low stage

      Страницы календаря стремительно сменяют друг друга, стрелки часов отсчитывают дни до окончания сезона и начала трехдневного весеннего фестиваля. Солнце с каждым днем становится ярче и горячее, студенческий городок расцветает: появляются красочные флажковые гирлянды, декоративные фонарики, цветочные композиции на каждом шагу и пушистые арки, опутанные искусственными виноградными лозами.       Бэйдоу закрывает все долги и с чистой совестью отлынивает от занятий — несколько оставшихся дней погоды не сделают, так зачем напрягаться и утомлять себя какими-то книгами и математикой?       Вместо учебы она с головой погружается в репетиции. Браун все чаще делает комплименты ее прогрессирующей технике, хвалит Нингуан за терпение и моментами словно догадывается об особой связи между парочкой, справедливо получившей статус «враждующей».       — Мне нравится, как вы играете, — он кивает головой и поднимает большой палец. — Посмотрите, какая страсть! Как горят глаза!       Нингуан тушуется и прячется от всеобщего внимания за спиной Бэйдоу. Мистер Браун открывает рот, но, по всей видимости передумав, не произносит ни слова. В его проницательных глазах однако плещется веселье, смешанное с глубоким пониманием.       Вечера проходят тихо, насколько это возможно, учитывая горячность Бэйдоу и некоторую капризность Нингуан, спокойно и размеренно. Чаще всего Бэйдоу с широкой улыбкой пятилетней проказницы стучится в дверь, иногда — в окно.       Нингуан, конечно, все это очень смущает, но только в самом положительном смысле. Глуповатые, но оттого еще более милые заигрывания Бэйдоу слишком быстро стали неотъемлемой частью ее жизни, превратившись во что-то сродни допинга.       Временами Нингуан корит себя за то, что стесняется взять Бэйдоу за руку. Нет, она вовсе не стыдится — профилактические беседы с Бэйдоу помогли ей принять и полюбить себя настоящую. Просто Нингуан слишком много думает, слишком много разных мыслей одновременно посещают ее голову.       Если я сейчас возьму ее за руку, это будет не слишком сопливо?       А потом они обе сходят с ума. На одном из свиданий Бэйдоу краснеет и заикается, после чего и вовсе убегает в уборную, пропищав что-то вроде «ты убьешь меня, Ни-ни». Нингуан обиженно хмурится, грустно держа в руках букет цветов, адресованных Бэйдоу.       Ей не понравилось, как и следовало ожидать.       И вообще это была глупая затея, наряжаться в белоснежный смокинг, по-джентльменски подавать руку и отодвигать для Бэйдоу стул.       Бэйдоу возвращается через несколько минут, все еще до чертиков смущенная, чтобы что-либо говорить. Она надела платье только потому, что Нингуан попросила ее об этом, и теперь чувствовала себя как-то странно по-девчачьи.       — Что все это значит, Нингуан? — осторожно спрашивает Бэйдоу и переводит взгляд на цветы, которые теперь стоят в вазе. — Ты странно себя ведешь.       — Я… — щеки Нингуан вспыхивают красным. — Я хотела, чтобы ты почувствовала себя любимой женщиной.       Бэйдоу давится слюной и прикрывает рот ладошкой, сдерживая желание громко завизжать. Вот, что это было. Нингуан пыталась ухаживать за ней, проделывая все эти галантные махинации.       Что же, у нее это получилось. Бэйдоу почувствовала себя очень смущенной, взволнованной женщиной, краснеющей и заикающейся юной леди на первом свидании.       — Это очень мило, баобей, — она опускает взгляд на свои подрагивающие ладони, которые никак не найдут себе места. — Но рядом с тобой я всегда чувствую себя любимой.       Нингуан беззвучно приоткрывает рот. Ее лицо сливается с ярко-красным галстуком, накрашенные ресницы трепещут.       — Мне нужно пописать, — теперь уже она едва слышно извиняется и убегает в уборную.       Нингуан легко смутить.       Бэйдоу знала это и раньше, но до сих пор даже не подозревала, насколько. Они часто гуляют по набережной, обмениваются сладкими, иногда игривыми язвительными комментариями. Но когда дело доходит до чего-то более интимного — Бэйдоу всего лишь целует ее в шею и невесомо касается ее груди, прижав к каменной стене в тесном переулке — Нингуан путается в словах и беспомощно зажмуривается.       — Ты дрожишь, — Бэйдоу отстраняется и нежно кладет ладонь на пылающую щеку своей очаровательной девушки. — Поговори со мной?       — Не здесь, — Нингуан неловко озирается по сторонам, делая вид, что заправляет выпавшую прядь волос за ухо.       — Дома?       Поздним вечером в комнате Нингуан у них случается серьезный разговор. Бэйдоу выключает свет, щелкает переключателем тусклой лампы и плюхается на кровать, раскрывая объятия. Нингуан опускается рядом, готовая столкнуться с неизбежным.       Все-таки им не по пятнадцать лет, и естественные потребности Бэйдоу не могут ждать вечно. Нингуан вздрагивает от мысли, что в один момент Бэйдоу найдет утешение на стороне. Это разобьет ей сердце.       Перед ней предстает невероятно реалистичная картина: она утыкается в плечо Кэцин, плачет от боли предательства и бесконечно повторяет одно и то же имя.       — Слишком много мыслей в твоей хорошенькой головке.       Голос Бэйдоу вырывает ее из печальных раздумий. Карие глаза по-прежнему наполнены волнением и нежностью. Нутро Нингуан моментально наполняет жгучий стыд: как она могла вообще думать об измене, когда Бэйдоу смотрела на нее с такой любовью, с такой преданностью?       — Нингуан, послушай меня, пожалуйста, — просит Бэйдоу, берет ее за руку и подносит хрупкое запястье к губам, оставляя на нем бархатный поцелуй. — Каждый раз, когда ты занимаешься с кем-то любовью, ты не отдаешь часть себя, не даришь свое сердце… А просто получаешь удовольствие, как ты это делаешь, танцуя со мной или читая книгу.       Нингуан шмыгает носом и отводит взгляд. За свои неозвученные мысли ей все еще очень стыдно.       — Это всего лишь опыт, который мы накапливаем с течением времени. Не нужно придавать этому большее значение, чем оно имеет. Просто позволь себе расслабиться и получать удовольствие.       — У меня уже был такой опыт, — Нингуан аккуратно высвобождает свою ладонь и прижимает к груди. — Мой первый секс был с парнем.       Бэйдоу молча сосредоточенно слушает.       — Мы выпили, и он начал приставать ко мне. Я была слишком пьяна, чтобы отказать, — говорит Нингуан и с отвращением вспоминает большие ладони, сжимающие ее бедра. — Я ничего не почувствовала, кроме легкой боли.       — Тогда…       — И я не любила его, он мне даже не нравился. А тебя… я боюсь тебя разочаровать.       На лице Бэйдоу появляется понимание, а потом и облегчение. Она все это время думала, что Нингуан недостаточно доверяет ей, но, как оказалось, дело было вовсе не в этом.       Собственные заморочки и все такое.       — Ты прекрасна для меня, — Бэйдоу приподнимает ее голову за подбородок и прижимается к нежным губам своими. — В любом виде, в любом настроении, со всеми твоими заморочками.       В один из дней Нингуан закрывается от внешнего мира в стенах своей комнаты. Бэйдоу не видела и не слышала ее со вчерашнего дня. На звонки она не отвечает, сообщения не читает, а в сети последний раз появлялась едва ли не десять часов назад.       В полной уверенности, что Нингуан снова занимается самобичеванием, Бэйдоу направляется к дверям общежития, намереваясь покончить с этим раз и навсегда. Она останавливается и, несмотря на дополнительный комплект ключей, который Нингуан торжественно вручила ей две недели назад, осторожно стучится, уважая ее личное пространство.       — Нингуан, — тук-тук-тук. — Я знаю, что ты там.       Первые несколько минут не наблюдается никаких признаков жизни. Бэйдоу хмурится, почти физически ощущая, как ее сердце делает кульбит. Она стучится еще раз и снова не слышит никакого, даже малейшего намека на присутствие Нингуан.       — Нин, открой мне, пожалуйста.       Скрип.       Так скрипит ее кровать. Бэйдоу очень хорошо запомнила этот звук — Нингуан постоянно ворочается во сне.       Мимо нее проходит пара студентов, с интересом наблюдающая ее подозрительное поведение, но Бэйдоу только закатывает глаза и продолжает вслушиваться в неуверенные шаги, затихшие у самого порога.       — Если ты не хочешь меня видеть, я зайду позже.       Молчание.       Хорошо, Бэйдоу просто позволит ей побыть одной столько, сколько потребуется. Она ни за что не станет ломиться в закрытую дверь. Когда Нингуан созреет для разговора, она обязательно даст знать, разве не так?       У Бэйдоу самой иногда случаются приступы неконтролируемой апатии, с которыми она справляется посредством умеренного количества алкоголя и задушевной беседы с Кадзухой. У всех разные способы, и если Нингуан тот самый тревожно-избегающий тип… Что ж, Бэйдоу остается только ждать.       — Позвони мне, если захочешь поболтать, — Бэйдоу вслушивается в тишину, поджав губы. — Я люблю тебя.       Щелкает замок, скрипят несмазанные петли. Нингуан робко высовывает голову в появившуюся щель. Воспаленные заплаканные глаза, покрасневшие искусанные губы, стянутая солеными слезами кожа щек, через которую просвечивают ниточки капилляров.       Бэйдоу с облегчением выдыхает, натягивая на лицо вымученную улыбку. Нингуан сейчас в полном беспорядке, но ее безразличный взгляд смягчается при виде Бэйдоу.       — Что ты здесь делаешь?       — Беспокоюсь о тебе. Кэцин сказала, что тебе не было в колледже, а это на тебя не похоже, — Бэйдоу справляется с желанием открыть дверь шире, чем она есть, но опять же, из уважения к личному пространству она не станет этого делать.       — Так значит? Кэцин тебе все докладывает? — немного хриплым, осипшим голосом спрашивает Нингуан, швыркнув носом.       — Я сама спросила, когда ты не ответила ни на одно мое сообщение.       Нингуан хмурит брови — Бэйдоу знает этот взгляд — и надувает губы. Она наконец распахивает дверь и отходит в сторону, позволяя Бэйдоу протиснуться в проход.       — Чем ты тут занималась? — Бэйдоу принюхивается, пахнет горелым. Она быстро находит источник запаха — на кофейном столике стоит тарелка с несчастной на вид, очень подгоревшей яичницей. — Боже мой, что это?       — Мой ужин.       Нингуан угрюмо плюхается на кровать, поджимая ноги и складывая на них руки. Бэйдоу окидывает ее внимательным взглядом, замечая кусочек бумаги, торчащий из-под подушки.       — А это что? — она быстро вытаскивает листок и замирает, глядя на свою изрядно помятую фотографию. Нингуан шипит и пытается вырвать ее из цепкого хвата Бэйдоу, но ее старания не увенчиваются успехом — пальцы с облупившимся лаком едва касаются загорелого предплечья воришки.       — Верни немедленно!       — Зачем тебе моя фотография? Что ты с ней делала, что она теперь в таком… — Бэйдоу покачивает ею в воздухе, и слезшая с линий сгибов глянцевая поверхность стружкой падает на пол. — Убогом виде?       Нингуан морщится, словно от ноющей зубной боли, после чего ее блестящие глаза наполняются горькими слезами. Первый всхлип разрядом грома проносится по комнате. Бэйдоу испуганно возвращает фотографию и отшатывается с мыслью «ну вот, я ее сломала!»       — У-ух… ты, мпф… — бормочет Нингуан что-то непонятное, захлебываясь слезами. Бэйдоу осторожно подходит к кровати, на которой мокрой лужицей растеклась ее девушка, и присаживается рядом.       — Я рядом, Нин, все хорошо.       — Уходи! Не хочу тебя видеть! — для плачущего месива Нингуан слишком ловко перекатывается на противоположную сторону от Бэйдоу, яростно отбиваясь от ее рук.       Вдруг Нингуан застывает с выражением ужаса на лице, которое быстро сменяется яркой вспышкой боли. Она стонет, пробормотав что-то непонятное, прикладывает ладони к животу и утыкается лбом в сбитые простыни.       Бэйдоу наконец понимает, в чем дело.       — У тебя месячные, — говорит она самой себе, подползая к вспотевшему белокурому комочку, пахнущему горячим молоком и медом. — Поэтому ты злишься.       При виде дрожащей и такой уязвимой Нингуан сердце Бэйдоу болезненно сжимается. Она вздыхает и заключает Нингуан в объятия, укладывая ее горячую голову на свое плечо. Теплые ладони ложатся на сведенную болью поясницу и начинают мягко массировать.       — Ничего, все хорошо. Ты выпила таблетку?       — М-м, — Нингуан кивает головой, а Бэйдоу чувствует, как ее футболка пропитывается горячими слезами.       Спустя несколько минут Нингуан наконец расслабляется в любящих объятиях, закрывает глаза и просовывает голову под подбородок Бэйдоу, этим забавным действием очень напоминая ей котенка.       Все то время, что Нингуан не в колледже, Бэйдоу практически не отходит от нее, угождает каждому капризу и покорно выполняет любую просьбу.       В какой-то момент Нингуан начинает чувствовать вину. Бэйдоу, наверное, хотелось бы наконец-то нормально поспать, не просыпаясь в три часа ночи от громких недовольств, потому что «ты развалилась на полкровати!»       Несколько раз Бэйдоу бегает в круглосуточный магазин за территорией кампуса, игнорируя существование комендантского часа для студентов. Все потому, что Нингуан внезапно захотелось «чего-то соленого, ну и сладенького».       Возвращается она с ведерком мороженого и пачкой фисташек, а потом с улыбкой матери, воркующей над новорожденным младенцем, наблюдает, как Нингуан, насупившись и наплевав на свою диету, уплетает мороженое, закусывая орехами.       Вместе с зубной щеткой в комнату Нингуан переезжают практически все скромные пожитки Бэйдоу. Сначала она обнаруживает кучу ее излюбленных спортивных маек, небрежно скиданных в шкаф. Потом несколько пар обуви, аккуратно составленных у порога. А после долгой прогулки на свежем воздухе Нингуан замечает поселившийся в ее комнате запах ядреного одеколона.       Она смотрит на Бэйдоу, крутящуюся перед зеркалом, и незаметно фотографирует ее на телефон. То, как она возится с челкой, не желающей лежать красиво, почему-то приводит Нингуан в восторг. Только она может видеть ее такой — домашней, уютной и чересчур забавной.       — Ты готова? — Бэйдоу оглядывается назад и сканирует прикид Нингуан, состоящий из черных леггинсов и светло-голубого топа. При виде этой картины карие глаза темнеют, а уголки губ дергаются в полуулыбке. — Мы идем в спортзал, а не на показ мод, женщина.       — Разве тебе не нравится? — Нингуан несколько раз кокетливо хлопает ресницами, накручивая прядь волос на палец. Что-то внутри нее волнующе вибрирует, когда Бэйдоу называет ее «женщиной».       Бэйдоу возмущенно раскрывает рот, не сразу отыскав подходящие слова для выражения своего негодования. Как Нингуан вообще могла допустить такую мысль? Даже в балахоне или мешке из-под картошки она выглядела бы сногсшибательно со всеми своими девчачьими штучками, длинными, как у гребаной принцессы, волосами, сладкими духами и сияющей фарфоровой кожей.       — Я за себя не ручаюсь, — Бэйдоу мотает головой, отгоняя темные мыслишки, которые наводит на нее спортивный лук Нингуан.       — Ты что-то сказала?       — Не-а.       Бэйдоу приводит ее в спортзал, в котором регулярно занимается сама. Несколько месяцев назад она позволила себе купить годовой абонемент, правда пришлось распрощаться почти со всеми накопленными сбережениями.       — Дамы вперед, — Бэйдоу деловито прикладывает пропуск к табло на турникете.       Сумки со своими сменными вещами они оставляют в раздевалке. Там же Нингуан собирает волосы в высокий пучок, оголяя нежную шею, которую Бэйдоу, пользуясь отсутствием других посетителей и камер видеонаблюдения, несколько раз упрямо целует.       Убедить Нингуан сходить с ней на тренировку стоило огромных усилий. Пришлось перекопать весь архив полученных на учебе знаний, чтобы объяснить, как положительно легкая растяжка и йога влияют на женский организм, облегчая менструальные боли.       — Начнем с разминки, — с готовностью говорит Бэйдоу, берет два коврика для йоги и кладет их на пол. — Разминка уменьшает риск получения многих травм и стимулирует…       — Я профессиональный танцор, Бэйдоу, — напоминает Нингуан без намека на веселье и опускается на пол, складывая ноги в позе Лотоса. Она только надеется, что «магическая» медитация не ухудшит ее состояние и не вызовет всемирного потопа в ее штанах.       О-о-о, она ни за что не произнесет это вслух. Бэйдоу обожает цепляться за двусмысленные фразочки и бесконечно смущать Нингуан.       После короткой простенькой разминки они переходят к «стретчингу», как по-модному Бэйдоу называет обыкновенную растяжку.       — Начнем со шпагата, — Бэйдоу вытягивает одну ногу и указывает на свои напряженные мышцы. — Главное постепенно переходить от одного отдела к другому, чтобы не допустить излишней нагрузки на определенные… ты меня слушаешь?       — Конечно, — Нингуан сдерживает смешок, наблюдая за расширившимися глазами Бэйдоу. Она с легкостью садится в великолепный шпагат. Все-таки нудные занятия классикой не прошли даром — Нингуан имеет идеальную гибкость, которой позавидует любая балерина, не говоря уже о баскетболистке напротив.       — Буду знать, что ты так умеешь, — Бэйдоу окидывает ее восхищенным взглядом, невольно задерживаясь на обтянутой тканью промежности. Она нервно сглатывает и поспешно отводит глаза, когда ее окатывает невыносимым пылающим жаром. — Теперь медленно наклонись вперед. В идеале живот должен коснуться пола, но в твоем нынешнем состоянии это не обязательно.       Нингуан фыркает и без каких-либо усилий выполняет упражнение. За шпагатом следует «бабочка», за бабочкой «мостик» и еще парочка элементов.       — А сейчас мое любимое, — Бэйдоу нетерпеливо хлопает в ладоши. — Ляг на спину и закрой глаза.       Сначала Нингуан сомневается, что в этом странном занятии будет какой-либо смысл, но уже через несколько минут все мышцы ее тела ощутимо расслабляются, а спазм в животе становится едва заметен. Низкий голос Бэйдоу, рассказывающий что-то о журчании воды, успокаивает и убаюкивает.       В полудреме Нингуан чувствует горячее дыхание на своих губах. Спустя мгновение ее вовлекают в медленный поцелуй, на который она незамедлительно отвечает, шумно вдыхая запах цитрусового шампуня.       Нингуан инстинктивно разводит бедра, и между них тут же умещается Бэйдоу, поглаживая теплой ладонью нежную кожу живота, выглядывающую из-под спортивного топа.       У них определенно едет крыша.       Самозабвенно целоваться под прицелом камер могут только сумасшедшие.       — Как тебе наша первая совместная тренировка? — уже дома, выходя из душа, спрашивает Бэйдоу, промакивая влажные каштановые волосы полотенцем.       Нингуан, развалившаяся в постели, не может адекватно оценить свое состояние: ее то ли переехали катком, то ли отправили на седьмое небо.       — Тренировка? Мы честно позанимались минут тридцать, после чего ты начала домогаться меня.       — Только не говори, что тебе не понравилось. Я могу и обидеться.       — Правда? — Нингуан распахивает глаза, смотря на весело улыбающуюся Бэйдоу. Ее беззаботное настроение передается воздушно-капельным путем. Никак иначе свою собственную улыбку Нингуан объяснить не может. — Что ты там застряла? Иди сюда.       Бэйдоу любит засыпать в ее объятиях. Конечно, она не очень привыкла, что кто-то посреди ночи практически спихивает ее на пол, поэтому несколько раз даже пыталась незаметно улизнуть на пустующую кровать рядом. И каждый раз она оказывалась в крепком кольце тонких рук, слыша сонное и очень недовольное бормотание Нингуан.       После недолгих раздумий, они принимают решение сдвинуть две односпальных кровати вместе. Бэйдоу наконец-то спит спокойно, позволяя Нингуан честно развалиться на своей половине, не складывая на Бэйдоу свои длиннющие ноги.       — Каблучок, — однажды смело выпаливает Кадзуха.       Ганью предложила собраться у нее и устроить дружескую тусовку по случаю успешного окончания сессии. Нингуан, сидящая рядом, увлеченно болтает со своей кузиной и ее постоянно краснеющей девушкой. На столе стоят несколько жестяных банок пива, коробка с пиццей и диетический салат Нингуан.       — Чего? — Бэйдоу недоуменно косится в его сторону.       Белокурый юноша умиротворенно улыбается, выразительно переводя взгляд на Нингуан. Спустя мгновение до Бэйдоу доходит: он только что назвал ее «каблуком».       — Скажи это снова, и я заставлю тебя съесть свои носки, — опасно сверкнув глазами, процеживает она, хотя в ее голосе плещется веселье.       — Очень вряд ли.       — Сомневаешься? — Бэйдоу предпринимает попытку подняться с дивана, но ее тут же останавливает маленькая женская ладошка: Нингуан, все еще беседуя с Кэцин, жестом приказывает оставаться на месте, чему Бэйдоу, конечно, покорно повинуется.       Кадзуха унизительно посмеивается над происходящим и преувеличенно подмигивает, наблюдая за безмолвным потоком сквернословия подруги. Бэйдоу клянется оторвать ему голову, как только высвободится из нежной хватки Нингуан.       — Как продвигается подготовка к фестивалю? — спрашивает Кэцин, мельком поглядывая на метающих молнии лучших друзей.       — Все хорошо, Бэйдоу прекрасно справляется, — с гордостью родителя талантливого ребенка объявляет Нингуан. — Профессор Браун доволен нами…       Бэйдоу мелкими рывками придвигается ближе, кладет голову на худое плечо Нингуан и высовывает язык, уничтожая Кадзуху взглядом.       Завидуй молча, голубчик.