Ночь

Весь день был как обычно в работе: съёмки, тренировка, занятия по вокалу, танцы, быстрый перерыв, постановка хореографии. На улице уже стемнело. Хёнджин вызвал такси, сел, включил в наушниках песню Ланы Дель Рей «Summertime sadness» и погрузился в свои мысли. Пустота. Ничего. Не в мыслях, не в душе. Будто бы нет эмоций. Как будто и смех, и грусть, и всё всё всё не искренние. В бесконечной череде событий не замечаешь своего душевного состояния, но ближе к вечеру, анализируя всё, что происходило, осознаешь, какие эмоции испытывал. Плейлист переключился на «Play with fire». Нет, эта песня точно не подходит для сегодняшнего состояния. Джин выключил песню, включив навевающую грусть мелодию, сыгранную на пианино. Машина подъехала к дому, в котором танцор купил себе квартиру. Это было действительно его большой гордостью. На протяжении нескольких лет он никак не мог найти подходящую возможность для покупки недвижимости. То денег было недостаточно, то их нужно было потратить на что-то другое, то не было подходящего варианта. Но, увидев объявление о продаже этой небольшой однокомнатной квартиры с окнами в пол, маленькой кухней и красивым видом, танцор, не задумываясь ни о чём, купил её. И теперь, каждый день после работы, у него была возможность приехать к себе домой. Но… Пока он не привык жить один. После стольких лет, что он жил в общежитии со своими друзьями, оказаться в полном одиночестве, не слышать смеха друзей, возни на кухне, перепалок… Было так тяжело. Хёнджина угнетало это. Он интроверт и любит побыть один, но ему очень важно, чтобы рядом был хоть кто-нибудь. Хотя бы его любимый пёсик Кками… Но он покинул этот мир, что оставило на сердце художника невероятно глубокую рану. Лидер группы, увидев подавленное состояние друга, предложил остаться на ночь в общежитии, развеяться, но Джин принял четкое решение разобраться со своими тараканами самостоятельно и не грузить личными проблемами друзей, у которых и своих навалом. Войдя в пустую, темную квартиру юноша кое-как скинул с ног кроссовки, поставил на паузу музыку, снял верхнюю одежду и бросил её на пуфик в коридоре. После чего зашёл в ванную, быстро вымыл руки, намылил лицо обычным мылом (что он обычно не делал, ведь следил за кожей лица и старался умываться специальными средствами, чтобы не было проблем) и плеснул пару раз на глаза и щёки водой. Глаза щипало из-за попавшего в них мыла, но Хвана это не особо волновало. Зайдя в комнату, он увидел привычный творческий беспорядок. Вокруг мольберта то тут, то там были разложены кисти, краски, а на самом мольберте стоял холст с наброском. По лёгким абстрактным штрихам уже проглядывалась будущая картина. Лебедь. Красивый, с длинной шеей, уже напоминавший настоящего, а ведь это был только набросок. Вокруг шкафа и на диване лежали футболки, кофты, джинсы и прочая одежда. Утром художник в попыхах думал, что ему надеть, и перемерил чуть ли не всю имевшуюся в гардеробе одежду. В любой другой день, Хён постарался бы всё это прибрать, но только не сегодня. Сил не осталось совсем. В помещении было темно и душно. Но света включать не хотелось. Парень быстрым движением взял со стола спички и зажёг свечку, которую ему подарил Минхо, после чего поспешил выйти на балкон. Там он обустроил всё для созерцания видом: ещё один мольберт, старый чемоданчик с красками, удобный табурет и даже второй табурет, в случае, если к нему зайдёт гость. Плюс, балкон был не застеклён, из-за чего бывало страшно смотреть вниз, но зато над балконом был небольшой навес, чтобы туда не залетал дождь. Хёнджин тяжело опустился на стул, посмотрел на небо. Так темно, хоть глаз выколи. Ночь, казалось, окутала своими чёрными рукавами всё. Не луны, не звёзд, лишь сплошная темень. Как будто все небесные тела испарились и остался лишь космос и вакуум, не пропускающий световые волны. В этом квартале всегда было тихо. Людей было немного и это радовало любителя тишины и спокойствия, но сегодня хотелось ощущать хотя бы присутствие соседей из дома напротив. Ни единого светящегося окна, все спят из-за позднего часа. Кажется, даже фонари забыли включить. Только одиноко стоящий в другом конце улицы фонарь периодически подмигивал своим желтоватым светом. Глухая тишина, даже рёва мотоцикла или машины не слышно. Даже листья деревьев не шелестели, полный штиль. Джина посетило ощущение, будто он один на этом свете. Он абсолютно одинок и ничего кроме него самого и тьмы не осталось. По спине пробежали мурашки. Несмотря на отсутствие ветра, на улице с приходом ночи явно похолодало. Юноша решил вернуться в комнату и в глаза ему тут же бросился его утренний, сделанный в спешке набросок. Спать всё равно не хотелось. Хёнджин взял телефон, набрал короткое сообщение маме: «Не переживай, я дома, сегодня много работы было, я не смог тебе позвонить», включил на всю громкость какую-то сонату для пианино, выдавил на палитру густую черную масляную краску, такую же темную, как сегодняшняя ночь, взял пушистую мягкую кисть и начал творение. Да, изначально картина должна была стать лёгкой, милой, приятной. Белый лебедь олицетворял бы новую жизнь, веру в светлое будущее… Но из-под кисти творческой натуры вышел совсем не тот лебедь. У него было оперение цвета сажи, тонкий красноватый клюв и глаза, видимые на чёрном фоне только из-за бликов в них. Он олицетворял одиночество, темноту и тяжесть, которая может навалиться на человека в любую минуту его жизни. Быстрая подпись в правом нижнем углу картины. Примечательно- белой краской. И тут Хёнджин не выдержал. Ммм, мальчики не плачут, что за тупой стереотип. Эмоции равноправны для всех полов. Глаза юноши наполнились слезами. Она скатилась по щеке. Художник быстро вытер кисть, отставил картину в сторону, чтобы высыхала и сел на кровать. Прямо перед ним висит портрет Кками, его милого гавкающего друга. Воспоминания о нем доводят чувства Джина до пика, и всё, что накопилось в душе за последнее время, всё, начиная с недопониманий с компанией, хейта со стороны фанатов, нехватки общения с друзьями и заканчивая творческим кризисом и чувством одиночества, всё-всё-всё выливается вместе с этими слезами. Зарывшись носом в подушку, Хван даёт волю своим эмоциям. Громкие рыдания заполнили всю комнату. Вместе с поставленой белой краской росписью на чуть ли не полностью чёрном полотне, отрицательные накопленные чувства прорвались через тьму в душе, открыв себе проход, а в небе появился кусочек луны.