Брошенные
23 апреля 2023 г., 23:38
Женёк с двумя бутылками подмышками нашел в заплеванном привокзальном скверике деда Славу. Деревья здесь заболели какой-то чумой, заболели еще весной, и скрюченные листья опадали с них, не дождавшись осени, на клумбе изнывали от жажды чахлые бархатцы, вокруг лавочек были вытоптаны проплешины, а из урн тянуло блевотиной. Дед Слава, сгорбившись, сидел на шелушащейся лавочке и вздыхал, положив руку на Васькину люльку.
— Водички хочешь? — спросил его Женёк.
Кривич поднял на него изумленный взгляд. Кажется, он был слегка обескуражен его появлением, но быстро встрепенулся и вида не подал.
— Да нет, Женёчек, пей сам…
— Я себе газировки взял, — сказал Женька, сел с ним рядом и сделал глоток ярко-зеленой жидкости. — Хочешь попробовать?
— Уй… да ей только тараканов травить… — замахал руками дед Слава, — но ты пей, пей, глядишь, и подохнут таракашки-то… В голове твоей которые, — вздохнул Кривич.
Женек то ли хохотнул, то ли вздохнул в ответ. От газировки полоскало не так отчаянно, как от любой еды, кроме крови, но и вкус, правда, был не тот… Не тот, что раньше. Но хоть какой. Хоть чем утешиться.
— Ты что ж это, всю ее уговорить решил? — минут через пятнадцать не выдержал дед Слава.
— А чо?
— Нет, ну, модно сейчас, говорят, очищение организма-то, — пожал плечами Кривич. Васёк проснулся, и на пробу мявкнул. — Только смотри, сортир-то закрыт!
— Да ладно, — отмахнулся Женёк. — Как-нибудь.
— Как, как… сядь, да покак… Хорошо быть кошкою, хорошо собакою, где хочу, пописаю, где хочу, покакаю. Ты-то Женёк, не лохматый какой-нибудь оборотень-то, чтобы столбы метить. Понимать должен свою диспозицию! Что-то Анечки всё нет…
— Так… это… очередь к банкомату, наверное. Или там… Вообще. Инкассаторы приехали, — нервно предположил Женёк, вздрогнувший от такой неожиданной смены темы.
— И Сергунчик запропастился куда-то…
— За ней пошел, — Женёк почувствовал, как на лбу, на спине проступает пот.
— А ты чего так испугался-то? — ласково спросил дед Слава, пристально глядя ему в глаза.
— Да я ничего… ничего я не испугался… — забормотал Женёк.
— А чего потеешь, как псина?! — рявкнул Кривич.
— А… это… газировка так выходит!
— Газировка из тебя сейчас выйдет со всех дыр! Ежели вздумаешь дедушке врать!
Васька, потянувшись, покряхтев и набрав воздуха в легкие, заорал на пробу и примолк, ожидая реакции.
— Ваську подгузник поменять надо! — вскинулся Женёк, вскочил и заозирался в поисках сумки. Забыли! Забыли деду Васькину сумку оставить! Как же, там всё, подгузники, смесь, салфетки всякие, комбик сменный… Всё такое… А куда нам теперь ехать-то, вообще… Дома, считай, и нет, на пункте оборотни… Лицо у Женьки вытянулось, и он с испугом посмотрел на деда.
— Вот так-то вот, Женёчек. Сажали цветочки, а выросли херочки! Понял теперь, что за хрень вы учудили, нечистые?!
— Дед, я…
— В аптеку беги, упырь. Что с тебя, малолетки, взять… А вот Аннушка… Ох, Аннушка… Стрыга сущеглупая… Банку смеси «Нан» купи, гипоаллергенную, ЭкспертПро, подгузников пачку. Васька покормим, и на электричку с тобой почапаем. Перерыв скоро кончится.
— В Смоленск поедем?..
— Да ну конечно, в Смоленск, куда, в Смоленск?! Дом наш разрушили, Ольгину халупу сдали нехристям каким-то… К Андрюше поедем, в Москву… Квартирка-то у него московская осталась. Вот и поедем к нему. Поживем малёк… Уж поди не выгонит…
— В Москву! — просиял Женёк. Двести тысяч словно засветились золотым сиянием в его нагрудном кармане.
— От ведь, — покачал дед Слава головой вслед убегающему вприпрыжку Женьку. — Дитя, хуже Васьки… Ты хоть вырастешь, поумнеешь, — обратился к Васе дед Слава, — а этот всё… Таким и помрёт.
…в электричке дед Слава рассказывал всем и каждому, желающему слушать, что вот этот младенец чудесный — правнук его, Васенька, а этот дурак — внук, Женька… Сын у него есть, а у сына дочь, дура дурой, вышла за рок-певца, наркомана и алкошу, сынка вот родила, да бросила отцу на руки, села за распространение… А этот ее, певец, на свободе болтается, а толку?! Сын-то хороший человек, да упустил их, врач потому что, все время на работе, а вот теперь сам заболел, так некому воды подать. Вез их дурак этот, рокер, с дачи, да с выхлопом от вчерашнего, остановили и повезли на освидетельствование, и вот теперь едут они к дочкиному мужу, ну как мужу, полюбовнику, а дочка-то с ним в ссоре, тоже дурой уродилась, прости-господи, хоть и капитан милиции…
— Полиции, дед, — мрачно поправлял Женёк.
— А ты молчи вообще, жертва пьяного зачатья! — замахивался на него дед Слава.
В электричке было душно, людно, запашисто и жарко, тащились со всеми остановками, газировка отчаянно просилась наружу, и дорога показалась Женьку какой-то бесконечной. Счастье только, что Андрей прислал за ними водителя, тот выцепил их прямо у турникетов на перроне и быстро, рассекая толпу, довел до машины. Квартира оказалась совсем не такой, как ожидал Женёк, ничего особенного, привет из девяностых, коридор кишкой, туалет и ванна крохотные, всего две комнаты, мелкие, тесные, хлама дофига, куча книг каких-то… Телек вообще допотопный! Зато Москва!
Пока дед ворчал и окучивал Васеньку, Женёк мигом слетал в душ, набрызгался Андреевым одеколоном и выбрался окрыленным.
— Дед, я пройдусь? — спросил он.
Кривич молча ухватил его за ухо и трепал, пока Женёк не запросил пощады.
— Я тебе пройдусь сейчас, дрянь ты мелкая! А ну сиди и не рыпайся! Вон, сядь да закажи Ваське всего по списочку…
— Может я лучше в магазин схожу? — предпринял отчаянную попытку Женёк. — В «Детский мир»?!
— Женёчек, не беси деда, — угрожающе сказал Кривич, и от его тона Женька притих. — Вернусь вечером, в питейную тебя свожу, а пока сиди тут, от Васьки ни на шаг!
— А ты куда? — уныло спросил Женёк.
— А тебе про то, притвора малолетняя, знать не надобно, — огрызнулся Кривич, и вдруг оскалился на Женька, зашипев и потемнев лицом, отчего тот отшатнулся в ужасе. — Всё понял? — зловеще поинтересовался дед Слава.
— Понял, понял…
— А пока сидишь, позвони Аннушке, — ласково сказал он притихшему Женьку, — или как вы там с ней договорились связываться-то, сообщение напиши, чтобы не дурила, да возвращалась к деду да к Андрюшке своему. Дескать, жду я ее да зла не держу… Хорошая она у меня все-таки девочка-то… А ежели еще и Ольгу с собой притащит, так всё прощу. Да и Андрюшке тем подсобит живым из огня да полымя вылезти… Давай, давай, не стесняйся, подпёсок…
