И стали жить-поживать... (да не тут-то было)

      В «Скорой» Андрей сел вперед. Не то чтобы он так решил, просто как-то само собой вышло. Большую часть пути он продремал под бубнеж радио — и, да, за рулем тоже была, по-видимому, ольгова сестра… Андрею, как человеку консервативному, привыкнуть к этим боевым бабам было все-таки тяжеловато. Хотя умом вроде и понимаешь: не люди они вовсе, гендерные стереотипы на них не распространяются. А душа не принимает.       Андрей вспомнил Полину — милую, уютную тетушку — размахивающую фальшфейером, скаля клыки и выкрикивающую какие-то… заклинания, будь они неладны! Заклинания! Чертов ужастик категории «В», надо ж было так попасть — блядские заклинания! Так с ума сойдешь безо всяких хранительских ухищрений, вполне на самом деле. Когда твои представления о мире с треском лопаются по швам, и отовсюду лезет какая-то хтонь.       Надо, надо было соглашаться на диагноз… А то теперь я еще и «дядька» при впадающем в анабиоз упыре. Кстати, обращающемся крылатым змеем…       Так, а вот это лучше просто пока в сознание не впускать. Сосредоточимся на практической части.       Итак, мы подъезжаем к больничке… уже вроде как на территорию въезжаем. Что дальше?.. — Дальше пешком, — будто отвечая на его мысли, скомандовала водитель… -ница? Так сейчас положено говорить? Ок. Ольгова сестра. — Как быстро доехали, — Андрей сглотнул, потер лицо руками. — Большое вам спасибо.       Каталку вывезли под открытое небо, на электрокаре подъезжала госпитальная бригада, по-видимому, уже предупрежденная об их прибытии… Долго пребывать в растерянности Андрею не дали. — Дешамов, Андрей Петрович? Так, садитесь сюда ко мне… Паспорт, vampID при себе?       Андрей передал ольговой папку с документами, предусмотрительно сложенную Полиной, и в очередной раз про себя восхитился этой женщиной. Упырем. Продумала и это… — Отлично… Отлично. Так. Поскольку Кривичев Жан-Клод у нас только что укушенный, следовательно, временно недееспособен, оформляться на лечение будем с вами. Документы держите, не потеряйте. — Я с ним смогу остаться? — со вздохом спросил Андрей. — Сможете проводить до палаты, но вообще мы везем Кривичева в БИТ, там родственникам долго находиться нельзя. С вами пообщается лечащий врач, всё объяснит…       К счастью, эта ольгова была, по-видимому, приставлена к нему лично, и Андрей прошел с ней по всем больничным кругам ада, оформил все документы, написал все заявления, в том числе и нижайшее прошение к самой княгине с просьбой разрешить лечение бесплатно в связи с тяжелым материальным положением (с прилагающимися копиями документов… включая его собственную, Андрееву справку из службы занятости о том, что он безработный предпенсионер… Вот ведь!.. Позорище). — Так. Это согласие на использование в учебных целях… — А мы можем отказаться? — устало спросил Андрей. Даже у него, закаленного бойца бумажного фронта, уже слегка пошла кругом голова.       Ольгова одарила его крайне выразительным взглядом и даже слегка оскалилась. «То есть лечиться на халяву вы хотите, а послужить науке — нет?!» — читалось в ее взгляде без слов. — Вы же понимаете, все материалы будут для внутреннего пользования, а случай действительно уникальный. Использование в учебных целях подразумевает обезличенное… — Понимаю, понимаю, — поднял руки Андрей, — просто Жан сам врач, а мир тесен, может возникнуть коллизия, вы же понимаете, неприятно работать с теми, кто волей случая видел тебя… в… совсем, м-м… беспомощном виде… — Слушайте, ну видео с клыками уже весь ВампНет видел, что уж тут по волосам плакать, когда голову сняли. Да и ведьмы свой ролик недавно выложили, подредактированный, конечно, но, сами понимаете… Куда уж больше.       Андрей испытал неожиданно сильное и неприятное чувство. Хотя, казалось бы, а он-то тут при чём? И тем не менее. Как-то неприятно, когда твоего почти-родственника вот так вот выставляют напоказ.       Ольгова трактовала его заминку по-своему. — Хорошо, — мерзким голосом сказала она, — можете не подписывать. Никто не намерен вас принуждать. — Просто я хотел бы, чтобы это решал сам Жан-Клод. — Вы же его фамилиар.       И в том, как это было сказано, сквозил тоже какой-то очень неприятный подтекст. Тут Андрею выдали уже упакованные в целлофан вещи Жана, сказали зайти ненадолго к нему в отделение, и Андрей выбросил лишние мысли из головы.       Сейчас не об этом. Жана уже переложили на койку, подключили к датчикам, поставили капельницу и напихали трубок во все места. Он лежал, рассеянно оглядывая палату, и слегка теребя прикрывающую его простынь свободной рукой. — Ну… как ты? — не нашел ничего лучшего спросить Андрей. — Хорошо, — Жан слегка улыбнулся. — Меня уже подкололи, прости… Засыпаю. — Ну… Хорошо. Спи. Видишь, доехали всё-таки. А ты не верил. — Да… Спасибо. Андрей. Полине… Спасибо скажи тоже… и… Чжименю… позвони домой… Ане… или, если тебе трудно с ней, Серёже… — Жан судорожно зевнул. — Чтобы они знали, что… они там не одни. Что помнят про них… — Отдыхай. Позвоню, всё расскажу, зайду потом к тебе и новости передам… — Пойдемте, — Андрея кто-то потянул на рукав, — не надо его больше волновать. — Да. Да.       Андрей последний раз оглянулся на прикрывшего глаза Жана, вышел в стерильный, залитый ровным белым светом коридор и внезапно почувствовал себя очень одиноким, маленьким и совершенно растерянным.       Кажется, добили его эти вампирские страсти, разрушив и трезвомыслие, и способность нормально реагировать на проблемы.       Он тяжело опустился на кушетку, тупо разглядывая логотип заправки сквозь матовый полиэтилен пакета. Нахрена ему, спрашивается, эта майка и плед для пикника?! Андрей огляделся в поисках мусорки. — Петрович? Дешамов Андрей! — вывело его из задумчивости какое-то радостное существо в розовом.       Андрей одурело уставился в раскосые глаза девочки-дауненка. Дауница улыбнулась ему во всю клыкастую пасть, и протянула пухлую ладошку. — Идите со мной! Ой, то есть, за мной, — сказала она и чуть ли не вприпрыжку потащила Андрея по коридору.       Тот молча подчинился. Слегка удивляясь, что коридор остается белым и светлым, а не превращается в завешанное красными бархатными портьерами помещение с черно-белой плиткой на полу. Это было бы… закономерно. — Я Варенька! — сообщила чудесная проводница. — Здорово, — мрачно отозвался Андрей, понятия не имеющий, как следует общаться с такими детьми. Тем более, даунами. Особенно вампирами, судя по немаленьким таким клыкам.       Милая клыкастая Варя ничуть не смутилась и принялась задорно комментировать всё, что им встречается по пути. Наконец, они прошли по галерее-переходу и оказались в очень напоминающем жилой корпус старого советского санатория помещении.       Варенька остановилась и, посуровев от усилий, сверилась с бумажкой. — Ваша комната два-четыре-семь! — просияла она. — Хорошая комната! Два это этаж, четыре крыло, а семь — комната! — дауненок с чрезвычайно торжественным видом вытащила магнитную ключ-карту и приложила к замку. — Вот сюда вставляете — и свет горит! — в совершеннейшем восторге обернулась она к Андрею и на всякий случай повторила магическое действо пару раз. — Так — горит! А так — гаснет! Кровь в холодильнике… — девица обежала всю комнату, показала, как включаются краны, и телевизор, и всё, что только можно включить и выключить. Андрей сидел на койке, не в силах противиться этому напору. — А вот телефон! Можно звонить. — Варя сосредоточилась, сведя брови, и стала что-то бормотать себе под нос, загибая пальцы. — А! Лечащий врач вам позвонит и позовёт на беседу! Карта открывает двери везде, куда можно… — Варя со вздохом огляделась, проверяя, не упустила ли она какой-нибудь прибор. — Пока, — наконец, помахала рукой она.       Андрей поднял ладонь в прощальном жесте, не сумев выдавить из себя уместного ответа. И со стоном откинулся на подушку.       Есть хочется. И, спрашивается, где найти еды в логове упырей?..       Оказывается, в номере, помимо паровой бани, греть кровь, был и нормальный электрический чайник. Уже хорошо, можно хоть кипяточку попить. Андрей поднял с пола пакет с вещами, побрел в прихожую, повесил на крючок куртку… В кармане обнаружился какой-то сверток. Он прихватил его с собой, уселся на унитаз… Там были пакетики — чайные, с кофе и сахаром, парой печенек и записка. «Андрей Петрович! Это на первое время. Разберусь с машиной, и тоже приеду в госпиталь. Во втором корпусе есть столовая для людей из персонала, обычно туда пускают постояльцев, работает до семи. Если не пустят, можно попросить перекодировать карту на главном входе. Если что, звоните! Полина Кривичевская.»       Как раз и чайник зашумел. Андрей помыл руки, умылся. Да и побриться бы не мешало — из зеркала на него глянул осунувшийся помятый старик. Вполне можно за бомжа принять… На себя не похож. Куда делся подполковник Усачёв?..       Кофе с печенькой немного взбодрили, и Андрей даже нашел в себе силы позвонить Полине, рассказать, что у них всё благополучно, спросить, удалось ли им с китайцем вытащить машину, и поблагодарить за продуктовый спас-набор. — Вы не стесняйтесь в столовую сходить, Катя говорила, там очень неплохо готовят! Да и спокойнее вам станет, там все-таки люди! А то одному среди упырей неуютно, даже ольговых… — Спасибо, Полина Евгеньевна. Мы бы без вас пропали, — искренне поблагодарил он. — Еще бы, — усмехнулась Полина, вешая трубку.       До разговора с лечащим врачом Андрей даже успел поспать, но лучше бы, наверное, нет, теперь зевал и выглядел, кажется, еще более помятым. — Итак, мы провели обследование. Текущее состояние, по большей части, обусловлено кровопотерей, но это только усугубляет остальной комплекс проблем…       Андрей подавил зевок. — Простите, Гертруда Витовтовна. Мы ехали всю ночь. — Ничего страшного. Понимаю, вы человек и очень устали. — Есть такой недостаток… — Что вы, это счастье! Потом поймете, правда, поздно будет, — хмыкнула докторица. Упырица. А вот как правильно называть женщину-врача? Докторка? Пф-ф. Врачиня?.. Интересно, сколько ей лет? Перстня нет… Андрей обратил внимание на простой, на католический манер, крестик в вырезе хирургического костюма. Простой-то простой, но три верхних конца украшены рубинами. Триста?! Неужто?.. Или это какие-то знаки отличия?.. Как мало я знаю. — Гертруда Витовтовна, — тщательно выговорил Андрей, — вы не могли бы мне поподробнее разъяснить особенности состояния Жан-Клод Дешама? К сожалению, я очень мало знаю об особенностях физиологии вампиров, а Жан-Клод крайне неохотно говорил о своих… проблемах.       Врачиха поправила очки, оперлась локтями на стол, складывая пальцы домиком. — Ну что ж. Попробую. Начать, по-видимому, стоит с вырванных клыков… Вы хорошо себе представляете, что это такое? — Насколько я понимаю, это серьезная травма, равноценная утрате органа чувств? — Да, и это тоже. Но это еще и проблемы с питанием. И выделением. Вы ведь знаете, что при укусе выделяется гамма веществ? Вас ведь… кусал вампир? — М-м. Да. Но не Дешам. Мы познакомились уже после того, как он, э-э, обеззубел. И, в общем, я представляю… правда, не совсем так… не, м-м, с пищевой целью, то есть кровопотеря была… небольшая.       Аннушка кусалась. И это было… Не то чтобы в сексе Андрей предпочитал пожестче, нет. Совсем нет. Скорее, наоборот. Но укус, конечно, это было кое-что. В первый раз он испугался и был, если честно, в шоке, но потом, когда окатило жаром, и по венам растеклась сладкая нега, по-другому и не скажешь… — Я был в отношениях с вампирессой, — Андрей слегка покраснел. — А, ну тогда должны представлять. Честно говоря, в сексе почти никто не удерживается от того, чтобы прикусить, — кивнула докторица. — У нас считается, что хотя бы раз в месяц надо кого-нибудь укусить. Для поддержания нормального самочувствия, потому как секреция идет, депо нейросекреторных гормонов и вамп-комплекс внешней секреции копится… Правда, есть те, кто сознательно никого не кусает вообще, но это… ненормативная практика. — Я думал, вы как бы монахини, — ляпнул Андрей сдуру. — Был такой период, когда рекомендовалось безбрачие, — кивнула вампиресса. — Но как-то не прижилось. Связи между сексом и укусами, правда, нет. Почти. То есть в сексе без них почти не обходится, а вот наоборот не обязательно. — Утешили, — мрачно сказал Андрей. Ну, это многое объясняет… Вот пидором меня еще не считали. — Как вы понимаете, без клыков не укусишь. — Логично. И что все эти вещества… Копятся и… тухнут? — Ну нет, конечно. Продукты внешней секреции просто стекают, хотя камни в слюнных протоках образуются чуть чаще, но это вообще частая вампирская проблема… Нейросекреция просто разрушается до составных, они используются снова. Тем не менее. Это как если пенис отрезать, а яички оставить. Простите за такую аналогию. Совершенно не смертельно, но достаточно неприятно. — Доходчиво. — С этим разобрались. Вторая проблема: обширные травмы требуют для регенерации много крови. Логично, очевидно. Но при этом кровь усваивается плохо, если желудочно-кишечный тракт сильно пострадал. А если, к тому же, повреждены почки и печень, то продукты переваривания крови еще и плохо выводятся. Получается замкнутый круг: чтобы их снова отрастить, надо много есть, а есть нечем и некуда. — Понятно… И как же?.. — Либо анабиоз, мы сейчас вводим в искусственную кому при таких травмах на месяц-два, либо специальные составы, питание под контролем азотистого обмена, с учетом потребности и скорости восстановления. — А раньше как же?.. — А раньше в поле рожали! Только треть умирала. Раньше впадали в летаргию на сотню лет! А потом мозги всмятку, и, пожалуйста, восставший упырь вырезал целую деревню. Вот так раньше. — Не наш вариант. — Да. Идем дальше. Индоктринация. Ни люди, ни вампиры не переносят без проблем глубокое внушение. Внушенное вступает в конфликт со своим, начинаются проблемы с психикой. В нашем случае есть две программы, одна внедренная у нас, коррекция воспоминаний, вторая — мясниками из Восьмого. Что там они напридумывали, так и не признались. Секретно. У нас подправили воспоминания и это уже может быть источником аффективных расстройств или даже психоза… Вы считаетесь фамилиаром, поэтому я так вам всё это рассказываю, хотя тут, конечно, тоже коллизия… Раз вы были в отношениях с вампирессой, то понимаете, какая постепенно образуется связь между вампиром и тем, кого он регулярно кусает. Предательство случается редко. А между вами и Кривичевым такой связи на самом деле нет. Поэтому с одной стороны, я обязана предоставить вам исчерпывающую информацию в доступной форме, но при этом вовсе не уверена, что вы не используете услышанное против Дешама… — Не использую. Обещаю. Я кровно заинтересован в благополучии Жан-Клода. Да и по-человечески… — Андрей вздохнул. — Раз уж я на это подписался, то обязан выполнять. А то, что на самом деле этой специфической связи нет… Давайте просто вынесем за скобки. — Хорошо. Поверю вам. Итак… Жан-Клод Дешам-Кривичев должен испытывать большое внутрипсихическое… смятение. И утрата клыков, постоянное раздражение из-за их отсутствия, чувства голода и невозможности удовлетворить его так, чтобы потом не блевать, как кошка, общая слабость из-за недорегенерации ситуацию не облегчает… А тут еще и ведьмы. Которые наносят ожоги. Ожоги вампиры в принципе переносят плохо, а тут их суммарная площадь получается довольно приличная, с учетом преобладания третьей степени. И мы имеем ожоговую болезнь. К тому же, ожоги — непростые. Это знаки, которые наносят оккультную травму. Это блокирует те механизмы восстановления, которые мы условно называем мистическими… Как оно действует — вопрос занятный, но к медицине отношения не имеет. Нам следует принять решение… Андрей Петрович, вы слушаете? — Да-да. Очень внимательно. — Так вот, нам с вами сейчас надо определиться с тактикой лечения. Есть три варианта стереть эти знаки. Удалить, перекрыть или исказить. Поясню: мы можем вырезать пораженные ткани в надежде на вампирскую регенерацию. Мы можем перекрыть их сплошным ожогом сверху. Мы можем попробовать их изменить.       Андрей озадачился. И как прикажете решать такую задачку?.. — В первый раз мы с Анной Кривичевой выбрали консервативный вариант. Просто удалили пораженные ткани, кожу, подкожно-жировой слой, кое-где срезали фасцию и слой мышц. Тогда Жан-Клод регенерировал успешно, и мы его выписали в надежде, что с оккультной травмой мы разобрались. Как видите, ошиблись. И нам предстоит решить, что делать в этот раз. Повторить попытку, или?..       Андрей подумал. — Думаю, если не помогло удалить, то не поможет и перекрыть. Не знаю, как это планируется сделать технически, но второй вариант мне перспективным не кажется.       Гертруда Витовтовна согласно кивнула. — А что значит — изменить? — продолжил Андрей. — Концепция такая. Это знаки, в них есть смысл. Специалисты по оккультной травме их более или менее расшифровали. Уверенности быть не может, ведьмы своих тайн не раскроют, но знаки соответствуют аккадскому языку. Опять же, в системе их нанесения проглядывает некий смысл. То есть эти знаки составляют высказывание. Что если сделать его бессмысленным? Это клинопись, то есть можно нанести дополнительные, гм, штрихи, превращая символы в другие. Это может исказить фразу. Обессмыслить. Тогда, возможно, и ее воздействие прекратится.       Андрей покивал. — В чем здесь подвох? — спросил он. — Во-первых, могли неправильно расшифровать. Во-вторых, если мы просто нанесем новые ожоги, то изменят ли они вообще первоначальные символы? В-третьих… А что если высказывание станет еще более вредоносным? — Но, я так понимаю, тут повреждения все-таки будут не такими масштабными? — М-м, в целом, да. Ну а потом, под наркозом, в стерильных условиях это не так страшно, как в каком-то подвале подручными средствами. Фото исходников есть. Разметим, нанесем, но на этот раз оставим понаблюдать подольше. А то в прошлый раз отпустили чуть ли не через неделю, как только раны затянулись! — У меня есть время подумать, посоветоваться? — В любом случае, нам надо подтянуть общее состояние. Стабилизировать, восполнить кровопотерю, подкормить. До завтра терпит точно, но и затягивать дольше двух-трех дней не стоит. — Тогда, может, имеет смысл спросить Жана самого? Что он решит? — Скажем так. Вы выглядите более вменяемым. У меня есть основания не полагаться на здравомыслие вампира, пребывающего в таком состоянии. — Все же поинтересоваться мнением Жан-Клода стоило бы. — Но решать все равно вам. И, кстати… Как вы относитесь к консультации психиатра? Андрей замер. Так, ему уже хотят психиатра вызвать? — В прошлый раз Анна Петровна написала отказ. Заявила, что не надо делать из ее брата психа, и он справится сам, с помощью семьи. Теперь мы знаем, как выглядит помощь семьи, и психиатр все-таки кажется мне… перспективнее. Андрей выдохнул. Все-таки речь шла о Жане… — Да, я согласен. Конечно. Почему бы и нет. Судя по всему, это не повредит. — Это уж точно. В таком случае… Вы сами устроились? Нужна какая-то помощь? — Более или менее сориентировался. Есть какие-то часы посещения или нечто наподобие? — Мы не поощряем визиты, но раз в день можете заглядывать. О состоянии всегда можно узнать, позвонив по местному на пост. Или мне, тоже на местный, но я нечасто сижу в кабинете. — Понимаю. Спасибо, — Андрей взял карточку с телефонами. — Благодарю вас за подробную беседу и понимание.