Шаст, улыбочку

На наручных часах, что носил Арсений на левой руке, показывало час дня. До обещанного времени приезда в офис журнала оставалось пару часов, за которые он бы успел перевернуть горы. В конце концов, цена его минуты была высока именно потому, что он сам решал, на что её тратить. И сейчас он тратил её на то, чтобы убедиться: Шастун — не просто прогульщик, а еще и бездарный лжец. За пару минут спуска по лестнице на первый этаж и нескольких поворотов, на него смотрела дверь с вывеской имени медсестры и названия кабинета «Медпункт каб.24». Запах хлорки здесь был чище, чем в каморке уборщика, но давил на виски так же настойчиво. Дверь с лёгкостью поддалась и тот вошёл внутрь. Белые стены создавали ощущение психушки, что парень ощущал на третьем этаже, только теперь давили не стены, а их цвет и резкий запах. И как только медсестра тут высиживает весь день? — День добрый, — Арсений положил телефон в карман и глянул на женщину перед собой, — Хотел бы поинтересоваться, не приходили ли на втором уроке ученики с одиннадцатого «Б»? — Добрый, — плотная женщина лет сорока посмотрела на Попова поверх очков, что лежали на переносице, цокнула и посмотрела в свой журнал, — таковых не было. Только с параллельного класса приходила девочка. Интересует? Попов отрицательно покачал голово, поблагодарил медсестру и скрылся за дверью. Выйдя обратно в коридор, поначалу немного кашлял, от непривычной химии. После стал и задумался, на кой чёрт он это делает? Что его сподвигло спуститься и проверить алиби парнишек, и доказать себе, что всё же был прав? — Во дурак, — произнёс Арсений мысли в слух, обозвав себя. На лице появилась мелкая ухмылка, и тот, пошёл в сторону выхода со школы. Перед тем, как спуститься на первый этаж, он успел прихватить свои вещи с пыльной подсобки, поэтому с чистой душой попрощался с охранником, и попросил ещё раз передать завхозу о его просьбе. Солнце излучало неимоверное количество тёплых лучей, от которых становилось всё жарче в привычном тренче. Машина прорычала после вставленного ключа, и Попов покинул территорию школьной парковки. Привычная дорога вперёд-назад перестала выматывать. Любое путешествие или короткие поездки ставали как привычное событие. Машина была с очень большим пробегом, не считая, что она считалась довольно новенькой — у парня она была года три от силы. Всё ещё такие же чистые и приятно пахнущие кожаные оббивки на креслах, приятный на ощупь руль и чистенький салон, который Арсений переодически протирает полиролем. Со стандартным латте Попов зашёл в двери кабинета, и прошёл к своему месту. На столе, возле клавиатуры аккуратно лежало несколько бумаг сцеплены степлером. Ему казалось, что у него одного был именно компьютер со всех коллег. Как-то поспорил, что было не в его темпераменте, с директором, что он сможет выполнить нужное задание, быстрее, чем поставлен дедлайн. В итоге новенький мощный пк стоял у его стола, а личный макбук Арсений наконец-то смог официально забрать домой, и больше не носить с собой. Но видимо до сегодняшнего дня, так как всё же даже учителям, кем бы он себя не назвал, нужно заполнять какие-то ведомости онлайн. Подняв листы бумаги, прочитал несложное задание, которое нужно было сделать до пятницы. Пролистав остальные страницы, Попов понял, что если сесть упорно, то он выполнит всё это за два вечера. Так что, чтобы не затягивать всё на долго, он включил пк и принялся делать обложку новому журналу. Журнал был про моду и стили нового года, которые становятся довольно популярными. Старая мода возвращается на круги своя. Ему всегда доверяли делать подобные издания, так как директор знал о его минималистическом вкусе, у которого было довольно много ценителей. Каждая страница была пропитана эстетикой и сделана со всем сердцем и желанием делать то, что он делает. Он фанатично выверял баланс между воздухом и цветом, заставляя верстку дышать. В этом было всё его желание: не просто информировать читателя о шмотках, а диктовать стиль жизни — выверенный, строгий и безупречный. В этом году журнал был посвящён возвращению дерзкой ретро-эстетики, старой моде в стиле нулевых и местами задействована субкультура стиляг, которая была создана при увлечении джазовой музыки и резкими танцами. Попову сегодня пришлось постараться, чтобы упаковать динамичный образ в свой привычным минимализм и подчиниться критериям. Последний файл, который он решил сделать под конец смены, улетел в названную папку по правилам документа, лежащего на столе. Со всей нужной работы, он осилил процентов с двадцать, но это было довольно активное начало, и очень продуктивно для сегодняшнего дня. Остальную работу он решил отложить к дому или оставить на завтра, потому что на часах пробило семь вечера, а смена официально заканчивается в пять. Офис был пуст. Лишь отдаленный гул машин пробивался сквозь закрытые окна, подчеркивая мертвую тишину коридоров. Арсений перекинул файлы на свою флешку и выключил компьютер. Системный блок послушно перестал шуметь, и в комнате воцарила полная тишина. Попов в один миг замер в одну точку на несколько минут. После тяжёлого дня, такой тихий момент был успокаивающим. Он сидел так несколько минут, пока не вспомнил, что надо ехать домой: лучше уснуть на собственной кровати или в машине у подъезда, чем завтра утром коллеги найдут его спящим прямо на рабочем месте. Эта тишина в семь вечера была почти осязаемой. Арсений любил это время: когда офисный планктон уже растекся по домам, а городские пробки начинали медленно рассасываться. Он обвел взглядом свой стол. Всё было на своих местах. Но в голове, вопреки привычке оставлять работу за порогом, всё равно прокручивались не только шрифты и сетки.

***

Город заливало рыжее, еще не ушедшее за горизонт солнце — весна вступала в свои права, окрашивая улицы в теплые тона. Квартира встретила его с такой же тишиной, с которой провёл офис. Арсений подогрел себе еды, и привычно уселся работать за домашним макбуком. Всё же в мягком свете торшера, без офисного официоза, работа шла совсем иначе — спокойнее и приятнее. Арсений лениво прокручивал макет мышкой на мониторе, внося правки, которые обычный глаз бы даже не считал. Его работа всегда была на грани фанатизма и холодного расчета. Вглядываясь в монитор, он невольно вспомнил свои первые проекты десятилетней давности — тогда всё было иначе. В голове всплыли тяжелые папки с исходниками, бесконечные цветопробы, которые приходилось возить в типографию на другой конец города, и споры с заказчиками, не понимавшими разницу между «бежевым» и «песочным». Тогда он мог часами сидеть над одним разворотом, вручную выравнивая каждый заголовок, пока пальцы не начинали неметь от мышки. Прошлый опыт научил его чувствовать бумагу и краску почти физически, даже сейчас, когда всё ушло в «цифру». Он помнил провальные тиражи, где слетал профиль, и триумфальные обложки, которые потом цитировали другие издания. Сейчас всё было проще и одновременно сложнее. Огромный багаж знаний позволял ему делать за день то, на что у новичков уходили недели. Он касался деталей поверхностно, но с хирургической точностью: здесь чуть прибрал насыщенность, там заменил шрифт на более «сухой» и строгий. За каждым его коротким движением стояли тысячи часов практики, ссор с директором текущего журнала, смены ни одной работы, покупки множества фотоапаратв разного качества и объектывов, сотни бессонных ночей в душных офисах или на обочине в машине, пока ехал на очередные съёмки новой свадьбы и горы забракованных эскизов. Этот макет про ретро-стиль и стиляг был для него чем-то вроде игры с памятью. Он помнил, как эти тренды заходили на первый круг, и теперь, когда они вернулись, Арсений знал о них больше, чем любой молодой дизайнер в его штате, хотя во время этой моды его даже не было в планах у родителей. Он не просто верстал — он препарировал моду, оставляя на страницах только то, что имело истинную ценность. Между мыслями, что перетекали с одной ко второй, так как Попов пропускает всё быстро и мимо, было вспомнилась просьба скинуть фотографию 3×4 Станиславу Владимировичу для проходной карты в школу. Он свернул рабочую вкладку и решил покопаться в своих фотографиях, в надежде найти то что нужно. Листая бесконечные ряды иконок со своими портретами — от студийных сетов до случайных кадров с бэкстейджей — Арсений поймал себя на мысли, что взгляд ищет не только правильный ракурс. Он пролистывал студийные сеты в стиле нуар, где его взгляд был слишком тяжелым, потом — кадры из поездок, где он выглядел слишком расслабленным. В какой-то момент он наткнулся на серию снимков, сделанных год назад: строгий черный гольф, холодный свет и лицо, не выражающее абсолютно ничего. То, что нужно для системы контроля доступа. «Взгляд надзирателя, а не учителя», — мелькнула едкая мысль. Арсений усмехнулся, копируя файл. Но когда он уже собирался прикрепить фото к письму Станиславу, рука на мгновение замерла над мышкой. В отражении выключенного второго монитора он увидел себя — настоящего. Тот настоящий не видел ничего кроме идеальности, глупостей о том, как правильно жить и различных поучений. Он быстро отправил письмо директору, закрыл макет и, не давая себе времени на логические раздумья, встал из-за стола. Совещание уже прошло, правки внесены. У него было законное право на ужин, но вместо домашней еды, сегодня решил побаловать себя доставкой. Доставка приехала за считаные минуты, но как оказалось прошло все тридцать. Когда пакет с роллами наконец оказался на столе, запах соевого соуса и имбиря заполнил стерильное пространство офиса. Это был его ритуал — единственный момент в сутках, когда он позволял себе не анализировать рынок, а просто потреблять контент. Первым что высветилось на экране отрытого гугла — незакрытая вкладка твича с каналом, что смотрели они пару дней назад с Матвиенко. Обновив страницу, чтобы понять, есть ли новые видео или записи стримов, выдался сразу же лайв стрим, что шёл уже минут с тридцать. Арсения привлекло в этот раз описание о прохождении какой-то головоломки, ведь он такое любит. Клацнув левой кнопкой мыши, по комнате прошёлся чужой голос с видео. Тот факт, что рука сама потянулась к знакомому каналу, Арсений оправдал статистической погрешностью. Ему просто нужен был шум. Но голос из динамиков оказался слишком… знакомым. Слишком живым для этой, теперь совсем, одинокой квартиры. — Так, — Арсений внимательно смотрел на картинку на видео, — весы. эээ единица, четыре, плюс, треугольник и какая-то хуета. Это типа мне надо найти получается цифры, чтобы заменить символы. — мышка стримера активно водилась по экрану, — А я где-то видел. аааа мне надо код в сейф, — он пролистнул стрелочкой в другую комнату и вернулся обратно, — будем тогда смотреть наугад. плюсик маленький, о, весит как единица… — Арсений увлекательно наблюдал за головоломкой, параллельно в голове складывая и себе числа. — О, треугольник три, — парень в окошечке, которое передавалось веб камерой начал крутиться в поисках чего-то, — Блять, надо записать. — за пару минут, раньше чем Попов в голове, он посчитал последнюю фигуру. Вписав её в сейф, тот открылся. — О, нож, — с радостью воскликнул стример, будем кого-то хуярить. Около часа пролетело настолько незаметно, что у Попова изредка вываливались суши спалочек, пока тот держал их в соевом соусе в маленькой пластиковой баночке, смотря в экран. Сегодняшний стрим ему понравился намного больше, чем тот, чтобыл недавно. Арсений словил себя на мысли, что если такие игры будут, то он срадостью будет отвлекать свою занятую жизнь на несколько часов просмотра или нафоновый звук. Вместе с внутреннейэйфорией от происходящего, Арсений заметил всё те же знакомые кольца на пальцах рук. Недолго думая, он написал несколько слов в чат. «Мне кажется, мы встречались где-то» улетело в чат, и ответ не заставил себя долго ждать. — Я думаю, кажется, — стример пробубнил себе под нос текст сообщения и продолжил, — А если кажется — креститься надо. — он немного посмеялся и вернулся к игре. Попов решил не останавливаться на этом, а взять парня на слабо, чтобы доказать свою правоту. Всё же, он умеет хорошо читать людей и понимать ложь — сегодня он это доказал себе ещё раз. Зайдя в описание стрима, Арсений нашёл ссылку на донаты. Денег у него было хоть отбирай, но всё-таки выкидать их рандомным людям в интернете он не хотел. Вписав свою карту и сумму в районе пяти сотен, подписал довольно провокативным сообщением. — Ой блять! — крикнул парень, который сидел тихо и пытался решить новую головоломку в комнате какой-то птицы, чтобы приготовить ужин гостям, — За мой донат попрошу вас снять свою маску, — прочитал тот и немного закашлялся, — Ну уж извините, в этом суть моих стримов — анонимность. Скинешь побольше — подумаю. За пару минут прилетел новый донат уже с большей суммой, и рядок над головой парня с подписью «На новую мышку» заполнился больше чем на половину. Парень поднял глаза удивлённо смотря в веб камеру. — Маску не сниму, но головной убор могу, — после чего на голову опустились небольшие кудри с чёлки. Всё же догадки Попова были правдивы — он его знает. — А вот и почти конец. — сказал стример спустя ещё час стрима. В сумме Арсений просмотрел его около трёх часов и оставил за собой немного васаби в пластиковой упаковке. — Здравствуйте, это Ржавое Озеро? — цитировал знакомый Попову человек с экрана, — Скажите пароль. — Судьба. Воспоминания — это не только ключ к прошлому… но и к будущему. Посмотри на семена, — на фоне с чтением было слышно английскую, приятную для ушей, озвучку. Попрощавшись, парень закончил стрим. «Воспоминания — это ключ не только к прошлому, но и к будущему», — пронеслось в голове эхо из игры. Арсений захлопнул крышку ноутбука. Значит было время использовать правдивые воспоминания для нужных исследований, в которых Попову хотелось узнать многое. Три часа. Он только что потратил сто восемьдесят минут своей жизни на то, чтобы смотреть, как парень в маске пытается решить квесты, которые сам Арсений расщелкал бы за пятнадцать минут, только дайте ему сам интерфейс игры. Но дело было не в игре. Дело было в том, как этот стример — а теперь он был на сто процентов уверен, что он его знает — как кудрявая челка упала на лоб, и тот поправлял её до конца стрима. Как он нервно барабанил кольцами по столу. Эти кольца теперь преследовали Попова, как навязчивый паттерн на плохой ткани. Арсений встал, подошел к панорамному окну. Город внизу мерцал огнями, такими же холодными, как свет монитора. Он коснулся пальцами холодного стекла. Пятьсот рублей, а на верх ещё тысяча. Смешная сумма для него, но, судя по тому, как дрогнул голос стримера, — весомый аргумент для пацана. Тот даже не представлял, что его «анонимность» была продана человеку, и что он вычислит его быстрее, нежели стример свои головоломки.