Show me the stars

Теплый летний вечер, на улице был лёгкий ветерок, что немного развивал иногда рыжие пряди волос из неаккуратного хвостика. Тёплые руки держат фотоаппарат, фотографируя уличных животных, начиная от пушистых кошек, и заканчивая летними бабочками на окнах. Чувствуется сзади запах табака ментоловых сигарет. Чуя оборачивается к Дазаю, и его слабая улыбка уходит с лица. — Боже, опять эти твои ментоловые сигареты Осаму, — тяжело вздыхает Накахара, ожидая несколько секунд чтобы фотоаппарат сфокусировал камеру на голубое небо с на вид мягкими облаками. — А в чём дело рыжик? Всё никак не пойму, чем тебе не нравятся эти сигареты, — размышляет Осаму, поднимая взгляд на небо, его тон привычно спокойный. — Хах, они невкусные. — Усмехается Чуя, просматривая сделанные снимки в фотоаппарате, а Дазай подходит к нему заглядывая в фотоаппарат. — Конечно, ведь вишнёвые сигареты никак не надоедают на постоянной основе, как скучно, — Осаму потушил сигарету об асфальт, а затем перевёл взгляд на Чую, больше всего внимание Дазая вызвал неаккуратный хвостик волос Чуи, — к примеру, Чу, что такого особенного в этих фотографиях? Что ты находишь в этом обычном прекрасном вечернем небе? Чуя усмехается словам Дазая, переводя на него свой привычный слегка самодовольный уверенный взгляд. — Что это с тобой? Разве не твои слова были «каждая галактика по-своему прекрасна»? — Чуя продолжает искать глазами чтобы сфотографировать на память, — к тому же, я предпочитаю находить красоту в простых вещах. Все эти вещи особенные, — он вновь тихо усмехнувшись добавляет, — у нас не всегда будет возможность, увидеть эту красоту, да и я бы хотел, закрепить все эти воспоминания как можно лучше. — Красота в простых вещах говоришь… — Едва слышно повторяет про себя Осаму, будучи в своих размышлениях. — Ага, — Чуя гладит уличных бродячих котов, что пришли к нему, за время пока он делал фотографии. — Как думаешь Чу, моя гетерохромия тоже по-своему красивая? Чуя отвлекается от котов, и переводит на Дазая взгляд полный спокойствия. — Я считаю, что у тебя самые красивые глаза, которые я когда-либо встречал в своей жизни. На лице Дазая появляется слабо искренняя улыбка, а взгляд становится помягче прежнего. — Спасибо, рыжик, — говорит он на слова Чуи, а затем его тёмно-карие глаза слегка находятся в удивлении, когда он замечает, что Накахара сфотографировал его глаза. — Я хотел бы. Навсегда сохранить в своей памяти, твои глаза, и тебя, Осаму. — Тебе бы стоило так сфотографировать университет, так бы не забывал о занятиях, — усмехается Осаму, а позже он заливается тихим смехом, видя осознание на лице Чуи. — Вот же, мать твою, я действительно совсем забыл об универе. — Вспоминает Чуя, эти слова он произнёс едва слышно. — Всякое бывает, ну, раз уж мы не пошли на пары, почему бы нам не продолжить искать красоту в простых вещах, Чу? — Дазай улыбается чуть шире, при взгляде на рыжего, чуть тише он добавил, — знал бы ты, какая ты особенная личность. — Я особенная личность? Ещё такой бредятины в жизни не слышал, — тихо смеётся Накахара, он идёт по дороге к морю, не отрывая взгляда от снимков на фотоаппарате, — ни черта я не особенный. — Ты просто этого не замечаешь вот и всё, — говорит Осаму подбегая к Чуе, и провожая взглядом солнце, уходящие за горизонт. — Нет уж, я тебе никакой не особенный, — Чуя переводит взгляд на свои чёрные конверсы, и на кота, который решил сопроводить Накахару по дороге, и Чуя слегка искренне улыбнулся, — я такой же как и все, все могли бы быть «особенными» — продолжает рыжий, — но тогда это потеряет смысл, и большинству людей это попросту неинтересно, серьёзно, люди могли бы совершенствоваться дальше, а не останавливаться на своём тщеславии. Как эгоистично. — Это да, но не всем это нужно, — Дазай делает небольшую паузу, — у каждого разные взгляды на жизнь, может эта «особенность» вовсе и ненужное понятие. — Я бы не сказал что это ненужное понятие, но это скорее… — Он делает паузу дабы поразмышлять над своими последующими словами, — больше интересное понятие наверное, кому-то плевать, а кто-то так и хочет быть «не таким как все» Они оба тихо смеются. — В этом что-то есть, сложно найти эту золотую середину. — А она к черту и не нужна, — говорит Чуя, — ну по крайней мере, я так думаю, мы все такие какие мы есть, — он тихо усмехается, — если бы меня что-то не устраивало в себе, я бы давно стал работать над собой. Осаму раздумывает на его словами. «Что с твоими глазами придурок?»

* * *

Десять лет назад: Вся одежда Дазая мокрая, он смотрит в пустоту, глаза не имеют ни единой капли на желание жить. Бинт с его более тёмного глаза начинал спадать, так как был чересчур мокрый. Где-то вдали слышно было детский но такой противный смех. Мальчику лет восемь, а его до сих пор травили в школе из-за его гетерохромии. Что стало с людьми, что они стали на любую мелочь обращать внимание? Одасаку проследил за детьми, которые хитро смеясь, будучи довольными своими действиями убежали подальше от Осаму, один мальчик даже крикнул вслед шатену: «Хуже глаз я в жизни не видел!» Сакуноске слегка опустился вниз, дабы быть на одном уровне с Дазаем, он убрал с его глаза мокрый бинт, и выкинул куда-то в сторону. Он не хотел жить. Но и не мечтал о смерти. — Скажи Одасаку, мои глаза, такие уродливые да? — Спрашивает пустым детским голосом Осаму. Ода тяжело вздыхает, и слабо искренне улыбается шатену. — Нет что ты, твои глаза прекрасны Осаму, — говорит он слегка растрепывая волосы Дазая, — давай мы сейчас домой пойдём, и я тебе дам чистую свежую одежду? — Думаешь… Я не ужасен? — Дазай поднимает на Сакуноске взгляд, ужасно видеть такое нежелание жить, в детских глазах. — Ты очень хороший человек, Осаму, и всегда будешь им, обязательно, — Ода слегка приобнимает Осаму, он давно был в курсе о школьной ситуации но ничего не менялось долгое время, — тебя хотя бы не били? Дазай молчит некоторое время. — Били. — Коротко отвечает он, а затем делает тяжёлый вздох продолжая, — теперь снова синяки остались. Прости, я достаю слишком много проблем, — Ода ещё никогда не слышал настолько пустой и разбитый голос, особенно, у ребёнка. — Они были правы, лучше б меня не было. — Эй, никогда так больше не говори! Ни за что не слушай их, — он делает вздох и протягивает Дазаю руку, — пойдём, обработаем твои раны. — Расскажешь мне ещё про звёзды? — Спрашивает Осаму, прежде чем взять Оду за руку. — Расскажу, и даже покажу тебе звёзды. Детская улыбка появляется на лице Осаму, он охотно берёт Сакуноске за руку, следуя за ним по дороге домой. Ему было всего восемь лет.

* * *

— Эй, ты меня слышишь Осаму? — Вытаскивает из размышлений Чуя, видя что Дазай совершенно не в этой реальности. — Да-да, я тебя слушаю. — О чём задумался хоть? — О гетерохромии своей, — честно признается Дазай, он никогда не хотел врать важным ему людям. — Всё ещё беспокоит тебя это значит, — размышляет вслух Накахара, переводя взгляд в сторону. — Ты кстати, был одним из тех хулиганов, — усмехается Дазай, говоря эти слова абсолютно спокойно. — Ты что-то путаешь. — Чуя уходит от этого разговора, и не только словами, но и продолжая идти по дороге к морю, также параллельно смотря, что можно было бы сфотографировать. — Не-а, отчётливо помню как они тебя на слабо брали, а ты потом вместе с ними меня оскорблял или что-то вроде. — Нашёл что вспомнить а! Да и вообще, раз уж я такой плохой, чего ты до сих пор общаешься со мной? — Потому, что со временем ты всё меньше и меньше приносил мне вред, и я посчитал это чем-то странным. Накахара молчит. Он решает больше не продолжать эту тему, так как, слишком неприятные воспоминания были тогда. Одна из причин, по которой Чуя не принимает себя. — Ладно забыли про это, — тяжело вздыхает Накахара, — было и прошло. Дазай слабо искренне улыбнулся, ветер немного поднялся, но это не мешало прогулке. — Одасаку также говорил… — Едва слышно говорит он, приятные воспоминания всплывают, при упоминании Сакуноске.

* * *

Десять лет назад: — Одасаку! — подбегает к Оде маленький Осаму, будучи ребёнком, как бы сильно над ним не издевались, он всегда находил спасение в своей семье. — Он тебя ждал больше чем Отца, — заходит в прихожую мать Дазая, она выглядела очень опрятно, и всегда старалась быть прекрасной матерью для Осаму, — я тоже рада тебя видеть, Ода. На лице Оды появляется слабо искренняя улыбка, он приобнимает Дазая. — Как ты, дружище? — Он слегка отпускает его, ожидая ответа. — Всё хорошо! Сегодня меня унижали гораздо меньше, — радостно заявляет Дазай, детская искренняя улыбка была чем-то особенным, для всех близких людей. — Рад это слышать, и знаешь Осаму, — улыбка Сакуноске становится немного шире, — во-первых я тоже очень скучал, а во-вторых, когда ты станешь постарше, будешь учиться со мной в одном университете. — В одном чего? Но ура! Я буду с тобой Ода! — Тихо хихикает Осаму, — ответь на вопрос Одасаку, почему все взрослые такие. Хмурые а? Ода вздохнул, и обдумывая свои слова мягким и спокойным тоном продолжил. — Понимаешь Осаму, очень важно не терять ту часть себя, что радуется даже самому маленькому незначительному счастью, — он делает небольшую паузу, — многие взрослые когда выросли, потеряли не только часть себя, но и свою человечность. Таким людям как ты, их никогда не понять, и это прекрасно. — Но тебя же я понимаю Одасаку! Расскажи мне подробнее про это, пожалуйста-а! — Хорошо, я расскажу тебе сегодня вечером об этом подробнее, — усмехается Ода, — но думаю, со временем ты поймёшь о чём я говорил сейчас. — Очень важно помнить Осаму, что ты имеешь значение в этом мире, — вступает в диалог мать, — ты ведь помнишь, как мы ценим тебя, Осаму? — Конечно! Вы так добры ко мне, несмотря на мои недостатки, — оборачивается к матери Дазай, — я вас также очень-очень люблю честно! — Это нормально, любить — несмотря ни на что. — Искренне улыбнувшись говорит его мама, после чего Осаму берёт Оду за руку и ведёт к себе в комнату, он никогда не забудет об этих воспоминаниях. И никогда не сможет забыть, о той любви, что ему показывали, как принимали его, таким какой он есть.

* * *

«Жаль я поздно понял твои слова, Одасаку.» — Для чего ты фотографируешь, Чу? — Я же уже отвечал, чтобы вспомнить такие простые но приятные воспоминания. Дазай слабо искренне улыбается, он подходит ближе к Чуе смотря в его глаза. — Нам стоило бы восстановить режим. — Чёрт, опять я забыл про это. — Бормочет Чуя, замечая что они пришли к их особенному месту, — мы вроде не так долго и гуляли. Они заходят домой, Чуя оставляет фотоаппарат в прихожей, и ищет глазами плюшевого лиса. — Не это ищешь, рыжик? — Держит в руках игрушечного лиса Осаму, хитро улыбаясь когда к нему подбегает Чуя, дабы забрать свою мягкую игрушку, — только этого и обнимаешь, а как меня обнять так нет. — Отдай уже! Меньше выёбывайся чтоб я обнимал тебя, — злится Накахара, когда у него наконец получается забрать себе плюшевого лиса, он прижимает игрушку к себе, будто боясь, что кто-то отберёт. — Злюка, — говорит Осаму вздыхая, и переводя взгляд на окно, где уже было заметно, как стемнело на улице, — ну, не знаю как ты, а я пойду попробую поспать, завтра в университет. — Ага, удачи, — говорит Накахара, собираясь уходить к себе домой, — спокойной ночи, — после этих слов он уходит к себе домой, оставляя Дазая в полной тишине. Как бы Осаму не пытался уснуть, у него всё равно не получалось. Но и не хотелось сдаваться. — Чёртова бессонница, — сам себе очень тихо говорит Осаму, он посматривал на нарисованные звёзды, вспоминая, как прекрасно было тогда. Он отвлекался на различные вещи в комнате, начиная от любимых книг, так и заканчивая гирляндами на стене, что тускло отдавали светом в этом месте. Прошло не так много времени, чтобы у Дазая получилось уснуть, ему ничего не снилось, ему в принципе редко снились различные сны, даже кошмары не беспокоили. Давно забытое ощущение, спокойствие от самой тишины. Раньше, Осаму всегда искал чем бы занять себя, дабы не обращать внимание, на различные беспокойства. Привычка с детства, обманывать себя в этом, дабы не приносить проблем своей семье, по крайней мере, только Осаму так думал из-за своей гетерохромии. И его мысли только убедились в своей правоте, после попытки самоубийства. Слышится где-то в коридоре шаги, Осаму открывает сонные глаза, и видит знакомую невысокую фигуру, вместе с плюшевой игрушкой в руках. — Не спишь, Осаму? — Тихо спрашивает Накахара, обеспокоеным тоном. — Недавно смог уснуть, что-то случилось, Чу? Чуя молчит пару минут, а затем следует очень знакомый голос. — Мне кошмар приснился. Дазай садится, немного просыпаясь и понимая ситуацию. — Ты испугался кошмара? — Вопрос без всякого сарказма, или намёка на насмешку, — тебе не стало тревожно из-за этого или что-то в этом роде? Чуя слегка кивает, отводя взгляд. — Иди ко мне, — со слабой искренней улыбкой говорит Осаму, — защищу тебя, от всяких твоих кошмаров, Лис. Чуя слегка слабо искренне улыбнулся, но так и сделал, он поначалу лёг рядом с Осаму, а шатен поглядывает за ним, будто действительно охраняет его сон. Когда кошмары вновь достигли Чуи, рыжий будто прятался за Дазаем, неосознанно обнимая его во сне, и только когда он его обнял, он вновь спокойно спал. Осаму слегка погладил рыжие волосы, а затем обнимая Чую, заснул. Даже быстрее чем он смог уснуть сам.

* * *

Преподаватель рассказывает очередную тему, в аудитории довольно тихо, студенты внимательно слушают и некоторые даже делают конспект. Аккуратные руки Накахары довольно быстро и умело записывают слова преподавателя чёрной ручкой. Для Осаму вновь начинается невыносимая скука, слушать целую лекцию для него было самым настоящим издевательством. Он наблюдает как быстро пишет Чуя, и слегка заглядывает в его блокнот, пытаясь хоть что-то прочитать из того что написал Накахара. «Идеальная идея была взяться на учёбу под самый конец.» — промелькнула мысль у Осаму. — Ты хоть сам понимаешь, что пишешь, Чу? — Тихо бормочет Дазай, не отводя взгляда от Накахары. Чуя отвлекается на его голос, с затем пробует прочитать про себя то, что он прочитал у себя в блокноте. Голубые глаза сужаются в недовольном взгляде, осознавая что он не может прочитать то что написал. — Серьёзно что-ли?.. — Заливается тихим смехом Осаму, слегка самодовольно улыбаясь. — Заткнись бинтованная скумбрия. — Тяжело вздыхает Накахара, переводя взгляд с блокнота на преподавателя. Осаму сдерживает свой смех, после чего слегка растрепывая рыжие волосы Чуи он тихо усмехается шёпотом говоря: — Как бы нас с тобой не отчислили, Чу. — Не отчислят, если ты не будешь меня отвлекать, — подавляя свою злость говорит Чуя, убирая холодную бинтованную руку со своей головы. Конечно, преподаватель уже заканчивал свою лекцию, только вот Дазаю было мягко говоря всё равно, он терпеть не мог слушать унылые лекции, ни черта не понимая. Хотя раньше ему было параллельно на это, как бы скучно не было на уроках и так далее. А сейчас, он встаёт со своего места, закидывая свою сумку на плечо, он кричит преподавателю с предпоследнего ряда: — Плевать я хотел на ваши лекции, всего хорошего! — Он переводит взгляд на Чую, и берёт его за руку. — Какого хера ты творишь Осаму?!.. — Тихо злобно говорит Чуя, он не успевает что либо ещё сказать, кроме того как захватит свою сумку, они выбегают из аудитории, слышится быстре шаги в коридоре, яркая довольная улыбка сияет на лице Дазая, непонимание в голубых глазах говорило само за себя. Сумка чуть ли не спадала с плеча, выбегая из университета Осаму берёт Накахару в свои объятия, прижимая его к себе, его действия говорили: «Весь мир подождёт, пока я с тобой» Чуя тяжело вздыхает, но решает стать на его волну. Он усмехается, и отстраняется от Дазая, взяв его за бинтованную руку, он тянет его за собой, добегая где-то за стену университета, Чуя достаёт из сумки ключи, и открывает небольшую дверь что была в стене, за древью он показывает их скейтборды, всем своим довольным и гордым видом, зная кто сдедал эти скейты. Тем не менее, они хватают скейтборды и мигом направляются кататься по всему городу, Чуя распускает свой неаккуратный хвостик, от чего он больше становится похож на Лиса. Не так уж они и быстро катались, до самого вечера, они успевали покататься до красивых мест в их городе, Осаму пользуясь случаем достал фотоаппарат что лежал в сумке Чуи, и незаметно сфотографировал Накахару, тот безусловно обратил на это внимание, но сильно сердиться не стал. Чуть позже он видит что Дазай протягивает ему свою руку, будто приглашая на танец, Чуя слегка саркастически закатывает глаза, усмехается, но даёт согласие. — Романтик ты чёртов, Осаму, — говорит Чуя, смотря в эти тёмно-карие глаза, которые он уже давно успел полюбить. — А ты, мой прекрасный рыжий Лис, — довольным тоном говорит Дазай, прижимая к себе Накахару, осторожно поглаживая рыжие волосы, такие обычные вещи, но столько счастья было в их взгляде. — Согласишься быть моим Лисом навсегда? — Продолжает он, не отпуская Чую из своих объятий. — А у меня есть выбор? — Нет конечно, — чуть шире улыбается искренне Осаму, прежде чем поцеловать Накахару, а затем добавить шёпотом, — мой самый любимый Лис. Накахара слегка краснеет, но не сильно скрывает этого, при виде этого Осаму усмехнувшись, он вновь слегка растрепал волосы Чуи, они поняли друг друга без слов. Взяв свои скейтборды, Они начали кататься, свежий ветер немного развивал их волосы, а взгляд падал на всю красоту города. Был уже закат, а значит, появится возможность увидеть нечто большее, чем можно заметить в дневное время. Не много времени нужно было чтобы выехать из города, только вот не всегда замечаешь эту разницу. Чуя катался на скейтборде следуя за Дазаем, пока сам шатен, искал что-то. Осаму остановился и взял свой скейтборд в руки, на улице уже больше стемнело, а проезжающих машин было гораздо меньше, он вновь потянул руку Чуе, хотев что-то показать. Накахара делает вздох, а затем Дазай берёт его за руку, они спускаются на траву, уходя с асфальта. Чувствуются шелест травы под ногами, пока его ведут поближе к середине поля. Дойдя до желаемого места, Осаму отпустил Чую, и перевернул свой скейтборд. Вспоминая, как когда-то он попытался нарисовать Млечный путь. Накахара оставил свой скейт рядом, но не стал переворачивать. Ведь рисунок на его доске давно уже почти не было заметно, они оставили свои сумки рядом, а затем Чуя перевёл взгляд на Дазая, что слабо искренне улыбнулся ему. Осаму берёт его за руку, понимая, что небо достаточно потемнело, он говорит спокойным тоном: — Знаешь, я где-то слышал, — начинает Осаму, — что после смерти люди возвращаются на ночное небо, когда человек уходит из жизни. Он уходит к себе домой. Ближе к звёздам. — К чему ты это говоришь? Осаму вздыхает. — Смотри, — показывает он рукой на ночное небо, где постепенно начали появляться звёзды. Конечно, внимание больше привлекает его кольца на пальцах, но это отдельная тема, он сделал небольшие паузу, а затем продолжил, — там сейчас где-то, Ода Сакуноске. Он проводит рукой чуть дальше к ночному небу, указывая на только что появившуюся звезду. Он хотел было продолжить говорить, но его перебивает Накахара. — Там Маленький принц. Глаза Дазая расширяются в удивлении. — Что? — Там Маленький принц, со своей любимой розой. — Повторяет Чуя, — где-то на астероиде В-612. Осаму слабо искренне улыбается. — Скучаешь за Маленьким принцем, Лис? — Спокойно спрашивает Осаму, слегка приобнимая Накахару. — Почему же? Человек который приручил меня, находится прямо здесь, — говорит Накахара, в то время как он неосознанно слабо искренне улыбнулся, — а ещё, я люблю его. — Я уверен, этот человек любит тебя не меньше чем ты его. — После недолгой паузы говорит Осаму, — для нас всегда будет место, на звёздном небе. Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где я живу, где я смеюсь, — и ты услышишь, что все звёзды смеются. У тебя будут звёзды, которые умеют смеяться! И когда ты утешишься — в конце концов всегда утешаешься, — ты будешь рад, что знал меня когда-то.