Treat me like a slut.

Дамиано неуверенно вставляет ключ в замочную скважину и медленно поворачивает, после чего толкает дверь квартиры вперёд и проходит домой. Домой с очередной вечеринки после интервью Дамиано вернулся далеко заполночь, а если точнее, ближе к трём часам ночи. Его бойфренд Итан, приболевший после «свадебной» ночи в одном платье, на мероприятии не присутствовал, чему Давид был не очень-то рад — с Итаном в клубе было бы куда веселее. Торкио не спал. Он ждал бессовестно задержавшегося Дамиано с вечеринки, чутко прислушивался к каждому шороху, поэтому, едва услышав шаги в коридоре, Итан встаёт с кровати и выходит из комнаты, оперевшись плечом о дверной проём. — где ты был? — с ноткой холода в голосе спрашивает Итан, сжимая челюсти и в упор глядя на Дамиано. Давид виновато отводит взгляд куда-то в стену и слегка пожимает плечами, сжимая руки в кулаки. — на вечеринке, — тот поднимает взгляд на барабанщика, который в два шага оказывается перед ним. Итан недовольно морщится, беря Дамиано за подбородок. — ты пьян, — отрезает Итан, глядя тому в замутневшие от алкоголя глаза. — от тебя несет спиртом за километр. Дамиано молча смотрит ему в глаза ещё пару мгновений, после чего отходит назад. — не психуй, Итан. — негромко выдыхает парень, закусывая губу. Больше всего он не хотел, чтобы Торкио застал его в таком состоянии. — я был на вечеринке, выпил, и что теперь? Торкио опирается спиной о косяк, в полумраке взглядываясь в силуэт старшего. — ты заставил меня лечь спать в одиночестве. А ты прекрасно знаешь, насколько я терпеть не могу засыпать один в холодной постели, особенно если ты в это время где-то пьешь. — Итан задерживает взгляд на шее Дамиано и хватает его за запястье, заставляя пошатнуться и шагнуть ближе, прижимаясь к теплому телу барабанщика. — это ещё что? — рычит Итан, проходясь пальцами по бледно-красному следу на фарфоровой коже шеи. Помада. Дамиано совсем теряется, бегает взглядом по помещению и старается отстраниться, но Итан держит так крепко, что запястье уже ноет. — это Вик, клянусь тебе, мы играли в правду или действие. Посмотри фото, она с помадой, — быстро выпалил Дамиано, поднимая растерянный взгляд на более тёмные глаза, грозно блеснувшие огоньком, ярко заметным в темноте. — мне плевать, кто это сделал. — Итан резко прижимает Дамиано к холодной стене, крепкой ладонью сжимая его шею, стирая к чёрту след от помады. — тебя кто-то целовал. Мне всё равно на обстоятельства. Я засыпал в одиночестве, пока тебя кто-то, мать твою, целовал. — отпусти, — хрипит Дамиано, кусая губы и хватаясь за его предплечье, короткими накрашенными ноготками царапая смугловатую кожу. — нет, — тихо усмехается Итан, хищно облизывая пухлые губы. Давид выглядит чертовски беспомощно. Он не отпустит. Он покажет, кому принадлежит татуированное тело вокалиста. — в душ. Живо, Давид, — фыркает Итан, после чего напоследок крепче сжимает его шею до сдавленного скулежа и отпускает. *** Шатену хватает десяти минут на холодный, почти ледяной душ, чтобы немного протрезветь. Итан не будет жалеть, это Дамиано понял ещё давно. Дамиано знал, что Итан мог быть грубым и даже жестоким. Ему нравилось. Его безусловно заводила такая доминантность, он любил чувствовать себя подчиненным власти крепкого мужчины, доставлять ему удовольствие через собственное принижение. Завернувшись в полотенце, Давид выходит из душевой и тут же натыкается на в нетерпении стоявшего за дверью Итана, который одним рывком сдергивает полотенце с молодого тела. Дамиано подавляет рефлекс закрыться от голодного взора. Итан не одобрит этого. — ты вёл себя плохо, Дамиано. — начинает Итан, подходя ближе и кладя ладони на женственные изгибы талии старшего. — наверняка устал на вечеринке, да? Дамиано, не задумываясь, кивает — спать действительно хотелось после выпитого алкоголя, а ноги гудели от зажигательного вечера на танцполе. Зря. — я измотаю тебя до такой степени, что ты будешь восстанавливаться неделю. Ты, похоже, забываешь, кто твой хозяин. Дамиано замирает, тело прошибает выбросом адреналина, пока взгляд светло-карих глаз с ноткой страха бегает по телу барабанщика. — Итан, — начинает тот, однако Торкио прерывает ещё не начавшийся монолог, втягивая Дамиано в поцелуй. Одной рукой Итан проходится между его ягодиц, чем вызывает тихий стон старшего, а другой снова сжимает его шею, перекрывая доступ к кислороду. Давид хрипит от удовольствия. Отстранившись спустя некоторое время, Торкио напоследок оставляет яркий засос на самом видном месте изгиба шеи, после чего прекращает все касания. — на кухню. Бегом. — приказывает барабанщик, а Дамиано молча слушается и, пошатываясь, проходит в сторону кухни. Итан проходит следом, после чего встает сзади Дамиано и толкает его на пустой стол, заставляя грудью прижаться к деревянной поверхности. Давид тихо стонет от контраста ощущений, пока Торкио прижимается сзади, упираясь сквозь ткань брюк стояком между его ягодиц. — раздвинь ноги. — Дамиано послушно расставляет ноги немного шире, после чего получает звонкий шлепок по бедру. — ещё, — Итан надавливает на его поясницу, заставляя прогнуться. Дамиано скулит, раздвигая ноги максимально широко. — умница, — Итан кончиками пальцев проходится по позвоночнику, останавливаясь на копчике, чем вызывает табун мурашек. Торкио закрывает глаза и наклоняется над вокалистом, ведя носом от его плеча до шеи, вдыхая любимый аромат дорогого парфюма — между прочим, парфюма Итана. От близости просто вело. Крышу срывало обоим, и оба держались. Дамиано не хотел провоцировать Итана, поскольку и так достаточно провинился сегодня, а Итан же просто хотел помучать старшего и проверить, какое напряжение могут выдержать струны его терпения. Не из самых прочных, между прочим. Итан медленно отстраняется и запускает длинные пальцы в кудрявую шевелюру шатена, резким рывком оттянув назад, чем вызывает тихий всхлип. Дамиано резко запрокидывает голову, сдвигает к переносице густые брови и закусывает губу, однако не смеет перечить, иначе было бы хуже. Итан снова проверяет терпение. И снова терпение на пределе. — хороший мальчик, — мурлычет Торкио, довольно ухмыляясь. Поведение Дамиано, на удивление, удовлетворяло. — а теперь вставай, — Итан убирает руки с его тела, пока Давид медленно поднимается со стола и непонимающе на него смотрит. — разве… разве ты не собирался взять меня здесь? — осмеливается спросить старший, нетерпеливо закусывая губу. — что? — Итан тихо, раскатисто смеется, качая головой. — мне не послышалось, Дамиа? Ты считаешь, что заслужил ощутить в себе мой член? Дамиано, как загнанный в угол массивным хищником зверёк, учащенно дышит и расширенными зрачками бегает по фигуре Итана. — нет, — наконец выдавливает старший, опуская взгляд в пол. Видимо, было очень плохой идеей надеяться на подобное. — ты самая настоящая шлюха, Дамиано. Чёртова шлюха, — фыркает Итан, слегка закатывая глаза. — а ты знаешь, что делают с такими шлюхами, как ты? Давид мотает головой и опирается обнаженной поясницей о стол, сжимая край деревянной поверхности холодными пальцами. — хорошо. я тебе покажу, — улыбается Итан, обнажая неровный ряд зубов. — на колени. Дамиано тяжело сглатывает и мгновенно следует приказу. Он встает на колени и смотрит снизу вверх на Итана, от чего у того до звезд перед глазами свело низ живота спазмом, пока ткань одежды болезненно натягивалась в области паха. — мать твою, ты ведешь себя, как девственник. В клубе вел себя так же? Наверняка ты понравился похотливым взрослым дяденькам, — хмыкает Торкио, после чего наклоняется и одной рукой берет Дамиано за шею, прижимая к стене. Дамиано смотрел испуганно, но с огоньком интереса. Само собой, в такие моменты могло использоваться выученное наизусть обоими стоп-слово, если вдруг Итан начинал переходить границы. Однако Дамиано, выдерживающий вполне себе неплохо даже порку тугими плетями, в мазохизме себе не отказывал. — вилял хвостом перед ними, а? — продолжает Итан, несильно сжимая тонкую шею, заставляя скулить. Торкио чувствовал грань, поэтому никогда не переусердствовал, что, конечно, нравилось Дамиано. — нет, хозяин, — горячо шепчет старший, не прерывая зрительного контакта. После взгляд пассива скользит ниже, упирается в возбужденный пах, находившийся ровно на уровне глаз, от чего Давид взволнованно облизывает пересохшие губы. — нет? Вероятно, хороший мой, тебе виднее, — Итан слегка улыбается, после чего отпускает его подбородок. Давид голову не опускает, продолжая смотреть прямо и жадно облизываться. — что такое, м? — Итан следит за его взглядом и вскидывает брови в усмешке. — маленькая шлюха. Моя шлюха, это ясно? — рычит Торкио, глядя на Дамиано, оперевшись вспотевшей ладонью о стену. — да, хозяин, — Давид несдержанно кивает и тихо стонет. — пожалуйста, — скулит тот, снова глядя младшему в глаза. — я смотрю, ты очень хочешь постараться. Что ж, постарайся, я всегда это поощрял. Но ты слишком самостоятельный, Дамиано. Сам все за меня решил. Дамиано слегка улыбается, глядя на Итана. Одно только разрешение доставить ему удовольствие стоило огромных усилий для Давида. Он любил делать своему хозяину хорошо. В этом и была его слабость — часто Торкио запрещал подобное именно из-за его пристрастия. Итан закрывает глаза и тяжело выдыхает, когда прохладные тонкие пальцы стаскивают вниз его брюки вместе с бельем, а налитый кровью член упирается головкой в слегка приоткрытые губы. Низ живота свело спазмом, снова сильно и горячо. Дамиано тихо сглотнул и на пробу мазнул языком по головке, собирая выступивший предэякулят. Все тело ужасно горело от нехватки прикосновений, особенно в эрогенных зонах. Давид не жаловался. — только попробуй помедлить, — тихо шипит Итан, спуская с губ едва слышный стон, когда шершавый язык задевает уздечку и толкается в уретру, добавляя влаги к и без того мокрой головке. На предупреждение Дамиано реагирует сразу же. Он едва заметно кивает, смыкает губы вокруг массивного ствола и быстро мажет языком по головке, расслабленными и хаотичными движениями заставляя Итана томно вздыхать. Крепкая, увитая венками ладонь запутывается в темных прядях волос, и Торкио толкается бёдрами вперёд, заставляя пассива резко взять глубже. Тот послушно берет, игнорирует рефлекторно слетевшие с густых ресниц слезинки и тихо причмокивает, втягивая щеки, умело вбирая до середины ствола. Итан царапает стену, до боли оттягивает пряди, морщится и толкается бёдрами самостоятельно, кусая губы и тихо, почти не слышно постанывая. Он не любил громкие звуки, если это были не звуки Дамиано. Из-за обилия слюны член во рту хлюпает, Дамиано сглатывает, сжимая стенки горла, чем заставляет Итана рефлекторно толкнуться глубже, мазнув головкой по задней стенке глотки. Дамиано умело сдерживает рвотные позывы и тихо стонет, полностью чувствуя на языке чужой вкус. Однозначно, самый любимый вкус. Давид душу готов был продать, чтобы чувствовать его на своем языке. Кто-то назовет это извращением, хотя в их случае это была чистая любовь. Абсолютно взаимная. Итан не выдерживает. Он наматывает волосы на длинные пальцы и прижимает Дамиано затылком к стене, тихо рычит и входит в горячий влажный рот до основания. Стена не позволяет отстраниться, Дамиано мычит, жмурится и старается расслабить горло для собственного удобства. С уголков губ по подбородку течет вязкая слюна в перемешку со смазкой, губы раскраснелись и припухли, щеки пылали огнем, пряди прилипли ко лбу, а в уголках глаз собрались маленькие слезинки, которые Дамиано старательно пытался сморгнуть. — вот что делают с такими шлюхами как ты. Ты прекрасен, Давид. — Итан говорит строго, но в голосе чувствуется нотка теплоты. Итан любит своего мальчика. Очень любит. От похвалы Дамиано краешком губ улыбается, ещё усерднее вбирает член до самой глотки и краснеет сильнее. Итан стонет, сильнее кусает и так истерзанные губы, треплет Дамиано по волосам, притягивает его к себе до предела и наконец с хриплым стоном изливается в горячую глотку, пока узел в низу живота тысячей бабочек расходится по организму с выплеском адреналина, сердце отдается пульсом в висках, голова кружится от крышесносного оргазма. Дамиано умел довести до такого. Давид послушно сглатывает всё до последней капли, после чего выпускает ствол изо рта и напоследок быстро проводит языком по головке, собирая остатки семени и продлевая удовольствие. — хороший мальчик, — рвано выдыхает Итан, после чего поднимает его с колен и уже стоя прижимает к стене, впиваясь горячим поцелуем в любимые губы. Дамиано закрывает глаза, запутывает пальцы в густых черных волосах партнера и слегка улыбается, когда тот облизывает его губы, собирая капельки спермы, ощущая на языке собственный вкус. Итан довольно неожиданно для Дамиано спускается по изящному покрытому татуировками телу ниже и обхватывает ладонью член Давида, чем заставляет его резко выдохнуть в поцелуй, закусывая губу Торкио. Одного прикосновения крепкой натренированной ладони хватает чувствительному Дамиано для того, чтобы кончить партнеру в руку со звонким стоном, больше похожим на всхлип. Итан подносит ладонь к губам и полностью слизывает влагу, глядя старшему в глаза. Дамиано устало улыбается. Оба тяжело дышат, оба слегка дрожат, оба чертовски довольны, оба жутко устали. *** — я люблю тебя, — шепчет Дамиано, прижимаясь к любимому теплому телу, стоя под горячими струями воды в душевой кабинке в обнимку с Итаном. — я тоже люблю тебя, мой мальчик. — Торкио улыбается, гладит Дамиано по макушке и смазано целует в щеку, обнимая другой рукой за плечи. Каким бы не был грубым их секс, оба любили друг друга чисто, искренне и безвозмездно. Хрупкий и безропотный в постели Дамиано нашел во властном и доминантном Итане свою крепость и свою опору. А Итан в лице партнера обрел нежность, тепло и заботу. Такая любовь гораздо выше платонической. Такая любовь присуща только им двоим в этом мире, полном испорченных до нитки людей.