Звонок

      Прошло 107 суток, 18 часов и 20 минут с того дня, когда Шерлок Холмс с доктором Джоном Уотсоном раскрыли дело о «постоянном пациенте». Прошло 50 суток, 10 часов и 45 минут с последнего звонка, во время которого Джон признался в своем новом семейном положении. Прошло 4 суток, 21 час и 10 минут с последнего текстового сообщения «Мне скучно». Пройдет еще немалое количество времени, пока их не сведет еще одно краткое межличностное взаимодействие, и все пойдет по кругу. А некогда великому детективу остается только считать минуты и часы до тех пор, если, конечно, повезет, пока не придет инспектор Лестрад с новым тривиальным убийством или кражей, которые, может быть, заставят голову меньше гудеть и разваливаться. Однако даже на самих местах преступлений Шерлока никак не покидает чувство одиночества – то самое, должное защищать его – разгорающееся с новой силой каждый раз, когда он не слышит похвалу в свой адрес после всей череды блестящих выводов, каждый раз, когда его не защищают от язвительных комментариев Донован и остальных, и каждый раз, когда никто не прикрывает его спину во время погонь.       Возвращаясь домой, Шерлок порой засматривался на темные уголки и переулки, где стоят ссутулившиеся торговцы дурью, продающие траву и колеса по «хорошей» цене. Если еще два месяца тому назад Шерлок бы проигнорировал идею вступить в контакт с ними, считая себя еще недостаточно отупевшим от отчаяния и печали, чтобы терять все, что он приобрел за эти годы, то сейчас же, чем чаще детектив проходил мимо тех закоулков, тем больше убеждал себя, что терять-то особо и нечего. Работа? У него достаточно было ресурсов и средств, чтобы быть позволить себе забыть о ней. Фанаты? Это по джоновой части. Близкие люди? Миссис Хадсон раз в день или два поднималась на этаж выше, чтоб проверить своего мальчика, с жалостью в глазах кинуть любезное слово или нагоняй и вновь спуститься к себе, да и дело с концом. Лестрад пишет исключительно по работе. Майкрофт же давно привык жить так, будто его младшего братца не существует. Даже у Джона, оставшегося, казалось, вновь холостяком, строится своя жизнь, в которой некоему Шерлоку Холмсу нет места. Сейчас детектив понимает, что даже в здравом уме он никому не нужен. Он – не главный герой какой-то смазливой любовной истории со счастливым концом, он – лишь маленький человек, отдавший все и получивший ничего. И зачем продолжать стараться, когда изначально ясно, что все пойдет из рук вон плохо, безрезультатно? Самое обидное то, что он еще не так стар или болен, чтоб быстро дождаться своего часа. Что ему делать с этими маленькими клочками жизни, полной нескончаемой боли?       Итак, Шерлок Холмс лежит на диване у стены в гостиной. Он борется с желанием накинуть на себя тысячу одеял и утонуть под ними, ведь мало того, что ему придется встать и пройти в свою спальню для первого одеяла, ему еще для второго необходимо пробраться в спальню выше, в бывшую комнату Джона. Определенно не вариант. Шерлок борется с желанием заварить чай, потому что знает, что он выйдет неправильным ни на запах, ни на вкус, так как будет сделан не Джоном. Он борется с желанием подняться на крышу. Он борется с желанием купить наркотики. Ему остается только прикрыть руками уши, спасаясь от даже самых тихих звуков, представляющиеся громче тиканья внутренних часов в голове. Виски детектива пульсируют, глаза готовы в любой момент лопнуть, а голос практически бесследно пропал. Шерлок немного двигает шеей, чтобы удариться несколько раз головой о подлокотник дивана, но обивка, к несчастью, оказывается мягкой, а прилагаемая сила недостаточно велика для нанесения реального ущерба. Порой ему удавалось задремать, но сны всегда были наполнены Сербией, цепями, потом и кровью, поэтому Шерлок сразу же выныривал из забытья, дабы снова считать, считать, считать...       Шерлок Холмс подтягивает колени к груди и обнимает себя за плечи, чтобы сдержать бессмысленный и беспощадный поток отчаяния, выражаемый в крике, способном перерасти в неконтролируемое рыдание или истерику. Он совершенно один. Сейчас и всегда. Сморгнув подступающие слезы, сыщик замечает, что экран телефона загорается, высвечивая новое сообщение:

«АКЦИЯ! Купи два по цене одного...»

      Шерлок закатывает глаза и перестает смотреть на свой телефон. Вдруг ему вспомнилось, как когда-то давно они с Джоном с радостью воспользовались бы каким-либо щедрым предложением, дабы поужинать едой навынос из случайного китайского кафе. Оба бы наслаждались компанией друг друга, разговаривали до поздней ночи и не желали расходиться по комнатам. Их душевная близость сверкала теплыми искрами, подобно огню в уютном и согревающем камине. Если бы желания исполнялись по щелчку пальцев, Шерлок без лишних раздумий отправился назад в прошлое, чтобы почувствовать ту легкость первой любви, мягко разливающейся по всему телу.       Более года назад, во время подготовки свадьбы Джона и Мэри, Шерлок наконец осознал, что кое-кто по-настоящему дорожит им, раз смог такого человека, как Шерлок Холмс, записать в свои лучшие друзья. Доктор Уотсон – не из тех, кто бросает слов на ветер, поэтому сейчас на краю сознания замаячила надежда, что у жалкого наркоши еще есть шанс.       Продумав всевозможные реплики, с помощью которых Шерлок с невозмутимостью убедил бы Джона заглянуть к нему на часик или два, оправдываясь любой заумной причиной или подкупая лестью, он с усилием пытается дотянуться до своего смартфона с журнального столика, но вновь замирает. Действительно ли это стоит того? Что, если Джон начнет насмехаться? Что, если он больше не считает его своим лучшим другом? Шерлок задумался и постарался отогнать сомнения. Джон все же медик. Даже при условии его несильного желания иметь что-то близкое с Шерлоком Холмсом он обязан выполнить свой врачебный долг. Кроме того, рабочий день давно кончился, нет причин нервничать.

«Конечно же, ты мой лучший друг».

      Шерлок делает глубокий вдох и набирает знакомый номер.