Часть 1. Превращение
20 мая 2023 г., 11:40
Стволы деревьев сомкнулись за спиной. Густой лес закончился и скрыл от глаз особняк, в котором погиб Одасаку. Эта бессмысленная смерть всё ещё не укладывалась в голове. Руки покрывала кровь, а плечи — ненужное теперь уже пальто капитана портовой мафии. Дазай пообещал умирающему другу начать новую жизнь и стать хорошим человеком, но сам слабо верил в то, что правильные поступки действительно заполнят пустоту в сердце. Скорее уж эту пустоту способна заполнить собой пуля.
С другой стороны, попробовать стоило. Пистолет он всегда зарядить успеет, а вот помогать людям, оберегать сирот — это что-то новое. До сих пор Дазай не пытался делать что-то хорошее для других. Кто знает, может в этом и кроется секрет счастья?
Он шагнул на тротуар, и в этот миг кое-что произошло. Асфальт резко приблизился, а вокруг стало темно. Дазай попытался поднять руки, но понял, что они двигаются как-то странно, да и ощущаются — тоже. Он вроде бы стоял на четвереньках, хотя не помнил, что падал. Сверху лежала какая-то тяжёлая ткань, пахнущая порохом и алкоголем. Дазай прополз вперёд, освободился от ткани и с удивлением понял, что это его пальто. По непонятной причине оно стало просто огромным. Стоило опустить глаза вниз, и рот открылся сам собой: вместо кистей рук виднелись чёрные кошачьи лапы, причём на каждой имелось небольшое белое пятнышко. Дазай медленно поднял одну лапу, потом поставил и поднял другую. Резко повернул голову назад и заметил взметнувшийся вверх чёрный хвост.
Мозг заработал с высокой скоростью, выдвигая гипотезы по поводу произошедшего. Сон? Помутился разум? Чья-то способность?
Третью гипотезу Дазай отверг сразу: его способность обнуления не позволила бы кому-то воздействовать на него. Насчёт помутнения разума Дазай так уверен не был — смерть единственного друга действительно сильно повлияла на него. Но мог ли он сойти с ума?
Гипотезу со сном проверить было легче всего. Дазай подошёл к ближайшему дереву и сильно ударил по нему передней лапой. Вопреки ожиданиям, он не проснулся, зато почувствовал такую боль, что взвыл. Точнее, не совсем взвыл, а, скорее, мявкнул. Для проверки Дазай попытался сказать что-нибудь вслух, но получилось лишь мяуканье. В результате череды экспериментов выяснилось, что теперь он отлично забирается на деревья, может сворачиваться в клубок, а его когти достаточно острые, чтобы оставить глубокие порезы.
Когда Дазай вернулся на тротуар, обнаружилось, что некто оценил дорогое пальто и не менее дорогой костюм и поспешил прибрать к рукам. Дазай вздохнул: что бы ни означало это превращение, нравилось оно ему всё меньше.
Наступала ночь, становилось прохладно. Кот-Дазай трусил по тротуару, размышляя, что ему предпринять. К себе домой он вернуться не может: это слишком далеко, и никто не посадит к себе в машину кота. Рассказать о своём положении тоже не получится.
Когда он пробегал по торговой улице, из одной лавки запахло чем-то удивительно манящим. Дазай принюхался и с удивлением понял, что так волнующе пахло сырое мясо. Лапы, вопреки рассуждениям рассудка, сами повернули к лавке, и он шмыгнул внутрь.
— Мы закрыты! — крикнула хозяйка, но заметив пушистого посетителя, сменила гнев на милость: — Ох, какой хорошенький! Ты голодный?
— Мяу! — ответил Дазай. Точнее, с хозяйкой говорил кошачий желудок, который в этот момент явно доминировал над человеческим мозгом. Сознание будто бы отошло на второй план, уступив место первобытным инстинктам. Дазай отстранённо подумал, что Чуя в момент активации Порчи, должно быть, чувствует что-то похожее.
— Иди-ка сюда, малыш, — позвала хозяйка.
Это была немолодая дородная женщина с крупными мясистыми руками и каплями свиной крови на белом переднике. По мнению Дазая-человека, эта женщина была не из тех, кому стоило предлагать двойное самоубийство. По мнению Дазая-кота, это был прекрасный ангел, посланный ему небесами. И этот ангел держал в руках тарелку мелко нарезанной свинины.
Сырое мясо оказалось восхитительным. Он, урча от удовольствия, вонзал клыки в свиную плоть, отрывал от неё небольшой кусочек и глотал, не жуя. Никогда ещё на памяти Дазая пища не приносила ему такое удовлетворение.
— Надо же, какой голодный! — всплеснула руками хозяйка лавки. — Да ты не торопись, никто не отнимет!
Она поставила рядом тарелку со свежей водой, на которую Дазай обратил внимание лишь после того, как доел свинину и тщательно вылизал тарелку.
Нужно было уходить, но в лавке было так тепло, и так вкусно пахло, что глаза сами слипались, а рот раздирал чудовищный зевок.
— Оставайся у меня, котик! Я сейчас и спальное место тебе устрою! — предложила хозяйка лавки.
Она вынесла из подсобки подушку, положила её в угол, усадила на неё сонного кота и вернулась к своим делам. Дазай лениво подумал о том, как она отреагирует, если завтра утром обнаружит свернувшегося калачиком на подушке абсолютного голого мужчину. Мысль эту додумать он не успел, потому что сладко заснул.
Надежды Дазая не оправдались: наутро он вновь проснулся котом. Плохо соображая от голода, Дазай принял из рук хозяйки новую миску со свининой и снова накинулся на еду, как будто не ел три дня.
— Ну какой же хорошенький! — умилялась женщина. — Я назову тебя Кацудон, раз уж ты так полюбил свинину.
Дазай поднял голову от миски и уставился на женщину. Он надеялся, что его взгляд в должной мере отражает негодование по поводу клички. Надо же додуматься, назвать живое существо в честь отбивной! По-видимому, взгляд его чувств не отражал, или хозяйка мясной лавки плохо разбиралась в кошачьих взглядах. Во всяком случае, вместо того, чтобы извиниться и подобрать имя получше, она наклонилась и почесала Дазая за ухом, приговаривая:
— Кацудон, Кацудо-о-он, Кацудончик! Будешь у меня жить?
Дазай увернулся от ласкающей руки, хотя почёсывание за ухом оказалось неожиданно приятным, и пулей выбежал на улицу. Может быть, он и стал котом, но ещё сохранил достоинство, и лучше будет голодать, чем позволит звать себя кацудоном.
Гордо подняв трубой хвост, он шествовал по улице и разглядывал окружающий мир. Окружающий мир выглядел странно: исчезли тёплые оттенки цветов. Всё, что раньше было красным, жёлтым или оранжевым, стало синим, зелёным или серым. Года два назад напарники по «Двойному чёрному» наелись ЛСД в каком-то сомнительном баре, и эффект тогда был похожим. То же зелёное солнце, серые бабочки и синевато-голубые апельсины. При этом Дазай теперь видел гораздо дальше, как будто смотрел в бинокль. Например, он отчётливо разглядел птицу, перелетающую с ветки на ветку метрах в пятидесяти от него.
Он наступил на что-то серое и вытянутое и подскочил вверх. В мозге испуганно билась мысль: «Змея!» Когда он отбежал от «змеи» на несколько метров, оказалось, что это обыкновенная палка. Да и откуда взяться змее в людном районе Йокогамы?!
За следующие два дня Дазай познал все прелести жизни бродячего кота. Его огрели по спине мокрым полотенцем за попытку стащить рыбу с витрины, чересчур любвеобильная девочка чуть не выдавила ему внутренности крепкими объятиями, а огромная собака загнала его на дерево и караулила внизу несколько часов, не давая спуститься на землю. Потом Дазай попал под сильный дождь и вымазался в вонючей грязи по самые уши. В качестве вишенки на торте пара подростков загнала его в тупик и развлекалась тем, что пинала кота, как футбольный мяч, от одного к другому, а тот истошно орал. Дазай уже жалел о том, что не остался у той торговки мясом, которая назвала его Кацудоном.
— Оставьте животное в покое! — раздался с улицы хриплый голос, который Дазай отличил бы от тысячи других.
— Иди-ка отсюда, пока мы и тебе не наваляли, — огрызнулся один из подростков. — Нас двое, а ты один. Силы-то соизмеряй, коротышка.
— Если в течение минуты вы отсюда не свалите, то я вам сломаю ноги в пяти местах, — процедили в ответ.
Приземлившийся в паре метров от подростков огромный мусорный бак подсказал, что свою угрозу «коротышка» выполнит. Сделав вид, что так и задумывалось, они с независимым видом покинули место преступления, старательно обходя Чую по широкой дуге.
Дазай, грязный, мокрый и жалкий, шатаясь, подошёл к носкам лакированных туфель. В следующую секунду его подхватили на руки и поднесли к лицу. Кошачье зрение не различало рыжие волосы, а в такой близости человеческое лицо и вовсе представляло собой размытое пятно, но смесь запахов сигарет, пороха и дорогого французского парфюма подтверждали, что голос он узнал правильно. Неизвестно как Чуя в огромном городе умудрился наткнуться на него в облике кота, но Дазай решил подумать об этом чуде после. Сейчас важнее было, чтобы Чуя не бросил его здесь. Поэтому он мягко погладил лапой держащую его руку в перчатке и жалобно мяукнул.
— Ошейника нет, — пробормотал Чуя, рассматривая кота. — Бродячий? Давай, что ли, к себе заберу. Потом, может быть, пристрою куда-нибудь.
Он аккуратно поместил кота за пазуху, ничуть не заботясь о том, что тот перепачкает его дорогое пальто и костюм, сел на припаркованный на соседней улице мотоцикл, и они понеслись по городу. В пальто у Чуи было уютно, Дазай прижался к тёплому телу, закрыл глаза и задремал. Впервые после побега от торговки мясом он почувствовал себя в безопасности.
Проснулся он от того, что снова резко стало холодно. Дазай огляделся вокруг: со всех сторон его окружала гладкая белая поверхность, а сам он лежал на какой-то мягкой чёрной тряпке. Он подал голос, и ему ответили откуда-то сверху:
— Не бойся. Я сейчас тебя помою, а то чумазый весь.
Чуя подошёл к белой поверхности, которая оказалась ванной, наклонился и погладил кота. Он успел переодеться, и теперь на нём была просторная чёрная футболка, наподобие той, что он постелил на дно ванной, и домашние штаны.
— Я слышал, кошки не любят воду, но ты уж потерпи, ладно? — ласково попросил Чуя и включил душ.
У Дазая-человека с водой сложились своеобразные отношения: он перепробовал в качестве места для прощания с жизнью все окрестные реки и залив, но упрямая вода не хотела принимать его тело и постоянно выталкивала обратно. Под душем же постоять было приятно, особенно после тяжёлого рабочего дня. Но Дазаю-коту водные процедуры явно не понравились. Как только тёплая струя воды коснулась его шерсти, он зашипел и вцепился когтями в удерживающую его руку Чуи.
— Эй, больно же!
Чуя отдёрнул повреждённую руку, и Дазай увидел на ней две глубокие царапины. А ведь он даже не хотел, это всё инстинкт! Он мяукнул и опустил уши, пытаясь придать себе виноватый вид. Чуя хмыкнул:
— Понял, тебе не нравится. Ну а если я залезу к тебе, будет лучше?
Он действительно забрался в ванную, прямо в домашней одежде, взял кота на руки и поднёс слабую струю душа к себе, поливая сразу обоих. Дазай вцепился когтями в его футболку, и шипел, пока Чуя осторожными поглаживающими движениями смывал грязь. После этой процедуры он завернул кота в огромное банное полотенце и отнёс на кухню. Там Дазай получил большую порцию курицы, на которую накинулся с остервенением, и миску с водой.
Чуя переоделся в сухую одежду и уселся рядом, чтобы рассмотреть кота повнимательнее. Теперь, когда грязь смылась, можно было разглядеть окраску питомца.
— Какие у тебя интересные пятна на лапах, — задумчиво проговорил Чуя. — Такие симметричные. И на шее тоже белая полоска. Как бинты у Дазая. Не против, если я тебя так и назову?
— Мяу! — громко ответил ему Дазай и на всякий случай топнул передней лапой по полу. Вдруг Чуя поймёт, что это и есть он, заточённый в кошачьем теле. Но тот продолжал болтать, не обращая внимания на выразительные взгляды и телодвижения:
— Я ведь его сегодня и искал, когда тебя встретил. Он пропал, понимаешь. Босс говорит, что Дазай мог уйти из мафии, но я так не думаю. В смысле, если бы он решил свалить, то сказал бы мне, верно? Мы же напарники. Каким бы ублюдком он ни был, он не оставил бы меня с Порчей один на один. Так что я думаю, с ним что-то случилось. Вот и ищу.
Дазай молча вернулся к еде. Если честно, после смерти Одасаку он о Чуе и его проблемах с Порчей думал в последнюю очередь. И, не превратись он в кота, сейчас был бы далеко от Йокогамы. Так глупо получилось. Чуя ищет его, не зная, что он совсем рядом; и ведь не сообщишь ему никак.
Впрочем, в сложившейся ситуации вырисовывался очевидный плюс: теперь Дазай мог подшучивать над напарником без риска получить по голове тяжёлым кулаком. В середине размышлений о розыгрышах, имеющихся в арсенале кота, он обнаружил себя лежащим на полу и подставляющим пушистый живот под мягкие поглаживания. Откуда-то из недр организма сам собой вырывался урчащий звук. Глаза неумолимо закрывались, и Дазай решил подумать о шутках над напарником позже.
