Кот по кличке Дазай

      Первые несколько дней после возвращения в ставшую родной обитель Чуи Дазай не отходил от «хозяина» ни на шаг. Ластился, облизывал руки и лицо, не царапался и вообще вёл себя, как дисциплинированный домашний кот. Лишь бы Чуе не пришло в голову снова отдавать его Коё!       Потом, конечно, Дазай отошёл от шока и начал гонять дребезжащий мячик по ламинату, когда ему было скучно, или царапал Чую за неосторожно брошенные слова в свой адрес. Чуя позволял ему всё. Мог, конечно, накричать, обозвать мохнатым порождением ада или чем похлеще, но разрешал забираться по одежде на плечо и сидеть там или лежать у себя на коленях, часто гладил и чесал за ухом и каждый день разговаривал с ним, как с человеком. Только о своих еженочных отлучках молчал. Возвращался он с них хмурым, уставшим и каждый раз пахнущим по-новому. Пару раз и вовсе приходил насквозь мокрым и пропахшим тиной, как будто нырял на дно болота.       Разъяснилась эта загадка приблизительно через три месяца после начала их совместного проживания. У Чуи был выходной, он заказал пиццу и, развалившись на диване с котом в обнимку, рубился в любимый шутер.       Раздался звонок в дверь. Дазай запрыгнул Чуе на плечо, и они вместе отправились открывать. Однако ещё в коридоре Дазай понял, что за дверью находится отнюдь не разносчик пиццы. От нежданного гостя слишком уж знакомо пахло медикаментами и бумагами. Дазай впился когтями в плечо Чуи, пытаясь предупредить его, что к ним пожаловал босс портовой мафии собственной персоной.       — Дазай, что ты делаешь?! — зашипел Чуя.       Одной рукой он аккуратно отцепил когти от футболки, а другой открыл дверь. Увидев на лестничной площадке босса в белом халате и с забранными в короткий хвост волосами, Чуя замер от неожиданности, а потом инстинктивно поклонился. Дазай при этом удержался на его плече только чудом. Он сердито мяукнул и уставился на ненавистное с некоторых пор лицо Мори. Очень привлекательной выглядела идея вцепиться в него, но от последующей за этой выходкой кары его не спасла бы даже защита Чуи. Так что он ограничился неприязненным шипением.       — Здравствуй, Чуя, — улыбнулся Мори. — Можно войти?       — Э-э-э, да, конечно. — Чуя опомнился и пропустил босса в квартиру. — Я просто думал, что это пиццу привезли.       — Сожалею, но нет. Ты завёл питомца?       — Да, подобрал на улице.       — И назвал его Дазаем? Я слышал, как ты обращался к нему за дверью. И Коё рассказывала о твоей привязанности к этому коту.       Дазай почувствовал, как щека Чуи нагрелась — видимо, он покраснел.       — У него пятна на лапах и шее, — буркнул он и, подумав, добавил: — Белые.       Мори ничего не ответил, но потянулся погладить Дазая, от чего тот вовремя уклонился и перелез на другое плечо.       Они прошли на кухню. Чуя с Дазаем остались стоять, а Мори уселся на стул, внимательно рассматривая Чую. Под изучающим взглядом тот нахмурился и ощутимо напрягся.       — Скучаешь по Дазаю, — констатировал Мори. — Понимаю, я тоже.       — Я вовсе не скучаю! — замотал головой Чуя. — Я терпеть его не мог, вы же знаете.       — Конечно, знаю. Как знаю и то, что ты каждую ночь после работы обшариваешь Йокогаму в поисках его тела.       Щека Чуи нагрелась ещё сильнее, и он прошипел, стиснув кулаки:       — Только чтобы убедиться, что этот придурок действительно помер, босс!       Дазай не поверил своим ушам: так вот чем занимался Чуя по ночам — искал его! Три месяца подряд, каждый день, не считая командировки в Токио. И судя по запахам, искал в заливе, в лесу, в самых чёрных дырах Йокогамы. Однажды от него вообще пахло серой, будто Чуя в поисках напарника спускался в ад. На самом деле, Дазай бы не удивился, Чуя ещё и не на то способен. Это было так трогательно, что Дазай ткнулся мордой ему в шею и заурчал. Чуя немного расслабился, погладил его в ответ и вдруг вспомнил о гостеприимстве.       — Вы чай будете, босс?       Мори кивнул, всё так же внимательно рассматривая его с видом энтомолога, обнаружившего чрезвычайно любопытный вид насекомого. Чуя налил чай, поставил перед Мори вазочку с печеньем и, опершись поясницей о подоконник, ждал продолжения разговора.       — Сам-то почему не сядешь? — спросил Мори, сделав глоток.       — У меня один стул, — пожал плечами Чуя. — В последний раз кто-то был у меня в гостях года два назад. Наверное, это даже были вы.       — А Дазай разве не приходил к тебе?       — Нет, Дазай не знает, где я живу. Ну, то есть, может и знает, но никогда не приходил. Босс, вы ведь хотели о чём-то поговорить? — не вытерпел Чуя.       — Я просто хотел узнать, как ты, — тонко улыбнулся Мори.       Дазай сразу же угадал цель этой псевдоотеческой заботы: выяснить, знает ли Чуя местонахождение своего напарника и не собирается ли присоединиться к нему в побеге из мафии. Но Чуя подумал о чём-то своём, потому что вдруг стукнул пяткой о шкафчик кухонного гарнитура и горячо затараторил, едва не переходя на крик:       — Всё со мной нормально! Я в порядке! Почему все вы думаете, что его уход как-то ударил по мне? Мне плевать, мы даже друзьями не были!       Он так разошёлся, что Дазаю пришлось спрыгнуть с его плеча, иначе удержаться было уже невозможно. Он прошёл по краю раковины и уселся в углу, откуда открывался обзор на обоих участников разговора. Чуя засунул руки глубоко в карманы домашних штанов, сгорбился и сразу стал напоминать самого себя пятнадцати лет от роду. Того и гляди полезет в драку.       — Потому что мы, Коё и я, беспокоимся о тебе, — ответил Мори. — Ты часть нашей семьи, Чуя. И так будет всегда.       Это «всегда» было произнесено с таким нажимом, что стало очевидно — это приказ. Это понял и Чуя, потому что сразу же вынул руки из карманов, демонстрируя, что не причинит вреда, и устремил честный взгляд в лицо боссу.       — Я не предам вас. Я скорее умру, чем покину мафию.       — Что ж, я рад это слышать, — кивнул Мори. — Кстати, с этого дня ты получаешь звание капитана, я уже подписал приказ.       Дазай ожидал бурной радости, ведь они с Чуей столько раз спорили на тему того, кто из них получит долгожданное звание первым. Дазай, как и всегда, опередил Чую, но всего лишь на несколько месяцев. Стать вторым в истории самым молодым капитаном портовой мафии — тоже неплохое достижение.       Чуя, однако, радоваться не спешил. Он опустил глаза, неловко ковырял носком в полу и молчал.       — Мне казалось, ты хотел занять эту должность, — мягко заметил Мори.       — Хотел. Но ведь это значит, что вы, ну… смирились?       Мори пожал плечами:       — Дазай был мне как сын, ты это знаешь. И, что бы ты себе ни воображал, я тоже посылал людей на его поиски. Разумеется, я очень разочарован его уходом и надеюсь, что он одумается.       — Если он жив, — глухо произнёс Чуя.       — Да, если он жив. Если он мёртв, значит, исполнилось его заветное желание, и мы должны это принять. В любом случае ты не заменяешь Дазая на посту капитана. Ты не будешь возглавлять его карательный отряд, не будешь руководить Акутагавой. Я считаю, что ты должен входить в совет капитанов просто потому что достоин этого, ты заслужил это право годами верной службы.       Дазай против воли восхитился умением Мори манипулировать людьми. Только что Чуя был настроен агрессивно, а после аккуратных подёргиваний за нужные ниточки его лицо разгладилось, он искренне улыбнулся и, встав на одно колено, выпалил:       — Спасибо, босс! Это честь для меня!       Дав несколько наставлений по поводу работы капитана, Мори собрался уходить. Уже стоя в дверях, он обернулся и произнёс:       — Чуя, позволь дать тебе один совет. Не зацикливайся так на Дазае. То, что ты даже кота в его честь назвал — не очень хороший знак. Бросай поиски и подумай о своей жизни. Заведи друзей, девушку.       Чуя промолчал. Мори кивнул ему на прощание и скрылся из виду.       Пиццу они всё-таки дождались, но Чуя стал каким-то рассеянным: даже в игре его персонажа раз за разом убивали, потому что он не успевал вовремя среагировать.       Вечером он опять куда-то ушёл. Дазай решил, что Чуя, как преданный своему настоящему хозяину пёс, не внял совету Мори и не прекратил поиски. Эта мысль одновременно и льстила, и расстраивала. Если бы Дазай действительно ушёл из мафии, Чуя никогда бы не нашёл его.       Сейчас, трезво размышляя об уходе из портовой мафии, Дазай уже не был так уверен в том, что это блестящая идея. Он снова и снова прокручивал в голове слова Одасаку о добрых делах и помощи людям, но эти слова не находили в его душе прежний отклик. Ему не хотелось помогать неизвестным людям. Ему хотелось заполнить пустоту в душе и найти причину, по которой стоит жить. И, возможно, эта причина находилась всё это время совсем рядом, а он просто не замечал её? Помогать, в конце концов, можно и близким людям, друзьям или, вот, напарникам. Как там говорил Одасаку, нужно заботиться о сиротах? А если сирота будет всего лишь один, это считается? А то знает Дазай одного низкорослого рыжего сироту, которому точно не помешает забота.       Чуи не было очень долго. Часы показывали четыре утра, зверски хотелось есть. Преданность напарника — это, конечно, замечательно, но и про домашнего питомца забывать не стоит. Мы в ответе за тех, кого приручили, и всё такое.       Наконец раздался скрежет ключа в замочной скважине, и кот поспешил навстречу «хозяину». В нос сразу ударил запах алкоголя и сигарет — Чуя был очевидно пьян.       — П-прости, Даз… Дазай, я щас, я помню про тебя! — обратился он к питомцу заплетающимся языком.       Он сгрёб кота в охапку и потащился с ним на кухню, собирая по пути все углы, уронив вешалку и обматерив попавшийся под ноги стул. Дазай зажмурился и выставил на всякий случай лапы вперёд, чтобы столкнуться с внезапными препятствиями ими, а не головой.       — П-прости! — повторил Чуя и поставил его на пол на кухне.       Он положил порцию корма в миску и, пока Дазай ел, уселся на пол, вытянув ноги, и принялся объяснять, что его так задержало. Это оказались вовсе не поиски пропавшего напарника; новоиспечённый капитан портовой мафии всё-таки решил прислушаться к совету босса.       — Ты п-понимаешь, я был в баре, и там познакомился с д-девушкой, — вещал Чуя. Дазай презрительным фырканьем выразил своё отношение к такой причине для позднего возвращения. Чуя же продолжал:       — И вот я был у неё. Но я не мог, понимаешь, бросить тебя! Она про… просила остаться до утра, но я сказал, что меня ждёт Дазай.       Он вдруг дико расхохотался над собственными словами; кот вздрогнул и оторвался от еды.       — Дазай меня ждёт, понимаешь прикол? Ждёт! Меня! Да нихера он меня не ждёт, ему насрать на меня вообще!       Последние слова он проорал, а потом уткнулся носом в колени и мелко затрясся. Дазай подумал, что он беззвучно смеётся, но тут Чуя поднял голову: лицо его было мокрым от слёз. Он повторял, как заведённый:       — Ждёт… меня… Дазай… меня… ждёт…       Кот подошёл к нему, встал на задние лапы, и, дотянувшись до лица, лизнул щёку. Слёзы на вкус оказались чересчур солёными, но зато Чуя замолчал. Дазай вылизал одну щёку и перешёл к другой. Чуя постепенно перестал дрожать, а потом и вовсе рассмеялся совершенно другим смехом, тихим и мягким:       — Ты пить хочешь или успокаиваешь идиота-хозяина?       Он улёгся на спину, поднёс кота к лицу и чмокнул в нос, потом посадил себе на грудь и принялся чесать за ухом.       — Прости… ты-то ждал, я знаю. Это я не о тебе… Понимаешь, босс и Коё, они оба думают, что я, ну, типа, зациклен на Дазае. Из-за того, что мы напарники, то есть… были напарниками. Босс ещё говорит, мол, д-друзей найди. А что толку их находить, когда они все меня бросают? «Агнцы» предали, «Флаги» погибли, Дазай, хрен его знает… может, и то, и другое. У него, оказывается, друг был, погиб. Ода. Босс считает, что из-за этого он и ушёл. А я и не знал об этой дружбе. Конечно, кто я такой, чтобы мне о друзьях рас-сказывать, да? Я — никто. Так… мишень для издевательств.       Он закрыл глаза и замолчал, а Дазай ткнулся носом ему в шею и замурлыкал на ухо. В нос бил резкий запах незнакомых женских духов, но кот мужественно терпел.       Чуя обнял его одной рукой и вздохнул:       — Какой же я жалкий. Лежу ночью на кухне, бухой и разговариваю с котом, хотя мог быть с де… девушкой.       Они лежали так до самого утра. Чуя уснул практически сразу же, даже пальто не снял. Дазай тёрся щекой о его шею. Ему не нравился этот женский запах, хотелось перебить его своим. Дазай никогда раньше не видел Чую в таком состоянии, практически в истерике. Он выпивал и раньше, но обычно за этим следовали какие-нибудь разрушительные предложения, вроде:       — А с-спорим, я пну во-о-о-н тот здоровенный камень так сильно, что он долетит до той лодки у причала и расколотит окно?       Кроме того, Дазай никогда не видел, чтобы Чуя плакал. Он так привык к тому, что напарник выражает чувства исключительно посредством отборных ругательств и крепких кулаков, что слёзы стали для него абсолютной неожиданностью. То, что Чуя плакал именно из-за него, вызывало странную смесь удовлетворения и тоски. Если бы Дазай каким-то чудом превратился обратно в человека, он обязательно нашёл бы способ приободрить Чую. Даже тупая шутка про совместную жизнь кота и пса сгодилась бы, Чуя бы точно встряхнулся. Но никто не мог сказать, превратится Дазай когда-нибудь обратно или нет. И оставалось только тереться носом о шею, мурлыкать и коротко лизать тёплую щёку в знак поддержки.       Чуя проснулся, когда солнце уже заливало небольшую кухню. Дазай спрыгнул с его груди и подошёл к миске, показывая, что неплохо бы и поесть. Чуя со стоном расправил затёкшие за ночь конечности и с видимым трудом поднялся на ноги. Вопреки обыкновению, он молча положил корм в миску, налил свежей воды и отправился в душ. Вышел он оттуда с чрезвычайно хмурым и решительным видом. Дазаю совсем не понравился его настрой и, как оказалось вечером, не зря.       Домой Чуя заявился не один, а в компании незнакомой девушки. Впрочем, Дазай моментально узнал запах её духов, именно ими разило вчера от Чуи. Они продолжали начатый ранее разговор.       — Он очень умный, у тебя точно не возникнет с ним проблем, — говорил Чуя девушке. — Воду, правда, не любит. И ещё он не привитый, не дал отвезти себя к ветеринару. Но вообще он очень хороший.       — Какой миленький! — всплеснула руками девушка при виде кота и присела на корточки, чтобы его погладить.       Дазай на всякий случай сделал шаг назад и зашипел.       — Ты не очень-то мне рад, да? — хмыкнула она. — Но ничего, привыкнешь. Теперь ты будешь жить у меня.       Дазай запрыгнул на шкаф, чтобы оттуда видеть выражение лица Чуи. Неужели, он действительно решил отдать его своей любовнице?! Чуя выглядел потерянным, помятым и очень несчастным.       — По-моему, он не хочет уходить отсюда, — заметила девушка.       — Да я тоже не хочу его отдавать. Но, понимаешь, я отстойный хозяин. С моим образом жизни нельзя заводить питомцев. Я не прощу себе, если с ним что-то случится по моей вине. А у тебя он будет в безопасности.       Дазаю захотелось отвесить тупому Чуе подзатыльник: надо же быть таким идиотом! Подумаешь, пару раз задержался с кормёжкой, Дазай и человеком-то не отличался регулярным питанием. А ведь существуют и автоматические кормушки, о которых Дазай обязательно напомнил бы, если бы мог говорить.       — Я понимаю, — кивнула девушка. — Но всё же он явно много для тебя значит, раз ты назвал его в честь бывшего парня.       — Никакой он мне не парень! — моментально вскинулся Чуя и, отвернувшись от неё, буркнул: — Просто коллега.       — Да ладно тебе. Я всё поняла вчера, когда ты от меня сбежал. Правда, думала, что ты ушёл к самому парню, а не к коту.       — Слушай, ты будешь забирать его или нет?!       Дазай пришёл к выводу, что вчера между ними всё-таки ничего не было, и Чуя действительно предпочёл истерику в обнимку с котом ночи с красивой девушкой. Испытав от этого вывода странное собственническое удовлетворение, он с удовольствием выпустил когти и полоснул ими протянутую девичью ладонь.       Девушка вскрикнула и прижала раненую руку к груди, а Чуя подхватил кота на руки и принялся ему выговаривать:       — Ну вот что ты делаешь, морда упрямая? Я тут нахваливаю тебя, говорю, что ты умный. А ты ведёшь себя, как… как твой тёзка. Пойми, не могу я оставить тебя у себя. У меня работа и вообще, — он неопределённо мотнул головой, как бы ссылаясь на ненормированный график капитана портовой мафии, ночные похождения, поиски трупов предателей и всё то, о чём не стоило знать обычным людям. — Давай сюда переноску, — обратился он к девушке. — Он действительно привыкнет к новому дому и, — Чуя сглотнул, — забудет меня.       Дазай сопротивлялся изо всех сил: изворачивался всем телом, царапал и кусал всё, что попадалось под руку, но общими усилиями всё-таки был водворён в ненавистную переноску.       — Он прямо демон какой-то, — выдохнула девушка, тяжело опираясь о стену. Увидев, что Чуя вытаскивает из шкафчика кошачьи консервы, она остановила его: — Не надо, у меня всё есть, осталось после Сакуры. Твой Дазай у меня ни в чём не будет нуждаться и будет в полной безопасности, не беспокойся.       Дазай порекомендовал бы ей обеспокоиться собственной безопасностью, но оставалось только бессильно шипеть из переноски.       На то, чтобы сбежать из нового дома, у Дазая ушло всего несколько часов — девушка по счастливому стечению обстоятельств жила на первом этаже. Дазай забрался в шкаф и в зловещей тишине мстительно порвал когтями платья девушки, как следует повалялся на светлых блузках, оставляя чёрную шерсть, а потом выбрался в приоткрытое на ночь окно.       Что ему нравилось в странном кошачьем зрении, так это то, как хорошо он теперь видел по ночам. Будучи человеком, он много бы отдал за прибор ночного видения такой чёткости. Но ориентировался он всё же больше на собственный запах и запах Чуи. Пришлось немало поплутать, но к утру он уже был на месте и сидел на лестничной площадке, ожидая «хозяина». Когда дверь приоткрылась, он пулей влетел внутрь и забрался на шкаф. Чуя сначала удивлённо проследил за ним, а потом расхохотался.       — Ну ты даёшь, Дазай. Хочешь, чтобы всё было по-твоему, да?       — Мяу, — ответил кот.       Увидев, что Чуя совсем на него не злится, он мягко спрыгнул к нему на плечо и потёрся головой о щёку. Чуя вздохнул, но погладил кота, сильнее прижимая к себе, и прошептал:       — Спасибо, что вернулся. Хотя я всё ещё думаю, что ты заслуживаешь хозяина получше.       Дазай считал, что сам разберётся, чего заслуживает. Да, пускай Чуя и о себе не всегда в состоянии позаботиться, но Дазая он полностью устраивает.       Больше «хозяин» не пытался кому-либо отдать кота даже на время. Той девушке Чуя возместил ущерб, нанесённый его питомцем гардеробу, и, судя по всему, больше они не общались. В следующую командировку он взял Дазая с собой и пронёс за пазухой контрабандой мимо ничего не подозревающих администраторов гостиницы. Дазай сидел тихо, как мышь, и не выдал своего нелегального присутствия ни единым звуком. Пока Чуя был на задании, его питомец нежился на пуховых перинах гигантской кровати, бродил по номеру и смотрел в окно. Вечерами они ужинали, а после Чуя садился за бумаги, а Дазай ложился под настольную лампу прямо на документы и довольно жмурился, когда его чесали за ухом. Такой формат совместной работы его вполне устраивал.       Розыск пропавшего напарника, Чуя, как выяснилось, всё же не прекратил. Иногда он брал кота с собой, и они вместе бродили по трущобам Йокогамы. Дазая эти поиски самого себя начали утомлять. Чую было жалко, он сильно уставал и злился из-за ощущения неопределённости, и его нетрудно было понять: если бы нашёлся труп, то его хотя бы можно было похоронить.       Как-то утром Дазай лежал на груди у Чуи и под приятные поглаживания размышлял о том, насколько же был дорог ему. Та девушка с резкими духами предполагала, что кот получил свою кличку в честь парня. Сейчас он понимал, что и Коё намекала на явно не дружеский характер привязанности Чуи к своему напарнику. Как же Дазай не заметил этого, пока был человеком? Теперь он многое отдал бы за возможность обрести своё тело и дать понять Чуе, что его чувства, кажется, взаимны.       Как только он подумал об этом, то вдруг чётко увидел прямо перед собой ворот футболки. Запахи стали приглушёнными, а поглаживающая рука замерла в густых каштановых волосах.       — Дазай?! — сипло изумился Чуя.       Дазай поднял голову и встретился с шокированным взглядом голубых глаз. Рыжие волосы — он и забыл, какие они яркие — обрамляли бледное лицо солнечным ореолом.       — Мяу, — ответил Дазай. — Ну привет, напарник. Какое счастье наконец-то разговаривать по-человечески! Я уж думал, останусь котом на веки вечные!       — Так всё это время это был ты?!       — Ага, — кивнул Дазай. — И, предупреждая твои вопросы, я понятия не имею, кто и каким образом превратил меня в кота. И не знаю, как мне удалось превратиться обратно. У меня есть одно предположение, но оно слишком фантастическое.       Чуя прищурился:       — Мне кажется, ты врёшь, и на самом деле это был твой план.       — Да зачем мне это? Котом в чём-то быть удобно, конечно: тебя кормят, гладят…       — Работать не надо, — в тон ему продолжил Чуя.       — Но при этом тебя могут кастрировать! — воскликнул Дазай. Старая рана от этого предательства до сих пор не зажила.       Чуя громко расхохотался, а Дазай скорчил ему рожу и мстительно добавил:       — Зато я помню, как кое-кто изливал душу коту на кухонном полу вместо того, чтобы провести ночь с девушкой.       Чуя немедленно заткнулся и покраснел до кончиков ушей.       — А ты вернулся от неё ко мне! — нашёлся он после секундного замешательства.       — Ты искал мой труп три месяца подряд! Каждый день!       — А ты не искал бы на моём месте, если бы я внезапно исчез?       — Ну искал бы, — буркнул Дазай. — Но я продумывал бы тактику, а не нарезал бы круги по Йокогаме и не нырял бы в залив.       — Откуда ты знаешь, что я нырял в залив? — вытаращился Чуя.       — По запаху понял. Кошки плохо видят, но зато очень хорошо чувствуют запахи. Коё пахнет чаем, Мори — лекарствами, ты в основном сигаретами, а после этих поисков от тебя пахло то рыбой, то травой, то тиной.       — Ясно… Блин, я всё ещё не могу поверить в то, что мой кот оказался человеком. Может, мне всё это снится? — предположил Чуя, ущипнул себя за руку и поморщился. — Нет, похоже, правда. Дичь какая-то. Ты говорил, есть фантастическое предположение о том, как тебя превратили?       — Да. Ты слышал о Книге, которая меняет реальность?       — Это же легенда, — протянул Чуя.       — Да, но Арахабаки тоже когда-то был легендой. Однако вот я лежу с ним на одном диване.       — Голый, кстати, лежишь, — ввернул Чуя.       Дазай метнулся к одеялу, закутался в него до самого подбородка и уселся в таком виде на диван, скрестив ноги. Он так привык находиться в теле кота, что совсем забыл о необходимости закрывать свои шрамы. Интересно, как много успел увидеть Чуя?       Тот с ухмылкой проследил за манипуляциями с одеялом, потом уселся по-турецки напротив и продолжил прерванный разговор:       — Ну, допустим, Книга существует. Какой дурак стал бы её использовать, чтобы превратить Осаму Дазая в кота?       — Одасаку.       — Кто? — переспросил Чуя.       — Мой друг, который умер. Меня приводит в ужас мысль, что он использовал Книгу не для того, чтобы изменить свою жизнь, а чтобы устроить мою, но он действительно мог это сделать.       — Я всё равно не понимаю. Как он её устроил, чёрт возьми? Ты вроде утопиться мечтал, а не котом стать. И почему ты тогда превратился обратно?       — Это всего лишь предположение, Чуя, я и сам до конца не понимаю. Давай съездим к нему домой и поищем доказательства. Если моя теория верна, ты всё поймёшь.       Сначала им пришлось наведаться к самому Дазаю, чтобы тот смог, наконец, одеться. А после они поехали в квартиру, которую занимал Одасаку.       Дазай был у друга раза два или три и шутил, что тот живёт в библиотеке. Все стены по периметру занимали книжные полки, книги стопками лежали на всех доступных поверхностях и даже в коробках на полу. Сейчас, через три месяца после смерти Одасаку, ничего не изменилось. Дазай приоткрыл окно, впуская в душное помещение свежий воздух. Будь он котом, то задохнулся бы от сильного запаха типографской краски.       — В легенде говорилось, как выглядит Книга? — спросил Чуя, скептически разглядывая библиотеку. — Если нет, мы тут до смерти искать будем.       Дазай наморщил лоб, припоминая:       — Мне кажется, толком никто не знает, как выглядит Книга. Вроде бы у неё должны быть пустые страницы, чтобы можно было вписать свою историю. Но я сомневаюсь, что у Одасаку была целая Книга. Скорее всего, к нему каким-то образом попал листок. Так что ищем лист с историей про превращение в кота.       Они обыскивали полку за полкой, коробку за коробкой, перетряхивали каждый томик в надежде, что между страниц спрятался вожделенный листок. Но ничего подходящего не находилось.       После перерыва на чай и сигареты Чуя ушёл искать лист в коробке в дальнем углу, и вскоре оттуда раздался удивлённый возглас. Дазай подошёл к нему и начал читать через его плечо текст, которым Одасаку исписал лист с двух сторон.       Начинался он так: «Стволы деревьев сомкнулись за спиной. Густой лес закончился и скрыл от глаз особняк, в котором погиб Одасаку».       Далее довольно подробно описывалось превращение Дазая в кота, то, как его нашёл Чуя, и частично их совместная жизнь. История эта заканчивалась следующими словами: «Дазай превратился в человека, когда осознал, что любит Чую, и эта любовь взаимна».       Прочитав эту фразу, Чуя хмыкнул и повернулся к пытающемуся держать лицо Дазаю.       — Так вот, что ты имел в виду, когда говорил, что друг с помощью Книги устроил твою жизнь?       Чуе держать лицо удавалось гораздо хуже. Он закусил губу, чтобы сдержать улыбку; голубые глаза сияли, выдавая радость.       Дазай не ответил на вопрос. Вместо этого он наклонился и поцеловал Чую, зарываясь пальцами в густые рыжие локоны. От него исходил ставший уже родным запах сигаретного дыма, и весь он был мягким, тёплым и своим. Чуя схватил его за ворот рубашки и притянул к себе, горячо отвечая. Исписанный листок с тихим шелестом спланировал к их ногам.       — Получается, ты и не собирался уходить из мафии? — спросил Чуя, когда они ехали обратно.       Дазай вздохнул:       — Если честно, я собирался, но не успел даже до конца обдумать эту мысль. Сразу после смерти Одасаку я был в том самом состоянии, когда люди совершают глупости, о которых впоследствии жалеют.       — Понимаю. А что теперь, останешься?       — Куда я денусь! Ты же без меня и пары дней не протянешь, — Дазай усмехнулся и потрепал Чую по волосам.       — По-моему, это я заботился о тебе последние три месяца, а не наоборот.       — И сам признавал, что отстойный хозяин. Хотя более полноценного питания у меня никогда в жизни не было. И рыба с мятой, эх! Сейчас я даже запах этот не почувствую! Что касается моего ухода… если серьёзно, я ненавижу Мори. Это ведь он виноват в смерти Одасаку. Так что, считай я остаюсь в портовой мафии только ради тебя.       — Какая честь! — фыркнул Чуя, но заметно было, как приятно ему слышать эти слова.       Дазай намеревался вернуться к себе, но не смог выдержать и одной ночи: без тёплого Чуи под боком его мучила бессонница, а собственное жилище казалось чужим и неуютным. В конце концов, он собрал необходимые вещи и вернулся к Чуе. Тот тоже не мог заснуть в одиночку, так что для вида повозмущался, но позволил остаться.       Кот снова стал человеком, но многое в совместном проживании осталось по-прежнему: они всё так же прижимались друг к другу на диване под тёплым одеялом, Чуя всё так же чесал Дазая за ухом, а тот тёрся носом о шею и довольно урчал. Разве что на кухне теперь стояло два стула, на консоли лежало два геймпада, а аптечка в ванной пополнилась бинтами.       Дазай готовил почти так же плохо, как Чуя, и первые его попытки позаботиться о «низкорослом рыжем сироте» заканчивались жёстким, как подошва, горелым бифштексом и пересоленным салатом. Чуя безропотно ел всё, что давали, а потом потихоньку заказывал доставку.       Через месяц на задании они наткнулись на крошечного белого котёнка. Тот истошно мяукал и запрыгнул Чуе на руки, как только тот их протянул.       — Если ты человек, моргни два раза, — немедленно обратился к нему Дазай.       Котёнок вместо этого тихо мяукнул и принялся тыкаться человеку в грудь в поисках то ли тепла, то ли еды.       — По-моему, на этот раз это всё же настоящий кот, — заключил Чуя. — Возьмём?       — Конечно, возьмём. Я по себе знаю, как ему тут холодно и жутко хочется есть. А у нас дома кошачьи консервы и лежанка.       — И рыба с кошачьей мятой!       — Рыбу не отдам, она дорога мне как память! — рассмеялся Дазай.       Котёнок сопровождал их во всех командировках и стал полноценным участником теперь уже не дуэта, а трио, в котором, как на фортепиано, две чёрные клавиши соединялись одной белой.       Одасаку похоронили на городском кладбище. Как позже узнал Дазай, похоронами руководил Анго, и он же позаботился о том, чтобы на могиле поставили большой надгробный камень. Дазай часто приходил туда посидеть рядом с другом, как в старые добрые времена. Камень приятно грел спину, в вышине лениво проплывали облака, а Дазай раздумывал над тем, что Одасаку так и не осуществил собственную мечту — не написал роман. Всё, что он создал — это крошечное произведение, рассказ, который занял всего лишь две страницы убористым почерком, но в корне изменил жизни двоих людей.       Кто знает, может в этом и кроется секрет счастья писателя и его героев? Дазай точно чувствовал себя сейчас счастливее, чем когда-либо прежде, и надеялся, что Одасаку в том мире тоже наслаждается результатом своих трудов. Ни один романист не может похвастаться тем, что, благодаря росчерку его пера, его герои воплотили в жизнь то, о чём не смели даже мечтать.