камеру.       — Думаешь, я просто так уволил твоего управляющего? Его физиономия мне сразу не понравилась.       Драко резко поднялся и заходил из угла в угол. Да, очевидно, отец прав. Его управляющий вполне мог проворачивать грязные дела под его носом, потому что в последние полгода Драко почти отошёл от дел. А как известно, соблазн прибавить несколько тысяч галлеонов к жалованию может быть слишком велик.       Чёрт, а ведь Драко на самом деле считал, что Поттер просто бесится и мстит. Но теперь выходило, что нет.       — Надо найти этого ублюдка.       Уголок рта дёрнулся, и Люциус неодобрительно посмотрел на него.       — Именно это я и попытался сделать сразу после разговора с Эрком. И знаешь, что? Он отбыл в неизвестном направлении ещё пару недель назад.       — Купер…— скрипнул зубами Драко в бессильной злобе. — Они с ним друзья.       Отец покровительственно кивнул.       — Да. Этот недоумок Купер ему всё разболтал. Кстати, это я ему обязан тому, что разговариваю с тобой. Он согласился за небольшую награду провести меня к тебе, пока Поттера нет в Аврорате. И вот тут мы подходим к самому главному, Драко: пока твой бывший управляющий в бегах, несёшь отвественность ты. И отвечать перед судом тоже будешь ты. Как тебе такое?       Драко молчал. Мозг лихорадочно работал, но единственной возможностью было убедить Поттера, что нужно искать управляющего. Но будет ли он это делать?       — Вижу, ты осознал всю серьёзность положения, — Люциус достал часы на цепочке и скользнул взглядом по циферблату. — Однако, мне пора. У меня назначена встреча с адвокатом. Отчаиваться нельзя, но сам понимаешь, ввиду отягчающих обстоятельств в виде твоей жены, Поттер может действовать весьма поверхностно.       Люциус смерил напоследок сына внимательным взглядом и удалился. Дверь со скрежетом захлопнулась, погрузив камеру в полумрак.       Драко чувствовал себя отвратительно. Да, адвокату придётся попотеть, чтобы доказать, что бывший владелец «Малфой-холдинг» действительно не знал о том, что творится у него прямо под носом. Он слишком увлёкся новой игрушкой — квиддичной командой. И Джинни. Потерял хватку и из-за собственной слабости угодил в ловушку. Но жалеть себя и предаваться самобичеванию уже нет смысла. Поэтому, когда явился аврор, чтобы провести Драко на допрос, он вышел со своим обычным слегка высокомерным видом.       Поттер сидел за столом, обложившись пергаментами. Он не поднял голову, чтобы проследить, как Драко ввели в кабинет. Лишь указал на стул для посетителей, приглашая сесть.       — Итак, Малфой, — заговорил он, когда Драко занял предложенное место. — Сейчас я буду задавать тебе вопросы. В твоих интересах отвечать на них так, чтобы я поверил.       Поттер глянул на авроров и те вышли. Движение палочкой — и заглушающие чары повисли в воздухе.       — У меня есть протокол допроса зельевара, который изготавливал запрещённые зелья. Личность заказчика неизвестна. Ингредиентами его совершенно точно снабжали из твоих лабораторий. Вопрос первый: ты знал об этом?       — Нет, — спокойно ответил Драко.       Поттер задержал на нём взгляд и поджал губы.       — Мне не было смысла заниматься нелегальной деятельностью, работая с Мунго, — продолжил Драко. — Подобный контракт приносил мне достаточную прибыль. Это выгоднее и безопаснее, чем сомнительные сделки.       — Хорошо, — кивнул Поттер. — Тогда второй вопрос: кто мог это делать?       — Мой управляющий.       — И как же так вышло, что ты не заметил, что через твою лабораторию заказывают запрещённые ингредиенты? Или исчезают дорогостоящие?       Драко поморщился.       — Управляющий подделывал документы, очевидно. Списывал нужное, как испортившийся продукт. Он был осторожен.       — Совсем как ты, — произнёс Поттер. — Допустим. Сможешь ли ты предоставить алиби на эти даты?       Драко взглянул на возникший перед ним пергамент. По крайней мере две из них он точно помнил.       — Вот эта дата, — он указал на строчку в списке, — в тот вечер я был у Нотта.       — Он сможет это подтвердить?       — Разумеется. Ещё не забудь спросить у Грейнджер, она тоже там находилась.       Поттер сделал пометку у себя в блокноте. Совершенно безэмоционально.       — А вот в эти даты я находился в Италии, — усмехнулся Драко.       — Ты мог воспользоваться нелегальными портключами.       — Это вряд ли, — небрежно пожал плечами Драко. И прямо посмотрел Поттеру в глаза. Он же знал. Не мог не знать, с кем Драко там был.       Аврор преспокойно нацарапал что-то в блокноте.       — Остальные дни я восстановлю, сверившись со своим ежедневником, — сказал Драко, и Поттер кивнул. Показалось, что он спешит как можно скорее разделаться с этим делом.       — У меня был твой отец, — поговорил тем временем Поттер, не поднимая головы. — Он внёс залог, и Робардс разрешил отправить тебя под домашний арест. Волшебная палочка пока останется в Аврорате.       — Премного благодарен за проявленное снисхождение, — высокомерно отозвался Драко.       — Отправляйся в мэнор, — не обратил ни малейшего внимания на его язвительный тон Поттер. — Я вызову тебя повторно через несколько дней.       Драко поднялся. Собственно, так и должно было быть. Он уже хотел покинуть кабинет, как дверь распахнулась, и на пороге возник аврор Купер с перекошенным лицом.       — Поттер! — выдохнул он. — Там… Лестрейндж! Требует к себе авроров! Говорит, что готов поведать какую-то информацию!       Его взгляд скользнул по лицу Драко, и Купер захлопнул рот.       Поттер озадаченно посмотрел на Драко. Затем торопливо поднялся.       — Ты свободен, Малфой. А мы с тобой, Купер, прямо сейчас отправляемся в Азкабан.