Ночь

Что-то тяжёлое на душе. Ком в горле не даёт сглотнуть; тремор рук заставляет отложить кисть и краски в сторону; кажется, что даже дышать трудно. Художник отодвигается от мольберта, бросает взгляд на картину, быстро встаёт, пытается аккуратно заправить волосы за ухо, чтобы не испачкать их (ведь все ладони испачканы из-за бурного творческого порыва), и направляется к окну. Из окна открывается вид на небольшой дворик. Квартира, в которую юноша переехал, расположена в невысоком, старом здании на окраине Сеула. До центра города далеко, но романтичному художнику нравилась тишина крошечной улочки, отсутствие рёва машин прямо под окнами и уютная кофейня за углом. А ещё из каждого окна его квартиры открывался потрясающий вид на… Небо. О да, он обожал подолгу смотреть на небо, запечатлять особо красивые моменты на свой старый фотоаппарат, а может даже и зарисовывать. Но сегодня, подойдя к окну, Джин не увидел ни улочки, ни красивого неба. Только бесконечная стена дождя и периодические вспышки молний. Юношу окутала ещё большая паника. Непонятно откуда взялось это тревожное чувство, но оно окутало его с ног до головы. Пульс участился, дышать становилось только труднее, ощущение громадного кома в горле никуда не ушло, а по телу пробежала дрожь. Запустив свои пальцы в волосы, художник начал ходить по своей комнате из стороны в сторону, пытаясь выдохнуть и успокоиться. Ничего не выходило. Хёнджин не находил себе место. Он сел на кровать, стоящую в другой от мольберта части комнаты, и заперебирал кольца на своих пальцах. Во рту чувствовался вкус крови. Не заметив, Хван до крови прокусил свою нижнюю губу от тревоги, по старой привычке. «Что делать, что делать, что делать…» — вертелось у него в голове. Тем временем, у погоды тоже началась паническая атака. Завывал ветер, занавески колыхались из-за открытой форточки, дождь только усиливался, и звук ощущался, будто улицу поливают прямиком из душа, гром раздавался всё чаще и чаще. «БАМ!» — громкий звук вывел Хёна из раздумий. Створка форточки с грохотом ударилась об стену от разбушевавшегося ветра. Парень поспешил подбежать и закрыть окно. Казалось, этот грохот сумел вернуть художника в реальность. Замкнутый круг однообразных мыслей прервался и решил покинуть его голову. Глубокий вдох…выдох. Дыхание прочистилось. Джин сел обратно, запрокинул голову и облокотился спинку дивана, прикрыв глаза. Смутное, непонятное, очень тяжёлое чувство сидело в груди, но оно больше не сжимало сердце с такой силой. Вроде бы юноше удалось пережить резко поднявшуюся бурю в душе. Он встал и снова сел за мольберт. На холсте был лёгкий морской пейзаж. Но теперь наш художник точно знал, какую изюминку он добавит в свою работу. Крупная плоская кисть, на палитру выдавливается масляная краска из старых, завалявшихся в чемоданчике тюбиков, мрачных оттенков зелёного, синего, чёрного цветов. Один мазок, второй, третий. В комнате постепенно начинает светлеть. Пятый, шестой, седьмой, неизвестно какой по счету… Картина готова: шторм, тонущий, разорванный стихией вдребезги парусник. За окном тем временем рассвело; солнечный зайчик робко пробрался в комнатушку, забросив свою лапку на картину. Хёнджин встал и посмотрел в окно. Ни одного напоминания о ночной буре на небе. Как и не было напоминания в душе юноши о ночной панической атаке.