Звёзды

      За окном подпольной больницы шли дождь и бой. Осаму сидел под столом Мори-сана, обхватив голову руками, и вслушивался в пистолетные выстрелы. Иногда раздавались воинственные крики, иногда начинали кричать раненые. Но чаще были слышны тяжёлые шаги и выстрелы.       Бой разразился внезапно, ближе к четырём часам дня. Вчера в больницу доставили какого-то бандита, а сегодня за ним пришли его враги. Мори-сан, главврач этой больницы и опекун Дазая, пытался сгладить конфликт, говоря, что это — нейтральная территория, но бандиты слушать ничего не пожелали. И очень скоро Осаму, сидящий на кушетке возле окна и читавший заданную ему книгу, услышал первые пистолетные выстрелы.       Через минуту в кабинет вбежал наставник, быстро сдёрнул его с кушетки и приказал залезть под стол, чтобы его не было видно из окна. Когда Дазай сделал всё так, как требовалось — ему было не впервой, на самом деле, — Мори-сан схватил пистолет и выбежал из кабинета, плотно закрыв дверь.       И вот уже минут пять Осаму сидел под столом, затыкая уши и не имея возможности заглушить звуки выстрелов. Бой только больше разгорался, и Дазай гадал, когда же бандиты поймут, что больницу им не взять. Не первый раз шайки нападали на эту территорию — как говорил презрительно Мори-сан, «у некоторых людей совсем нет понятия о чести и достоинстве» — однако ещё ни один враг не прошёл дальше входной двери. Наставник вместе с другими докторами и охранниками хорошо защищал эту нейтральную территорию.       Осаму слегка откинулся назад, пытаясь сменить позу, и почувствовал спиной что-то острое. Обернувшись, он увидел небольшую ручку, которую сложно было бы заметить издалека. Сердце противно сжалось. «— Оп!       Мори-сан подхватил его на руки и посадил на кушетку. Осаму неловко поёрзал и недоуменно взглянул на наставника: что это с ним? Учитель лишь снисходительно улыбнулся ему и присел перед ним на корточки. Положив руки ему на колени, Мори-сан заговорил — мягко и спокойно, как всегда разговаривал с ним: — Осаму, ты же знаешь, что на нашу больницу часто нападают нехорошие люди?       Дазай кивнул, не особенно вслушиваясь. Его внимание зацепило собственное имя. С того случая, который был недели три назад, когда он вышел из больницы, хотя ему было запрещено, а потом наставник наказал его, они стали немного ближе, и Мори-сан начал называть его так. Никто раньше не делал такого. Даже его собственные родители называли его по фамилии. Может быть, именно поэтому ему так нравилось слышать своё имя от Мори-сана, который заменил ему родного отца.       Несмотря на то, что тогда, три недели назад, Осаму назвал его «папой», потом он, сколько не пытался, так и не смог пересилить себя. Это слово было таким сокровенным, таким личным, что Дазаю казалось диким постоянно называть Мори-сана так. Учитель не настаивал, хотя Осаму мог поклясться, что это его немного расстраивало. Словно пытаясь компенсировать собственную нерешительность, в мыслях Дазай иногда обращался к Мори-сану как к папе. — Нам пока что удаётся давать им отпор, — продолжал Мори-сан. — Но всегда есть вероятность, что однажды у нас не получится.       Осаму вздрогнул и поднял голову, отрывая взгляд от рук наставника, которые мягко гладили его по заклеенными пластырями коленкам: Дазай был довольно неуклюжим ребёнком с тягой к самоубийству, и потому на его теле постоянно появлялись новые раны и синяки. Учитель только вздыхал, помогая залечивать все ссадины, но не отчитывал, и в какой-то мере Осаму был ему за это благодарен. — Нет! — по-детски упрямо возразил наставнику мальчик. — У вас всегда будет получаться! — Осаму, ты же понимаешь, что это не так, — снисходительно улыбнулся Мори-сан. — Нам тоже может не повезти — обстоятельства могут сложиться совсем по-разному. Мы должны быть готовы к любому исходу.       Дазай замотал головой. Нет, Мори-сан просто пугает его, чтобы он не делал глупостей. Взрослые иногда так поступают — непонятно только зачем, если можно просто сказать, что не надо делать. Но в любом случае, Мори-сан не может проиграть каким-то бандитам! Он всегда будет побеждать в этих сражениях, а потом будет возвращаться в кабинет и работать дальше, иногда прерываясь и играя с Осаму. — Тшш… — Мори-сан погладил его по колену, терпеливо дожидаясь, когда он прислушается к нему. — Послушай меня, Осаму. Всякое может случиться, и мы должны быть готовы ко всему. Поэтому я хочу, чтобы ты запомнил то, что я тебе скажу.       Осаму надул щёчки и отвернулся, показывая, что не хочет слушать. Зачем? Мори-сан никогда не проиграет каким-то бандитам, это просто невозможно! Наставник, увидев его настроение, тяжело вздохнул. — Осаму, под моим столом есть небольшая спрятанная дверца. Если вдруг однажды я… не справлюсь, ты должен будешь открыть её и убежать из кабинета. Дверца приведёт тебя в подсобку, а оттуда ты сможешь через окно убежать на улицу. Понял?       Дазай ничего не ответил. Он опустил руку и стал пальцем рисовать какие-то узоры на кушетке. Кожа слегка скрипела, когда он водил туда-сюда, и ощущение было не то чтобы неприятным, но довольно странным. Продолжать испытывать его не хотелось, однако Осаму никак не мог заставить себя прекратить.       Мори-сан мягко взял его ладошку в свою руку и сжал её, привлекая его внимание. Дазай с неохотой взглянул на него. Родные красные глаза смотрели на него мягко и по-доброму, как только один Мори-сан смотрел на него. — Ты понял, Осаму?       Он нехотя кивнул. Чего тут было не понять? Только думать об этом не хотелось. Мори-сан всё равно всегда будет справляться. О плохом не надо размышлять. Оно никогда не случится. — Когда ты выберешься из больницы, то должен пойти к моему другу. Помнишь? Его зовут Фукудзава-донно. Он позаботится о тебе.       Дазаю Фукудзава-донно не слишком нравился. Он был очень строгий и суровый, никогда не улыбался и не смотрел по-доброму. Как Мори-сан общался с ним, Осаму не понимал. Фукудзава-донно был слишком пугающим. А ещё он иногда обижал Элис, называя её капризной и невоспитанной девчонкой. А Элис Осаму ужасно нравилась. С ней было весело играть, когда Мори-сан был занят. Так что обижать её нельзя было. Мори-сан почему-то всегда делал вид, что его не задевает такое отношение Фукудзавы-донно к его собственной способности, но Осаму приходилось всякий раз прикусывать себе язык, чтобы не вступиться за Элис. Он наверняка нагрубил бы Фукудзаве-донно, а за это Мори-сан точно не погладил бы его по головке. — Не пойду к нему, — из вредности пробормотал Дазай. — Осаму… — Мори-сан устало вздохнул, явно собираясь начать его уговаривать. — Не пойду! — снова мотнул головой Дазай. Он чувствовал себя ребёнком, когда говорил такое, но отступать не собирался. — Не пойду, не пойду! Я не хочу, чтобы вы оставляли меня! — Я никогда не оставлю тебя, Осаму, — просто ответил Мори-сан. — Но всякое может случиться, и… — Нет! — Осаму вырвал свою руку из руки наставника и закрыл лицо, пряча собственные эмоции. — Нет! — Тшш… Тихо-тихо…       Видимо, Мори-сан понял, что говорить с ним дальше бесполезно, потому что он только поднялся и заключил Дазая в крепкие объятия. Осаму прильнул к нему, тихонько всхлипывая, и зарылся носом в его одежду, вдыхая уже ставший родным запах йода и медицинского спирта…»       Дазай снова замотал головой. Нет, никогда. Никогда Мори-сан не оставит его. Он просто не верил в это. Не мог верить, не мог даже подумать об этом. Мысль о том, что единственный человек, который его понимает; единственный человек, который заботится о нём и который любит его, может покинуть его, казалась невыносимой. Осаму сжал голову руками и тихонько застонал сквозь зубы.       А что, если Мори-сан уже сейчас не справляется?! Что, если он сейчас ранен или…? Дазай даже не смог додумать такую страшную мысль. Наставник должен был быть в порядке, а иначе Осаму просто не знал, что бы он делал. Наверное, наглотался бы наконец таблеток снотворного из его шкафа.       Ручка вновь упёрлась в спину, и Дазай, вздрогнув, развернулся, уставившись на неё. Идея слабой искрой вспыхнула в его мозгу — робкая, едва заметная. За этой дверью лежит путь на улицу — туда, где идёт страшный бой, где сейчас Мори-сан пытается одолеть всех противников. А если у него не получается?.. И Осаму даже не знает об этом, потому что эта дверца закрыта?..       Дазай понимал, что Мори-сан будет очень недоволен им. Но идея уже начала формироваться в его голове, и отступать мальчик не собирался. Было слишком страшно оставаться в этом кабинете в одиночестве — и в неизвестности. Дазай выбрался из-под стола, схватил одинокий скальпель, забытый Мори-саном возле каких-то бумаг, и вновь нырнул обратно. Он решительно распахнул дверцу и пролез в маленький проход.       Путь привёл его в соседнее помещение. Это была небольшая подсобка, в которой хранились лекарства и другие нужные медицинские средства и в которой почему-то всегда было открыто окно. Осаму подвинул к нему ящик, взобрался на него, крепко держа скальпель в руке, и высунулся на улицу.       Повсюду были люди. Слишком много людей, и все они бегали туда-сюда, кричали и стреляли. Все выглядели одинаково, только доктора носили светлые халаты, а бандиты были по большей части в чёрном. Но в остальном это была просто масса людей, которая, состоя из множества мелких элементов, в целом двигалась пугающе однообразно и слажено.       А ещё повсюду текла кровь. Очень много крови стекло на асфальт и впиталось в землю, попало между камушками и потекло дальше. Казалось, люди бегают по красному стеклу, в котором их отражения странно искажаются. И кое-где люди просто лежали, и красное стекло вытекало из них.       С такого расстояния невозможно было понять, кто это — доктора или бандиты. Но было заметно, что одежда всех лежавших одинаково окрасилась в ужасающий багровый цвет. Паника подступила к горлу Осаму: среди них может быть Мори-сан!       Он спрыгнул на улицу и едва устоял на ногах. Выпрямившись, Осаму огляделся вокруг. Куда бежать? Что делать? Никому не было и дела до него, все были заняты своими врагами, разбившись на пары или небольшие группы. Осаму принялся вглядываться в лица и силуэты лежавших на земле людей, чтобы понять, где Мори-сан.       И вдруг он увидел наставника — к его радости, не на земле. Мори-сан сражался с каким-то бандитом, метая в него скальпели. К несчастью, бандит слишком ловко уклонялся от них и подбирался всё ближе и ближе к наставнику. А внезапно Осаму увидел ещё кое-что.       Со спины к Мори-сану подкрадывался второй бандит, державший наготове нож. Он был готов ранить наставника, убить его!       «Нельзя!» — раздался громкий крик в голове Осаму. Он-то и заставил его действовать. Мальчик сжал скальпель покрепче и ринулся вперёд.       Что произошло дальше, он мог вспомнить смутно. Пронесясь мимо бандита и Мори-сана, которые в испуге шарахнулись в стороны от маленькой молнии, Осаму налетел на ошалевшего от внезапной атаки второго бандита и воткнул скальпель ему в колено. Бандит как-то странно охнул, завалившись на одну ногу, а потом заорал от боли, да так, что Осаму, выпустив своё оружие и так и оставив его в плоти врага, закрыл уши руками.       В то же мгновение Мори-сан перерезал первому бандиту горло, потом таким же точным движением лишил жизни второго. Когда Дазай, зажмурившийся от громкого крика, открыл глаза, то вокруг него уже было два трупа. А потом перед ним присел Мори-сан. — Ты как здесь оказался?! — он схватил его за плечи, начиная вертеть во все стороны. — Через дверцу прошёл… — пробормотал Осаму. — Ты почему пришёл?! — Мори-сан ещё раз покрутил его вокруг своей оси, чтобы точно убедиться, что у воспитанника нет ран. — В кабинет кто-то проник?! — Нет, я… просто… — О боги, ты чем думал?! — наставник повернул его к себе и слегка потряс за плечи. — Как ты вообще решился прийти сюда?! Совсем нет инстинкта самосохранения?!       Он ужасно волновался за Мори-сана, а потому рискнул выйти, фактически нарушив запрет наставника. Лишь теперь Осаму наконец осознал, что сделал. Однако он так переживал, так беспокоился, что просто не мог усидеть на месте! Он должен был убедиться, что с Мори-саном всё хорошо! — Я хотел убедиться, что…! — попытался объяснить Осаму.       Но под пристальным и очень недовольным взглядом наставника он стушевался, разом потеряв нить своих объяснений. Красные глаза смотрели очень строго. Наверное, Дазаю могло бы стать страшно, если бы он вдруг не увидел на самом их дне ужасное волнение. Тем не менее оно было почти незаметным.       Мори-сан — пугающе медленно, как показалось Осаму, — поднялся и посмотрел вокруг. Сражение уже подошло к концу. Было ясно, что доктора опять одержали верх и отстояли границы нейтральной территории. Теперь можно было без опаски вернуться обратно и заняться обычными делами. Поняв это, наставник опустил тяжёлый взгляд на Осаму. Дазай сглотнул, но не отступил, как это часто бывало с родителями. Он знал, что учитель никогда не причинит ему вреда. — Живо в мой кабинет, — ледяным голосом сказал Мори-сан. — И только попробуй выйти ещё раз.       Мальчик испуганно кивнул и кинулся обратно. Вернувшись в кабинет Мори-сана, Осаму хотел было сесть на кушетку, но осознал, что совершенно не хочет сидеть у всех на виду. Поэтому он опять забился под стол, обнял свои колени руками и уставился в одну точку. Лишь теперь он понял одну очень неприятную вещь.       Наставник, кажется, впервые выглядел настолько сердитым…       Он никогда раньше не кричал на Дазая. Никогда даже не повышал голос, говорил спокойно и ровно, даже если сердился. Но теперь Мори-сан накричал на него, и это было ужасно. Однако Осаму всё равно не чувствовал себя так плохо, как в доме родителей, когда на него срывались. Там ему было крайне досадно и неприятно, что он попался на глаза взрослым. А теперь он чувствовал ужасный стыд перед наставником.       Чего ему стоило подождать несколько минут? Бои обычно длились недолго, и он мог легко потом проверить состояние Мори-сана. Тем более, там были другие доктора: они помогли бы наставнику в случае чего. А что смог бы сделать сам Дазай, будучи неразумным ребёнком? Только помешать всем остальным выполнять свою работу. Наставник, например, мог бы быстрее заняться ранеными, а вместо этого был вынужден прежде отчитать Осаму и отправить его обратно в кабинет.       Дазай стиснул ноги руками, резко опуская голову и вжимаясь лицом в собственные колени. Он наверняка снова разочаровал Мори-сана — как тогда, три недели назад. Что теперь будет?..       «Осаму прижимался к наставнику, не желая никуда уходить. Ему было слишком хорошо вот так обниматься с ним. А слова Мори-сана до сих пор звучали в его голове.       «Я тоже люблю тебя, малыш…»       Дазай зажмурился от непонятного, но слишком сильного чувства. Ему почему-то хотелось одновременно плакать и смеяться, крепко обнимать Мори-сана и прыгать по комнате, хотя раньше он никогда не наблюдал за собой подобных желаний. И несмотря на всё это, Осаму просто сидел в объятиях папы и ничего не делал, только наслаждался его теплом.       Наконец Мори-сан отстранился и ласково погладил его по голове. Дазай тоже с сожалением разомкнул объятия и посмотрел на наставника, чуть смущаясь. — Пойдём есть? — предложил Мори-сан. — Ты ведь так и не поужинал. — Простите… — пробормотал Осаму по привычке.       Ему показалось, что в глазах Мори-сана промелькнула грусть, и запоздало подумал, что стоило продолжать обращаться к наставнику на «ты». Но тогда, в его объятиях, это казалось уместным. А теперь, когда они были далеко друг от друга, нет. «Папа» было таким сокровенным и личным, что произносить его постоянно казалось Осаму неправильным. И он просто не смог заставить себя исправиться.       Мори-сан не стал настаивать. Он лишь погладил по его голове вновь, ласково улыбнулся и махнул рукой, направляясь к двери. — Пойдём, поедим.       Осаму слез с подоконника и поспешил за ним. Пока на кухне Мори-сан разогревал еду, Дазай встал возле окна, глядя на улицу. Уже совсем стемнело, а в их районе было не слишком много фонарей, и потому за стеклом было совсем темно. Только наверху были видны раскинувшиеся по всему небу звёзды.       Осаму всегда завораживал их блеск. Звёзды были не видны, если он стоял далеко от стекла, но стоило прильнуть к окну и практически высунуться наружу, как они сразу же начинали сверкать и весело подмигивать ему. Осаму нравилось наблюдать за ними, прислонившись лицом к окну. В такие моменты он забывал про тот мир, в котором живёт, и всё смотрел и смотрел на далёкие искры. Они, чудилось, скрывали что-то волшебное и по-настоящему необычное.       Внезапно тихий стук чего-то о подоконник вырвал его из размышлений. Осаму вздрогнул и посмотрел вниз. Перед ним стояла его тарелка с горячим рамёном. Рядом появилась тарелка Мори-сана и их палочки. Дазай поднял голову. Наставник встал возле него и с улыбкой посмотрел наверх. — Я тоже любил смотреть на звёзды в детстве, — тихо сказал он. — И сейчас люблю, если честно. Они и вправду завораживают своей красотой.       Только теперь Осаму заметил, что свет на кухне погас, давая им возможность смотреть на небо, не прислоняясь к стеклу вплотную. Наверное, Мори-сан выключил его, когда заметил, что Дазай никак не может оторваться от ночного неба. — Такие манящие, такие прекрасные… Должно быть, поэтому люди всегда так стремились полететь в космос. Увидеть их вблизи, хотя бы чуть ближе, чем сейчас, — в этом прелесть всех космических путешествий. — Жаль, что космонавтами не все становятся, — сказал Осаму, поворачиваясь и тоже глядя на небо. — Да, ты прав. Ими становятся единицы. Это сложно, очень опасно и… — И не все хотят отрываться от земли, — неожиданно даже для самого себя Осаму перебил Мори-сана.       Наставник посмотрел на него несколько удивлённо, чем немного смутил мальчика. Однако в его взгляде не было раздражения или недовольства, и это слегка успокоило Дазая. — Как думаешь, почему? — мягко улыбнулся Мори-сан.       Осаму пожал плечами. На самом деле, он много размышлял об этом. Почему люди ссорятся и ругаются, кричат друг на друга, когда над ними висит такое великолепие? Почему они обижают, ранят и убивают других людей под взглядами многочисленных звёзд, прекраснее которых, кажется, нет ничего на свете? — Звёзды слишком далеко, — просто ответил Дазай — и себе, и наставнику. — До них не достать. А реальность — вся боль, все обиды, вся злость — она тут, рядом. Она ближе и потому становится реальнее, чем звёзды. Чтобы добраться хоть до одной, людям нужно приложить много усилий. А чтобы добраться до своего врага — совсем немного. — Иногда, чтобы добраться до врага, нужно очень много усилий. — Но не так много, как для того, чтобы коснуться хоть одной звезды.       Мори-сан как-то особенно грустно улыбнулся и погладил его по голове. В этом жесте было столько же ласки, сколько и печали. Правда, несмотря на то, что Дазай осознал это, он так и не понял, почему она там была. — Ты слишком рано понял это, Осаму… — тихо сказал наставник.       Мальчик просто пожал плечами и стал есть, чтобы хотя бы как-то избавиться от смущения. Такие жесты Мори-сана радовали его, но заставляли чувствовать себя неловко. — Знаешь, порой добраться до врага сложно. Добраться до звёзд — ещё сложнее. Но ничто не сравнится с тем, как сложно иногда добраться до близкого человека, — вдруг сказал Мори-сан.       Дазай взглянул на наставника, забыв про свою еду. Учитель не смотрел на него, он глядел в небо, и в его глазах, в темноте ставших совсем чёрными, мерцали тысячи загадочных звёзд. — Иногда даже кажется, что все близкие — там, среди звёзд. Знаешь, говорят, что души умерших людей попадают на небеса в виде звёзд. Занятная легенда, верно? Всем хочется смотреть на такую красоту и верить, что это их родные наблюдают за ними…       Осаму задумался, перевёл взгляд наверх. Звёзды стали подмигивать ему опять. Неужели оттуда на него смотрят умершие люди? Но ведь это была неправда… Звёзды — газовые шары, плавающие в огромном, бескрайнем космосе. Там нет никаких душ. — Это просто легенда, — словно прочтя его мысли, сказал Мори-сан. — Легенды не всегда правдивы. Но почти всегда красивы. — И наши враги — они там же, на небесах? — спросил вдруг Дазай. — Не думаю. Они были плохими людьми. Вряд ли души таких обращаются в удивительные звёзды.       В этом была логика. Осаму вновь посмотрел на небосвод. Неужели, если однажды ему всё-таки удастся совершить самоубийство, он попадёт туда? И будет мерцать среди остальных звёзд, резвиться и смеяться счастливым смехом, глядя на глупых людей внизу, занятых лишь своими проблемами и переживаниями и никогда не смотрящих в далёкие волшебные небеса?       А где тогда будет Мори-сан?..       Осаму вздрогнул. Если наставник погибнет, он окажется среди звёзд? Или развеется в ничто, как души его врагов? Наверное, для других людей Мори-сан не самый хороший человек… Но для Дазая он самый лучший! Неужели он попадёт на небо, а Мори-сан нет?       Неужели он опять останется один?.. — А что будет с нами, Мори-сан? — тихо спросил он.       Наставник в ответ лишь пожал плечами. В его глазах был виден бесконечный космос и бесконечная печаль, отливающая сиянием холодных звёзд. — Ты точно попадёшь к звёздам, Осаму, — так просто, словно это был самый обычный, всем известный факт, произнёс Мори-сан. — А я… не знаю.       Слёзы закипели возле глаз. Он не хочет больше оставаться один! Прежде, чем Дазай успел что-либо сообразить, он прильнул к Мори-сану и, крепко обхватив его руками, расплакался, зарываясь лицом в его рубашку. — Я не хочу тогда туда! Не хочу без вас!       Он услышал тихий смех Мори-сана, а потом наставник крепко обнял его, начиная укачивать. — Ох, Осаму, ты ещё такой ребёнок… Это просто легенда… — Всё равно! — выкрикнул он, уже чувствуя себя глупо. — Не хочу снова быть…!       «Один»       Мори-сан мягко прикоснулся губами к его волосам, погладил его по спине, успокаивая. Осаму попытался взять себя в руки. И вправду очень глупый порыв. Наставник ведь сказал, что это всего лишь легенда. Почему же он так сильно расплакался? — Тшш… Ну, малыш, не надо больше плакать, — мягко сказал Мори-сан. — Я не плачу, — упрямо буркнул Осаму, хотя до этого и вправду сильно плакал.       Какое-то время они стояли в тишине. Дазай отстранился первым и вытер слёзы, стараясь сделать это как можно незаметнее. Мори-сан погладил его по голове и, улыбнувшись, принялся за еду, как бы говоря, что Осаму тоже пора продолжать ужинать. Дазай послушался и стал бы спокойно есть дальше, если бы наставник вдруг не сказал: — Я никогда не оставлю тебя, Осаму. По своей воле точно.       Мальчик застыл, боясь даже вздохнуть. Мори-сан уже говорил ему это как-то, но тогда он не поверил ему. Взрослым нельзя было верить. Сияние звёзд — слегка снисходительное, но по-прежнему очень доброе — убеждало в обратном. — Зачем вы мне это говорите, Мори-сан? — деланно равнодушно спросил Дазай, чтобы не показать, что учитель попал в цель.       Какое-то время между ними была тишина. Осаму терпеливо дожидался ответа от наставника, уже начиная думать, что его не будет. Но внезапно Мори-сан вздохнул и чуть загадочно улыбнулся, пожав плечами. — Не знаю, малыш. Иногда мы делаем что-то просто так, без всякой на то причины. — Причина есть всегда, — упрямо заявил Дазай. Это нечестно! Почему Мори-сан не рассказывает ему о причинах своих слов?! — Верно. Но нам не всегда хочется её находить, — с лёгкой улыбкой ответил наставник.       Осаму надул щёчки и отвернулся, принимаясь за свою еду вновь. Он услышал тихий смех Мори-сана, а потом почувствовал, как тот мягко обнял его за плечи, заставляя немного прижаться к нему. На душе вновь стало тепло-тепло, а звёзды опять принялись улыбаться и подмигивать ему со своего иссиня-чёрного небосвода…»       Тогда Осаму казалось, что он наконец нашёл человека, который понимает его, который не бросит его. И когда Дазай представил, что ему придётся расстаться с Мори-саном, что ему вновь придётся быть одному, ему стало так страшно, просто невыносимо страшно. Мальчику не хотелось никуда — ни к звёздам, ни куда-либо ещё — если это значило, что он больше никогда не увидит Мори-сана.       Но то была лишь легенда. К тому же наставник обещал, что никогда не бросит его. Осаму хотелось верить, что это правда. Однако теперь, вспоминая сердитые глаза Мори-сана, он уже не был в этом уверен. Наставник был сильно разочарован и рассержен его поступком, и Дазай вновь начинал испытывать противное чувство страха: сейчас учитель поймёт, что от него будут одни проблемы, и бросит его!       Тяжёлый комок подкатил к горлу, не давая дышать. Осаму шумно сглотнул, пытаясь задавить его обратно. Нельзя. Нельзя сейчас плакать, нельзя проявлять эмоции. Надо подождать наставника, а потом извиниться перед ним, как большой мальчик; показать, что Дазай больше так не будет, что он больше не доставит Мори-сану неприятностей.       Страх перекрывал всякие логические доводы разума. И всё же где-то глубоко в своей душе Осаму слышал тихий голос, твердивший одно: Мори-сан рассердился, потому что очень испугался за тебя! Голос повторял ему это, и хотя Дазаю было страшно поверить ему, он всё равно начинал надеяться, что так оно и есть.       Пожалуйста, пусть это так и будет…