Наследник

      День начался как обычно. Ди проснулся, умылся, собрался в школу. Позавтракал (как всегда) идеально приготовленной яичницей от отца, схватил брата за шкирку и направился вместе с ним в школу.       В школе всё тоже проходило по привычному распорядку: те же уроки, что и неделю назад, помощь отстающим ученикам на переменах — только за сегодня он уже успел заработать две тысячи. Последним уроком была история, на которой он снова был единственным, кто действительно знал материал.       Вообщем, обычный, весьма скучный день. Чтобы хоть как-то его разнообразить, Ди решил прогуляться в парке после школы. Он нечасто это делал — не такой уж он большой любитель прогулок. Но иногда настроение и погода были подходящие, как сегодня, например. Поэтому, спровадив Хэви в сторону дома, парень развернулся в другую сторону и направился в ближайший парк.       Сперва он просто ходил по дорожке, слушая музыку, пока ему это не надоело. Тогда Ди решил присесть на одну из лавочек и зайти в соцсети, проверить, написала ли ему Лиф что-нибудь новое. Именно в этот момент, взглянув на время в телефоне и начинающее понемногу темнеть небо, он заметил, насколько задержался. Парень даже сам удивился тому, что прошло уже два часа. Ужин, на котором всегда должна присутствовать вся семья, если заранее не обсуждалось обратное, будет чуть меньше чем через два часа. Наверняка отец уже даже начал готовить. — Вот черт… — он тихо пробормотал себе под нос, раздраженно вздыхая и привычно поправляя браслет на руке, — Ладно, проверю уже дома.       И Ди уже начал было вставать с лавочки, чтобы начать идти домой, как вдруг почувствовал резкую боль в затылке. Он только и успел, что быстро уронить телефон с браслетом под лавочку, понадеявшись, что их не заметят, когда в глазах всё начало расплываться и темнеть. Еще через пару секунд парень совсем отключился.

***

      Проснулся Ди с болезненным стоном. Затылок пульсировал и его немного тошнило. Легкое сотрясение? Может быть, но хотелось надеяться на лучшее.       Хотя какое может быть «лучшее», когда ты просыпаешься в незнакомом месте после того, как тебя вырубили ударом по затылку? Единственным «лучшим» в этой ситуации можно считать только то, что он всё ещё в своей одежде, не чувствует боли нигде, кроме затылка, и даже не связан по рукам и ногам или не прикован наручниками к кровати.       «Хотя последнее как раз весьма опрометчиво» подумал парень, медленно поднимаясь с кровати. Как только он убедился, что любое лишнее движение не собирается вызывать у него рвоту, он двинулся к единственному доступному источнику информации о месте, в которое он попал. К закрытому занавесками окну.       Видимо у него всё же есть легкое сотрясение мозга, иначе Ди никак не мог понять причину, по которой он не заметил раньше, что пол под ним шатается, что откуда-то доносится звук бьющихся волн. Лишь раздвинув занавески и увидев перед собой иллюминатор с видом на «дивный подводный мир», Ди понял, насколько реально он влип. «Что ж, видимо к ужину я сегодня точно не вернусь…» пронеслось в голове парня, а через секунду после этого послышался щелчок замка и дверь распахнулась. На пороге стоял какой-то старик, на вид лет шестидесяти, с зализанными назад седыми волосами, седыми усами и холодными голубыми глазами. Всё его лицо было усыпано морщинами, такими, какие появляются, когда человек слишком много хмурится. Почему-то в голове у Ди промелькнула мысль, что что-то в чертах этого странного старика ему кажется знакомым. Как будто форма этого подбородка и глаз кого-то ему напоминала… Догадка, пришедшая ему в голову, заставила парня нахмуриться, пока он продолжал разглядывать мужчину напротив. — Кто вы такой? — Ди не стал ждать, пока старик заговорит первым, решив опередить его и задать вопрос, на который хотел получить ответ.       Мужчина презрительно сощурился и недовольно скривил губы, как будто не ожидал, что подросток заговорит с ним первым. Казалось, он привык, что все всегда и во всём ему подчиняются, поэтому не думал, что и в этой ситуации будет иначе. Ди уж было думал, что тот просто из принципа не ответит на вопрос, но когда прошло уже пару минут, старик всё же заговорил. — Моё имя Густав Швагенвагенс, — и если бы парень имел чуть меньше выдержки над собой, то он бы фыркнул от смеха, услышав такую фамилию. Но ему удалось сдержаться и сохранить сдержанное выражение лица.       После произнесения своего имени мужчина замолчал, как будто ожидал какой-то реакции на эту информацию. Ди лишь саркастично приподнял бровь в немом вопросе. Когда прошло ещё пару минут, парень не выдержал: — Окееей… И мне это должно о чём-то говорить? Если да, то спешу разочаровать — я не знаю никого с таким именем.       Старик нахмурился еще сильнее, теперь в выражении его лица читалось не просто презрение или недовольство, а гнев. Парень слегка напрягся от этой смены настроения, но постарался не подавать виду. — Что же, думаю мне не стоило ожидать, что твой бездарный отец станет упоминать обо мне после того, как глупо бросил всё, что я ему дал.       Теперь гнев почувствовал уже сам Ди. Мало того, что этот человек, как предположил парень, похитил его, так теперь ещё обзывает его отца бездарным и глупым? Глэм мог быть разносторонним человеком, но ни глупость, ни бездарность не входили в число его качеств.       Ди понимал, что должен был получить от кого-то свой уровень интеллекта и, как бы он ни любил маму (хотя он никогда не скажет этого вслух добровольно), он знал, что она точно не самый эрудированный человек. Поэтому было понятно в кого пошел Ди своими умственными способностями.       И хотя он не перенял никаких музыкальных талантов от своего отца, он не раз видел, как тот играл на гитаре с большим мастерством, которое, по-видимому, перенял Хэви. Назвать такого талантливого человека бездарным у него бы язык не повернулся.       Несмотря на то, что у них с отцом бывают свои небольшие недопонимания или разногласия (например, недо-спор во время игры в покер, тот случай с гитарой или другой случай с крысой), Ди знал, что Глэм любит его. И сам парень тоже любил (но опять же, он никогда не скажет этого вслух добровольно) и уважал своего отца. Поэтому замечание этого старика действительно его разозлило.       Но Ди был не из тех людей, что действуют сгоряча. Он знал, что часто лучше промолчать и немного подождать, особенно если ты хочешь получить какие-то ответы. Поэтому в этой ситуации он именно так и поступил, молча уставившись на этого Густава. Его стратегия, как это обычно и бывает, сработала: через минут мужчина снова заговорил. — Повторю ещё раз: меня зовут Густав Швагенвагенс. И я отец твоего неблагодарного отца.       В голове у шокированного таким поворотом событий парня промелькнула единственная мысль: «Ну, теперь хотя бы понятно, почему он показался каким-то знакомым…». Ди конечно понимал, что его родители не из воздуха появились. Конечно, у них должны быть свои родители. Но просто ни Глэм, ни Виктория никогда не говорили о своих семьях. Поэтому услышать, что у него, оказывается, есть дедушка, было действительно шокирующе.       Оставался один вопрос: на кой черт этот самый дедушка похитил его? Почему-то у Ди было предчувствие, что ему не захочется знать ответ на этот вопрос…