Шаст, улыбочку

Вторник. Первый рабочий день вне офиса, где школа стала второй работой на время. С самого утра Арсений набрал начальнику, объяснился что он сегодня придёт только к часу дня из-за просьбы директора одно из школ, и так же будет и в четверг, на том конце телефона ответили положительно. На этом разговор был закончен. Поэтому, с семи утра парень уже собирался, чтобы не опоздать, хотя, он даже не помнил, когда опаздывал последний раз. С самого детства опоздание домой наказывалось какими-то мелкими запретами. То отберут пульт от телевизора, который он всё же несколько раз находил, то бывало отец забирал джойстик от старенькой плойки. Иногда даже мама умудрялась забирать книги, потому что ей не нравилось, что вместо уроков, тот сидит и читает. Ещё реже запрещали выходить гулять. Всё же свежий воздух был довольно важен, а сидеть на балконе и сквозь окно дышать, считалось бредом для всей семьи, и было не важно, что так воспитывался отец. Ещё раз просмотрев график, Попов сел в машину, завёл её, сдал назад с припаркованного места и направился в учебное заведение. По пути, он заехал в любимую кофейню — оказалось она находилась ровно по дороге в школу. Арсений хмыкнул от того, что его работа, ну и кофейня тоже, находились ближе к его дому, чем двадцать восьмая школа. Если бы не машина, вряд-ли бы он захотел ездить туда сюда на автобусе или местных троллейбусах, в которых, по ощущениям, ездят бабушки с утра до ночи. Его всегда интересовало, куда ездят старые люди с самого утра? Пока школьники или студенты стоят на остановках и ловят автобусы, старые женщины пробираются сквозь молодёжь, ведь «мне нужнее!» и едут в неизвестном направлении. Возможно, когда он постареет, то и сам поймёт, ведь тоже будет ездить непонятно куда. Но это будет лет за сорок, пока что дорога ведёт только с работы и обратно домой. Кофе оказалось самым лучшим происшествие за всё утро. Латте на безлактозном — он не изменял своим вкусам, вместе с круассаном с шоколадом завели его настроение, хотя бы на пол дня. Пока был у кафе, встретил несколько коллег, поздоровался. Ребята начали спрашивать куда тот собрался, но его ответ был сухим и быстрым. Отмахнувшись рукой от последнего ровесника с работы, вернулся в машину и двинулся дальше.

***

Школа встретила Арсения приятным запахом еды со столовой. Ностальгия нахлынула быстрее, чем он успел подойти к охраннику чтобы попросить ключи от подсобки. Кое-как объяснив кто он, показав паспорт, ведь пропуска у него нет, о чём его не предупреждали, он сначало поднялся в кабинет директора. Четвёртый этаж был ещё тем занятием для медленного подъёма, поэтому быстрым бегом тот добрался до нужного этажа. Попов постучал в лёгкую деревянную дверь, звука с той стороны не издалось. Арсений дёрнул металлическую ручку, но та оказалось закрытой, так что, пожав плечами, он развернулся и ушёл в свою подсобку. Так называемая каморка была на третьем этаже, что было удобно: не сильно высоко, но и не на первом этаже, где всегда шум и гам. Пока спускался обратно, заметил что дети на перемене почти не ходят по коридорам — в основном сидят около классов на скамейках или у окон, где портфель лежит на подоконнике, и ожидали звонка на новый урок. Ключ зашёл в скважину замка как родной. Открыв дверь, в нос первым делом влетел запах пыли. Прикрыв глаза от множества летающих ворсинок, из-за небольшого ветерца, созданного открытыми дверьми, он затаил дыхание. Открыл первый глаз, затем второй — в комнате царил мировой беспорядок. Только на фоне тихонько цокали настенные часы, которые, Арсений понадеялся, показывали время, а не издавали фантомный звук, с просьбой поменять батарейки. Парень глянул на время на телефоне, было восемь сорок. Ещё пять минут до начало урока. Как же хорошо, что он сразу взял ключ от кабинета информатики. Арсений оставил свои вещи, на преждевременно протёртом от пыли салфетками с сумки, столе, и направился обратно на четвёртый этаж. Зайдя паралельно в учительскую, которую он заметил совершенно случайно, оказалось, что бумажные журналы всё ещё существуют. Пересмотрев свой график, он достал с деревянной палочки журнал с надписью «11-Б», и как раз прозвенел звонок. Коридор, где только что находились ожидающие ученики, резко опустел. Стало тихо как в морге, пришло на ум Арсению, от чего он ухмыльнулся. Дойдя до нужной двери, около неё ожидали урока с десяток детишек. Попов посмотрел на них, легко кивнув и мягко улыбнулся — все-таки одиннадцатый класс, что перед ими кланяться. Дверь поддалась легко, чему Арсений удивлялся не в первой — в его школе двери иногда приходилось выбивать силой. Вот такое было советское качество. Последний ученик закрыл за собой кабинет информатики, сел на место и Арсений принялся включать компьютер, проектор, который начал светить чётко на белую стену. Пока компьютер грузил, он решил познакомиться. — Здравствуйте дорогие ученики, — начал тот и легонько откашлялся, — Возможно вы меня помните, я, Арсений Сергеевич, ваш фотограф на выпускной альбом, и на данный момент, временный учитель информатики до конца года. — в классе запала тишина, и только на задней парте шептались, знакомые для Арсения, лица. — Прошу вас пока не включать компьютеры, хотел бы для начала познакомиться и проверить кто присутствует в этом классе. Арсений надел очки, которые использовал для работы с компьютером, и сел за учительский стол. Журнал был в мягкой обложке коричневого цвета, местами помят в краях корешка. Он насчитал глазами восемнадцать учеников, в списке цифра указывала на троих больше — двадцать один. Пройдясь мельком по фамилиям, чтобы не коверкать их, принялся произносить в слух. — Алексеева? — Арсений поднял голову и увидел поднятую руку и тихое «я» которая издавала неприметная девочка в небольших очках с косичкой на бок. — Дальше, Белов, — всё так же поднял голову, чтобы увидеть нужного ученика. Добравшись до середины списка, остановился на букве к, ему фамилия показалась знакомой. Где-то он её слышал, может кто-то известный с такой же, или просто на работе проскакивало. — Клёц? — Арсений всё по старой схеме узнавал ученика. — Ваша фамилия довольно знакомая, не узнавали кто носил такую же? — парень отрицательно помахал головой, и Попов нахмурился. — Вроде вспомнил. Леонид звали вроде. Да, Леонид Клёц, советский актёр и продюсер есть такой. Так что, а вдруг вы его родственник? — парень рассмеялся и утвердил что вряд-ли, в его роду в основном только медики, и не дай бог будет что-то творческое — вычеркнут с семьи. — Очень досадно, Матвей. Дальше по списку Кузнецова. Девушка сидящая на задней парте изящно подняла руку, и помахала ею мягко улыбаясь. — Позов? Арсений поднял голову, но не заметил поднятой руки. — Тоже болеет? — спросил он, так как перед этим двое в списке уже были с пропуском из-за больничного. В пустой клеточке теперь занимало место «Н/Б», что означало «не был/а по болезни». — Он был на первом уроке, — ответила девочка с задней парты активно перебирая что-то во рту, — может думает что сейчас опять окно. Хотя староста предупреждала всех в группе класса. Арсений мимолётно выдохнул, поняв, что прогульщиков не избежать, и написал стандартное «н» в пустой клеточке напротив фамилии. — Шастун. — опять пусто. — Прогуливает, дайте угадаю. — несколько ребят подтвердили, и Арсений понял, что будет с этими двумя нелегко. — Щербакова? — девушка сидящая рядом с Ирой подняла руку. — Если что, я староста. — Арсений кивнул и попросил её оставить свой номер телефона для будущей связи. На последок Арсений Сергеевич вывел «н» напротив фамилии Шастуна так четко, словно ставил клеймо.

***

Звонок с урока прозвенел как колокол в церкви и класс быстро опустел. Не спеша, Арсений параллельно взял у Кати номер телефона, он тоже покинул помещение. Класс закрывать не стал — следующий урок тоже тут. После сорока пяти минут, как Арсению показалось вечности, голова стояла котелком. Шумные дети изредка добивали в голову всякие звоны, и до того тошнотворная боль ставала ещё тяжелее. Здание школы напоминало растревоженный улей, где тысячи детских голосов сливались в единый, сводящий с ума гул, от которого у Арсения начинало зудеть где-то под ребрами. Все таки, не всегда работа с людьми для него. Особенно если это дети. Обрадовавшись тому, что все-таки он работает в старшей школе, на лицо вернулась привычная ухмылка, и он медленным шагом направился за журналом другого старшего класса. В этот раз кабинет директора был открыт. Мягко постучав в ту же крепкую деревянную дверь и дёрнув ручку — та поддалась. — Здравствуйте, — начал было Арсений, но заметил запыхавшегося Станислава Владимировича, который пытался активно застегнуть верхнюю пуговицу рубашки, что, откровенно, получалось ужасно. — Мне нужно сделать проходной сюда. А то меня охранник кое-как запустил. — он не делал поспешных выводов, и в принципе было плевать на дела директора, если они не касались его. — Да, да, помню. — говорил тот, тяжело дыша. — Мне нужно ваше фото завтра тогда, или сегодня вечером если можете, и копия паспорта — Я смогу это просто скинуть, а вы уже сделаете нужную работу, — вспоминая загруженный график, Попову явно не хотелось заниматься бегониной по разным работам, — Я вам переведу нужное количество денег. К четвергу желательно чтобы был. — Хорошо, без проблем. — кивнул Станислав, и на этом разговор был завершён. Арсению всё же показалось довольно странным образ директора. В свои учебные года в университете, один раз он застукал однокурсницу с преподавателем, старше её лет на пятнадцать. У него есть особая привычка — не дожидаясь ответа открывать двери. То же самое как и родители делают с личным пространством своих детей, никогда не стучат, а если и стучат, то ради показухи. Все же им плевать на то, что их ребёнок может быть занят чем-то важным, что не должно входить в поле зрения взрослого. Арсению же эта привычка передалась от отца. Тот так же врывался без стука. А Попов хотя бы стучит ради культуры, чтобы не напугать того, кто находится по ту сторону двери. Звонок на урок выбил его с мыслей, и Арсений поплёлся обратно в четыреста первый. Этот класс был активней предыдущего, а на удивление, прогульщиками не пахло. Спокойно сев за стол, Попов вернулся в русло, которое покинул десять минут назад. *** Подсобка, которую выделили Попову, была довольно большая: деревянный стол, на котором уже валялись некие бумаги парня, рядом стул, с приятной мягкой спинкой, от которого не болела поясница, небольшой шкаф рядом, на котором лежали несколько старых книг, возможно человека, что был тут до этого. Эту всю комнату покрывала гора пыли, от которой хотелось избавиться сейчас же. Он приподнял книгу с полки, посмотрев название. Большими буквами смотрела на него «Герой нашего времени», а с полки подглядывал «Идиот» Достоевского. Старый учитель литературы, что обитал раньше в этой подсобке уволился по собственному желанию. «Поменяете правила и повысите зарплату — может вернусь» сказал на прощание мужчина, которому давно было пора на пенсию и ушел работать в университет. Но только почему он оставил эти книги тут? Они все ещё заманчиво смотрели на Арсения, и тот решил их забрать домой, только нужно бы вытереть их. Прикрыв подсобку, не закрывая её на замок, чтобы лишний раз не дёргать ключи в кармане, он вышел за угол коридора в поисках кого-то похожего на местных уборщиков. Пока тот шёл, достал телефон с кармана и набрал номер завхоза, который ему выдали вместе с ключами от подсобки. На той стороне трубки, ему объяснили где искать каморку уборщика и пообещали заодно то, что помещение уберут до четверга обязательно. Прямо по коридору, по которому шёл Попов, будто бы в психушке, располагалась каморка со всякими тряпками и чистящими средствами. Отрыв её, в нос отдал мерзкий запах мокрых тряпок и разной химии. В попытках найти чистую сухую тряпку, Арсений начал чихать от химических средств, и постарался найти её побыстрее. Арсений покинул каморку уборщика. Пока чистил свои штаны от непонятной пыли, что прилипла к ним, с другой стороны коридора он услышал звонкий смех. Со временем смех перешёл на обычный разговор, который приближался. Арсений развернулся в его сторону, так как к подсобке было ближе идти той дорогой, ещё раз глянул в телефон, от смс что пришло несколько минут назад. На его удивление, старый дядька, что был завхозом, оповестил его, что завтра подсобка будет чистая, и если ему нужно ещё в ней что-то сделать, пусть напишет к вечеру. Он написал о том, чтобы сдвинули шкаф немного назад, и нашли какие-то занавеси на окна, как вдруг в него врезались. Высокая длинная фигура посмотрела на Попова рассеяно. На счастье Арсения, телефон всё ещё находился в руках. Громкий мат прошёл по тихому коридору, потому что дети находились на уроках. В этой фигуре Арсений узнал Антона, и повернув голову, не удивился рядом стоящему Диме. — Простите, — начал был парень, — заговорились, не увидели вас. По внешнему виду Попов заметил, что Позов начал нервничать. Ещё бы — прогуляли урок препода, с которым столкнулись в коридоре. — Ничего страшного, — мягко ответил Попов, и перешёл на тон грубее, — Подскажите, почему вас не было замечено на втором уроке? — он аккуратно стучал телефоном о руку, сверля Антона взглядом. Дима нервно сглотнул и глянул на друга. — Мне стало плохо, пришлось сходить к медсестре, — без колебаний промямлил Шастун. Арсений не поверил оправданию парня, но всё же кивнул, в знак понимания. Ещё раз посмотрел на Диму, который вроде бы успокоился, остаточно дал себе понять, отговорка парней — ложь. — Антон, вы собираетесь возвращать долг? — спросил Попов, вспоминая случай в продуктовом. Глаза парнишки расширились, и, попытавшись что-либо ответить, только словил воздух ртом. — Конечно! — взбодрился Дима, чтобы вытянуть тихую молчанку. — Мы вам обязательно принесём на следующий урок в четверг, — он улыбнулся и стукнул локтем друга. Шастун закивал и Арсений только звонко выдохнул. Парни стали перед ним смирно, будто в казарме, что Попову стало очень забавным. — У меня через сорок минут совещание в офисе, где цена минуты дороже, чем всё ваше учебное полугодие. Поэтому тратить время на ваши оправдания я не стану. Просто знайте: в журнале уже стоит «Н», а в моем личном списке — жирный минус. Свободны. Арсений уже развернулся, чтобы уйти, его идеальный пиджак ни на миллиметр не дрогнул при движении. Но у самой лестницы он замер на секунду, не оборачиваясь. — И ещё, Шастун… — голос прозвучал буднично, почти скучающе. — Всё же сдержите обещание во второй раз и верните мне обещанные вами деньги. Не люблю, когда в моих финансовых отчётах висят незакрытые счета. Иначе доверие пропадет к вам, так и не появившись.