Once Upon At Summer Camp

Сегодняшний день был трудным для Рейн. Все началось нормально: они проснулись рано, сходили в душ и встретились с Идой во время завтрака, вместе с другими отдыхающими они занимались обычными делами. Сегодня играли в волейбол, как обычно Одалия сделала несколько неприятных замечаний, и Ида в отместку ударила ее мячом прямо в лицо, и, к всеобщему удивлению, ей не попало за это от Мистера Бампа. Когда наступил обед, к удивлению рыжей и музыканта, к ним присоединились три мальчика: Дариус, Аладор и Перри. Они приняли эту компанию - эти трое были одними из немногих во всем лагере, кто относился к Рейн нормально и не ненавидел их, а если и ненавидел, то не говорил об этом в лицо. Ситуация усложнилась, когда мистер Бамп вошел в зал с письмами, которые им прислали семьи, и оказалось, что почти все получили письма от своих родственников, все, кроме Рейн... Конечно, это было нормально, они привыкли к этому, и это было только немного больно... ну, очень больно: видеть и слышать, как все читают свои письма, было как посыпать кучу соли на открытую рану. Пока остальные читали свои письма, Рейн пыталась отвлечь себя книгой: они положили "Ученика колдуна" на стол и вместе с ним достали один из пакетов сока и вставили в него трубочку, но сначала они не пили. Они едва могли сосредоточиться на своей книге, потому что как только кто-то что-то говорил или комментировал их письма, Рейн не могли не посмотреть на них, тяжелый груз падал на сердце, как рояль с неба. - Разве твои родители не прислали тебе письмо? - спросил Перри, заметив странное поведение Рейн. И вдруг Рейн почувствовали на себе их взгляды. - Нет, - ответили они шепотом, быстро взяв свой пакет сока, они сделали глоток, но после этого не положили его обратно; они надеялись, что смогут немного спрятаться за ним, но это, конечно, не сработало. - Они не видели тебя две недели и даже не удосужились написать тебе письмо? - скептически спросил Дариус, - Может, их письмо потерялось, тебе стоит спросить об этом у Бампа. - О, нет, я уверены, что оно не потерялось, - они снова посмотрели на свою книгу, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы другие оставили их в покое. Но никто, кроме Иды, похоже, не понял намека, и Перри поспешил спросить: - Они забыли написать? - Может, они перепутали даты, когда можно отправлять письма, - предположил Аладор. Рейн хотелось накричать на всех, чтобы они просто заткнулись и дали им спокойно читать, им не нужно было, чтобы кто-то расспрашивал их об участии родителей в их жизни. Им не нужна была ничья жалость. - Родители никогда не пишут ничего важного или интересного. Моя мама написала почти триста слов о том, что в доме без меня стало невероятно тихо и чисто. Я думаю, что Рейн повезло: они избежали ненужного позора, - она скомкала письмо и окунула его в чашку с молоком, после чего никто за столом больше не задавал Рейн вопросов, но они начали возбужденно говорить о волейбольном матче, который должен был состояться через несколько дней. Если бы Рейн в этот момент подняли глаза от книги, то увидели бы слегка обеспокоенное выражение лица своей рыжеволосой подруги. Однако они не подняли глаз и продолжили смотреть на книгу, не читая ее. Всепоглощающее чувство кричало в их голове, и им хотелось уйти куда-нибудь, где нет ни единой человеческой души, и остаться там на некоторое время, чтобы просто кричать и играть на своей скрипке настолько громко и сильно, пока не порвутся нити смычка. Они не привыкли позволять своим эмоциям брать верх, но суровые напоминания о том, что их родителям все равно, живы они или умерли, иногда были слишком болезненны, чтобы их игнорировать. Но вдруг они почувствовали, как чья-то рука взяла их за руку, а, когда они подняли голову, увидели пару золотых глаз, которые смотрели на них: - Не хочешь ли прогуляться сегодня вечером, когда все лягут спать? Они улыбнулись: Ида так хорошо их знала. Они кивнули и снова вернули свой взор к книге, на этот раз они смогли читать ее. Рука рыжей все еще держала их руку, даже когда она вступила в разговор с мальчиками.

___

Наступила долгожданная ночь, и когда они убедились, что их соседи по комнате наконец-то уснули, Рейн и Ида вылезли из своих кроватей и направились наружу, приветствуя прохладный ночной воздух, как старого доброго друга. Ида взяла их за руку и повела по блуждающей лесной тропинке за пределы лагеря, они шли вдоль озера, ни один из них не подумал отпустить руку другого. Как всегда, Рейн несли с ними их сумку, которую Ида стала называть волшебной бездной, потому что Рейн всегда могли достать из нее все, что им было нужно: от бальзама для губ, блеска, шоколадных конфет до книг и бесконечного количества пакетов сока "Кровь художника". - Тут хорошо, - прошептали они, и Ида могла легко увидеть грусть, которая все еще была в их глазах, - Спасибо, что вытащила меня из той ситуации раньше, я действительно ценю это, Каламити. Она улыбнулась и слегка сжала их руку: - Можешь не благодарить меня, я всегда рада помочь тебе. Они слегка кивнули, и несколько минут подростки оставались в мирном молчании. Трава под ногами была немного влажной: после обеда прошел небольшой дождь, поэтому, к разочарованию многих, они не смогли сегодня пойти купаться, но мистер Бамп дал им разнообразные викторины, и они не были все о религии - была одна о музыке, которую Рейн выиграли с легкостью, и они заняли второе место по классической литературе, а Ида очень хорошо справилась с викториной по истории, конечно, не потому, что она сама большая любительница истории, а потому что Лилит много говорила об истории, и Ида подхватила некоторые вещи. Втайне Рейн подглядывали за их подругой: она выглядела как королева ночи в этом лунном свете, ее бледно-белая кожа блестела, когда луна отражалась на ней. Она была очаровательна, и Рейн знали, что они любят ее, и не только любят, но и влюблены в нее, что сразу же все усложняло. К счастью, Рейн могли жить без того, чтобы кто-то любил их, они могут пережить еще одну одностороннюю любовь. - О чем думаешь? - спросила Ида, слегка наклонив голову в их сторону. Они не хотели лгать, но и правду сказать не могли, поэтому решили пойти на самую близкую к правде ложь, которая на самом деле ложью не была: - Я... я думаю о своих родителях, - это признание далось Иде нелегко, она не ожидала такого, Рейн вздохнули с тяжестью в груди, а затем продолжили: - Мои родители никогда не заботились обо мне. Единственное, что их волнует, это их имидж и то, что о них думает общество. Я... Я и мои чувства никогда не были важны для них, - они посмотрели вниз на поросшую мхом грунтовую дорогу. Рука, которая не лежала в руке Иды, была засунута в карман, - Они никогда не были очень благосклонны ко мне, но все стало еще хуже, когда я начали оставлять намеки на то, что я гей. Мне было шесть лет, когда мой детский рот сказал что-то, что, вероятно, было не очень прямолинейным, и мои родители отреагировали, отправив меня в элитную христианскую школу на четыре года, я возвращались домой только на Рождество и лето, и даже тогда единственным человеком, который действительно ждал меня там, был мой брат. Когда мне было десять лет, меня выгнали из этой школы, потому что я сказали одной из своих одноклассниц, что она красивая. Мои родители не очень хорошо восприняли эту новость. Я вернулись домой, и меня отправили в школу для девочек, - они слегка рассмеялись, в их глаза вернулось присущее им сияние, - Это был не самый яркий момент: ничего особенного не произошло, но слухи распространились не только в школе, но и в нашем районе, мои родители больше не могли меня никуда отправлять, поэтому они пытались меня "вылечить", но сколько бы психологов я ни посещали, сколько бы священников ни пытались меня благословить, ничего не менялось. Когда я поняли, что я не девочка, я уже слишком волновались, чтобы сказать им об этом, потому что знали, что рискую тем, что они выгонят меня из дома или отправят в реабилитационный лагерь. Наш лагерь - просто благословение по сравнению с тем, что могло бы стать моей альтернативой. - Это, - Ида была ошеломлена, все ее тело наполнилось гневом из-за этой несправедливости, но она подавила свой гнев, так как это не было то, что Рейн должны видеть в данный момент, им не нужно было это сейчас, - Это абсолютно ужасно, Рейн. - Все в порядке, это небольшая цена, если ты хочешь быть собой. Я лучше буду бороться до последнего вздоха, чем быть кем-то другим, - их голос был твердым и сильным, и было ясно, что они имели в виду каждое слово, - Я люблю себя такими, какие я есть, и я бы ничего ни на что не поменяли. Ида потеряла дар речи, но в то же время ей казалось, что она так много хочет сказать. Ее поразило, как Рейн были так уверены в том, кем они были, как они заботились о себе и принимали каждую частичку своей души; они действительно были теми, кого можно было описать как значение слова "сила". Ида могла только надеяться, что однажды, когда она узнает, кто она и кем станет, она сможет быть такой же уверенной и довольной собой, как они. - Ты такие сильные, Рейн, - сказала она, держа их руку крепче, - Тебе причинили столько боли те, кто должен защищать и любить тебя, и, несмотря ни на что, ты не ненавидишь себя, ты принимаешь себя такими, какие ты есть, это... это удивительно, ты удивительные. - Да, я знаю, - ответили они с длинной ухмылкой, и легонько ударили Иду по плечу, из уст обоих послышался игривый смех, - Спасибо, кстати, твои слова очень помогают. Они продолжали говорить на более легкие темы, и не успели оглянуться, как снова подошли к камню, на котором сидели две недели назад: на этот раз они тоже решили присесть на него и дать отдых своим уставшим ногам. Небо над ними сверкало звездами, а вода внизу отражала их во всей красе. Некоторое время они сидели, глядя на звезды и пытаясь сосчитать их количество. Ида была так сосредоточена на поиске созвездий, что удивилась, услышав вопрос Рейн: - А как у тебя с семьей? Этот вопрос немного вернул ее в реальность: она не хотела много думать о своей семье, потому что чувство предательства все еще было в ее душе даже после этих двух недель, но в то же время... она была благодарна своим родителям за то, что они отправили ее сюда, потому что иначе она никогда бы не встретила этих синеволосых музыканта, - Они... они удивительные. Мой отец - деревообработчик, а моя мать поддерживает нашу жизнь. Они не всегда оказывают мне поддержку, но я знаю, что когда бы я ни нуждалась в них, они всегда готовы меня подхватить. Я не самый легкий ребенок для них в воспитании: я не такая, как Лили, но я знаю, что меня всегда примут в объятия. Когда мне тяжело, мама готовит что-то вкусное, и вся семья вместе садится перед телевизором, папа весь вечер отпускает неловкие шутки, только чтобы нам с Лили хотелось провалиться сквозь землю, но я знаю, что они исходят из самого лучшего места. Они не идеальны, но они все еще моя семья, они достаточны и прекрасны, несмотря на то, что я не понимаю. - Они действительно кажутся прекрасными людьми, - согласились Рейн, подтягивая колени ближе к телу и обхватывая их руками. - Они действительно такие, но я не всегда была для них лучшей дочерью: я никогда не пыталась понять, почему они что-то делали, но... я постепенно начинаю чувствовать, что некоторые вещи, которые они говорили или делали, были призваны защитить меня и сделать меня готовой к миру. Может быть, мне действительно стоит поговорить с ними и хоть раз не убегать в лес от всех своих проблем, может быть, это пошло бы нам на пользу. - Стоит попробовать. Несколько секунд между ними стояла тишина, но потом Ида решила, что ей нужно перекусить. Она сняла рюкзак и достала шоколадку, половину которой предложила Рейн, но те вежливо отказались. Она также достала пакет сока, который украла с обеденного стола, но одного глотка было достаточно, чтобы она выплюнула его и вылила пакет на траву. - Ух ты, даже бесплатное барахло - барахло. Рейн слегка хихикнули, а затем потянулись в свою сумку и достали один из множества пакетов сока "Кровь художника": - Да, они всегда дают нам нефирменный хлам, вот попробуй, - они протянули ей свой пакет сока, который Ида с благодарностью приняла. Она засунула трубочку и удивленно подняла брови, когда ее язык коснулся сладкого сока: - Ммм, это действительно вкусно. Что это? На лице Рейн появилась ухмылка, и они сказали: - Это обычный яблочный сок. - Нет! - Да, это он. Иногда я пью вишневый или тропический, но обычно это самый обычный яблочный сок, - они взяли руку Иды, которая держала упаковку сока, немного отодвинули ее руку, чтобы они оба могли хорошо рассмотреть красочную упаковку, - Единственное, что особенного в этом соке - это наклейка на нем - внутри это самый обычный сок, но снаружи это нечто настолько особенное, что все хотят знать его содержимое, - большой палец осторожно провел по скользкой наклейке, ноготь слегка соскоблил наклейку, и Ида увидела, что под этой наклейкой действительно был обычный пакет сока, - Когда что-то бывает особенным, все сразу хотят знать, что делает это особенным. Я наслаждаюсь хаосом, который вызывают мои маленькие пакетики сока уже много лет: все хотят знать, в чем мой секрет, но... я никогда ни с кем им не делились. В этот момент в Иде бушевали разные эмоции: она была удивлена и чрезвычайно счастлива, она не могла поверить, что Рейн доверили ей свой секрет. - И ты раскрываешь свой секрет мне, - они кивнули, и Ида тут же спросила, - Почему? - Потому что ты моя подруга, - ответили они, Ида услышала явную искренность в их голосе. Несколько шальных слезинок попытались пробиться в уголки глаз Иды, но она тут же смахнула их, и вместо того, чтобы заплакать, ответила: - Спасибо, - она знала, что это не лучший ответ, который она могла им дать, но в тот момент казалось, что на большее она не способна. Она сделала еще один глоток "Крови художника", а затем получше рассмотрела наклейку на ней: это была чрезвычайно пестрая комбинация желтых, белых, фиолетовых и черных пятен, похожих на акварель, текст "Крови художника" был написан несколькими разными буквами, и хотя большинство из них были черными, буквы, которые шли поверх черных акварельных пятен, были ярких радужных цветов, а самая первая буква "К" названия была написана в розовых и оранжевых тонах с небольшим количеством белого. - Я сами это придумали, - сказали Рейн, не сводя глаз с руки Иды, держащей пакет сока, - Мой брат работает в типографии в Европе, и каждый год на Рождество и мой день рождения он присылает мне вещи, которые я создали сами. В дополнение к этим наклейкам у меня есть целая куча плакатов, значков, нашивок и листовок. У меня в сумке есть несколько, если хочешь посмотреть. Ида кивнула, тут же отложила свой пакет сока в сторону и обратила все свое внимание на Рейн, которые начали доставать вещи из сумки. Одна за другой Рейн показывали ей все свои работы: их было так много, и каждая казалась еще более впечатляющей, чем предыдущая. Однако больше всего рыжей понравились значки разных цветов: их было много, и все они имели разные рисунки и сочетания цветов. - Вот, - они положили значок на ладонь Иды: это был маленький круглая значок в форме сердца с радугой на фоне и надписью "Ally", - я хочу, чтобы это было у тебя. - Почему? - она посмотрела на них с растерянностью на лице. Глаза Рейн на мгновение опустились, улыбка скользнула по их губам, и когда они снова посмотрели в глаза Иды, они сказали: - Потому что ты моя союзница, - они снова взяли значок из ее руки и затем наклонились ближе к ней, Ида безумно покраснела, когда тонкие пальцы Рейн закрепили значок на футболке Иды, - Ношение этого знака означает, что такие люди, как я, могут чувствовать себя в безопасности рядом с тобой. Я чувствую себя в безопасности, когда я с тобой, поэтому я хочу, чтобы он был у тебя, чтобы ты знала это. Но ты должна прятать его, когда рядом кто-то другой: люди обычно не очень хорошо относятся к таким вещам, я... я не хочу, чтобы кто-то напал на тебя и причинил тебе вред из-за этого. С немного горьким чувством, Ида подняла пальцы к значку и осторожно коснулась его, как будто боясь, что с ним что-то случится. Она чувствовала себя чрезвычайно польщенной: знание того, что Рейн доверяет ей, значило для нее весь мир. Но все же было плохое чувство, которое говорило ей, что она лжет им. Но как она должна сказать Рейн, что она может быть одной из них, не выдавая своих чувств? - Я буду носить его с гордостью, - ответила она, ясно улыбнувшись им. Это не было ложью, она носила его с гордостью, пока он у нее был. Это был подарок от них, знак того, что она поступила правильно, - И я не собираюсь скрывать его: если кто-то захочет драться со мной из-за него, им лучше приготовиться оплатить свой больничный счет! - Ты сумасшедшая, - сказали они с мертвой серьезностью, прежде чем их губы расплылись в игривой ухмылке, - Мне это нравится. Хотя казалось, что румянец на щеках Иды не может стать ярче, он стал еще ярче, и Иде пришлось посмотреть на небо, чтобы скрыть его. Бард улыбнулись и положили все свои вещи обратно в сумку, но прежде чем убрать сумку, они достали свой плеер и включили его, положив на сумку. Воздух наполнился музыкой с кассеты, которую Рейн собрали сами: она начиналась с рок-музыки, затем переходила в классическую музыку и, наконец, в баллады. Рейн подпевали некоторым из песен, их голос был искусным и контролируемым, ни одной неверной ноты или неритмичного удара. Ида все время смотрела на них. Улыбка, несущая привязанность и обожание, не сходила с ее лица весь вечер. Это была удивительная ночь, абсолютное совершенство. Когда сон наконец настиг их, они вернулись в хижину, держа друг друга за руки и идя вплотную друг к другу, чтобы не замерзнуть. Никто из них не знал, что за ними следили. Они не заметили, что кто-то вышел и тихо ходил по территории лагеря, они не заметили таинственную тень, идущую к домику начальника лагеря.