low stage

      С момента возвращения из Мексики едва проходит неделя, как Нингуан начинает скучать по беззаботному времени. Лежа на кровати в своей комнате и бессмысленно глазея в потолок, иногда она думает о своей развивающейся хандре.       Бэйдоу занята своими делами. Как оказалось, у нее накопилось немало долгов, которые нужно было сдать еще месяц назад. Нингуан только покачала головой и снисходительно улыбнулась, когда Бэйдоу с досадой рассказала ей о проекте, в котором она обязана принять участие.       Во время отсутствия хозяйки комната запылилась, поэтому Нингуан старательно приводит ее в порядок, орудуя шваброй и мокрой тряпкой. Монотонная размеренная уборка позволяет уйти в себя и обдумать недавние события.       Мистер Браун наконец назначил тренировку, которая состоится в пятницу сразу после пар. Думая об этом, Нингуан не может не чувствовать легкое трепетание в груди, ведь это будет их первое занятие в новом статусе пары.       Когда она, морщась и жмурясь от летящей во все стороны пыли, выметает из-под стола, слышится громкий стук в дверь, тихое злобное ругательство и щелчок замка. Кэцин залетает в комнату подобно урагану, быстро здоровается с сестрой и устало плюхается на кровать.       — Могла бы и снять обувь, — причитает Нингуан, вытирая вспотевшие ладони о старые шорты. — Я вообще-то только что здесь подмела.       — Мне все равно, потому что меня уже нет. Я не существую, — ее дорогая кузина поднимает ладонь к потолку, пропуская свет люстры сквозь пальцы. — Я была в Ньюкасле и подумала, что больше не хочу быть частью нашей семьи. Находиться с твоей матерью в одном пространстве сродни пытке.       Нингуан хихикает, представляя суровое лицо матери и ее любимые фразочки, которые из года в год остаются прежними.       — Она не так ужасна, как ты думаешь. Просто к ней сложно найти подход, но у меня, кажется, получилось.       Если бы Кэцин была кошкой, ее ушки непременно бы дернулись. Она чуть приподнимается в кровати, внимательно наблюдая за выражением лица Нингуан в тщетной попытке отыскать подвох.       — Что ты имеешь в виду?       — Она застала меня с Бэйдоу, — опережая бесконечный поток вопросов, Нингуан продолжает. — Я не знаю, как она узнала. Наверное, это Чайлд все ей передавал.       — И как она отреагировала?       Нингуан завязывает волосы в конский хвост и принимается за очистку пола от неизвестных маслянистых пятен.       — Не поверишь. Покричала и успокоилась. Сказала, что я молодец и что за свое счастье нужно бороться.       Со стороны кровати вдруг что-то грохочет: Кэцин от неожиданности роняет телефон на пол, тут же осекается и негромко матерится. Нингуан посмеивается, полоская тряпку в тазике. Примерно так она и представляла реакцию сестры.       — Какими грибами тебя кормили в Мексике?       — В Мексике… — мечтательно прикрывает глаза Нингуан. Ее тело странным образом реагирует на одну лишь мысль о Бэйдоу, обо всем, что с ней связано. — Мама пригласила нас с Бэйдоу на семейный ужин.       — Ты свой сон рассказываешь? Очень плохо верится, что Цзэнь Ши могла проявить такое великодушие.       — Согласна, — Нингуан выжимает тряпку и продолжает полировать ламинат. — Мне все еще очень интересно, как она узнала о Бэйдоу. Хотя что-то мне подсказывает, что это был Чайлд.       — Зачем ему это? Ну, если не брать в расчет его раздутое эго и желание выслужиться перед Цзэнь Ши.       В голове Нингуан со скоростью пушечного ядра проносится короткий диалог с братом:       — Тусуйся с Бэйдоу. Только если ты хочешь, чтобы я молчал… Познакомь меня с Чжунли.       — Зачем?       — Очевидно. Он мне нравится.       Возвращаясь в реальность, Нингуан думает о том, как смехотворно удачно сложились обстоятельства. Подумать только, совсем недавно ее мать была ярым приверженцем «традиционности», а сейчас она приглашает свою доселе нелюбимую дочь на семейный ужин вместе с Бэйдоу.       Нингуан все еще слабо понимает, как мнение матери могло измениться на диаметрально-противоположное. Наверное, ключевую роль сыграла волшебная терапия Чайлда, которую Цзэнь Ши с удовольствием поглощала, слушая ненаглядного сынулю.       — Знаешь, Кэцин, — начинает Нингуан, утирая капельки пота со лба. — Возможно, я ошибалась насчет Чайлда, и он на самом деле не такое дерьмо, каким хотел казаться.       — В смысле? — недоуменно спрашивает Кэцин и резко выпрямляется в кровати, отчего маленькая декоративная подушка слетает на пол. — Что ты курила, пока меня не было? Бэйдоу подсадила тебя на сигареты?       — Да послушай ты. Чайлд не хотел выставить меня неудачницей-лесбиянкой перед мамой. Он хотел помочь.       — Помочь? Но кому?       — Мне. Каждый раз, когда он говорил про меня «гадости», — Нингуан показывает кавычки пальцами. — Он как бы готовил маму к тому, что я… немного нетрадиционна.       Кэцин недоверчиво усмехается.       — Немного?       Нингуан берет пульверизатор, которым обычно опрыскивает крошечный кактус на подоконнике, и выпускает в Кэцин град водяных стрел.       — Чайлд не кретин, но и не ангел. Он преследует свои собственные цели.       — Дурочка, — вытирая лицо от воды, бурчит Кэцин. Маленькая капля, повисшая на кончике ее носа, очень веселит Нингуан. — Я так понимаю, Чайлд ознакомил тебя со своим вишлистом.       — Да, и первым пунктом идет Чжунли.       — Чего?       — Ему нравится Чжунли, и он хочет, чтобы я устроила им встречу.       — Если честно, меня это не удивляет. Он даже одевается странно, — Кэцин эмоционально всплескивает руками. — Ну то есть по-нашему. Не знаю, почему Цзэнь Ши этого не замечает.       — В любом случае… — Нингуан качает головой. — Я больше не хочу об этом говорить. Лучше помоги мне с уборкой.       — Вообще-то я гостья, но в качестве исключения могу сложить вещи Бэйдоу, которые она почему-то разбросала по твоей комнате.       Нингуан поднимается с колен, взволнованно размахивая тряпкой, в два шага преодолевает расстояние до Кэцин и практически вырывает спальную футболку Бэйдоу из ее рук.       — Я лучше сама. Ты не умеешь красиво складывать одежду.       Лукавый взгляд Кэцин неоднозначно намекает на самые непристойные вещи, отчего Нингуан лишь устало закатывает глаза и отворачивается к шкафу, чувствуя, как щеки заливает пылающий румянец. ———       Когда в отполированную дверь ее комнаты стучатся вновь, Нингуан зло раздувает ноздри, стягивая резиновые перчатки. В коридоре не может стоять Бэйдоу, потому что она только что прислала кружок из колледжа, где с удовольствием опустошала коробку отвратительного морковного сока. И это также не Кэцин, потому что она не из тех, кто возвращается за забытой вещью.       — По-моему, ты зачастил с визитами, — Нингуан скептично изгибает бровь, но все-таки приглашает Чайлда войти. Брутальный аромат дорогого одеколона тут же ударяет в нос. — Снимай обувь, я только что все вымыла.       — Не будь такой угрюмой, ха-ха! — он треплет Нингуан по голове и лучезарно улыбается, проходя вглубь комнаты.       Нингуан надувается от негодования и следует за ним, поправляя сбившиеся в колтуны пряди волос. Чайлд всегда вел себя так, словно он старше. И сейчас, будучи ростом почти с дверной проход, он абсолютно счастлив представлять себя заботливым старшим братом, который покупает сахарных петушков своей младшей сестре.       — Я пришел с миром и даже принес тебе твой любимый пресный кроличий суп! — на кофейном столике оказывается контейнер с ароматным супом. Морщинка между бровей Нингуан постепенно разглаживается: это действительно очень мило, что Чайлд до сих пор помнит ее предпочтения в еде.       — Спасибо, — благодарит она и снимает крышку, вдыхая приятный аромат растительного бульона. — Садись, ты ведь пришел не только из-за супа.       — Конечно, — он опускается в кресло напротив и начинает обмахиваться ладонью, как веером. — Слышал, ты со своей подружкой была на отдыхе. Понравилось?       — Да, если не учитывать то, что я обгорела.       — Как в детстве, правда? — заметив почти оскорбленное выражение лица Нингуан, Чайлд медленно выдыхает, круговыми движениями потирая подбородок.       — Ты дразнил меня, когда у меня краснело лицо. И мама, конечно, всегда тебя защищала, — Нингуан с укором щурит глаза. — Я не забыла.       — Что было, то прошло, ха-ха! Сейчас я не стану обижать мою любимую сестренку из-за таких пустяков.       Чайлд откидывается на спинку кресла, озадаченно хмуря брови. Нингуан хлебает суп, вместе с тем исподлобья наблюдая каждое движение брата, предательски выдающее его нервозность. Что же, он не продержался и полчаса. Годы идут, но кое-что остается неизменным.       Сколько бы Нингуан не вспоминала свою юность, позднее отрочество, каждое ее воспоминание так или иначе связано с Чайлдом и матерью. Всякий раз, когда она думает о своем прошлом, ее сердце наполняется печальным состраданием к маленькой девочке, чьей несбыточной мечтой была материнская любовь.       Нингуан взрослела в статусе старшей сестры, прилежной ученицы, прекрасного танцора. И среди них попросту не оставалось места для «дочери». В нормальном душевном состоянии ее удерживал отец, который несмотря ни на что относился к ней с заботой и пониманием.       — Зачем ты пришел? — Нингуан выбрасывает пустой контейнер и садится на заправленную кровать, прислоняясь спиной к изголовью. — Я не пытаюсь тебя в чем-то уличить и уж тем более не выгоняю, но мне хочется знать правду. Сейчас.       Чайлд едва заметно передергивает плечами, в то время как на его лице расцветает очаровательная улыбка.       — Ты, кажется, хотела меня кое с кем познакомить?       Нингуан весело усмехается, складывая руки на груди.       — Кажется, у нас была договоренность, которую ты нарушил.       — Ты про молчание? О, поверь, мама сама обо всем догадалась, мне даже не пришлось что-либо…       — Я все знаю, — бескомпромиссно заявляет Нингуан. — Знаю, например, что ты периодически сливал ей маленькие детали моей жизни. Мои отношения с Бэйдоу, — она выразительно поднимает брови, разводя руками. — Откуда бы она узнала, что мы с ней начали встречаться?       — Она могла увидеть вас, услышать от знакомых, почувствовать какие-то изменения в тебе, — Чайлд увлеченно загибает пальцы, однако, поймав на себе сверкнувший сталью строгий взгляд, неловко хихикает. — А что? Ты вон как светишься!       Последней фразой он попадает точно в цель, игрушечным пищащим молотком забивая купидонскую стрелу, пронзившую сердце Нингуан, все глубже и глубже.       — Мама не могла увидеть нас, потому что терпеть не может Сиэтл. Не могла услышать от знакомых, потому что ее знакомые — такие же снобы, которым точно до меня нет никакого дела, — высказывается она на одном дыхании и заглядывает в прозрачные глаза брата. — Просто признай, что ты не мудак и хотел как лучше.       На некоторое время между ними воцаряется скромная тишина. Нингуан все еще путается в своих мыслях, хотя масштабный пазл в ее голове уже складывается воедино. Картина ее семьи, написанная черно-белыми красками, резко приобретает полутона.       — Может быть, ты в чем-то права, — красноречиво хмыкнув, соглашается Чайлд спустя несколько долгих минут. В его глаза вновь прокрадывается озорной блеск, и Нингуан только в очередной раз закатывает глаза, не скрывая нежной улыбки старшей сестры. — И раз уж все так великолепно сложилось… ———       — Во-первых, я даже не знаю, нравятся ли ему парни, — начинает Нингуан, покручивая в руках свой солнцезащитный зонтик.       Чайлд усаживается на скамейку, тяжело дыша. По его вискам россыпью мелких жемчужинок ползут капельки пота, густая рыжая челка намокла и прилипла ко лбу. Он встряхивает головой и морщится, вытирая лицо рукавом футболки. Жара разыгралась нешуточная.       — Это не проблема. Никто не сможет устоять перед моим очарованием, сестренка.       — Перед твоим что? — Нингуан игнорирует оскорбленное выражение лица Чайлда и садится рядом, поднимая солнцезащитные очки на макушку. — Чжунли из тех, кто прежде всего ценит доброту, порядочность, простоту…       — Там случайно не твоя подружка?       Нингуан, недовольная тем, что ее бесцеремонно перебили, вытягивает шею, выглядывая из-за купола зонта. На баскетбольной площадке Бэйдоу методично бросает мяч в кольцо. В яркой апельсиновой спортивной майке (у Нингуан перехватывает дыхание, ведь она кажется такой тесной) Бэйдоу притягивает взгляды окружающих, напоминает крошечный лучик солнца.       Сегодня она собрала волосы в тугой конский хвост и заколола беспорядочную челку по двум сторонам блестящими невидимками. Нингуан так давно ее не видела, что простое созерцание без возможности прикоснуться почти вызывает у нее физическую боль. И Бэйдоу отчего-то выглядит такой очаровательной с этими побрякушками в волосах…       — Поимей совесть, не пялься на человека так очевидно! — поучительным тоном дразнит ее Чайлд. — Подойди и поздоровайся, раз уж тебе так не терпится.       — Нет, — твердо отвечает Нингуан, вызывая искреннее удивление брата, смешанное с любопытством. — Не хочу мешать ее тренировке. Она много пропустила, поэтому в эти дни отрабатывает с утра до ночи.       — Или ты просто боишься навязываться.       — Спасибо маме за привитый комплекс неполноценности.       Несмотря на внешнюю непоколебимость, внутри Нингуан остается все той же неуверенной женщиной, которой нужно постоянное подтверждение любви, будь то маленькие касания или комплименты от любимого человека.       Как бы Нингуан не хотела этого признавать, но она действительно боится однажды надоесть Бэйдоу. Даже несмотря на то что Бэйдоу уже тысячу раз признавалась ей в любви, в голове Нингуан иногда созревает неоправданное сомнение.       Возвращаясь в реальность, она наблюдает за своей девушкой, присевшей на скамейку завязать шнурки. Ее серьезное, даже угрюмое выражение лица веселит Нингуан, потому что это так непохоже на Бэйдоу, обычно по-мальчишески задиристую и неугомонную.       Вдруг Бэйдоу резко вскидывает голову, словно почувствовав, что за ней наблюдают. Нингуан готова поклясться, что в этот момент их сердца бьются в едином ритме, а дыхание учащается, сбивается. Они встречаются взглядами, и румяное красивое лицо Бэйдоу загорается ослепительной белозубой улыбкой.       Чайлд наблюдает за воздыханием двух голубков с выражением нескрываемого отвращения на лице. Когда они стали такими тошнотворно милыми?       Бэйдоу за считанные секунды оказывается у скамейки и плюхается рядом с Нингуан, опуская ладонь на ее узкую спину. То, как светятся ее глаза — обожанием, думает Чайлд — вызывает у него рвотный рефлекс.       — Привет, — почти мяукает Бэйдоу и рядом с Нингуан словно становится в два раза меньше, в десять раз мягче и в тридцать — нежнее. — Я хотела зайти к тебе вечером.       — Передумала или появились новые дела? — с укором замечает Нингуан, хотя в ее глазах плещется веселье.       Когда они вообще последний раз виделись? Она вполне любит одиночество, но еще больше любит совместное с Бэйдоу приготовление блинчиков, когда она может сцеловывать сладкий крем с ее щек; и совместный просмотр фильма, когда она может без зазрения совести сидеть на ее коленях.       А еще в последнее время у Нингуан наблюдается жуткий тактильный голод, который она не против утолить, зажав Бэйдоу в тесном переулке.       — Еще нет, но все возможно, — в тон Нингуан отвечает Бэйдоу, подмигивая. — Меня как раз пригласили на барбекю, и я уже подумываю согласиться.       — Да? И кто же твоя компания?       — Кадзуха, Ганью, Дэхья.       При упоминании последнего имени с лица Нингуан сходит улыбка. Как бы она не пыталась подавить в себе ревность, все бестолку. Это просто выше ее сил. Негативное мнение о человеке изменить очень-очень трудно. Особенно когда дело касается экс-подружки твоей девушки.       — Я все еще здесь, — со скучающим видом напоминает о себе Чайлд.       Нингуан и Бэйдоу переглядываются, что в последствии становится роковой ошибкой. Некоторые студенты поговаривают, что тем вечером слышали безумный смех двух сумасшедших. ———       И этим же вечером вновь раздается громкий стук в дверь. Уже отчаявшаяся Нингуан, только что распрощавшись с братом, дергает ручку и тут же видит перед собой очаровательную корзинку воздушных белых лилий. Нежнейший аромат бархатистых лепестков щекочет в носу и проникает в легкие.       Бэйдоу запомнила, что она обожает цветы, и почему-то это так греет душу.       — Скромное подношение самой прекрасной женщине на свете, — шуточно кланяется Бэйдоу, а после горячо целует Нингуан, перемещая свободную руку на ее затылок. — Я уже здесь, но все еще скучаю. Ты свела меня с ума.       Их лбы соприкасаются, когда Нингуан без всяких слов обнимает Бэйдоу за шею, целуя ее раскрасневшиеся щеки. Она прикрывает глаза, позволяя себе насладиться присутствием любимого человека в тишине. И какое же это прекрасное чувство.       — Останешься на ночь? — после продолжительного молчания спрашивает Нингуан, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями.       — Конечно, — Бэйдоу вкладывает ладонь Нингуан в свою и ведет в глубину комнаты, оставляя корзинку цветов на кофейном столике. — Как прошел твой день? Ты выглядишь уставшей, — она садится на кровать и раскрывает объятия. Нингуан покорно опускается рядом, кладет голову на ее колени и с облегчением выдыхает, наконец расслабляясь.       — Сначала Кэцин завалила меня вопросами о моей матери. Она не может поверить, что мама способна принять меня такой, какая я есть.       — Я думаю, это было для нее неожиданно. Все-таки Цзэнь Ши очень сложная личность.       — Да кто ее знает… — обреченно вздыхает Нингуан, как вдруг над ней раздается приглушенный смех. — Не смейся, я серьезно! Даже не знаю, чего от нее ожидать.       — Было что-то еще?       — Да, был Чайлд. Он притащился в такую даль, чтобы в очередной раз просить меня о встрече с Чжунли.       На лице Бэйдоу появляется понимание. Она выразительно хмыкает и запускает пальцы в распущенные волосы Нингуан, все еще чуть влажные после душа.       — Теперь понятно, почему он здесь отирался. Я видела его еще до того, как заметила вас в парке. Слонялся по кампусу, как будто кого-то выглядывал.       — Кого-кого… Чжунли он выглядывал. Я много рассказывала о нем семье, — Нингуан уже корит себя за это. Кто тянул ее за язык? — Он вообще мамин фаворит. Она его обожает.       — Ну конечно, он же мистер «идеальность», — усмехается Бэйдоу и щелкает Нингуан по носу. — Вы так подходите друг другу. Спорим, твоя мама очень хотела видеть вас вместе?       — Мало ли, что она хотела. Придется мириться с мисс «я такая ревнивая».       Бэйдоу заливается звонким смехом, нежно похлопывая Нингуан по щеке:       — Ревновать больше по твоей части. Но я всегда буду рядом, чтобы поддерживать твой образ суровой леди.       — Я в тебе не сомневаюсь, — Нингуан фыркает с серьезным лицом, и в голосе ее проскальзывают нотки горечи.       Она вдруг чувствует себя очень глупо, когда понимает, что становится вполне типичной непривлекательной женой из анекдотов, которая ревнует супруга к каждому столбу. Обвинить в этом мамино воспитание не получается, ведь тогда Нингуан покажется слабой и безвольной, чего она бы точно не хотела.       Иногда она всерьез задумывается о посещении психолога. Странно это признавать, но за всю свою жизнь Нингуан ни разу не была в его кабинете. Да и не было повода, как она раньше думала. Все ее проблемы словно сами собой рассеивались либо после сухого диалога с матерью, где Цзэнь Ши обычно просила не раздувать из мухи слона, либо после душевного разговора с отцом.       Чаще всего ее выслушивала Кэцин. В противном случае крик души, наполненный злым отчаянием, оставался навсегда замурованным в стенах слишком большой для маленькой девочки комнаты.       А сейчас у нее есть Бэйдоу, которой можно доверить любой секрет, но у Нингуан по-прежнему не хватает сил.       — Я тут подумала… Мы можем, конечно, устроить Чайлду встречу с Чжунли, но не факт, что все пройдет гладко.       Удивленная резкой перемене разговора, Бэйдоу поднимает бровь, пока ее пальцы мягко поглаживают выглядывающие из-под футболки ключицы Нингуан.       — И что ты предлагаешь?       Нингуан притягивает Бэйдоу к себе и целомудренно целует в губы, улыбаясь своим же мыслям.       — Устроим парное свидание. ———       Утром следующего дня они завтракают пригоревшими блинчиками — Бэйдоу лезет за поцелуями в слегка не подходящий момент. Нингуан убирает за собой беспорядок, в который раз жалуется, что обеденный стол не место для ее задницы, и заваривает кофе, усаживаясь напротив Бэйдоу.       — Нужно позвонить Чжунли, пригласить его прогуляться, — говорит она, когда Бэйдоу ворует последний блинчик с тарелки. — Только что я ему скажу? Йоу, давай замутим двойное свидание?       — Я могу с ним поговорить, мы прекрасно нашли общий язык, — Бэйдоу подмигивает Нингуан и делает глоток своего любимого сладкого кофе. — Недавно я рассказала ему, что мы встречаемся. Он даже ухом не повел, как будто это было настолько очевидно.       — Ты рассказала ему? — Нингуан моргает, уставившись на Бэйдоу. — При каких обстоятельствах? Что он ответил?       — А-а… мы гуляли по набережной, разговор зашел о тебе.       — Вы разговаривали обо мне?       Нингуан удивленно раскрывает рот. Чжунли знает ее лучше всех после Кэцин. Что он мог невзначай сказать? Упомянуть о мимолетной влюбленности в профессора Елань? Вспомнить ту нелепую интрижку с Эи Райден?       — Ну да. Он очень любит тебя, — Бэйдоу смешно вытягивает губы, прежде чем глубокомысленно добавить: — Как друга, естественно. Было бы по-другому, он бы ушел с разбитым носом.       Несмотря на то, что маленький приступ ревности вызывает внутри Нингуан ураган из бабочек, она продолжает размышлять о предстоящем свидании, стараясь укротить улыбку, лезущую на лицо.       — Тогда ты поговоришь с Чжунли, — она допивает кофе и ставит грязную чашку в раковину. — Только не говори, что это свидание. И ничего не говори про Чайлда. Пусть думает, что мы просто захотели повидаться с ним.       — По-моему, это немного странно, — Бэйдоу вскидывает голову. — Чжунли уже знает, что мы пара. Если я ничего не скажу про твоего брата, он будет чувствовать себя лишним.       Нингуан задумчиво останавливается в проходе. Она почему-то не допускала такой мысли ранее, но сейчас это становится почти очевидно. Может быть, наилучшим решением было бы сказать прямо, но разве это не слишком просто и скучно? И шанс при этом, что Чжунли согласится на какое-то сомнительное свидание, практически равен нулю.       Они ведь даже не знают, нравятся ли ему мужчины!       Нингуан решает временно опустить этот вопрос. Вместо этого в ее голову закрадывается потрясающая мысль.       — Мы не будем врать, — проследив за растерянным выражением лица Бэйдоу, говорит Нингуан. Она медленно подходит к стулу, на котором сидит Бэйдоу, и плавно усаживается к ней на колени. — Мы скажем правду, но не всю.       — Это как? — Бэйдоу ведет ладонью вдоль бедра Нингуан, прежде чем положить ее на тонкую талию.       — Ты просто позовешь его прогуляться, а потом мы с Чайлдом как бы невзначай наткнемся на вас где-то в городе.       — Это все равно как-то… — начинает Бэйдоу, но Нингуан не дает ей продолжить, прижимая указательный палец к ее губам.       — Подозрительно, ты хочешь сказать? — своим предположением она, кажется, попадает точно в цель. — Чжунли никогда бы не подумал, что я могу обмануть его подобным образом. Он даже не заметит подвоха, да и в конце концов… мы же не делаем ничего плохого.       Бэйдоу вздыхает и мотает головой, отказываясь верить, в какую авантюру она оказалась втянута. Чайлд и Нингуан на самом деле имеют гораздо больше общего, чем они оба хотят признавать. Помимо родственной крови их также объединяют острый ум и потрясающая способность находить хитроумное решение для любой проблемы.       Только Бэйдоу никогда не скажет об этом сходстве Нингуан — она посчитает это личным оскорблением, надует свои очаровательные губки и скрестит руки на груди, опустив голову. ——       Бэйдоу бросает очередной взгляд на стрелки часов, стремительно приближающиеся к восьми. Нингуан и Чайлд должны были появиться полчаса назад, где их, черт возьми, носит? На скамейке рядом с ней сидит ничего не подозревающий Чжунли, уплетающий стекающее по пальцам мороженое.       Жара, палящее солнце, обжигающий ветер… Бэйдоу просто молится, чтобы светловолосая макушка Нингуан как можно скорее показалась из-за угла, иначе она растает как сахар. О чем уж говорить, она тысячу раз пожалела, что согласилась участвовать в этой авантюре.       — Тебе не кажется… разве там не Нингуан? Посмотри, — Чжунли щурится и указывает на противоположную сторону дороги, где неспешным шагом — неужели! — бредут две невероятно знакомых фигуры.       — Чокнутые… — едва слышно процеживает Бэйдоу, стараясь придать своему раскрасневшемуся лицу немного дружелюбия.       Нингуан мельком смотрит в их сторону, после чего очень удивленно хлопает глазами. Чайлд с отставанием повторяет действия сестры, отчего у Бэйдоу возникает жгучее желание хлопнуть себя по лбу, прикрыв глаза от захлестнувшего момент испанского стыда.       Им обоим не помешали бы курсы актерского мастерства, потому что так убого играют только дети на утреннике в детском саду. В любом случае, это по-прежнему ее маленькая прелестная принцесса. На лице Бэйдоу невольно расцветает теплая улыбка, когда Нингуан машет им ладошкой, переходя улицу с Чайлдом на буксире.       — Нингуан, как давно мы не виделись! — Чжунли поднимается со скамейки, захватывая рядом стоящий костыль, и легко постукивает Нингуан по плечу.       — Как твоя нога? — она улыбается и незаметно подмигивает Бэйдоу, заправляя выпавшую прядь волос за ухо.       Сегодня она особенно очаровательна в своем хорошеньком белом платье, легкий подол которого так и норовит поднять ветер. Челка аккуратно уложена на две стороны, половина волос собрана и заколота серебристым крабиком, а другая ниспадает по спине, формируя крупные волнистые локоны.       Бэйдоу неосознанно задерживает дыхание, смущаясь своего простого наряда. Если бы она знала, что Нингуан явится как чертова фея, она бы надела свой лучший костюм.       — Уже лучше, но трещина никак не хочет срастаться полностью, — без единой капли разочарования говорит Чжунли.       — Я уже соскучилась по моему незаменимому партнеру, — Нингуан бросает короткий взгляд на подкачанную грудь товарища, обтянутую тесной футболкой.       — Я думаю, ты не скучаешь без меня.       Бэйдоу и Чайлд переглядываются, нахмурив брови, и общий усталый вздох срывается с их губ. В этом была вся Нингуан: одной фразой заставить ревновать сразу двух человек. Бэйдоу не первый раз видит ее кокетливую сторону, но, как бы она не старалась, привыкнуть к этому сложно.       Наконец Чжунли обращает внимание на рыжеволосого юношу.       — Чжунли. А ты, кажется, брат Нингуан. Она о тебе много рассказывала.       — Надеюсь, только хорошее, — усмехнувшись, отвечает Чайлд, пожимая протянутую руку парня. Она оказывается неожиданно мягкой на ощупь, как если бы он постоянно пользовался увлажняющим кремом. — Тарталья.       Каким-то образом, не сговариваясь, а понимая друг друга на подсознательном уровне, они всей гурьбой медленно направляются в одну сторону. Бэйдоу чуть отходит от них, замедляя шаг, и вынимает из кармана свободных джинсовых шорт пачку сигарет.       — Куришь? — скептически спрашивает Нингуан, оставшись позади мирно беседующих парней.       — Не, тебе кажется, — Бэйдоу вздергивает бровь, выпуская струю дыма ей в лицо.       Нингуан демонстративно морщится и отмахивается от едкого запаха, задавая самый неожиданный вопрос:       — Можно мне тоже?       Короткая фраза выбивает из Бэйдоу дух, прежде чем она морщит губы и мотает головой, тихо посмеиваясь. Ее рука проскальзывает в карман шорт и ловко высвобождает сигарету, которую Бэйдоу тут же протягивает Нингуан. Зажигалка щелкает оранжевой искрой перед ее лицом.       — Они довольно крепкие, — спохватившись, предупреждает Бэйдоу уже после того, как Нингуан сделала первую неглубокую затяжку и лихорадочно закашлялась. — Полегче, дыши-дыши! Ты вообще пробовала когда-нибудь?       — Нормально, — отдышавшись, отвечает Нингуан, в то время как Бэйдоу нежно похлопывает ее по спине. — Даже не пробовала, а реально курила, когда еще училась в старшей школе. И всегда боялась, что мама что-то заподозрит.       Она останавливается посреди улицы, чтобы осторожно указать на Чайлда и Чжунли, хохочущих с какой-то шутки. Кажется, парни нашли общий язык гораздо быстрее, чем это сделали они. Нингуан отпускает короткий смешок, переводя задумчивый взгляд на идущую рядом Бэйдоу, выпускающую кривые колечки дыма.       — Разве у нее были причины не доверять тебе? Помимо того, что ты обводила ее вокруг пальца, покуривая за ее спиной?       — Доверие очень сложно заслужить и несправедливо просто потерять. Я совершила ошибку, спрятав свой дневник из музыкальной школы, типа потеряла, ты понимаешь, — со сквозящей в голосе досадой рассказывает Нингуан и закатывает глаза. — Тройка по сольфеджио, и все на этом.       Она снова затягивается — в этот раз почти профессионально, медленно вдыхая никотин, держа его в себе пару секунд, а потом с горьким упоением выпуская клубистый дым в прогретый весенним солнцем воздух.       У Бэйдоу от такой картины щемит в груди: невинное донельзя белое платьице и мягкие завитки белокурых волос никак не вяжутся с тлеющей меж тонких пальчиков сигаретой. Однако такая Нингуан нравится ей даже больше — очаровательная снаружи, смелая, дерзкая и характерная внутри.       — Помню, как прихожу домой, выходит мама со смертельным выражением лица и обнюхивает меня, — Нингуан хмыкает и, как настоящая капризная принцесса, цокает языком. — Как будто я настолько дура, что не догадалась рассосать конфетку и набрызгать себя духами.       — И как ты бросила?       — Бросила, как только поступила в колледж. Поняла, что мне это не нужно, и вообще в профессиональной хореографии нет места вредным привычкам… Хотя одна у меня все же есть, — Нингуан лукаво улыбается и выразительно смотрит на Бэйдоу.