Другой язык

Ранний весенний день. Лучики солнца, играясь на смуглом личике юного господина Кэйи, жалят его красивый голубой глаз. Легкие светлые шторки не стали препятствием для столь яркого света. Приходится поднимать свое непроснувшееся тело для нового дня. Сегодня отец собирается вместе с мальчиками отправиться на рыбалку, а затем в город по делам винного бизнеса, что не радует. Кэйа осторожно открывает свою дверь, чтобы не напугать горничных, и тайком пробирается в комнату Дилюка. Перед Кэйей встала довольно милая картина картина: Дилюк закрыл лицо подушками и одеялом, пытаясь спрятаться от утреннего рассвета. Со стороны названного брата донеслись тихие сопения. "Значит спит еще" — подумал Кэйа и решил поторопить его пробуждение, состроил хитрое лицо, потер ладони и стал осуществлять свой план. Он тихо, как мышка, подкрался к кровати, пытаясь не скрипеть дощечками под ногами, а затем распахнул одеяло и залез к Дилюку. Другой мальчишка от резкого вторжения в свое пространство быстро проснулся и с удивлением покосился на беспокоителя сна. Тут же он увидел Кэйю, тот просто улыбался ему и смотрел прямо в глаза. Он тоже ему улыбнулся. А затем они просто смотрели друг другу в глаза, как бы общаясь по душам, хотелось так и заснуть под присмотром хрустального глаза. Вдруг Кэйа отвел взгляд, затем хлопнул по руке и убежал. Резко желание поспать дальше пропало и проснулся некий азарт. Кэйа все продумал, даже обыграть в догонялки решил. Так ему с рук не сойдет. Дилюк в спешке приоделся и помчался догонять Кэйю. А потом... Из раздумий вывел ночной ветер, дующий прямо в лицо. Как-то глупо было вспоминать сейчас прошлое, но оно такое яркое, что просто хотелось окунуться туда и никогда не возвращаться в настоящее. Темной ночью достаточно холодно, видно было даже по Хоффману, его плечи дрожали, но Кэйе было как-то всё равно, у него был крио Глаз Бога, холод ему не страшен. Смотря на дрожащего рыцаря ему стало его жалко и он попытался снять свою накидку, привлекая внимание рыцаря: —Сэр Кэйа, что вы делаете? —Пытаюсь помочь твоему здоровью, только помоги развязать узел. Вещь не несла в себе опасности поэтому с неким опасением Хоффман стал помогать Кэйе. Наконец узелок развязался и накидка освободилась от оков. Вдруг рыцарю стало тепло — на плечах лежал теплый мех. — Спасибо вам, капитан Кэйа. — Не надо формальностей я же все-таки заключенный... эм, преступник? Наступила гробовая тишина и они продолжили путь. Кэйа решил рассматривать ночной пейзаж города. Фонари освещали лишь часть домов, создавая мрачную атмосферу вокруг, было пусто, ни единой души, словно всех заговорили сидеть дома и не высовываться в такую погоду, даже стражей на постах не видно. Походу их не пугалодаже увольнение из Ордо Фавониус. Кстати об Ордо Фавониус. Впереди уже виднелось серое кирпичное здание, мозолящее глаза (точнее глаз). По самому зданию сверкали тусклые окошки, где-то горел свет, а где-то, наоборот, его не было. Огромная деревянная дверь посредине, около которой распологались ярко-красные знамёна Леди Ваннессы, основательницы Ордо Фавониус. Дверь со скрипом отворилась и Кэйю ослепил свет, исходящий из коридора и он заметил темный силуэт. Глаз наконец привык и перед Кэйей предстала Джинн. Хоффман сразу забежал в ближайший кабинет, оставляя Кэйю с действующим магистром. Даже накидку не вернул! Какое безобразие. На лице собеседника капитана паника, недоверие, грусть и недовольство. Как она смогла все изобразить своей мимикой? — Кэйа, я не думала, что следующим гостем нашей тюрьмы окажешься ты. — Магистр Джинн, я до сих пор понятия не имею, какие обвинения лежат в мою сторону? — Сэр Кэйа, тебе скажут обо всем утром, я сама не в курсе происходящего, и по каким статьям ты провинился, потому что приказ поступил сверху, то есть от магистра Варки, ты записан в его докладе как особо опасный человек, а раз это так, то нам нельзя с тобой разговаривать близжайшие пару дней до суда. Мне очень жаль. — с грустью сказав это, она опечаленно вздохнула, приблизилась к уху капитана, начиная говорить шепотом: — Но я сделаю все, что в моих силах. Попытаюсь выяснить в чем дело. Потому что я не верю, что ты мог совершить тяжкие преступления. Я доверяю тебе. "Я доверяю тебе" — отобразилось в голове. Прошло лет десять с последнего такого рода признания. Тело забила маленькая дрожь, а из глаза вытекла одинокая слеза. — Спасибо тебе, Джинн. Минуты тянутся медленно, с каждой ступенькой в кромешную тьму силы начинают покидать тело и разум. Оковы на руках уже начинают смотреться как родные и больно затирать запястья. И Кэйа постепенно стал осознавать насколько серьезным было его положение на данный момент. Ну раз ему суждено сидеть в тюрьме Ордо Фавониус, так и быть это его вина, а может быть и судьба? Клетка отворяется, он заходит в мрачную комнату и садится на серую койку. Осматривает свое новое пристанище глазами уже заключенного, а на месте дозорного попивая чай с книгой в руке сидит, неожиданно, но Лиза. Лиза замечает осматривающий на себе взгляд и, делая улыбку, говорит: — Довольно неожиданное место для тебя, милашка. Что же ты успел натворить? — Поверь, Лиза, но я и сам не знаю. — со вздохом отвечает Кэйа. —Меня просто взяли, приковали к наручникам и отвели сюда. — Интересная история. Может кто-то подставил тебя? Ты довольно интересная личность и вдруг кому-то взбрело в голову избавиться от тебя? — Не было времени думать, но у меня сейчас есть свои подозреваемые. — сделав недолгое молчание, Альберих продолжил: — Лиза, не могла бы ты освободить меня от наручников? Руки сильно затерлись об них. — Прости, пожалуйста, я тебе помочь не могу, мне приказано следить чтобы ты не вытворил ничего. А вдруг ты и в самом деле преступник? — Понимаю, больше не буду доставлять хлопот. — голос пронзает холод. А Минчи вздыхает, понимая, что Альберих чувствует несправедливость всего происходящего. Проходит пару часов и скука дает о себе знать. От безвыходности он решает снова заговорить с Лизой. — Мои извинения за беспокойство, но что за книгу ты читаешь? — Я скорее не читаю, а пытаюсь разгадать этот удивительно таинственный шифр. — Могу я посмотреть? — Минчи лишь молча протягивает книгу. И в глаза падают очень знакомые, но одновременно чужие для глаз буквы. На каждой странице аккуратным почерком выведены рассказы. Затем он посмотрел на обложку. "Легенды Подземного мира" — Подземного мира? И тут до него дошло о чем она, но возникли вопросы: откуда она у нее? Ничего не оставалось кроме как спросить: — Где ты нашла эту книгу? — В одной экспедиции Джинн нашла ее, попыталась разобраться в сути написанного, а затем отдала ее мне, как переводчику, даже разрешила оставить. Но пролистав другие книги я не нашла ни одного схожего с этим. А ты, как я поняла, разобрался в ней? — Неа. —Кэйа отрицательно помахал головой, конечно же, Минчи не поверила ему. —Перестань притворяться, я и так вижу, что ты во всем разобрался. Так о чем же она? — Признаю я все понял, раскусила меня. Но я не буду говорить о чем она, интрига пропадет, знаешь ли. Но я могу дать только подсказку, например, - немного задержал паузу, обдумывая - первое слово в названии "Легенды". — Спасибо тебе, золотце, думаю так расследование пройдет быстрее — сказала Лиза и улыбнулась ему. Дальше переводить придется самой. *** Утро не самое приятное их всех, Кэйю разбудили стуком о железные решетки. — Сэр Кэйа, через час вас ждет допрос в кабинете действующего магистра Джинн! — отточил рыцарь и ушел. Ничего не поделаешь. Кэйа приготовился к встрече, как только он вышел из камеры его стали сопровождать стражи. Лизы уже не было, так как ее смена уже прошла. Рядом с кабинетом стояли рыцари и.. Альбедо? А он откуда здесь? Придется задуматься попозже, потому что дверь отперлась. В кабинете сидит Джинн, рядом на кресле сидит Лиза. А на диване сидит Дилюк и еще какой-то дипломат. Из Снежной наверное. Дилюк прочитал до этого его досье и был очень насторожен. Как он умудрился за одну ночь в тюрьму сесть? И все же Дилюка просили быть на стороне Ордо Фавониус. Ничего не поделаешь. - Сэр Кэйа? Как это понимать? — Мастер Дилюк, я и сам не в курсе всего происходящего со мной на данный момент. А вы тут откуда? Соскучились по мне? — лукаво проговорил Кэйа. — Ничего подо.. Тут магистр встала и все затаили дыхание. — Все мы знаем зачем сегодня собрались. Кэйа, вы обвиняетесь по статье "Государственная измена в форме шпионажа". —Что? Но я не шпион. Я же помогал все это время Мондштадту! —И в то же время передавали всю информацию на свою родину, Каэнри'ах? — выдвинул обвинения дипломат. — Я не передавал ничего и не изменял Мондштадту. — Тогда как вы объясните эти фотографии? Парень, что сидел с Дилюком, протянул фото магистру, и Джинн ужаснулась. Фото было реальным. На нем Кэйа сидел и разговаривал с Асоном. Дипломат усмехнулся и продолжил: —Как вы знаете, бездна появилась после разрушения Каэнри'ах, а монстры в ней это люди из этой проклятой страны. В одном расследовании я нашел записи одного путешественника, в котором говорилосьо том что можно вернуть разум глупому хилличурлу, в данный момент они у подозреваемого дома, можете проверить. Также к этому причастен мастер Дилюк, у которого сидит этот самый хилличурл и Альбедо, который помог вашему "сэру Кэйе" вернуть сознание хилличурлу.— затем он достал еще фотографии, которые подтвердили его слова. — А на первом фото видимо происходит передача информации? Кэйа был в шоке от такого разоблачения, кроме последнего конечно. Никакое алиби не поможет. Магистр, расстроенная такому обстоятельству дел, сказала: —Теперь вы, сэр Кэйа, будете обязаны говрить только правду, клянетесь? Иначе будет хуже - она указала на Лизу, у которой в руке засветилась маленькая молния. Она всегда распознает ложь. —Клянусь. — И так начнем. Если ваша родина Каэнри'ах, как тогда вы здесь оказались? —Да, Каэнри'ах моя родина, но я оказался здесь по вине отца, он оставил меня 10 лет назад около винокурни. — Правда ли тогда все-то что сказал этот дипломат? — Правда. Но на счет последнего предложения, это был лишь разговор на личные темы, ничего более. — Тогда о чем вы говорили? — Не могу рассказать, она слишком тяжелая для высказываний здесь. — Кэйа, тебе придется рассказать. — настойчиво объясняла Джинн. — Я думаю, мастеру Дилюку стоит выйти. —Я так не думаю. —Ладно, ты сам так решил. Он стал рассказывать обо всем, о чем они тогда говорили.

***

День суда все ближе. Мысли становятся тревожнее. Одни хуже других.