Отдых

***

      Шум, гомон и басы уже давно не бьют по расслабленным нервам. Казалось, выйди сейчас на улицу – и тишина резко ударит по ушам, вызывая более неприятные ощущения.       Цепкий аметистовый взгляд пробегается по толпе, нога в ярко-красной туфле-лодочке покачивается в воздухе в такт музыке, а между средним и безымянным пальцем удерживается ножка бокала, меньше чем наполовину наполненного вином. На губах – помада кофейного оттенка, глаза подведены аккуратными стрелками с тёмно-коричневыми тенями. Белая рубашка резко констатирует с остальной обстановкой, в отличии от чёрной юбки, которая сливается с окружением, создавая несколько жуткую иллюзию, а чёрные капроновые колготки выгодно подчёркивают изящность ног в мелькающем свете разноцветных ламп. Девушка делает глоток, хмыкнув и то и дело доставая из своей сумочки телефон, дабы глянуть время.       Йосано Акико. Врач-хирург, в свои молодые годы успевший прогреметь славой мало того что в своём родном городе, так ещё и в соседних. К ней тянулись толпы клиентов, множество людей говорили, что золотые руки этого хирурга способны спасти от неминуемой гибели. Всё было бы прекрасно, не будь работа энергозатратной, нервомотательной и отнимающей всё свободное время. Йосано могли вызвать на службу посреди ночи, и даже пока та находилась в и без того редких отпусках. Работа, работа, работа. Она заполняла всю жизнь, и этому бы пора сказать громкое и решительное хватит, только есть маленькое «но». Девушка слишком любит врачебную деятельность, словно родилась только ради того, чтобы пойти в хирургию.       Однако, и отдых действительно был нужен. И вот она здесь, в дорогом клубе, ждёт лишь одного человека. Йосано пришла рано, поэтому теперь у её дорогой спутницы есть ещё десять минут, чтобы прийти вовремя.       И пунктуальность не позволила той опоздать. Вскоре в толпе виднеется высокая фигура с красными волосами, достигающими лопаток. Чёрное платье чуть выше колен и с длинными полупрозрачными рукавами лежит по фигуре, заставляя взгляд Йосано пробежаться по всему телу Коё с головы до самых лодыжек, отметив, что на той надеты бордовые ботильоны. Вкупе с такого же цвета перчатками и помадой наряд выгодно выделялся среди однообразной толпы. Возможно, это неудобно для шумного клуба, но и они вдвоём пришли сюда далеко не танцевать. Выпить, поговорить – да, но вряд ли нога хоть одной из девушек ступит на танцпол.       — Здравствуй, Акико, – Озаки наклоняется, произнося приветствие на ухо. Не было выбора, ведь скажи она это вдали, голос утонул бы в музыке, так и не дойдя до адресата.       Йосано чувствует, как в её ладонь вкладывают нечто среднего размера, и вскидывает брови от внезапной догадки. На губах появляется лёгкая улыбка, а заинтересованный взгляд направляется точно в глаза Коё. Одними губами она произносит короткое «любопытно» и наблюдает за тем, как сегодняшняя спутница усаживается на стул напротив, закидывая ногу на ногу. Девушка крутит в руках отданный ей предмет, ощупывает и понимает, что наспех придуманный домысел оказался верным. Что ж... Это будет очень интересно. Музыка стихает, позволяя немного отдохнуть от громких мелодий, и Йосано пока убирает вещичку в карман сумочки, решив, что начинать игру с самого начала неинтересно.       Коё работала почти в той же сфере, что и она сама. Психиатр. Психосоматика – странная вещь, но она так причудливо переплетается со здоровьем людей, что становится жутко. В большинстве своём жутко интересно, ведь Йосано могла довольно долго слушать о диагнозах, информацией о которых так щедро делилась Озаки, о их последствиях, симптомах, а в особенности о том, как психические расстройства отображаются на работе человеческого организма. Головная боль, боли в спине, шее – всё могло быть хоть как-то связано с ментальным здоровьем, не всегда, конечно, но в нередких случаях. Озаки тоже не обделена вниманием со стороны клиентов, но то неудивительно. Она – девушка старательная, спокойная, трудолюбивая, ответственная и банально заслуживает этого. Коё относится к своей работе также трепетно, как и Акико, что в некоторой степени их объединяло.       Хитро улыбнувшись, Йосано отставила бокал и перегнулась через стол, ложась на него грудью, дабы быть поближе к Коё. Та понятливо придвинулась поближе, смотря прямо в лицо напротив и сверкая не менее бесовидными чертятами в кувшинковых глазах.       — Я могу ненадолго оставить тебя, чтобы отойти за ещё одной бутылочкой вина и вторым бокалом? – Йосано склоняет голову немного набок, поддерживая ту же улыбку на устах и замечая кивок со стороны Озаки.       Однако, даже получив ответ, она остаётся критически близко немного дольше, чем нужно, и жаль, что вскоре приходится отстраниться и подняться со стула. Промилле в крови не позволяет вести себя спокойно, как обычно, да и зная, зачем они обе сюда пришли таковое просто невозможно. Девушка довольно быстро доходит до барной стойки и возвращается через минуты три, кое-как не разбив бутыль. Несколько раз особо смелые люди чуть не сбили её, но получили лишь укоризненные взгляды и испарились как по мановению волшебной палочки. Будто Йосано настолько страшна в гневе, ей-богу...       Хотя, она правда опасна, когда впадает в ледяную ярость. Только сейчас настрой немного другой. Всё внимание направлено на её прекрасную спутницу, сидящую за столом с идеально ровной спиной и спокойным видом. Последнее, конечно, не надолго, и поэтому Йосано задерживается вдали на пару секунд, любуясь фигурой Коё. Старается запечатлеть в памяти, чтобы не забыть и сохранить на действительно не короткий срок. Непонятно, правда, зачем – но оно ей определенно нужно.       — Я снова в вашем распоряжении, миледи, – Йосано улыбнулась, передавая бокал и садясь уже не напротив, а с левой стороны от Озаки.       Теперь до той рукой подать, что добавляет пару очков в пользу придуманной игры. Некоторое время они взаправду просто общаются. На любые темы – то о чём-то, взятом совершенно из воздуха, то о чём-то заумном, а в какой-то момент даже доходит до того, что Йосано рассказывает как правильно вскрывать человека. Удивительно, но Коё внимательно слушает, словно эта информация жизненно необходима. Они открывают вино, и половина бутылки на двоих приговаривается на удивление быстро. Алкоголь в крови говорит за Йосано, поэтому из сумки достаётся запрятанная там вещица, которая удобно умещается в руке. Большой палец находит нужную кнопку, нажимая на неё. Дрожь, заметно пробежавшая по телу Коё вызывает довольную, как у кошки, улыбку.       Прийти в клуб с вибратором. На что ещё способна эта девушка? С каждой новой встречей та удивляет Йосано всё больше. Она чисто физически не может увидеть румянец, появившийся на лице Озаки, но может представить, только воображение тут же подводит, услужливо подсовывая картинку с её спутницей, распростёртой на простынях. Йосано будто наяву видит, как та распадается на её пальцах, издавая громкий стон, прикрывая ярко накрашенные губы запястьем и невольно размазывая по лицу помаду.       О боже.       Йосано близка к тому, чтобы задохнуться от собственных фантазий.       Благо, она довольно быстро возвращает себе отголоски контроля и щурит глаза, нажимая на кнопку ещё раз. На этот раз вибрация средняя, и она не прерывается. Коё жмурится, её бедра подрагивают, а нижняя губа прикусывается – она выглядит привлекательно, и хитрый нежно-розовый взгляд напрямую говорит, мол, я знаю, что ты очарована. И Йосано в очередной раз попадает в эти сети.       Её пальцы невесомо кружат вокруг коленной чашечки Озаки, поднимаются выше и ныряют под ткань платья. Йосано нашарила край чулок, и её взгляд взметнулся к кувшинковым глазам, а губы беззвучно проговорили о том, что это крайне подло. Коё невозмутимо улыбается, склоняет голову набок, и, кажется, к ним одновременно приходит одна и та же мысль.       Здесь оставаться больше нельзя.       Бутылку вина девушки предусмотрительно уносят с собой и проходят к дверям, где стоят два охранника. Им приходится выложить круглую сумму за вип-номер, что не стало проблемой ни для Озаки, ни для Йосано. Они проходят в коридор. Каблуки обеих гулко стучат, эхом отдаваясь от стен. Нужная комната оказывается не так далеко, и Коё тянет дверь с номером шестнадцать за ручку.       Йосано всё это время меняла скорость, и ей приходилось сдерживаться, чтобы не выдать себя тихим полустоном или случайным, рваным вздохом, но сразу же, как дверь за ними закрылась, она может прижать ладонь к губам, размазав помаду, и кинуть взгляд на Йосано, которая ставит вино и свою сумку на тумбочку.       — Ты меня удивляешь, Коё.       Она подходит ближе, обнимает за талию и прижимает грудью к груди, комкая ткань платья на спине. Коё склоняет голову, и тут же Йосано прижимается к открытой шее губами, одаривая мягкими поцелуями, ведущими от изгиба до виска. Она прикусывает мочку уха, пуская по позвоночнику Озаки стайку мурашек и срывая громкий выдох.       Вибрация не сильная, но сводящая с ума заставляющая жаться ближе, как желающую ласки кошку.       — Старалась.       Йосано в ответ гудит, вжимаясь поцелуем в место рядом с обнаженными ключицами. Она оставляет после себя яркие, кофейные следы от помады, которые выделяются на нетронутой солнцем коже, но не кусает. Озаки запрокидывает голову, отмечая, что дыхание сбивается, и жмурится от удовольствия, подобно пригревшемуся на солнце зверьку.       — Думаю, ты пока можешь осмотреться, – с ухмылкой произносит, зная, что Коё не хочет оставаться без касаний.       И правда. В кувшинковых глазах мелькают искры недовольства, но Озаки ничего не остаётся, лишь подчиниться.       Это определенно не худшее, что можно было выбрать второпях. Здесь мягкий свет, ночники, большая кровать с пурпурными шелковыми простынями и мягкий коврик под ногами. Коё заводит руки за спину, потянувшись к молнии, и тот факт, что не получается дотянуться до нее с первого раза немного раздражает. От занятия отвлекает непонятный звук, и повернув голову, она замечает что на кровати лежит коробка с перчатками и тихо фыркает. Йосано та ещё выпендрежница, но защитой не пренебрегает – излишки врачебной деятельности.       Коё громко ахнула в тот момент, как её тело сотрясла дрожь, а ноги внезапно подкосились.       — Ну что же ты фырчишь, как напыщенный ёжик? – ласково журит Йосано, расстёгивая молнию, над которой так усердно корпела Озаки и скидывая лямки платья с хрупких плеч.       Будто это не она переключила скорость почти на полную мощность, а после выключила вовсе.       — Действительно.       Коё раздосадованно шипит, но пыл немного утихает, когда ткань с тихим шорохом сползает вниз и её заменяют тёплые ладони.       Аметистовые глаза Йосано с восхищением пробегаются по нежной, персиковой коже. Её привлекает вид выступающих позвонков, виднеющихся ребер и тонкого, гордого стана.       Руки заменяются губами. Она зацеловывает плечи, чувствуя как Коё тает, расслабляется, готовая замурчать. Йосано мягко разворачивает девушку лицом к себе, сразу же касаясь губ. Поцелуй сквозит сдерживаемой страстью и осторожностью, которую можно будет выпустить немного позже, стоит лишь выждать. В глазах Йосано сверкает хитрый огонёк и она мягко толкает Озаки в плечо, заставляя сесть на край кровати. Та повинуется, укладываясь на постель, разводя ноги, и Йосано сразу же упирается коленом между них.       От ощущения горячих ладоней на своих бёдрах Коё вибрирует. Она чувствует как кончики пальцев водят туда-сюда по узорчатому краю чулок, подцепляя его и касаясь голой кожи.       — Выглядишь чудесно, – выдаёт Йосано, потянувшись к коробке с перчатками и доставая одну пару.       Используется лишь одна из двух, на правую руку.       Стоит признать, что это не так плохо. Наблюдая за чёрной материей, облегающей запястье и ловкие пальцы, Озаки признаёт – в этом есть свой шарм. Безумство хлещет через край. Йосано цепляет бельё, намекая приподнять бёдра, и она выполняет молчаливую просьбу.       На теле остаются лишь чулки и бюстгальтер чёрного цвета.       — Я знаю.       Йосано усмехается и опускается рукой между ног Коё, лаская клитор и довольствуясь громким стоном. Ей нравится эта уверенность. Озаки знает о своей привлекательности и умеет подчёркивать достоинства. Гордая, изящная. Именно к таким Йосано питала лютую страсть. Ей хотелось доказать, что Коё идеальная, пусть та и без того в курсе. Пальцы скользят ниже, обводят лоно круговым движением и ныряют внутрь, вынимая вибратор. За ненадобностью тот убирается на тумбочку, и Йосано склоняется ниже, устанавливая зрительный контакт.       Озаки раскраснелась – не от смущения, а постепенно нарастающего жара. Она чувствует как Йосано хватается за её подбородок и проводит большим пальцем по нижней губе, размазывая помаду окончательно и показывая удовлетворению улыбку; это всерьез горячо. Два пальца внутри двигаются, попадают по чувствительным точкам и выбивают из горла Озаки тихие стоны, разбирающиеся о стены помещения. Она запрокидывает голову, чувствуя горячие губы на коже шеи, ключиц, полуприкрытой груди и невольно подаваясь бёдрами ближе, глубже и жарче, пусть происходящее казалось пределом. Озаки не замечает заворожённого взгляда, исследующего её лицо и запоминающего изгиб изогнувшихся в мольбе бровей.       Дыхание прерывистое. Йосано заводится непозволительно быстро, вжимается губами в губы и скрадывает стоны, наслаждаясь удовольствием девушки под ней. Озаки содрогается, мышцы лона вокруг пальцев Акико сокращаются и стон мог быть громче, не утони он в поцелуе.       — Прелесть, – выдыхает Йосано.       В ответ ей раздаётся приглушённое мычание. Озаки требуется пара минут чтобы прийти в себя после оргазма и поменять их с Йосано местами. Её губы останавливаются в миллиметрах от губ молодого хирурга.       — Теперь моя очередь, дорогая, – шепчет.

***