Всё есть ты, и ты есть всё

      На улице еще холодно, морозный воздух залазит под куртки, от чего людей пробирает дрожь. Тем не менее погода была чудесной: даже в вечно хмуром Санкт-Петербурге светило солнце, птички возвращались с далекого юга и тихо щебетали по утрам. Настроение у большинства горожан поднятое, на лицах светятся улыбки, дети смеются, радуясь, что наконец-то пришла весна, и скоро начнутся долгожданные длинной в неделю весенние каникулы. Студенты были спокойны, ведь сессии и экзамены еще не скоро.        И только лишь музыканты готовились сдавать технический зачет. Ученикам гимназии и студентам колледжа предстояло выучить гаммы с арпеджио и этюды в этой же тональности. В зависимости от класса или курса сложность гамм, этюдов, их количество и диапазон октав варьируется. Например, начиная с 7-8 класса дети учат гаммы в три октавы, чуть позже — в четыре. Однако это может зависеть от самой тональности и инструмента, на котором играет обучаемый. На скрипке самая низка нота – соль малой октавы, значит, гамма соль мажор и соль минор могу играться в четыре октавы. Как только тональность начинается со струны (либо ноты) «ре», диапазон сужается до трех октав. По подобному принципу работают и другие струнные инструменты.       И наши герои не стали исключением. Антон Шастун усердно готовился к сдаче зачета. На этот раз ему досталась тональность ми мажор – 4 диеза. Не трудно, но и не легко. Самое сложное (как по мне) в гаммах – это играть сам звукоряд по 32 ноты на один смычок, то есть отыграть всю гамму вверх на один смычок и вниз аналогично. Всё это, естественно, в быстром темпе. Главное в техническом зачете – это начать в удобном темпе. Сам звукоряд начинается с игры по 4 ноты, что значит четвертями. Многие на первых этапах обучения игры на музыкальном инструменте делают одну и ту же ошибку — как только детям становится легко играть, они начинают ускорять темп, но стоит им дойти до сложного момента, как они начинают замедлять. Однако сделать это ученики просто не имеют право, а значит, они собьются и не смогут сыграть нужный эпизод. Поэтому очень важно знать удобный для себя темп, в котором в дальнейшем ты сможешь выиграть всё правильно и без ошибок.        Второкурсник, зная все правила правильных репетиций, уже второй час медленно, разными штрихами, чтобы не заболтать, проигрывает гамму с арпеджио и этюды. У Шастуна абсолютный слух, он не может допустить фальшивую игру от себя. Поэтому пропевает ноты, играет их на фортепиано и только потом проверяет на альте. Конечно, за столькие годы игры на инструменте он уже приловчился и может чисто играть и без этих предварительных пропеваний, но иногда сделать это необходимо. Слух имеет свойство «замыливаться».       На этот раз альтисту дали этюд на спиккато и несимметричные штрихи. Ему предстоит играть на экзамене 2 части концерта Эдуарда Элгара для виолончели – переложение для альта, где во второй части встречаются несимметричные штрихи, поэтому парню стоит их отработать. Во время своих занятий студент уходит в музыку и не замечает, что происходит вокруг. Самое неприятное, когда кто-то заходит в класс, Антон от этого очень пугается. Сегодня произошло тоже самое. Пока Шастун увлекся своей игрой, в его класс зашла учитель. – Антош, привет, ты как тут? – спросила Ольга Руслановна. Шастун настолько не ожидал её тут увидеть в это время, что аж вскрикнул немного, когда услышал ее голос. – Ты чего? Я, вроде, накрасилась сегодня, не должна быть настолько страшной, – отшутилась женщина. Парень все еще сидел с огромными глазами, держась за сердце, которое колотилось, как ему казалось, 200 ударов в минуту. – Фуууух, извините, я просто увлекся, не заметил вас. – Та я вроде не такая уж и маленькая, чтобы меня не заметить, – усмехнулась преподаватель, – ладно, я чего пришла то, тебе немного поменяли состав камерного, там скрипачка в больницу попала с переломом запястья, не известно, когда оно срастется, – студент удивленно посмотрел на Ольгу Руслановну. – Неужели Маришка и правда в больнице? Ой ой ой… – Да ты не расстраивайся так, Антош, она же ге смертельно больна, – женщина подошла к парню, положила свою руку ему на плечо и мягко улыбнулась, заглянув в его глаза своими океанами.  «Где-то я их уже видел» – подумал альтист, а вслух сказал, – хорошо, не буду. Так кто теперь будет играть со мной и Деном? На курсе больше скрипачей и альтистов нету. Женщина отошла в сторону двери и хитро посмотрела на Шастуна, а потом сказала: – Не волнуйся, вам согласился помочь парень с третьего курса, скрипач, очень хороший мальчик, ты с ним поладишь. Правда, последнее время ходит сам не свой, будто тревожит что-то, но это временно, на игре это не отображается. – Ясно, – Ольга Руслановна уже собиралась уходить, как Антон решил спокойно уточнить одну деталь, – а..Как зовут хоть его? – Арсений, Попов который.

***

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, раз, два, – в размере 6/8 считала Павел Аркадьевич, дирижируя рукой. Арсений же ловил темп и начинал играть знаменитую всем Кампанеллу Паганини. Его смычок то и дело летал по струнам скрипки, извлекая божественные звуки верхнего регистра инструмента. Все штрихи были идеальны, интонация, падение и отскок пальцев левой руки, плавность движений – всё было превосходно, не к чему придраться. Однако его учитель был очень требователен к своему лучшему студенту, поэтому мог зацепиться за любой случайный косяк. Вот скрипач дошел до части с флажолетами, которая у него получается не очень. Поэтому мужчина предпочел остановить выпускника и объяснить ему этот эпизод еще раз. – Смотри, самое главное это абсолютно легкий смычок, никакой давки со стороны правой руки и четкое попадание по нотам пальцами левой. Попробуй сейчас пройти этот момент нажимая на струны, а потом как написано, чтобы проверить интонацию. Хотя ты сам должен был это сделать дома, – как бы без наезда, но с некой претензией, вскинув левую бровь, сказал Павел. Арсений не обратил на этот его жест никакого внимания, лишь взял поудобней инструмент, чтобы повторить неполучившийся момент.  – Ну вот, видишь, всё не так уж и сложно, просто нужно больше уделить времени на занятия. – Я занимаюсь каждый день, просто в этот раз не получилось сыграть. Этот момент довольно сложный для меня, но до экзамена еще 4 месяца, я успею выучить. Тем более, еще технический сдавать, – безэмоционально проговорил Арсений. – Ладно, собирайся, на сегодня урок окончен, – тяжело вздохнув, сказал Павел Аркадьевич, – не забудь на следующей неделе прийти на занятия ко второму курсу на камерный. Ноты трио я тебе скинул в телеграмм, распечатаешь сам.       Студент сложил альт, предварительно протерев его тряпочкой, накрыл бархатной тканью и закрыл футляр. После напоминания об ансамбле Попов про себя подумал: «Как же я могу забыть, что собираюсь сдавать экзамен в одном коллективе с самим Шастуном» и усмехнулся своим мыслям. Конечно же, скрипач не сомневался в способностях младшего, хоть и не слышал его игры вовсе. Когда брюнету только предложили эту должность и сказали, с кем ему предстоит сыграть «трио Орлеанского» в переложении, он тут же согласился. Выпускнику до жути интересно, как во время занятий проявляет себя Антон. Злится ли он, ленится, делает из себя главного или, наоборот, покорно слушается.        Кабинет Попова находится на четвертом этаже музыкального корпуса, рядом с классами музыкально-теоретических дисциплин, альтистов, контрабасистов и ударников. В основном все скрипачи находятся на втором этаже, но Павел Аркадьевич работает тут недавно, года 4, поэтому единственный свободный класс был именно на последнем этаже.        Скрипач вышел из 80 класса, держа в правой руке футляр с альтом, направился в сторону выхода на лестничную площадку, как вдруг краем уха услышал приятные звуки из класса альтов. Арсений остановился послушать. Он часто так делает, когда ему нравится мелодия. «Видимо, этюд играет» – подумал про себя выпускник. Он облокотился левым плечом о стену рядом с дверью в 72 класс. Пока стоял и слушал, дверь отворилась и вышла Ольга Руслановна. Попов резко оттолкнулся от стены. – Ой, извините, я не подслушивал, просто понравился этюд, вот остановился послушать. – Ты что, не извиняйся. Наоборот, хорошо, что ты как раз его игру услышал, будешь знать хоть, как твой будущий коллега играет, замечания, может, какие скажешь, – улыбалась учитель, – ты зайди, если свободен, не бойся. Там чайник недавно грелся, можешь чай выпить, Антон как раз недавно с ягодами купил, такой отменный! – Хорошо, спасибо, буду иметь в виду, – по-доброму ответил скрипач, – а это что, Антон там играет? – Если ты про Шастуна, то да, он. Я тебе говорю, зайди, не бойся, только он испугаться может, ты аккуратно главное, а так, я думаю, он не против.       Ольга похлопала его по плечу и пошла в сторону лестницы. Арсений же пару секунд стоял на месте, думая, зайти или нет. С другой стороны, если ему будут не рады, то он это поймет, а зайти в класс старого педагога дело обычное. Так что Арсений, набравшись смелости, нажал на ручку двери и аккуратно заглянул в класс. Шастун не заметил, что кто-то вошел, поэтому продолжил играть последние три строчки второго этюда. Скрипач не стал тревожить парня раньше времени, поэтому тихо зашел в класс, прикрыл дверь и стал спиной к ней, облокотившись. Он решил подождать, пока альтист закончит игру. А Антон всё играл и играл, прикрыв глаза, рисуя у себя голове небольшие черно-белые образы. Брюнет следил за каждым движением Шастуна: правая рука плавно двигалась в соответствии со штрихами, пальцы бегали по струнам, позволяя чистым нотам литься из деки альта. И вот звучат последние два аккорда такта: уменьшенный септаккорд седьмой ступени, доминантовый квинт секст аккорд и, в качестве разрешения, нота ми малой октавы. Смычок взмыл в воздух, последняя ноты еще витала где-то в помещении. Антон выдохнул. – Ловко играешь, – послышалось за спиной парня. Антон аж подпрыгнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел стоящего со скрещенными руками на груди Арсения. – Ты что тут делаешь? – с наездом спросил Шастун. Не из плохих побуждений, скорее от испуга, – у меня чуть сердце не встало. Фуууух, ну ты и даешь. – Прости, я не хотел тебя напугать. Так, услышал за дверью приятные звуки альта и решил зайти послушать, кто же этот мастер, кто сумел своей игрой зацепить мой разум, – ухмыльнувшись, сказал Попов.  – Понятно, – настала неловкая пауза, – я тут еще репетировать буду, ты посидишь или у тебя пары еще? – У меня только через два часа психология, так что могу и послушать, если ты не против. – Да нет, сиди. Там чайник еще теплый, можешь выпить чаю, я купил недавно.. – Ягодный чай, такой отменный! – продолжил за альтиста Арсений. Это позабавило их обоих, так что они улыбнулись друг другу.

***

      Ира и Оксана учатся на хоровом отделении. Так как Кузнецова выпускница, то ей поручили дирижировать старшим хором, где поет Суркова. Оксана учится в колледже не так давно, с 8 класса, но Ира подружилась с ней как раз с самого её прихода. Первокурсница довольно застенчива, поэтому выпускница решила помочь ей освоиться на новом месте. С того дня они и подружились. Многие друзья Иры не понимали, что такого в этой Оксане, или «мелкой», как называли её между собой однокурсники Кузнецовой. Но Ирина всем отвечала просто: «она милая, располагает к себе». Интересный факт об Оксане – родилась она 8 марта. «Поэтому, наверное, она настолько женственная, чувственная и нежная» думала постоянно про себя Кузнецова. Сегодня 2 марта, а значит до 16ти летия девушки осталось меньше недели. Подарок Ира приготовила еще в декабре. Точнее, один из подарков, который должен быть подводящим атрибутом к основному подарку. Вокалистка очень надеется, что всё пройдет так, как она предполагает. Надеется, что самая лучшая, самая надежная на свете подруга поймет её подарок. Оксана слишком дорога для нее, чтобы не «подарить» его именно в этот, излучающий женской энергией, день.        Сегодня у девушек по три пары, а значит закончат они в одно время и смогут провести его вместе после. Оксана и Ира договорились встретиться у входа в колледж после окончания занятий, чтобы вместе поехать в ботанический сад. Суркова безумный фанат растений, цветов, и Кузнецова решила сделать ей приятно и заплатила за билеты на посещение сада.        Третьекурсница уже стояла и ждала свою подругу на крыльце. Девушка одета в белые прямые джинсы с небольшими дырками на коленях, атласный топ, легкую розовую укороченную кофту поверх и серое пальто. На ногах красовались новые светлые ботинки, высотой до щиколотки. На плече висела белая сумочка. – Привет! – крикнула Оксана подруге, как только вышла из здания. Ира подняла голову на девушку и подбежала к ней с крепкими объятиями, незаметно чмокнув её в место рядом с ухом. – Привет, солнце. Прекрасно выглядишь, – с улыбкой до ушей и совсем искренне сказала выпускница.       И не соврала. Суркова действительно выглядела обворожительно: на ней было легкое розовое платье на бретельках, которое собиралось на талии, подчеркивая её, и опускалось в пол до самых икр. Поверх платья был накинут черный пуховик. На ногах виднелись темные уги. Ира, заметив распахнутый пуховик, подошла к первокурснице и застегнула его, бурча под нос. – Ну сколько раз я тебе повторяла, что нужно застегиваться? Простудишься же! А скоро такой праздник, – шатенка тяжело вздохнула и уставилась в пол. Ира заметила это, взялась пальцами за подбородок девушки и аккуратно подняла его, заставляя посмотреть себе в глаза, – всё хорошо? – Кузнецова мягко улыбнулась, посмотрев на девушку. Та улыбнулась в ответ. – Теперь да. – Вот и славно. Пойдем быстрей, время работы парка ограничено!       Выпускница зацепилась пальцами за ладонь Оксаны и потащила её за собой. Ехать до места назначения нужно было не долго, всего лишь 15 минут на метро. Вокалистки вышли «из-под земли», поднявшись по лестнице, и направились в сторону сада. На входе в само место девушек встретили декоративные деревья сакуры. Так как на дворе начало марта, никакие растения, естественно, еще не распустились, то Ира откапала какой-то «вечный ботанический сад», где представлены декоративные цветы, деревья, кусты, образ которых настолько приближен к оригиналу, что с первого взгляда и не поймешь, что всё это – пластик.  – Ир, Ир, Ир! – активно пыталась обратить на себя внимание Суркова, дергач девушку за пальто, – смотри, какие красивые! – она восторженно смотрела на белые, розовые и нежно-голубые пионы, – господи, это мои любимые цветы! Какие же они прекрасные, не правда ли? – Оксана посмотрела большими сияющими глазами на свою подругу. Та с теплой улыбкой на лице ответила. – Очень, очень красивые, Оксан. Выпускнице больше нравилось следить за горящими глазами своего дорогого человека. Ей это согревало душу даже в самый холодный зимний вечер. Она каждый раз смотрела на Суркову и понимала – она не ошиблась. – Иришь, как же я люблю тебя! Спасибо большое, это был лучший вечер в моей жизни! – после выхода из сада прощебетала первокурсница, повиснув на шее подруги. «Знала бы ты, как я люблю тебя, Оксан» – подумала про себя Кузнецова.  Восхищенные после похода в цветущие сады студентки весь путь домой обсуждали как у кого прошел сегодняшний день.