Задержи дыхание, детка

      Едва закрывается дверь номера, Лань Ванцзи прижимает ее к стене и целует. Сначала нежно, но когда ее руки скользят по его плечам, шее, а пальцы зарываются в волосы, углубляет поцелуй. Она сладко стонет и выгибается. Он очерчивает ладонями плавные изгибы ее тела, задерживается на впадине поясницы. Он отстраняется и сцеловывает ее яркую улыбку.       Душ они принимают раздельно.       Он укладывает ее на кровать, прижимается к ее обнаженному телу. Целует ее губы, изящную шею, линию плеч и ключиц. Накрывает ее грудь, которая идеально ложится в его ладонь, чуть сжимает пальцами сосок и тут же склоняется ко второму, обхватывает губами, аккуратно прикусывает. Она издает прекрасные звуки, которые Лань Ванцзи слушает. Он всегда наблюдает и слушает, чувствует отклик тела на его ласки.       Его равно привлекают как мужчины, так и женщины. Не пол вызывает у него всплеск желания и даже не гармоничные черты. А улыбка и открытость, которых так не хватает ему самому. Яркая радость, непосредственность кажутся ему безумно привлекательными и сексуальными. В этом для него красота. Он всегда замечает это и тянется, словно подсолнух к солнечным лучам.       Он разводит ее бедра, оставляет дорожку влажных поцелуев на их внутренней стороне. Ее лоно манит влагой и пряным ароматом. В такой позе она раскрыта, как экзотический цветок, жаждущий внимания. И, конечно, он получает свое внимание. Лань Ванцзи ведет языком по розовым лепесткам, вырисовывает круги вокруг клитора. Ее бедра дрожат, икры напрягаются, пальцы ног поджимаются. Ее руки то скребут по туго натянутой простыне, то тянут его за волосы. Лань Ванцзи каждый раз стонет, когда натяжение его прядей усиливается. Он нажимает языком сильнее, прихватывает губами влажную плоть. Ее грудь вздымается часто, с губ срываются стоны. Она отдается ему с той же непосредственностью, с которой чуть ранее улыбалась и шептала «да» на его предложение о продолжении вечера наедине.       Ее оргазм становится его наградой. Он оставляет успокаивающие поцелуи на влажной коже ее бедер. Ее посторгазменная дрожь передается и ему. Он тверд и истекает смазкой, но он подождет. Он всегда внимателен к своим партнерам в постели. Всегда заботится об их удовольствии в первую очередь. А лишь после — о своем.       Он ждет, когда она перестает дрожать и расслабляется. Она ему улыбается открыто и благодарно. Он медленно поднимается вверх, не прекращая ласкать каждый цунь ее тела. Вскоре ее дыхание снова учащается. Она притягивает его к себе и впивается поцелуем, обхватывает его ногами, двигает бедрами в просьбе продолжать.       Она сама вскрывает упаковку презерватива и раскатывает по его напряженному члену. Ее пальцы горячие, несколько раз сжимают у головки, вызывая желание еще большего давления и трения. Это тот момент, когда погоня за оргазмом становится практически невыносимой. Это единственное, что занимает мысли.       Лань Ванцзи переворачивает ее на живот, оставляет вдоль позвоночника несколько быстрых поцелуев и приподнимает ее бедра. Ее лоно принимает его своим жаром и влажной теснотой. Его ладони идеально ложатся на ее талию. Он начинает двигаться. Он слушает ее тело и подстраивается под его мелодию. Он поднимает ее, прижимает к своей груди, оглаживает ее тело, спускается рукой вниз. Она влажная и горячая. Трепещущая. Она выстанывает его имя, когда он пальцами раздвигает ее губы и обводит клитор. Она обхватывает его руками за шею, откидывает голову на его плечо и насаживается на его член. Они двигаются слаженно, все ускоряясь. И вскоре она вскрикивает и впивается ногтями в основание его шеи. Его член сжимает, словно тисками, и вскоре его оглушает собственный оргазм.       После они вместе принимают душ, долго целуются. Они засыпают вместе. Утром он заказывает завтрак, а после она одаривает его восхитительной лаской, заглатывая его большой член едва не до основания.       Прекрасная ночь закончилась не менее прекрасным утром. Ее глаза сияют счастьем и удовлетворенностью. Лань Ванцзи благодарен ей за эту ночь, за то удовольствие, которое она ему подарила. И, очевидно, это взаимно. Она оставляет ему свой номер телефона. Он ничего не говорит, вместо этого просто целует ее припухшие губы. Он не позвонит. Он это понимает. Как и она. Но она уходит и дарит ему на прощание солнечный свет своей улыбки, оставляя его с привкусом той неудовлетворенности, которую никто не может приглушить.       После ее ухода Лань Ванцзи принимает душ. Он не часто позволяет себе такие ночи. Но у него, разумеется, есть желания, есть потребности. Их реализация слегка притупляет тот внутренний голод, что гложет его постоянно. Он еще не встретил того, кто бы его утолил. Того, кому бы он позволил это сделать. Эту темную свою часть он подавляет и не дает ей взять контроль.       Закрывая дверь номера, он возвращается к своему привычному образу, к своей расписанной по минутам жизни. До следующего раза, когда его напряжение достигнет предела.

***

      Лань Ванцзи не склонен к импульсивным поступкам. Даже поиск очередного сексуального партнера не является внезапным решением. Наступает момент, когда он готов разделить свое тело с кем-нибудь ненадолго. И тогда он ищет. Он всегда находит. Он привлекателен во всех смыслах и не страдает излишней скромностью. Он красив, богат и у него идеальное тело. Он это знает. Он следит за собой и уделяет своей физической форме и здоровью должное внимание. Это часть его рутины.       Насколько Лань Ванцзи открыт и откровенен в действиях в постели, настолько же закрыт в повседневной жизни. Его считают холодным, неприступным и жестким человеком. Пожалуй, он и правда соответствует этому образу, который создавался в доменной печи сурового воспитания, а после уже по собственной воле. Иного он не знает. Иначе он не умеет. Он всегда был дуальной формой с различием оболочки и внутреннего наполнения. И он привлекает именно оболочкой. Лань Ванцзи смирился с этим, привык. Но иногда… Иногда он позволяет себе помечтать о несбыточном. Но лишь изредка. В часы, когда он предоставлен сам себе.       Тем удивительнее для него самого поступок, когда он садится в свой автомобиль и едет, не имея ни цели, ни плана. У него есть для этого уважительные причины. Их слишком много. Они копились в последнее время и достигли апогея. Терпение минуло критическую точку. Лань Ванцзи не каменный и не бесчувственный, как полагают многие. Он просто не умеет транслировать эмоции на окружающих. Он не умеет играть и юлить. Не умеет лгать, хотя с отличием научился скрывать свои мысли, чувства и порывы. Держать в узде. Лишь время от времени чуть отпускает себя. Но и в такие периоды он следует четко выверенным правилам, которые установил для себя. Потому что, если бы не правила…       Он выезжает с территории головного офиса «Гусу Лань», крепко впиваясь пальцами в кожаную оплетку руля. Закатное солнце золотит стеклянное покрытие одного из корпусов. Корпоративная стоянка все еще заполнена, поскольку фуршет после презентации нового продукта в самом разгаре. Но Лань Ванцзи не может там находиться. Его душит злость и обида.       Он минует пропускной пункт и выруливает на полупустынную в это время дорогу. Бредущую впереди фигуру он замечает сразу и, даже не давая себе времени на раздумья, тормозит. Тающие солнечные лучи четко очерчивают абрис, который отпечатался на сетчатке его глаз чуть ранее. Лань Ванцзи заметил его на презентации. Он не видел раньше этого человека, но тот сразу привлек внимание. Он с кем-то разговаривал, на его собеседника Лань Ванцзи даже не посмотрел. Потому что мужчина улыбнулся, а после засмеялся. Открыто, расслабленно. Лань Ванцзи даже сглотнул в тот момент ставшую вязкой слюну. А после мужчина посмотрел на него и послал улыбку лишь ему. В комплекте с цепким, несколько жестким, оценивающе-восхищенным взглядом это выбило на миг почву из-под ног. Лань Ванцзи удивился своей реакции, ведь несколько дней назад он провел прекрасную ночь, его тело не должно снова напоминать о своих примитивных инстинктах. Но оно предательски напряглось в неподобающих местах.       Это мимолетное, но сильное ощущение он тут же подавил, к тому же произошедшее далее смыло любые фривольные мысли. Но вот он здесь, вдали от привычной обстановки, совершающий несвойственные ему поступки. А где один, там и второй, словно вся его жизнь была высокой, аккуратно сложенной стопкой книг, но он вытащил нижнюю, и теперь его грозило погрести под грудой бездушной бумаги с острыми, как клинок, краями.       Лань Ванцзи не открывает дверь, ничего не говорит, лишь смотрит. Мужчина стоит, чуть покачиваясь на пятках, засунув руки в карманы. Полы его пиджака трепещут на ветру, змейка развязанного галстука струится вдоль расстегнутой на несколько пуговиц рубашки. Он улыбается. Той самой улыбкой, против которой не может устоять Лань Ванцзи.       Наконец пассажирская дверь открывается.       — Привет, — говорит мужчина. Его взгляд — колкий, проникающий, словно он видит то, к чему слепы остальные. Словно он знает, какое произвел впечатление. Словно понимает, что сорвал замок с двери, которую Лань Ванцзи всегда держал крепко запертой.       — Привет, — отвечает Лань Ванцзи.       Мужчина садится — буквально гибко скользит на сидение, тут же принимая удобную позу.       — Поехали, — говорит он, пристегивая ремень безопасности.       Лань Ванцзи только после его слов замечает, что бортовой компьютер неприятно сигналит звуком и мигающей пиктограммой о ремне.       — Мн, — говорит Лань Ванцзи и выруливает на среднюю полосу.       Они едут в тишине. Лань Ванцзи чувствует пристальный взгляд, но упорно смотрит на дорогу и крепче необходимого сжимает руль. Все его тело напряжено. От пережитого стресса, от ярости, обиды и присутствия рядом этого мужчины.       — Вэй Ин, — представляется, наконец, мужчина.       — Лань Чжань.       — О, имя для узкого круга. Неужели Лань Ванцзи, славящийся своей неприступностью, подпускает этого недостойного так близко. Это опасно, Лань Чжань.       Он тянет имя на последнем слоге. Получается несколько томно. Или Лань Ванцзи затуманила разум вспыхнувшая похоть. И этот человек опасен, разумеется. Опасен в первую очередь для него.       — Куда направляется Вэй Ин? — вместо этого спрашивает Лань Ванцзи.       — Разве важно, куда ехать, если рядом такая компания?       Лань Ванцзи не отвечает. Он сворачивает на кольцевую развилку и выезжает на загородное шоссе. Сумерки уже вошли в полную власть, яркие фонари освещают полотно дороги. Лань Ванцзи увеличивает скорость согласно допустимого. Сегодня у него день безумств, спонтанности и непредсказуемости следующего шага. Впервые он решает положиться на провидение. Сегодня, кажется, для этого подходящий момент.       — Ты не против музыки? — спрашивает Вэй Ин и тут же, не дожидаясь ответа, тянется к блоку музыкальной панели. — Что ты любишь, Лань Чжань?       Этот вопрос явно касается предпочтений в музыке. Очевидно. Логично. Но Лань Ванцзи слышит подтекст. Может, он сходит с ума? Это последствия его сегодняшней непредсказуемости.       — На твой вкус, — отвечает Лань Ванцзи. Ему интересно, что тот выберет.       — Как неосмотрительно, Лань Чжань, давать мне право решать.       Теперь Лань Ванцзи точно уверен в двойном дне его фраз.       Вэй Ин смеется и нажимает на сенсорную панель. Салон наполняют немного агрессивные звуки пианино.       — О нет, не сейчас, — говорит Вэй Ин и жмет дальше.       Лань Ванцзи поглядывает на его движения. На его руки с аккуратно подстриженными ногтями. И на миг представляет, как эти пальцы скользят в его рот. Он бы сосал их, словно это самое желанное лакомство. Он бы облизал выпирающие костяшки, ласкал бы языком подушечки пальцев. Он мог бы это делать долго, пока его член истекал бы смазкой в предвкушении будущего удовольствия.       Лань Ванцзи сжимает губы. Его бедра напрягаются в желании свести их вместе и ощутить хотя бы немного давления. Но это неуместно, поэтому он силой воли заставляет свое тело расслабиться, хотя получается неважно. Он обескуражен собственной реакцией. Подобные желания всегда остаются в глубине, и он выпускает их лишь наедине с самим собой. Его пугают эти яркие образы, которые вытащил на поверхность Вэй Ин. Своей обещающей бездну улыбкой. Своим пробирающим насквозь взглядом.       Из динамиков начинает звучать мелодичный дуэт струн и флейты. Вэй Ин издает одобрительный звук и откидывается на спинку сидения.       — Так у нашей поездки есть цель, Лань Чжань?       От «нашей» в груди Лань Ванцзи чуть тянет. Ему иррационально приятно это слышать.       — Вэй Ин может выбрать ее сам.       — Лань Чжань, — говорит он и поворачивается. Лань Ванцзи видит это боковым зрением. — Ты не можешь так делать.       — Как?       — Давать мне возможность. Я могу ею воспользоваться.        «Пожалуйста», — думает Лань Ванцзи, но, разумеется, не произносит этого вслух.       — Вэй Ин хочет ею воспользоваться?       О, пожалуй, это звучит еще более бесстыдно. Лань Ванцзи чувствует, как его шею и уши словно горячим паром обдает.       — Хочу, Лань Чжань, — чуть приглушенно говорит Вэй Ин. — Очень хочу.       Лань Ванцзи давит желание поправить затвердевший член, в который неприятно впиваются складки одежды. Он даже не ерзает.       Вэй Ин вбивает в навигатор маршрут и снова откидывается назад. Его ладони расслабленно лежат на бедрах. Лань Ванцзи ведет машину в ночь и чувствует колкое возбуждение, эмоциональное и физическое.       Лань Ванцзи не стыдлив и не скромен по своей натуре. Он любит секс, любит доставлять и получать удовольствие. И умеет это делать. Больше всего дискомфорта доставляет предыдущая фаза, когда нужно вести беседу и выказывать хоть какое-то подобие флирта. Его внешность и статус многое делают за него, ему не нужно прилагать много усилий для того, чтобы найти партнера на ночь. За это он благодарен Небесам и своим родителям, что наградили его внешностью и наследством.       Во время свиданий он мало говорит, но умеет хорошо слушать, поэтому считается приятной компанией, которую многие готовы продлить до утра. Он, как правило, прямолинеен в своих желаниях, что тоже многих подкупает.       С Вэй Ином он ощущает непривычную легкость. Впервые он хочет произвести впечатление, хотя обычно не прикладывает к этому особых усилий. Вэй Ин будит и тащит наружу то, что Лань Ванцзи старательно подавляет. Его взгляды провоцируют и дразнят. Больше всего Лань Ванцзи боится обмануться и разочароваться.       — Так что сподвигло финансового директора Лань Ванцзи ехать в никуда в компании незнакомца?       Лань Ванцзи молчит. Эта та тема, которую он не готов сейчас обсуждать, потому что иначе его снова захлестнет обида и злость.       — Это важно?       — Нет, Лань Чжань, не важно. Но я любопытен и ненасытен, — смеется Вэй Ин. И в смехе слышится то особое напряжение, которое нравится Лань Ванцзи. Которое заставляет сладко тянуть тугую струну внутри.       — Мн, — выдавливает он и сворачивает согласно указанию навигатора.       Они движутся в сторону водохранилища. Лань Ванцзи ведет автомобиль и старается не думать о том, куда может завести его эта поездка. Музыка наполняет пространство салона. Мелькающие светлым пунктиром за окном фонари высветляют сидящего рядом Вэй Ина. Лань Ванцзи напряжен до предела совершенно не по тем причинам, по которым должен.       Он не наивен и не глупец. И после последних событий в его семье он предполагал нечто подобное. Чего он не мог ожидать, так это Вэй Ина и собственной реакции на него. Что все так запутается, рухнет, и Лань Ванцзи ринется в омут с головой, наплевав на последствия.       Лань Ванцзи не мог припомнить, чтобы испытывал очень сильные эмоции к кому-либо. Даже к своим любовникам — это не всепоглощающее желание, а напряжение, требующее выхода. Контролируемое. Контроль — это основа его существования. Но, как обычно это и бывает, происходит то, что ломает привычную картину мира.       Лань Ванцзи в целом не любит людей, за редкими исключениями. Он любит дядю и двоюродных племянников. Он любит брата, который после смерти родителей стал самым близким человеком. Тем больнее было смотреть, как он отдаляется. Как отдает свое сердце человеку подлому и недостойному.       Мэн Яо появляется в их жизни внезапно. Брат увлекается быстро, и столь же быстро растет раздражение Лань Ванцзи. И это не ревность. Мэн Яо — расчетливый, холодный ублюдок. Но любовь делает людей слепцами. Лань Ванцзи изо всех сил старается быть беспристрастным. Это не его дело, твердит он себе. Если даже новая пассия брата нацелена исключительно на деньги, Лань Сичэнь не выглядит несчастным.       Все начинается постепенно. Неприязнь между Лань Ванцзи и Мэн Яо крепнет день ото дня. И для нее масса поводов. Методично Мэн Яо выстраивает стену между братьями. Мелкими жалобами, приправленными опущенными скромно глазами, натянутыми улыбками и уверениями, что все в порядке. Разве это милое улыбающееся личико с ямочками может лгать? Он ведь сама невинность.       Лань Ванцзи все терпит, иногда пытаясь достучаться до брата, но все впустую. Идея выяснить прошлое Мэн Яо приходит внезапно. Результат повергает в ужас. Лань Сичэнь просматривает досье от частного детектива и говорит, что это все ложь. Ложь, что за спиной Мэн Яо три брака, из которых он вышел вдовцом. И каждый раз это несчастные случаи.       Все усугубляется, когда Мэн Яо начинает работать в компании и метить на место Лань Ванцзи. Но брат остается непреклонен, ведь это общее наследство, как недвижимость и счета в банках. Мэн Яо пускается в мелкие мерзкие выходки, последняя из которых и сорвала Лань Ванцзи с места. Ему стоило отклонить просьбу о разговоре наедине, но он этого не сделал. Неприятный разговор с завуалированными угрозами вылился в некрасивую сцену, стоило появиться брату. Разумеется, вся мизансцена была спланирована и идеально рассчитана. Мэн Яо подошел слишком близко и протянул руки, которые Лань Ванцзи тут же перехватил, содрогаясь от мысли, что ему приходится прикасаться к этому человеку. Тот обмякает и испуганно начинает вырываться, из его рта вылетают глупости. Лань Ванцзи растерян, когда в этот момент появляется брат. Со стороны все выглядит так, будто Мэн Яо домогаются самым мерзким способом. Он тут же оказывается в защитных объятиях своего жениха — о скорой свадьбе он успел сообщить перед этим Лань Ванцзи. А потом происходит сложный разговор с братом.       Лань Ванцзи сворачивает к заправке.       — Тебе что-нибудь взять? — Вэй Ин выходит из машины и потягивается, указывая на ночной магазин.       — Воду без добавок, — говорит Лань Ванцзи и открывает крышку бензобака.       Вэй Ин окидывает его взглядом, ухмыляется и легкой походкой направляется ко входу в магазин.       На протяжении нескольких месяцев Мэн Яо пытается избавиться от Лань Ванцзи тем или иным способом. А в последнее время попытки становятся агрессивнее. Испорченные тормоза в машине, когда чудом удалось не сорваться с обрыва. Скандал на презентации. А теперь Вэй Ин как вишенка на торте.       Лань Ванцзи никогда не был скрытен в своих предпочтениях. Его типаж легко угадывался, стоило понаблюдать за ним. И Вэй Ин прекрасно вписывается в него. Даже более чем. Это попадание точно в яблочко. От осознания этого должно быть больно, но боли нет. Есть азарт, пьянящий адреналин и желание прыгнуть в эту кроличью нору. Что он и делает. Возможно, он слишком долго держал себя под контролем, слишком долго подавлял то, что требовало выхода. И слишком отчаянно ждал кого-то подобного в своей жизни.       Он расплачивается за бензин и отгоняет машину в сторону. Теперь он утопает в тени и хорошо видит отсюда, сквозь стеклянные стены магазина, как Вэй Ин ходит между стеллажами со сладостями. Лань Ванцзи открывает бардачок. В глубине лежит пачка сигарет. Он крайне редко позволяет себе травить организм, но иногда у него возникает жгучее желание сделать нечто подобное. Щелкнув зажигалкой, он затягивается. Дым горечью оседает в горле, не привыкшего к такому издевательству.       Лань Ванцзи прислоняется к машине и выпускает струйку дыма в ночное небо. Ему нравится поздняя весна. Еще нет той удушающей жары днем, как будет уже вскоре. Ночи прохладные и ясные. Небо за городом всегда кажется таким чистым, искрящимся звездами. Если долго смотреть на него, то можно поверить, что ты паришь в невесомости.       — Пытаешься воспарить к звездам и оставить меня здесь?       Лань Ванцзи опускает голову и сглатывает. Вэй Ин подошел неслышно и слишком близко. Настолько, что можно утонуть в его глазах, как в ночном небе.       — Твои глаза как звездное небо, — шепчет бездумно Лань Ванцзи, словно у него слетает фильтр, который обычно прочно удерживает мысли внутри, где им самое место.       — Лань Чжань… — шепчет он и обхватывает его запястье, притягивает руку, в которой дымит сигарета и делает затяжку, коснувшись губами пальцев.       — Вэй Ин.       Он выпускает дым и прижимается всем телом, притирается между расставленных ног. Выбрасывает и тушит ногой сигарету.       — Не двигайся, — говорит Вэй Ин, и Лань Ванцзи замирает. Его запястье все еще в жесткой хватке.       В такой ситуации ожидается поцелуй. Но Вэй Ин не касается губ. Он просто смотрит в глаза, его дыхание ощущается на коже. Он склоняется и ведет сомкнутыми губами по шее, вдыхает запах. Он изучает, осязает неведомый объект. Лань Ванцзи боится шевельнуться. Напряжение его не покидает, а лишь усиливается. Он чувствует теплое дыхание на своей коже, которое посылает сладкую дрожь по всему телу, заставляет покрываться мурашками. Заставляет ожидать. Хотеть.       — Такой сдержанный, такой послушный, — шепчет Вэй Ин в основание шеи. — Лань Чжань, ты хочешь быть послушным?       Лань Ванцзи едва слышно выдыхает. Это та степень откровенности, то сильное желание, что он никогда не смел высказать вслух. Это слишком интимно, слишком сильно, слишком страшно. Но он выдыхает:       — Хочу.       — М, мне это нравится. Твое тело такое красивое, такое гибкое. Такое идеальное.       Лань Ванцзи горит изнутри. Он так беспечен, так глуп. Но ничего не может с собой поделать. Вот поэтому он всегда держит контроль, поэтому надевает на себя сбрую правил и ограничений. Потому что в противном случае он оказывается на пути в никуда с незнакомцем, которому готов позволить все. Буквально все. Хотя прекрасно понимает, кто именно этот человек и с какой целью оказался рядом.       Лань Ванцзи дрожит и не может этого скрыть.       — Ты меня боишься? — Вэй Ин чуть прикусывает основание его шеи.       Он может перечислить много эмоций, которые его обуревают в данный момент, но страха среди нет. Не странно ли это?       — А должен?       — Конечно, должен, Лань Чжань, — смеется он, обдавая горячим влажным дыханием. — Ты слишком большое искушение. Я не могу устоять.       — Как долго ты следил за мной?       Вэй Ин замирает, все его тело напрягается, но в следующее мгновение расслабляется. Он отстраняется и заглядывает в глаза. Улыбается открыто, невинно и чертовски сексуально. Это так несправедливо. Вообще вся ситуация несправедливая, неправильная и непривычная. Но Лань Ванцзи ловит себя на мысли, что ни капли не сожалеет. Не сожалеет лишь по единственной причине, которая смотрит на него спокойным тяжелым взглядом и повелевает всем его существом.       — Я знал, что ты умный мальчик, — он ведет пальцами левой руки по щеке, подбородку. — Около двух недель, Лань Чжань.       Это логично. Потому что в совпадения Лань Ванцзи не верит. Не верит в судьбу, хотя сейчас самое время, учитывая все обстоятельства. Вэй Ин явно хорошо понимает, что нужно сказать и когда. Это наталкивает на определенные мысли. И его ремарка о гибкости окончательно подтверждает горькую догадку. Лань Ванцзи ожидал этого, к сожалению. Ему лишь жаль, что это игра.       — Почему я все еще жив?       — Чертовски правильный вопрос, — Вэй Ин снова утыкается в его шею, а пальцы сильнее стискивают запястье. — Потому что ты меня заинтересовал. Я такой любопытный, Лань Чжань. И это так непрофессионально с моей стороны. Это твоя вина, если моя репутация пострадает.       В его голосе не слышится злости, лишь насмешка. А в теле ощущается желание, Лань Ванцзи не может это игнорировать. Может, все же не игра?       — Еще не поздно все исправить.       — Ох, Лань Чжань, ты хочешь умереть? Ради этого жадного никчемного ублюдка?       — Ты ведь взял его деньги.       — Верно. Но тогда я не знал, что это ты.       — А теперь знаешь.       — Теперь знаю.       Вэй Ин продолжает удерживать его своим телом. Пожалуй, в более странной ситуации Лань Ванцзи не приходилось находиться. Может именно возможность летального исхода и возбуждает его? Может то, кто этот человек и что может сделать является для Лань Ванцзи афродизиаком? Потому что он бездействует. Он испытывает сильное возбуждение и готов посмотреть, что будет дальше. Эта неопределенность, напряжение, приправленное сексуальным темным голодом, побуждает следовать туда, куда его ведет Вэй Ин.        Куда ты ведешь меня, Вэй Ин?       На самом деле после случая с испорченными тормозами, Лань Ванцзи практически ожидал пулю в затылок. Это было бы закономерным решением проблемы Мэн Яо. Или несчастный случай, после которого Лань Сичэнь стал бы более податливым, уязвимым после смерти брата. Потому что, как бы то ни было, Лань Ванцзи уверен, что брат его любит, даже при всей своей слепоте к поведению своего жениха.       Но вместо пули он получает это.       — Почему? — спрашивает Лань Ванцзи, по-прежнему стоя неподвижно и подставляя шею легким прикосновениям.       — Что именно, Лань Чжань? Почему я не убил тебя? Почему продолжал наблюдать? Почему оказался на той дороге? Или почему жажду заполучить тебя в свою власть? Почему хочу поставить тебя на колени и трахать твой рот? Что из этих «почему» тебя интересует?       Лань Ванцзи чувствует, как у него подкашиваются ноги, и если бы его не прижимали к машине, он бы уже стоял на коленях. Во рту у него пересыхает, а возбуждение причиняет боль, вскипая в крови.       — Почему ты меня хочешь? — спрашивает Лань Ванцзи. Ему важно услышать ответ именно на этот вопрос.       — Потому что именно я могу дать тебе то, что ты так жаждешь, — Вэй Ин прикусывает линию челюсти, задевает губами уголок рта. — Потому что ты, Лань Чжань, ты идеален для меня, чтобы я мог позволить тебе просто умереть. Не по такой банальной причине, как деньги.       — Мн.       — Я наблюдал за тобой пять дней назад. Ты такой предсказуемый, что даже номер в отеле забронировал заранее.       Лань Ванцзи задерживает дыхание. Вэй Ин смотрел, как он занимался сексом с женщиной. Он не испытывает ни одного из тех чувств, что должны возникать, когда кто-то говорит, что наблюдал за вами в столь интимной обстановке. Вместо этого он хочет знать иное.       — Вэй Ину понравилось?       — Ты такой джентльмен, Лань Чжань, — Вэй Ин прижимается губами к его уху и горячо шепчет. — Позаботиться о даме в первую очередь. Это редкость, знаешь? Все твои движения, даже когда ты двигался в ней, были рассчитанными и выверенными. Неужели ты никогда не терял голову? Никогда не отдавался процессу всем своим существом?        «А что я делаю сейчас?», — хочет спросить Лань Ванцзи. Но правда в том, что раньше у него не было такой возможности. Он давал своему телу ровно столько, чтобы не позволить ему выйти из-под контроля. Но этого оказалось недостаточно, не правда ли?       — Но знаешь, что мне больше всего понравилось? — продолжает шептать Вэй Ин. — Та глубокая тоска и жажда, что появилась на твоем лице, когда она уснула на твоем плече. А в твоих глазах все еще сияла неудовлетворенность. А знаешь, почему мне это понравилось? Потому что тогда я понял, что только я могу утолить этот твой голод. Я так хочу это сделать. Ты мне позволишь, Лань Чжань?       — Пожалуйста, — практически стонет Лань Ванцзи.       Вэй Ин наконец его целует, глубоко, жадно. С той жаждой, что откликается изнутри звериным рычанием, волчьим воем. Лань Ванцзи отвечает. У него начинает кружиться голова от ощущений и напряжения. И едва не всхлипывает разочарованно, когда Вэй Ин отстраняется.       — Поехали, — говорит он и поднимает бумажный пакет с покупками, закидывает его в салон.       Лань Ванцзи некоторое время стоит и тяжело дышит. Вэй Ин сидит на пассажирском сидении и наблюдает за ним в зеркало заднего вида. Сквозь приоткрытую дверь падает тусклый свет, и Лань Ванцзи уверен, что Вэй Ин видит его состояние. Видит и понимает, что именно бурлит под его кожей, что готово вырваться наружу — лишь немного подтолкни.       Наконец он находит в себе силы вернуться в салон. Он поворачивает ключ зажигания и выруливает на трассу. И снова следует указаниям навигатора.       — Почему, если ты знал кто я, остановился тогда?       — Ты знаешь, — отвечает Лань Ванцзи. Вэй Ин не может не догадываться, что привлек внимание, что заинтересовал. Вызвал желание рискнуть. — И если ты решишь выполнить контракт, разве я смогу тебя остановить? — продолжает Лань Ванцзи. — Если мне суждено умереть, попытка спрятаться ничего не изменит.       Теперь моя жизнь в твоих руках.       Он этого не говорит, но подразумевает.       Что же ты сделаешь с этим, Вэй Ин? В твоих глазах столько всего. Смогу ли я понять все оттенки твоей тьмы?       — Останови машину! — приказывает Вэй Ин. Лань Ванцзи послушно тормозит, включая аварийные огни.       Вэй Ин тут же притягивает его к себе за шею и целует. Грязно, горячо, мокро. Вылизывает языком небо, обещая так много. Лань Ванцзи сжимает руки на руле. Он открывает рот, глотая дыхание, упиваясь моментом. Он с радостью отдает то, что с такой уверенностью берут.       — Лань Чжань, — шепчет Вэй Ин в губы и тяжело дышит, как и сам Лань Ванцзи. — Я благодарен, что он нанял меня. Я не представляю, что это мог быть кто-то другой.       — Я тоже.       Они еще целуются некоторое время, словно застывшие во времени и пространстве два крошечных, бьющихся жизнью и желанием комка. А потом Вэй Ин откидывается обратно на своем сидении, и они едут дальше. Он чуть сжимает свой пах, поправляя член поудобнее, и Лань Ванцзи, замечая это движение, сглатывает вязкую слюну. Он надеется ощутить эту твердость на своем языке.       Ночь мчится за окнами. Тихими волнами плещется пронзительная мелодия. Возбуждение поутихло, напряжение чуть ослабло. Лань Ванцзи ощущает умиротворение от всей ситуации. Рядом с человеком, которого наняли убить его. Но он не ощущает опасности или страха. Только обиду и злость. Но не на Вэй Ина.       Он думает о брате. Горечью отдают мысли о его доверчивости и слепоте. Он думает о Мэн Яо, для которого Лань Ванцзи — всего лишь преграда к внушительной сумме денег. Он думает об окружающих людях, которые не видят его по-настоящему. Он думает о своих любовниках и любовницах, о их телах, которые он целовал, об удовольствии, которым они его одаривали. Он думает о том, что никто прежде не вызывал дрожь парой поцелуев. Он думает о том, что тот темный голод, что всегда жил в нем, наконец прорвался наружу и жаждет быть утоленным.       Он думает о Вэй Ине, о его руках, которые, наверняка, отняли немало жизней. Он думает о его губах и теле. Он думает, как бы хотел изучить каждый изгиб и острый выступ своим языком. Он думает, что это будет ему позволено. Он думает о том жаре, что пылает внутри него самого и откликается такому же жару Вэй Ина. Он не представляет себе теперь, как не думать о Вэй Ине. Лань Ванцзи не знает его, но хочет узнать.       Навигатор сообщает, что они прибыли к месту назначения. Лань Ванцзи глушит мотор. Тишину в салоне нарушает приглушенный рокот воды, а когда они выходят, он становится оглушающим. Дамба подавляет своей величественностью в ярком свете прожекторов. Потоки воды извергаются сквозь зарешеченные отверстия. Здесь шумно и безлюдно, даже охраны нет. Интересно, сколько скелетов хранит это место?       — Здесь нет видеонаблюдения, — говорит Вэй Ин и усмехается. — Все еще не боишься?       Перспектива умереть от рук Вэй Ина не кажется ему пугающей. Это ли не тревожный звоночек? Где же осторожный в поступках, сдержанный в движениях, регламентированный по всем пунктам жизни Лань Ванцзи? Куда он подевался?       — Ты любишь играть, — вместо этого говорит он, а Вэй Ин смеется, откинув голову назад. В отблесках искусственного света, смешанного с насыщенными тенями ночи, он выглядит дьявольски красивым. Опасным, жестким, сексуальным. Он выглядит как тот, перед кем Лань Ванцзи хочет стать на колени.       — Да, Лань Чжань, очень люблю. Пойдем.       Лань Ванцзи следует за ним. Вэй Ин проходит вдоль ограждения, открывает решетчатую дверь с надписью «Частная собственность» и движется вдоль высокого бетонного монолита дамбы. Лань Ванцзи касается шероховатой поверхности. Она вибрирует, словно огромный спящий дракон. Там, внутри, тлеет сила, которая, стоит ей вырваться на свободу, поглотит все вокруг. Странное место и очень подходит Вэй Ину. Почему-то он с трудом представляется в обычной квартире или доме.       Через одну из неприметных дверей они попадают внутрь. Коридор уводит вглубь чрева этого дракона, рокот все еще слышен, но уже глухо — скорее ощущения, чем звук. Но теперь примешивается и другое: далекое позвякивание чего-то металлического, потрескивание ламп, равномерное постукивание. Интересно, сколько людей сюда вошли, чтобы больше никогда не покинуть это бетонно-металлическое нутро?       Помещение, в которое они попадают, меньше всего похоже на обжитое пространство. Высокие потолки с переплетением разной толщины труб таят глубокие тени. Чуть влажный теплый воздух окутывает странным уютом, совершенно неуместным. Высоко над головой помещение пересекает металлический подвесной переход, соединяющий две распахнутых двери. Внизу, в стороне, стоит огромный кожаный диван, видавший виды, с протертыми складками и прохудившимися углами.       Вэй Ин проходит к неплохо укомплектованной кухне, вытряхивает содержимое пакета на столешницу. Лань Ванцзи подходит поближе и сглатывает. Среди ярких шоколадок, мармеладных мишек и леденцов на палочке бросается в глаза глянцевая серебристая лента презервативов.       — Так чего ты ожидаешь, Лань Чжань? — прищурившись, спрашивает Вэй Ин.       — А Вэй Ин?       — Ты меня слишком привлекаешь, чтобы я не спросил, — Вэй Ин протягивает Лань Ванцзи бутылку воды, а сам вскрывает банку пива, делает глоток. — Ты уверен? Потому что ты можешь уйти. Я тебя не трону и прослежу, чтобы это не сделал кто-то другой.       Вэй Ин делает еще пару больших глотков. Лань Ванцзи, как завороженный, ласкает взглядом его длинную шею. Затем Вэй Ин отставляет банку в сторону и огибает выступ кухонной столешницы, прижимается сзади своим упругим жарким телом. Скользит руками по предплечьям и выше, пока его ладони не замирают на основании шеи.       — Так ты хочешь остаться?       Ответ на этот вопрос Лань Ванцзи уже знает.       — Хочу.       — Что ты позволишь мне сделать с тобой, Лань Чжань?       Вэй Ин скользит ладонями по шее к линии роста волос, распускает собранные в хвост волосы и утыкается в них лицом. Лань Ванцзи пытается обернуться, но ему не позволяют, удерживая в таком положении. Он ставит бутылку воды, которую до этого неосознанно сжимал в руке, и кладет ладони на серый камень столешницы.       — Все, что Вэй Ин захочет мне дать.