Задержи дыхание, детка

      Они едут в супермаркет за продуктами. Это такое привычное и рутинное действо, через которое Лань Ванцзи проходит регулярно. Но его удивляет, что взаимодействие с Вэй Ином получается легким, будто они каждые выходные ездят за покупками. Удивляет и разливает тепло в груди, где каждый раз сердце сбивается с ритма, когда он смотрит на Вэй Ина. Это смущает, но Лань Ванцзи снова хорошо.       Они набирают такое количество продуктов, будто намереваются ближайшую декаду не выбираться дальше душа.       — Ты почему покраснел? — спрашивает Вэй Ин тихо, когда они выкладывают продукты на конвейерную ленту перед кассой.       — Много продуктов, — говорит Лань Ванцзи.       — Ну да, но… О… Мой Лань Чжань делает запасы, чтобы не отвлекаться на всякую ерунду?       — Вэй Ин, — одергивает его Лань Ванцзи и прячет улыбку. — Здесь люди.       — М, это большое огорчение, Лань Чжань, — ухмыляется он и склоняется к самому уху: — Только представь их реакцию, если бы я тебя сейчас уложил на этот конвейер и трахнул своим языком?       Лань Ванцзи поджимает губы и начинает активнее освобождать тележку.       Они и в самом деле заезжают в клинику. Лань Ванцзи удивленно вскидывает брови, когда Вэй Ин протягивает администратору страховку, на которой значится имя Мо Сюаньюй. Вэй Ин лишь пожимает плечами. Что ж, логично, что у него документы на другое имя. И осознание, что он назвал свое настоящее ему, Лань Ванцзи, наполняет радостью.       Они возвращаются в жилище Вэй Ина. Лань Ванцзи откладывает несколько продуктов и принимается за готовку.       — Ты готовишь, — с некоторым удивлением говорит Вэй Ин и утаскивает кусочек огурца, едва не выхватывая его из-под поварского ножа, которым ловко орудует Лань Ванцзи. — И ты так сексуально смотришься с ножом. Это несправедливо, Лань Чжань.       Вэй Ин сидит на стуле, развернув его спинкой между ног. Он опирается подбородком на сложенные в замок пальцы. Лань Ванцзи вскидывает на него взгляд, берет огуречный ломтик и подносит к его рту. Вэй Ин раскрывает свои пухлые губы, которые все еще раскрасневшиеся и припухшие от поцелуев, и берет ломтик, смыкая их на пальцах Лань Ванцзи.       — Почему несправедливо?       Вэй Ин хрустко прожевывает ломтик огурца и улыбается. Лань Ванцзи возвращается к нарезке.       — Я уже хочу за тебя замуж.       Нож замирает, Лань Ванцзи вскидывает взгляд. Вэй Ин смотрит серьезно, хоть и немного непривычно смущенно. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Лань Ванцзи тут же отвечает.       — Это будет честью для меня.       — Лань Чжань!       — Вэй Ин, — Лань Ванцзи улыбается.       — Я…       — Нам не обязательно делать это сейчас.       То, что он видит во взгляде Вэй Ина, заставляет тяжело сглотнуть. Они голодны. Они не могут сейчас снова увлечься. Лань Ванцзи силой воли возвращает свое внимание к готовке.       Вскоре они садятся ужинать. Свежие овощи с кисло-сладкой заправкой и запеченная рыба. Ничего сложного и тяжелого. Вэй Ин потягивает вино из высокого бокала. Словно они сидят в ресторане, а не в глубине бетонного монолита дамбы.       — Хорошо, какой свадебный подарок хочет мой жених?       Глаза Вэй Ина озорно блестят, и он улыбается. Лань Ванцзи готов вечно смотреть на его улыбку. Она такая красивая. Она озаряет его лицо и сердце Лань Ванцзи заодно.       — Мэн Яо, — говорит он наконец.       — А ты романтик, Лань Чжань. Голову врага хочешь.       — Мн, — отвечает Лань Ванцзи и потягивает чай. — И я хочу посмотреть.       — Хорошо. Как ты хочешь, чтобы я это сделал?       Лань Ванцзи задумывается. Пуля — это слишком легко. Вариант с несчастным случаем тоже не подходит. Он хочет посмотреть в лживые глаза Мэн Яо, чтобы тот знал, кому обязан своей смертью. Он и не подозревал в себе такой кровожадности. Но, кажется, Вэй Ин и правда открыл ящик Пандоры.       Вэй Ин поднимается и подходит к противоположной стене, открывает металлическую дверь, за которой располагается ниша.       — Ты можешь выбрать, — говорит он и отступает в сторону.       Лань Ванцзи подходит и изучает содержимое. Вещественное доказательство, что человек, стоящий рядом, смертельно опасен. Его руки, что с такой неумолимой нежностью ласкают и дарят восхитительное наслаждение, могут отбирать жизни. Лань Ванцзи касается нескольких пистолетов, что стоят на специальных подставках. Проводит пальцами по лезвиям ножей. И замирает над еще одним предметом. Да, идеально.       — Это, — говорит он.       — М, гаррота, — тянет Вэй Ин. — Как недобро.       — Он не заслуживает доброты.       — Верно. Но знаешь, — Вэй Ин подходит и прижимается, притягивает руками к себе, — я ему благодарен за тебя.       Стоило ли оно того? Стоили ли смерти невинных людей, что стали жертвами необъятной жадности Мэн Яо, их встречи? Стоит ли будущее страдание брата счастья Лань Ванцзи? На эти вопросы нет ответов. А если и есть, они слишком аморальны. Лань Ванцзи просто целует Вэй Ина, слизывает терпкий вкус вина с его рта. Задыхается на миг, когда Вэй Ин толкает его к стене, заводит руки над головой, сжимая запястья до боли, и отвечает с такой отчаянной жадностью, что поцелуй становится болезненным. Лань Ванцзи задыхается и чуть расставляет ноги, чтобы Вэй Ин вжался плотнее, что он и делает. Он притирается, не скрывая желания. А потом отстраняется.       — Держи руки там.       И опускается на колени, расстегивает ремень, не сводя при этом взгляда с лица Лань Ванцзи. Пальцы ловко выпутывают пуговицу из петли джинсов и дергают язычок слайдера вниз.       — Вэй Ин, — практически стонет Лань Ванцзи и обхватывает одной рукой запястье второй, чтобы не дать им опуститься и запустить пальцы в растрепанные волосы стоящего на коленях Вэй Ина.       — Смотри, как ты хочешь меня, — он, наконец, опускает взгляд на пах, прижимается ртом к тонкому хлопку, за которым пульсирует жаром и жаждой член, истекающий похотью.       Да, он хочет. Он так сильно хочет, что не узнает себя. Обычно он не вспыхивает от малейшей искры, не истекает смазкой лишь от поцелуев. Вэй Ин будит в нем нечто первобытное. Нечто такое, чему хочется отдаться. Прыгнуть с обрыва, чтобы ощутить захватывающее дух свободное падение.       Вэй Ин освобождает его член и тут же насаживается до самого основания. Лань Ванцзи вскрикивает от остроты ощущений. Его колени превращаются в желе, и он едва не сползает вниз. Вэй Ин прижимает его бедра к стене. Это хорошо, это опора, это заземление. Это точка соприкосновения с реальностью.       Вэй Ин сразу берет такой темп, что Лань Ванцзи понимает — он позорно быстро кончит. А кто бы выдержал этот напор, этот жар, это желание доставить удовольствие? Лань Ванцзи сильнее стискивает пальцы на собственном запястье, рука немеет от передавленного тока крови. Это удивляет, потому что, кажется, вся кровь сейчас там, где его трахает горячий влажный рот Вэй Ина. Где высасывает последние остатки самообладания. И Лань Ванцзи слишком быстро изливается. Вэй Ин выпивает его досуха и только потом позволяет сползти к нему. Они долго и лениво целуются, разделяя вкус Лань Ванцзи на двоих.       — Хочешь пострелять? — говорит Вэй Ин, перебирая пряди волос Лань Ванцзи. — Эй, не по живым мишеням. Здесь есть тир.       — Если Вэй Ин покажет как.       Они приводят себя в порядок. Неспешно убирают беспорядок на кухне, идеально вписываясь вдвоем в ограниченном пространстве. Словно они делали это много раз до этого. Словно это часть их жизни. Но ведь это может стать частью их жизни, не правда ли?       Потом Вэй Ин берет пару пистолетов, упаковку патронов и ведет вглубь бетонного зверя. Сколько здесь коридоров, помещений, скрытых от посторонних глаз. Идеальное место. Эти полутемные переходы с низко нависающими сводами сами по себе должны пугать или подавлять своей мощью, ощущением замкнутого пространства и многофутовой толщей искусственного материала над головой. Но Лань Ванцзи ничего подобного не ощущает.       — Ты владелец этого места? — спрашивает Лань Ванцзи, вспоминая табличку «Частная собственность».       — Нет. Но я могу здесь остаться на некоторое время. Кое-кто мне задолжал, так что это плата, можно так сказать. Поверь, это не то, что тебе хочется знать.       Лань Ванцзи кивает. На самом деле ему все равно. Он прекрасно понимает, что у Вэй Ина есть секреты, влезать в которые не стоит. Да и желания особого нет. Это не то, что для него важно.       Тиром оказывается вытянутое помещение с деревянными мишенями в дальнем конце. Вэй Ин кладет свою ношу на металлический стол. Вставляет в один из пистолетов магазин, со щелчком загоняет в паз, накручивает глушитель и протягивает Лань Ванцзи дулом на себя.       Пистолет тяжелый, холодный, с шершавой рукояткой. Он странно ощущается в руке. Вэй Ин опускает его руки, чтобы дуло смотрело в пол, пока он изучает. Лань Ванцзи никогда прежде не держал оружие в руках. Это непривычно. Странно. И будит разные странные, противоречивые и не добродетельные чувства.       — Иди сюда, — Вэй Ин подталкивает его вперед. — Стань устойчиво. Ноги чуть пошире. Пистолет держи двумя руками. Вот так. Второй рукой поддерживаешь. Держи чуть выше уровня плеч, но не напрягай плечевой пояс. Целься по мушке. — Вэй Ин указывает на выступ на пистолете перед глушителем. — Я курок взведу. Пистолет автоматический. Так что тебе нужно лишь нажимать на спусковой крючок. В магазине двенадцать патронов.       Вэй Ин становится позади и корректирует положение, чуть приподнимает руки. Лань Ванцзи отвлекается на жар его тела. Он едва кончил, и его снова будоражит близость. Вэй Ин спрашивает, готов ли он, и Лань Ванцзи кивает.       Вэй Ин отступает. Лань Ванцзи нажимает на спусковой крючок. Звук достаточно громкий в пустом помещении, но глушитель хорошо скрадывает основную волну. Отдача неожиданно сильная. Лань Ванцзи даже чуть пошатывается. Руки подрагивают от напряжения. В крови бурлит адреналин. За последние пару дней он сделал столько всего, чего не делал раньше.       Он снова нажимает на крючок. В этот раз он ожидает отдачи, поэтому лишь едва дергается от ударной волны в плечи. Пуля снова прошла мимо довольно большой мишени. На миг Лань Ванцзи прикрывает глаза и представляет себе улыбающееся лицо с ямочками. Холодная ярость заполняет его, как вода пустой сосуд. И он нажимает на спусковой крючок. И еще раз. И еще. Пока не пустеет магазин.       — Я даже не буду спрашивать, кого ты представлял вместо мишени. Ну, был бы это живой человек, вместо головы у него был бы фарш, — Вэй Ин усмехается.       — Хорошо, что это просто мишень, — говорит Лань Ванцзи, хотя все же что-то внутри дергает. Это не было ложью, однако…       — Думаешь?       — Мн.       Лань Ванцзи не уверен, что смог бы нажать на спусковой крючок, если бы перед ним был живой человек. Но, с другой стороны, он не знает, на что вообще способен. И последние его действия прекрасное тому доказательство.       — Ты очень сексуален с оружием. Опасный и сексуальный.       Его место занимает Вэй Ин и точными выстрелами поражает несколько мишеней. Легко и быстро. Вот как он работает. Чисто и аккуратно. Лань Ванцзи мог бы стать одним из его многочисленных контрактов. Но вместо этого… Вместо этого он хочет Лань Ванцзи.       — Вэй Ин хорош во всем, что делает.       — Ну, в этом я и правда хорош, не спорю.       — Не только, — упрямо возражает Лань Ванцзи.       — А в чем еще, Лань Чжань? — хитро и греховно улыбается Вэй Ин. Тянет Лань Ванцзи за свитер на себя и выдыхает прямо в губы: — Может, в поцелуях?       — И в них тоже. Вэй Ин совершенен.       — Лань Чжань, ты теперь просто обязан жениться на мне, — легкий поцелуй в уголок губ. — Потому что ты испортил меня навсегда. Возьми ответственность.       — Мн, — говорит Лань Ванцзи и приоткрывает губы, впускает горячий язык в себя.       Лань Ванцзи нравится наблюдать за Вэй Ином в работе. Он сосредоточен, собран. Это не должно возбуждать. Предвкушение предстоящего не должно вызывать стояк. Лань Ванцзи, разумеется, не передумает. Мэн Яо должен умереть. Некоторым людям нельзя жить в этом мире, они несут лишь смерть и горе. Их жадность и циничность противна самой природе. Лань Сичэнь — лишь одна из череды жертв его ненасытности. Те люди, кто клюнул на его фальшивую улыбку, поплатились за это жизнью. Он помнит фото мужчин, которые радостно вели к алтарю своего жениха. Они наверняка предвкушали, какой счастливой будет их жизнь рядом с любимым человеком. А вместо этого получили эпитафию.       Лань Ванцзи знает, что через день после презентации его брат уезжает на несколько дней в один из филиалов. Это прекрасная возможность спасти его от участи предыдущих мужей жениха. Мэн Яо живет, разумеется, в апартаментах Лань Сичэня, в которые есть доступ и Лань Ванцзи. Но здание напичкано видеонаблюдением в лучших традициях какого-нибудь разведывательного агентства. Пробраться незамеченным туда сложно. Но Вэй Ин — профессионал, поэтому им удается обойти камеры. Они поднимаются по внешней стороне здания в люльке мойщиков окон. Через ограждение попадают на террасу, откуда через распахнутую дверь слышится разговор. Лань Ванцзи сжимает предплечье Вэй Ина и прислушивается.       — …говорил. Нет. Перестань, — доносится то тише, то громче, словно человек мерит помещение шагами. В голосе слышится раздражение. — Уже скоро, мама. Дата свадьбы назначена. Нет, он не помешает. Я об этом позаботился.       Лань Ванцзи сжимает пальцы сильнее, даже не заметив, что ладонь все еще на предплечье Вэй Ина. Тот успокаивающе поглаживает его пальцы, пока они не расслабляются.       — Его уберут, да, — с уверенностью говорит Мэн Яо, затем молча слушает говорящего, лишь хмыкает время от времени. — Надежный. Его услуги стоят столько, что мне с трудом удалось объяснить Сичэню, зачем мне столько денег. Конечно, дал. Он ни в чем мне не отказывает. А я только один раз ему отсосал, — он смеется и снова молча слушает собеседницу. — Я не буду с ним трахаться, мама. Нет. Ничего, я смогу объяснить. Он такой тактичный, что не будет настаивать. А через пару месяцев это вообще станет неактуально. Да, как мы и обсуждали. Мы поедем в отпуск и…       Далее голос удаляется. Вероятно, перешел в другую комнату.       — Эй, — шепчет Вэй Ин.       Лань Ванцзи понимает, что вцепился в него мертвой хваткой. Ублюдочный Мэн Яо. На деньги своего жениха нанимает киллера, чтобы убрать брата, и тут же планирует убийство нового мужа. Да он не достоин и волоса на голове Лань Сичэня. Он слишком доверчив, это верно. Но он хороший, добрый и внимательный человек. Любой был бы счастлив заполучить его внимание. Как эта мерзкая крыса смеет говорить о его брате в таком презрительном тоне?       — Лань Чжань?       — Я в порядке. Пойдем.       Лань Ванцзи встряхивается. Вэй Ин внимательно смотрит на него, затем кивает. В его глазах мелькает обещание смерти. И Лань Ванцзи это нравится.       Мэн Яо чувствует себя в апартаментах Лань Сичэня как дома. Это отвратительно. Его присутствие видится везде: в совместных фотографиях, в дорогих безвкусных безделушках, в небрежно брошенной одежде, в приторном запахе парфюма. Он совершенно не подходит утонченному Лань Сичэню. Но все это было бы неважно, если бы Мэн Яо искренне любил.       Лань Ванцзи чуть отстает, Вэй Ин уверенно идет в сторону приглушенной музыки. Значит, телефонный разговор уже закончен. Это хорошо. Свидетели, даже невидимые, им не нужны.       — Что?.. Что ты здесь делаешь? — вскидывается Мэн Яо. Голос его чуть вздрагивает. О, Лань Ванцзи его прекрасно понимает. — Ты выполнил заказ?       Лань Ванцзи таится в тени дверного проема.       — Не совсем, — отвечает Вэй Ин, и в его голосе слышится нежность. Сердце Лань Ванцзи сжимается ответной.       И он шагает в комнату. Мэн Яо вскидывает на него испуганный взгляд. Некоторое время молчит, мнет и стягивает на груди края рубашки, которую расстегнул до этого.       — Сколько он тебе предложил? Я удвою, — тут же приходит в себя Мэн Яо. Он уже не выглядит испуганным. Он уверен, что дело поправимо. Ведь все решают деньги, не так ли?       — Хм, правда? — ухмыляется Вэй Ин.       — Утрою, — тут же смело предлагает Мэн Яо.       — Он и правда расчетливый ублюдок, — говорит Вэй Ин, повернувшись к Лань Ванцзи.       — Мн.       — Не тебе меня судить, — огрызается Мэн Яо. — Ты вообще наемник. Тебе платят — ты убиваешь.       Мэн Яо словно сбрасывает, наконец, маску. И вся его наносная невинность растворяется, как пятно от лимонного сока. Лань Ванцзи всегда видел это гнилое нутро под глянцево идеальной кожурой. Его улыбка никогда не была привлекательной. Потому что в ней скрывался шакалий оскал.       — Верно, — говорит Вэй Ин. — Но я не притворяюсь влюбленным, чтобы потом убить мужа. Это низко даже для такого отброса, как я.       Лань Ванцзи вскидывает на него недовольный взгляд. Вэй Ин не отброс. Но об этом они поговорят позже.       — О, как мило, — тянет Мэн Яо. — Убийца-романтик. О, погоди… Ты же не?.. О нет, — Мэн Яо начинает смеяться, противно и нервно. — Неужели этот кусок льда? Серьезно?       — Ладно, заканчиваем спектакль, — говорит Вэй Ин и вытаскивает пистолет из наплечной кобуры, дергает затвор, взводит курок и направляет на него дуло.       — Сколько ты хочешь?       — Ты мне уже дал то, что я хочу больше всего, — говорит Вэй Ин.       Лань Ванцзи видит его улыбку в профиль и хочет прямо сейчас поцеловать.       Видимо, Мэн Яо начинает что-то понимать. Он больше не паясничает и не смеется. Не пытается издеваться или задеть. Он меняет тактику.       — Ванцзи, ты же не сделаешь брату больно, правда? Что он подумает, если найдет мой труп здесь? Просто… я уйду, хорошо? Уеду и ты меня больше никогда не увидишь. Я даже напишу ему письмо и объясню. Скажу, что… не люблю его.       — Пиши, — наконец говорит Лань Ванцзи.       — Да, конечно. Прямо сейчас… да, — он суетится, не зная, за что хвататься. Он то дергает свою рубашку и пытается ее застегнуть, то тянется к телефону, но тут же бросает его на кровать, когда Вэй Ин машет отрицательно головой и покачивает пистолетом.       Мэн Яо идет к письменному столу, достает бумагу, берет ручку и начинает писать. Лань Ванцзи стоит за его плечом и внимательно читает, что именно выползает на бумагу. Мэн Яо все пишет правильно, лгать ему явно не привыкать. От боли за брата сжимается сердце. Конечно, Лань Сичэнь будет горевать. Он ведь так влюблен. Но он все равно не поверит в то, что его жених нанял убийцу для брата и уже примерял траурные одежды для будущего вдовства. Разбитое сердце можно излечить, а жизнь не вернешь.       И, разумеется, Лань Ванцзи не хочет, чтобы брат нашел труп своего жениха в их апартаментах. Это было бы ужасно. Но они все обговорили с Вэй Ином. Они знают, как поступить.       — Готово, — говорит Мэн Яо и даже улыбается. Лань Ванцзи еще раз внимательно читает письмо, удовлетворенно кивает.       — Собирай вещи.       Мэн Яо тут же принимается метаться по комнате, не зная, что хватать. Природная жадность борется с практичностью. Жадность побеждает. И в большую дорожную сумку вытряхивается шкатулка с дорогими часами и другими украшениями, какие-то безделушки, что стоят наверняка целое состояние, самые дорогие вещи из одежды.       Это так забавно, думает Лань Ванцзи, что Мэн Яо рассчитывает этим воспользоваться. Но он ничего не говорит. Они с Вэй Ином наблюдают за его метаниями, иногда переглядываясь. Мэн Яо открывает сейф и выгребает его содержимое. Лань Ванцзи хочет остановить, но тут же меняет мнение. Если бы Мэн Яо действительно сбегал, то непременно забрал бы все ценности и деньги, что мог унести. Это не слишком большая сумма, чтобы ударило по их финансовому состоянию. Да, в общем, все, что Лань Сичэнь потратил на этого недостойного ублюдка, не скажется на их счетах. Дело и правда не в деньгах, хотя Мэн Яо явно так не считает.       Через четверть часа он ставит сумку перед собой.       — Все, я пойду. Спасибо, Ванцзи.       — Мн, — говорит Лань Ванцзи, а Вэй Ин с размаху опускает на голову Мэн Яо угол рукоятки пистолета.       Тот падает без сознания.       — Может, стоило его заставить спуститься вниз самому? — Вэй Ин стоит над еще пока живым телом. Потом приседает, перетягивает руки и ноги пластиковыми стяжками, а рот заклеивает скотчем. — Нам его теперь тащить.       — Он поднял бы шум, — говорит Лань Ванцзи и натягивает перчатки, которые снял, когда вошел в спальню. Он здесь бывает иногда, и его отпечатки пальцев наверняка можно отыскать по всему дому. Однако, чтобы не оставлять дополнительные поводы для подозрений полиции, Вэй Ин порекомендовал надеть перчатки.       Вместе они тащат тело к террасе, и Лань Ванцзи давит желание перекинуть тело через ограждение. Тридцатый этаж не оставит и шанса. Но у них есть план. Поэтому они затаскивают его в люльку и запихивают в высокий мусорный бак с крышкой. Лань Ванцзи возвращается и внимательно осматривается. Гасит свет, проверяет сигнализацию, закрывает окна и двери на террасу. И, подхватив дорожную сумку Мэн Яо, присоединяется к Вэй Ину. Пока они спускаются, то быстро натягивают на себя дорожные комбинезоны, респираторы и каски. Хоть время и довольно позднее, появление рабочих неудивительно. Парой этажей выше идет ремонт нескольких апартаментов, и в последние пару месяцев здесь в любое время суток можно увидеть людей в подобной одежде. По крайней мере, в этом он полагается на уверенность Вэй Ина. А поскольку при его профессии он все еще жив, значит, его мнению можно доверять.       Бак с телом они в спокойном неспешном темпе катят в сторону стоянки в паре кварталов, где их ожидает видавший виды неприметный фургон. Их здесь несколько таких стоит, все с логотипами организации, занимающейся санобработкой помещений. Лань Ванцзи благодарен респиратору, потому что когда он заглянул в этот фургон ранее, от резкого химического запаха у него заслезились глаза. Но это, разумеется, плюс.       Они доезжают до пустыря, где на мили вокруг никого. Вэй Ин стаскивает респиратор.       — Ты готов? Уверен, что хочешь посмотреть? Я могу сделать все сам.       — Уверен, — говорит Лань Ванцзи, тоже оттягивая респиратор вниз. И благодарен перегородке. Здесь запах не такой въедливый.       Вэй Ин притягивает его к себе и коротко целует. Затем подмигивает и выходит из салона. Лань Ванцзи следует за ним. Вэй Ин залезает внутрь и толкает бак ногой. Тот падает, и Мэн Яо буквально выкатывается на землю. Он стонет и приходит в себя. Тут же начинает дергаться и извиваться, что-то мычит сквозь плотный скотч. Вэй Ин дергает его за волосы, ставит на колени и срывает скотч.       — Ванцзи! Мы ведь договорились, — тут же кричит Мэн Яо. — Я… Я уйду, хорошо? Просто отпустите меня. Клянусь, вы никогда меня не увидите.       Его голос мерзко повышается. Он отчаянно боится. И правильно. Лань Ванцзи чуть кривит губы.       — Ты хотел смерти Лань Чжаня, — говорит Вэй Ин, натягивая волосы Мэн Яо с такой силой, что тот запрокидывает голову. — Только за это ты должен сдохнуть.       — Он… Я… прости меня, я не знал.       — Чего ты не знал?       — Я не знал, что вы… Прости меня. Я никому не скажу, я не появлюсь на глаза Хуаню. Пожалуйста. Я не хочу умирать.       Из его глаз катятся слезы. Он выглядит таким жалким. И ни следа той самоуверенности, какой буквально сочился, когда устроил сцену на презентации.       — Никто не хочет, — говорит Вэй Ин и бросает взгляд вперед. Лань Ванцзи кивает и чуть улыбается. Он приседает, чтобы его лицо было на одном уровне с коленопреклоненным Мэн Яо.       — Ты не пожалел своих мужей. Ты бы не пожалел моего брата.       — Пожалуйста, я не… а…       Он захлебывается словами и хрипит, когда Вэй Ин набрасывает на его шею гарроту. Тонкая прочная струна тонкой линией вдавливается в кожу. Вэй Ин упирается коленом в спину Мэн Яо и тянет за держатели на себя.       Мэн Яо хрипит и дергается, но его руки сзади схвачены стяжкой, и он ничего не может поделать. Лань Ванцзи не отрывает от него взгляда. Он хочет быть последним, что увидит Мэн Яо перед смертью. Он хочет видеть, как жизнь уходит из его глаз. Наконец он обмякает, и Вэй Ин высвобождает удавку. Тело бесформенным кулем падает на бок.       — О, это часто случается. Смерть никого не красит, — говорит он, когда замечает отвращение на лице Лань Ванцзи и чувствует вонь содержимого кишечника Мэн Яо.       Умереть в куче дерьма — это его достойно, думает Лань Ванцзи и поднимается.       Вэй Ин вытаскивает телефон и набирает номер.       — Нужна чистка. Как обычно. Координаты сброшу. Спасибо, — он отключается и начинает стягивать с себя рабочий комбинезон. Лань Ванцзи следует его примеру. Они бросают одежду, респираторы и каски в бак, в котором привезли тело. — С этим разберутся. Поехали.       Лань Ванцзи надеется, что с содержимым сумки, которую с такой поспешной жадностью собрал Мэн Яо, распорядятся правильно.       Они еще сидят и ждут некоторое время, пока вдали не появляется машина, которая сигналит фарами определенную последовательность знаков. Вэй Ин отвечает, а потом они разворачиваются и уезжают.       — Ты в порядке? — спрашивает Вэй Ин спустя какое-то время.       — В порядке.       Лань Ванцзи удивлен, но он действительно в порядке. Он чувствует облегчение. Он чувствует, что это правильно. Мэн Яо не должен жить. Не после той грязи, что вылетала из его рта в адрес Лань Сичэня. Не после того, как он хладнокровно планировал убийства. Такой конец для Мэн Яо логичен.       — Уверен?       — Мн, — Лань Ванцзи кивает. — Я хочу мороженого.       Вэй Ин смеется.       — Разве я могу отказать в маленьком капризе моему Лань Чжаню? Не уверен, что сейчас что-то работает, но мы точно можем заехать в круглосуточный супермаркет.       Что они и делают. Они выходят со стопкой лотков по полфунта каждый.       — Итак, — говорит Вэй Ин, размахивая маленькой ложечкой над открытыми лотками с мороженым, — у нас есть ванильное, фисташковое, шоколадное и… А это что? Маракуйя? Хм. Какое ты хочешь?       — Удиви меня, — отвечает Лань Ванцзи, стоя между его широко расставленных ног. Он опускается на колени и прикрывает глаза.       Губ касается холодный металл. Лань Ванцзи приоткрывает губы, и холод скользит внутрь. Фисташковое. Он сжимает губы, собирая тут же тающий десерт с ложечки. После каждой порции он получает поцелуй. Каждый раз Вэй Ин разделяет вкус, вылизывая его прохладную полость рта.       — Лань Чжань, теперь я тоже люблю мороженое.       — Лучше его, чем мармеладные мишки.       — Эй, мишки — это святое! — возмущается Вэй Ин, а Лань Ванцзи получает еще ложечку десерта. На этот раз шоколадного. И снова поцелуй.       В итоге поедание мороженого превращается в непрерывный поцелуй, от которого становится все жарче.       — В душ, — командует Вэй Ин и поднимается.       Они убирают лотки с мороженым в морозильную камеру и поднимаются наверх. Этот путь длинный и трудный, потому что Вэй Ин каждые пару шагов его останавливает, чтобы было удобнее вылизывать шею и пробираться руками под свитер к голой коже. Но они все же добираются до душа, и у них даже получается вымыться, хотя процесс крайне усложняется длительными перерывами на исследование тел друг друга.       После, Вэй Ин снова ухаживает за волосами Лань Ванцзи. Увлажняет маслом, расчесывает и сушит. Все время комментирует свои движения и говорит много комплиментов. Лань Ванцзи рад, что все же решил их не стричь, хотя подумывал об этом. Очень много времени отнимает уход. Но, видя восхищение в глазах Вэй Ина, гордится.       После Вэй Ин укладывает его на кровать, прижимает своим телом и долгое время смотрит.       — Вэй Ин.       — М? Хочу кое-что попробовать.       Лань Ванцзи не спрашивает, просто кивает. Он готов к новым впечатлениям. Ему сейчас все внове. Он просто захлебывается, упивается, наслаждается тем, что между ними происходит. Что дает ему Вэй Ин.       — Моя детка готова ко всему, — говорит Вэй Ин тем тоном, от которого по телу проходит приятная дрожь предвкушения. Его глаза темнеют, а член приятной тяжестью упирается в пах. — Я должен буду сделать несколько покупок, чтобы моей детке было по-настоящему хорошо. Но сейчас мы будем использовать, что возможно. Я уже кое-что подготовил.       Каждый раз при слове «детка» в голове Лань Ванцзи щелкает тумблер, и он начинает плыть, расползаться на бескостное, послушное нечто. Словно в нем заложен спусковой крючок, который срабатывает на определенное слово.       Вэй Ин тянется к коробке и вытряхивает ее содержимое на кровать. Неспешно перебирает предметы, словно раздумывает, но Лань Ванцзи знает — это для того, чтобы он мог все рассмотреть. Он задерживает дыхание, когда Вэй Ин пробегается пальцами по лезвию ножа, одного из тех, что находятся в нише с остальным оружием. Рука перекатывает моток клейкой ленты, широкой, антрацитового цвета. Касается упаковки пластиковых стяжек.       Вэй Ин бросает на него взгляд из-под ресниц. Лань Ванцзи соединяет предплечья и протягивает к нему. Клейкая лента туго и прочно облегает запястья широкой полосой, затем Вэй Ин спускается и то же самое проделывает с ногами. Теперь лодыжки Лань Ванцзи туго спеленаты вместе. Затем Вэй Ин тянется под кровать и достает самодельную петлю из металлического шнура, закрепленную другим концом где-то внизу. Поддевает полоской стяжки скотч вокруг лодыжек и петлю и стягивает. Затем медленно перемещается вверх, задевает рукой истекающий смазкой член Лань Ванцзи. Вэй Ин повторяет все с его руками.       — Дыши, мой хороший, дыши, — говорит Вэй Ин и кладет ладонь на солнечное сплетение.       Лань Ванцзи только после его слов замечает, как напряжено все его тело, как он замер и даже не дышит. Он тут же делает глубокий вдох и выдох, тело чуть расслабляется. От ладони расходятся волны тепла. Лань Ванцзи закусывает губу, чтобы не попросить коснуться члена. Только сам Вэй Ин может решить, что давать, а что — нет. Лань Ванцзи ничего не решает и не должен. Он должен быть послушным. Быть хорошим. В его голове клубится туман, который медленно, но уверенно ползет по его телу.       — Такой послушный, — продолжает говорить Вэй Ин. — Такой красивый. Моя детка. Моя хорошая детка.       Лань Ванцзи скулит и чуть выгибается. Он буквально в шаге от того, чтобы умолять дать ему больше. Ладонь исчезает, слышится равномерное пощелкивание. Все тело Лань Ванцзи начинает натягиваться. Петли, к которым он прикреплен, тянут его в разные стороны, делая его подобным струне, жестким и звонким.       — Не идеально, но работает, — улыбается Вэй Ин. — Конечно, моя детка достойна лучшего, и она определенно это получит, обещаю. В следующий раз я подготовлюсь лучше.        «Лучше?», — проносится в мутном разуме Лань Ванцзи. Ему все кажется идеальным, но Вэй Ину, конечно же, виднее.       На глаза ложится плотная повязка, и Лань Ванцзи полностью погружается во тьму. Некоторое время Вэй Ин ничего особенного не делает, лишь чуть касается чувствительной кожи. Лань Ванцзи старается дышать размеренно и спокойно, но у него не получается. Он сейчас целиком и полностью как оголенный нерв, который реагирует остро даже на невинную ласку. Он не может двинуться, чтобы потянуться за ускользающей рукой, которая тут же оказывается в другом месте. Это единственное, что связывает его с внешним миром. Единственная ниточка.       Вэй Ин, кажется, сразу везде. Лань Ванцзи слепо вертит головой, пытаясь уловить, где он сейчас. Рука касается правого бедра, но тут же пальцы в ласке пробегают по внутренней стороне левого предплечья. А в следующий миг он ощущает хватку на яйцах. Сильную, болезненную. Это заставляет его член дергаться и снова и снова истекать смазкой. Он так возбужден, что едва может дышать.       — Все хорошо, — шепчет Вэй Ин на ухо. — Ты хорошо справляешься.       Лань Ванцзи протяжно стонет.       — Пожалуйста, — выдавливает он из себя.       — Детка, разве я разрешал тебе говорить?       Тепло его тела исчезает, и Лань Ванцзи пронзает страх, что он сейчас потонет во тьме, где нет никакой опоры. Он начинает дрожать. Но молчит. Ему и правда не разрешали говорить. Он будет послушным. Конечно же, будет.       — Умница, — тепло ладони наконец возвращается. — Хорошее поведение всегда заслуживает награды.       Лань Ванцзи с силой закусывает губу, когда член получает такое желанное давление. Но, конечно же, Вэй Ин почти сразу же прекращает. Он дразнит и отступает. Снова и снова. Иногда доводит до края, но не дает упасть, не дает волне наслаждения смыть его в пропасть. Лань Ванцзи словно качается на качелях. Усилие — и он летит вверх, в животе скручивает узел и трепещет. А потом вниз — с предвкушением, сладко тянущим жилы, что впереди очередной виток. И напряжение нарастает и нарастает. Лань Ванцзи почти не чувствует своего тела.       — Детка, ты все еще со мной? — шепчет Вэй Ин и горячо выдыхает в губы, когда Лань Ванцзи молчит. — Можешь ответить.       — С тобой.       — Хорошо.       Что-то щелкает, шелестит. Вэй Ин тяжело дышит, но его рука продолжает поглаживать Лань Ванцзи, упорно избегая средоточия его желания. Его член такой твердый, такой жаждущий внимания. Что кажется, коснись его, и он тут же брызнет спермой. Но этого не происходит, когда рука Вэй Ина проходится в легкой ласке, а потом по всей длине скользит теснота презерватива.       Лань Ванцзи не успевает подумать для чего, как Вэй Ин перемещается, сжимая коленями его бедра. И член начинает погружаться в жаркую тесноту.       — Ох, детка, я так давно этого не делал, но не смог устоять перед соблазном. Ты такой большой мальчик. У моей детки такой красивый и соблазнительный член.       Лань Ванцзи рвется из пут. Это бесполезно. Он так хочет видеть. Хочет видеть, как Вэй Ин — о, боже! — садится на его член.       — Тише, тише, — Вэй Ин с силой нажимает ладонью на его грудь. — Не заставляй меня усмирять тебя. — Давай же, покажи, что ты можешь доставить мне удовольствие.       Лань Ванцзи ничего не хочет больше, чем это. Он может, может доставить удовольствие Вэй Ину. Если для этого нужно лежать смирно, то он сделает это. Даже если все внутри протестует против такого преступного бездействия.       Вэй Ин чуть приподнимается и снова опускается. Он не торопится. Его ладони с каждым движением то сильнее надавливают на грудь, то слабее, когда он полностью опускается. Этот неспешный ритм возвращает Лань Ванцзи к качелям. Он подчиняется ведущему его темпу. Он просто инструмент, который использует Вэй Ин, чтобы доставить себе наслаждение. Все тело немеет от натяжения мышц, по венам течет жидкий огонь, выжигая все мысли. Под веками в вечной темноте вспыхивают алые фракталы, кружащиеся с головокружительной скоростью. Он едва слышит разрешение кончить, и это срывает заслоны его собственной внутренней дамбы. Его смывает и растворяет в потоке.       Когда Лань Ванцзи приходит в себя, то его тело больше не натянуто, руки и ноги свободны, но он чувствует покалывание по всему телу. Повязка с глаз исчезла. Губ касается стакан, прохладная вода живительной влагой проникает в рот. Его тело укутывает что-то мягкое и уютное. Теплое. И самое важное — объятия. Крепкие и тесные. Лань Ванцзи потирается о кожу под своей щекой.       — Такой чувствительный, — шепчет Вэй Ин и оставляет несколько поцелуев на виске вдоль роста волос. — Такой идеальный. Ты так хорошо справился. Мой Лань Чжань.       Лань Ванцзи чуть дрожит от похвалы, она приятной щекоткой проходится в груди.       — Вэй Ин…       — М?       — Спасибо.       — О нет, не благодари меня. Никогда не благодари за это.       — Хорошо, — шепчет Лань Ванцзи.       Вэй Ин тянется в сторону и в поле зрения появляется термос.       — Тебе нужно выпить горячего чая. Сделаешь это для меня?       — Мн.       Вэй Ин поит его чаем и снова кормит шоколадом. Он такой заботливый. Из глаз текут слезы. О, нет. Лань Ванцзи снова плачет и прячет лицо.       — Все хорошо. Это нормально, Лань Чжань. Я здесь. Все хорошо.       Вэй Ин продолжает шептать успокаивающие слова, чуть покачиваясь. Это так умиротворяюще. Лань Ванцзи чувствует себя в безопасности, обогретым, окруженным заботой и нежностью. Нет никакого места в мире, где было бы лучше, чем в объятиях Вэй Ина.       Лань Ванцзи всегда просыпается рано. Эта привычка въелась в его кровь. Он старается не двигаться, чтобы не потревожить спящего Вэй Ина. Лишь осторожно поворачивает голову, чтобы полюбоваться расслабленными чертами лица: подрагивающими ресницами, приоткрытыми губами. Он такой красивый. И кажется таким невинным и умиротворенным. Лань Ванцзи не сдерживается и касается его лба губами.       Он лежит и вслушивается в размеренное дыхание. С потолка сквозь вентиляционное отверстие пробивается приглушенный искусственный свет, разбиваемый медленно вращающимися лопастями. Бетонный монстр, в чреве которого они прячутся, чуть вибрирует, дышит, живет своей жизнью. Здесь нет окон, время суток невозможно определить визуально, но внутренние часы Лань Ванцзи, тренированные с детства, предвещают скорый рассвет.       Его выходные заканчиваются. Лань Ванцзи давит малодушную мысль: просто остаться здесь и никуда не выходить. У него есть обязанности, есть жизнь, к которой нужно возвращаться. Сегодня возвращается брат, которого ждет неприятное известие. Лань Ванцзи нужно быть рядом. Брату нужна будет его поддержка, его любовь. Жизнь не остановилась, когда Вэй Ин сел в его машину и увел так далеко, как Лань Ванцзи никогда не заходил, да и вряд ли бы решился при иных обстоятельствах. Они еще не обсуждали, как их общение будет проходить дальше, но это не важно. Оно будет. В глазах Вэй Ина он видел то же черное пламя, что пылает в нем. Теперь, когда их пути столь причудливо трагично переплелись, они не смогут разойтись.       Был ли когда-нибудь Лань Ванцзи счастлив? По-настоящему, эгоистично, безоблачно. Он не может сказать с уверенностью. Он никогда не мог расслабиться и отпустить себя полностью, как верно заметил Вэй Ин. Даже в сексе со своими партнерами он всегда контролировал ситуацию, следовал пунктам плана. Почему он смог раскрыться перед этим человеком, который должен был стать его гибелью, но погубил в ином смысле, в гораздо более интимном и неописуемо восхитительном? Может, и правда, нити судьбы вели их к этому моменту. К моменту, в котором Лань Ванцзи ощущает себя настолько правильным и уместным. Именно здесь, именно с этим человеком. С его Вэй Ином. С яркой улыбкой, стальным взглядом и смертельно нежными руками.       — Привет, — шепчет Вэй Ин и сонно моргает.       — Привет, — отвечает Лань Ванцзи, чувствуя, как в груди ворочается и мурлычет сытый зверь.

Апрель, 2023