ponderatio

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Эмилия спустилась в мешок и заметила Бартелема, который подсчитывал своих новообращенных. Приметив, как Ивы безучастно стояли вдали и не реагировали на внешние раздражители, она увидела, как в первый мешок забрался Скотт. Его строгий костюм сменился на простую футболку большого размера и такие же штаны. Кивнув друг другу, верховная начала ждать остальные войска. Оборотни, прибывшие с баб Ниной, встали рядом с вампирами. Эмилия наблюдала, как мужчины-феи вступили на землю.       Заметив Джека, который не помнил её, Фрай повернулась к другим ведьмам, медленно подтягивающимся к ним. Увидев тех, кого не было в шабаше, Эмилия нахмурилась, почувствовав знакомую энергию. Шагнув в сторону, она столкнулась с дальней родственницей по отцовской линии. Кузина, о которой только и говорили, надоедливо трогала свою огромную бородавку на щеке и что-то шипела другому магу, прибывшему с ней.       Питер, наблюдавший со стороны, видел, как всё больше мифологических тварей появляется в мешке. Водный перевертыш, обнявший баб Нину, встал на колени и склонил голову в знак уважения. Эмилия кивнула и хотела уже отозвать всех, как к ней обеспокоенно вышла Риена. Схватив верховную и отойдя с ней подальше, ведьма взглянула на тех, кого они не знают.       — Выйти должны и отрицательные мифологические существа, — кивнув в сторону барьера, Риена попыталась кого-то высмотреть, но постоянно отвлекалась.       Эмилия, заметив её нервозность, покосилась в сторону барьера.       — Они нападут и на нас, — предупредила Эмилия, встретившись с её взглядом. Осознав, что этого и хочет Риена, Эмилия проводила её взглядом.       Собрание прошло достаточно быстро. Многие, особенно новоприбывшие, даже не вслушивались в планы на случай, если что-то пойдет не так. Эмилия вернулась в школу через час, стремительно шагая в зал. Кивнув Вики, которая была готова, она присоединилась к совету, время от времени слушая предположения крылатых. После долгих обдумываний в зале появился Война.       — Ну, допустим, если мы используем силу Вики и Марианны.       Эмилия впервые произнесла слова вслух.       — Вики поглощает, Марианна подпитывает — ударная волна подкосит половину войск Всадников, — покосившись на Войну, ведьма сглотнула вставший ком. — Если войска будут, верно?       Война скрестил руки на груди и пожал плечами.       — Вы в любом случае уравняете количество, и неважно, что у вас качество.       Эмилия уперлась в него взглядом.       — Признавайся, Матерь Жизнь в любом случае не даст нам так просто выиграть. Что она задумала?       — А мне откуда знать? Я её мысли не читаю, — Война приподнял бровь, словно по логике ведьмы он всё знает.       — Значит, вы на нашей стороне, верно? — спросила Марианна, сидевшая за столом и покосившаяся на Ади, смотревшего на карту.       — Как пойдет ход войны, — Война улыбнулся, словно для него это было забавно.       Марианна кивнула его словам, не смея спорить.       Луна отошла от стола, подозвав к себе Дино. Эмилия краем глаза видела, как она сжимала его ладонь, что-то шепча, словно давая обещания. Как только крылолетчик вбежал в зал и сообщил о движении Всадников и Матери Жизни, Эмилия проводила Войну взглядом и стала наблюдать, как многие крылатые начали готовиться. Дино крепко обнял Луну, уткнувшись в её кудрявые пряди, а Вики поспешила к Люциферу. Остановившись, новый Сатана обернулся в сторону Эмилии, напомнив, что Небирос командует их подразделением. Кивнув ему, Фрай поспешила бы к отряду, закрепив на поясе мешок, но её спокойно остановил Мальбонте.       — Риена предложила выпустить отрицательных мифологических существ, — призналась Эмилия, видя, что Мальбонте не запоминает имена других ведьм.       — И чем они помогут? — спокойно спросил он, придержав её за локоть.       — Ну... они будут без разбора нападать на всех, — призналась Эмилия, замерев от резких объятий Мальбонте.       — Понял.       «Понял» — единственное, что отзывалось в голове Эмилии, когда Шейл подхватил её в воздух и полетел к месту битвы.       Воздух был наэлектризован, руки дрожали, сердце ломилось выпрыгнуть наружу. Эмилия смотрела на тысячи крылатых спин впереди и чувствовала, как страх сжимает внутренности в ледяной узел. Она боялась не за себя — за тех, кого привела. За каждую ведьму, за каждого мага, за фей, которые доверились ей. Мысль о том, что она может снова кого-то потерять, жгла сильнее любого огня. И ещё одна мысль не отпускала — та, что она вбивала в своих людей перед самым выходом.       «Когда появится Он — вы падёте на колени. Вы склоните головы. Вы предадите всех, с кем сражались, если это будет нужно. Потому что живая ведьма лучше мёртвой ».       Она заставляла их повторять это снова и снова, пока слова не отпечатались в сознании. Но сейчас, глядя на них, она молилась, чтобы им не пришлось этого делать. Нос щипало, слезы непроизвольно катились от ветра по щекам. Как только её дрожащая нога коснулась земли, всё началось. Речь Эрагона, что пытался переубедить саму Жизнь, речь самой Жизни. Эмилия отшагнула назад, видя, как Матерь взлетела в небо, как красное новолуние освещало её.       Горло захрипело, глаза намокли. Фрай боялась. По-настоящему, животно боялась, как никогда в жизни. Не смерти — она уже смотрела ей в глаза не раз. Она боялась не справиться. Боялась, что её сил не хватит защитить тех, кто за ней. Небирос, что был в одном ряду, видел, как первые бессмертные стали наступать. Слушая их предсмертные крики, Эмилия заткнула уши, но продолжала смотреть на месиво из крылатых.       Люцифер крикнул: «Готовьтесь!», и Эмилия устремилась за крылатыми, нервно сняла мешок, нырнула туда и потянула за руку Бартелема. Вампир, вышедший на остров, смотрел, сколько за пару минут погибло ангелов и демонов. Пока Эмилия помогала другим ведьмам выбираться из мешка, Бартелем заикаясь пробормотал:       — Ой, ой, ой, Эмилия!       Отозвал он, наблюдая, как Голод начал создавать своих клонов, Война принял свой истинный облик, а Смерть поднял армию скелетов.       — Со скелетами мы справимся, а что делать с клонами этого длинноволосого?!       Бартелем замер, когда понял, что скелеты восстают от энергии ангелов и продолжают нападать.       Смерть не просто поднимал армию — он ткал её из самой ткани бытия. Скелеты выползали из трещин в земле, собирались из пыли, поднимались из луж крови. Их глазницы горели холодным синим светом, а в руках уже появлялось оружие. Первая волна скелетов двинулась на ряды ангелов, и это было не сражение — это была бойня. Молодой ангел с золотистыми крыльями бросился на ближайшего скелета, разрубил его, но осколки тут же зашевелились и через секунду скелет стоял перед ним, целый и невредимый. Его меч вонзился в живот ангела, вспарывая плоть. Ангел упал на колени, пытаясь затолкать вывалившиеся кишки обратно, но второй скелет отрубил ему голову.       Рядом другой ангел, опытный воин с седыми крыльями, рубил скелетов одного за другим, но они вставали снова и снова. Они облепили его со всех сторон, вцепившись в крылья, в ноги, в горло. Костяные пальцы рвали его плоть, выдирая куски мяса. Ангел упал, и через минуту от него осталась лишь груда окровавленных ошмётков.       Бартелем смотрел на это и впервые за долгие годы почувствовал, как настоящий, ледяной ужас сковывает движения. Он, переживший столетия, видевший войны и эпидемии, сейчас понял: это конец. Не для него — для всех. И от этого осознания хотелось просто исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этих бесконечно восстающих костей. Он повернулся к Эмилии, что вытаскивала руку своей кузины.       Та надменно позволила ей помочь, но потом, как вылезла, отдёрнула руку и брезгливо её вытерла. Как только со стороны появился скелет, кузина моментально заморозила его, разрушив до основания. Эмилия, наблюдавшая за ней, увидела, как самодовольно ведьма показала свою магию, но скелет начал собираться вновь.       Эмилия повернулась и увидела, как Вики выставляет поглощающий купол, не позволяя жителям третьего мира умереть раньше времени. Продолжая помогать мифологическим существам вылезать из мешка, Эмилия крикнула кузине:       — Магия клонирования, живо! Кузина брезгливо посмотрела на неё через плечо, но послушалась, создав такого же скелета из магии. Тот начал нападать на войско Смерти, но быстро был изуродован и разрублен. Эмилия увидела, как спина кузины дёрнулась от осознания, что её магия бесполезна. Продолжая телепортировать из мешка весь отряд, Эмилия встретилась взглядом с Ивой, что вцепилась в неё своей хрустальной рукой. Понимая, что они расходный материал, Эмилия позволила феям вылететь из мешка. Джек, в полёте сразу уменьшившийся, стал юлить перед скелетом, заставляя его бессмысленно атаковать воздух.       — Чувак, ты его не вымотаешь этим! — крикнул Бартелем, пытаясь свернуть шею скелету. — Плохо, всё очень плохо! Эмилия, магия не помогает! — кричал он, отбиваясь от наседающих врагов.       — Не давайте себя зажать! — крикнул Дино, заметив, как скелеты начали пробираться к выступу, где была Вики. — Черт!       Дино оглянулся на Луну — она была в безопасности, пока далеко, но надолго ли? Сердце крылатого разрывалось между долгом и желанием быть рядом с ней, защищать её. Он видел, как армия скелетов пожирает их ряды, и понимал: если они не продержатся, никто не выживет.       Бартелем быстро телепортировался к Вики, схватил удивлённую бессмертную, возмущаясь, что с этой бронёй она весит под сто килограмм.       — Привет, пернатая красавица! Немного побегаем, а ты пока не теряй сознания, — подмигнув ей, вампир исчез от реки скелетов, что пытались её достать.       Вики видела перед собой лишь вспышки, пыталась сосредоточиться, но сознание ускользало. Она чувствовала, как энергия острова утекает сквозь пальцы, как земля становится мёртвой и бесплодной. Если она не успеет, все погибнут. Эта мысль была единственным, что удерживало её от беспамятства.       — Что с тобой?!       — Мне нужно забрать энергию острова, — прохрипела Вики.       — Туда пойдем? — кивнув на клочок острова, где было ещё цело, Бартелем вдруг был сбит с ног.       Упав вместе с Вики на землю, он лёг на неё, прикрывая собой. Заметив усмехающегося Войну, вампир улыбнулся, показывая клыки, но тут увидел, как Эмилия с Луной появились сзади Всадника, пытаясь атаковать. Война с хохотом отшвырнул их.       — Да ты прям актёр погорелого театра! Когда уже на нашу сторону перейдёшь? — крикнул Бартелем, закрывая голову Вики от приближающихся клонов Голода.       Клоны Голода приближались не спеша, смакуя момент. Один из них волочил за собой оторванное крыло, другой нёс в руках голову, третий скакал вокруг, разбрасывая внутренности. Вики, лежащая под Бартелемом, понимала — если они доберутся, смерть будет бесконечной.       Бартелем смотрел на приближающихся клонов и чувствовал, как внутри всё обрывается. Он, всегда находивший выход из любой передряги, сейчас не видел ни единого шанса. Только холодная, равнодушная смерть. И почему-то больше всего ему было жаль, что он не успел сказать Эмилии... что именно — он и сам не знал.       Поняв, что они в ловушке, Эмилия с трудом встала после атаки Войны. Дрожащими ногами она шла к ним, уворачиваясь от скелетов. Отхаркнув кровь и слыша, что стихийная магия бесполезна, она устало повернулась к перепуганной кузине.       — Воздух вам для чего? Нет ничего лучше воздушной магии, ну или кровавой, — закатив глаза, Фрай попыталась взять под контроль клона Голода.       Тот неловко, но начал нападать на Войну, заставив его повернуться.       — Так нечестно, ведьма! — расхохотался он, видя, как она едва стоит.       Он остановил клона, швырнул его в Эмилию и телепортировался к ней. Эмилия едва увернулась, но получила удар ногой в живот. Захрипев, выплюнув кровь, она заострила её и попыталась проткнуть броню Войны, но он отбросил её прочь.       — Не отключайся! — крикнул Люцифер, открывая огонь по Всаднику. — Куда этот вампир дел мою жену?!       Люцифер метался между яростью и отчаянием. Вики была всем, что у него осталось. Если с ней что-то случится, этот мир потеряет для него всякий смысл. Он бил по Войне с такой силой, что земля плавилась под ногами, но Всадник лишь смеялся.       Эмилия, лежа на земле, видела, как Люцифер атакует Войну. Она потеряла сознание на секунду, а когда очнулась, рядом с ней уже были Мими и Шейл, отбивавшие скелета.       — Ты живая вообще? — спросил Шейл, поняв, что они проигрывают. — Он с ума сошёл?! — прохрипел он, глядя, как субантры набрасываются на скелетов.       Субантры рвали скелетов своими мощными челюстями, но даже они не могли противостоять бесконечной армии. Один из субантров, самый крупный, схватил скелета и раздавил его, но осколки тут же впились ему в морду, в глаза, в язык. Зверь взревел от боли, катаясь по земле, а скелеты уже набросились на него со всех сторон, вгрызаясь в плоть. Через минуту огромный зверь затих, и его туша стала просто ещё одной кучей мяса, из которой поднимались новые скелеты.       Мими помогла подняться Эмилии и потащила её к импровизированному лазарету, где Брук боролась за жизнь раненых.       Мими чувствовала, как руки дрожат не столько от усталости, сколько от ужаса. Она видела смерть, видела, как падают феи одна за другой. Каждое новое тело — это кто-то, кого она знала, с кем летела на эту бойню. Но она не могла остановиться. Пока Эмилия жива, есть надежда. Она должна дотащить её до Брук.       — Черт! — ругнувшись, Мими увидела, как слабая рука Эмилии поднялась, сталкивая скелетов друг с другом, и вяло упала вдоль туловища. — Неплохо, а говоришь, что слабая, — усмехнулась Мими, заметив, как та старается оставаться в сознании. — Чертов Война!       Брук, залечивавшая крылатого, увидела, как рядом с раненым упала Эмилия.       — Слишком много раненых! Слишком! — истерично крикнула Брук, пытаясь лечить одновременно крылатого и верховную. — Защищайте этот периметр!       Брук разрывалась между десятками умирающих. Её магия была небесной, но даже её не хватало на всех. Она видела, как Джека разрывают на части, и едва сдерживала крик. Каждая смерть отзывалась болью в сердце, но она продолжала лечить — потому что если она остановится, умрут ещё больше.       Пока Брук боролась за жизнь верховной, рядом с ними разворачивалась настоящая бойня. Группа фей, пытаясь прикрыть отступающих ведьм, отчаянно сражалась с наступающими скелетами. Джек бился в первых рядах, разрубив уже трёх скелетов, но каждый раз они собирались заново.       — Их слишком много! — закричала одна из фей, когда очередной скелет вцепился ей в крыло.       — Держи строй! — крикнул Джек, бросаясь на помощь, но не успел.       Скелеты набросились на фею со всех сторон, выдирая крылья с мясом, разрывая горло. Кровь хлынула фонтаном, и скелеты повернулись к Джеку.       Джек знал, что умрёт. Он чувствовал это каждой клеткой своего маленького тела. Но он не мог отступить — за ним были ведьмы, за ним были те, кто сильнее. Он рубил скелетов с отчаянной яростью, надеясь лишь на то, что его смерть даст другим хоть несколько лишних секунд.       Один из скелетов схватил его за крыло, дёрнул, и Джек упал на колени. В то же мгновение на него набросилась целая свора. Костяные пальцы впились в его тело, ломая хрупкие кости, и один из скелетов запустил руку ему в грудь. Джек затих, его глаза остекленели.       Брук, лечившая Эмилию, подняла голову на крик и увидела это. Она зажмурилась, по щекам потекли слёзы, но руки продолжали светиться голубым.       — Лежи, — прошептала Брук осипшим голосом. — Я тебя вытащу.       А вокруг них продолжался ад. Скелеты убивали фей, клоны Голода убивали ангелов и демонов.       — СИНА! — раздался оглушительный рёв, перекрывающий даже шум битвы.       Скотт что недавно стоял в строю в простой футболке, сейчас был неузнаваем. Его тело трансформировалось, разрывая остатки одежды, и теперь перед врагами возвышалось двухметровое чудовище с лохматой головой, из которой торчали острые, загнутые рога. Из его спины, разрывая плоть, вырвалась третья рука — мощная, жилистая, с когтями, способными рвать сталь.       Скотт не думал о себе. В этом обличье боль притуплялась, но не исчезала совсем. Он чувствовал каждый удар, каждый порез, но главным было другое — Сина. Эта девушка стала для него чем-то большим, чем просто союзницей. И если он погибнет, спасая её, значит, так тому и быть.       Он нёсся через поле боя, сметая скелетов своим телом, не обращая внимания на костяные мечи, что впивались в его шкуру. Сина стояла на коленях всего в нескольких метрах от него, отчаянно пытаясь ослепить наступающего скелета. Световые вспышки срывались с её пальцев, били прямо в пустые глазницы, но скелет даже не замедлялся.       — СИНА! — Скотт влетел в скелет, разметав его в щепки.       Но из-за спины разрушенного скелета уже выступал другой враг. Один из клонов Голода — высокий, с точеными чертами лица, обрамлённого длинными чёрными волосами, с пустыми глазами. В руках он держал длинный, тонкий клинок. Он не издавал ни звука — просто плыл над землёй.       Скотт развернулся, заслоняя Сину своим телом. Клон остановился, склонив голову набок, словно рассматривая диковинного зверя. Медленно, плавно он поднял клинок.       — Ну давай, — прорычал Скотт, выбрасывая вперёд все три руки.       Клон исчез. Клинок мелькнул слева, справа, сверху — и Скотт взревел от боли, когда на его боку открылась длинная рана. Клон уже стоял в стороне, стряхивая кровь с лезвия, с лёгкой отстранённой улыбкой.       — Скотт! — Сина рванулась к нему, но он отшвырнул её назад одной из рук.       — Бегом! — рявкнул он, бросаясь на клона снова.       Сина бежала к лазарету и плакала. Она видела, как Скотт истекает кровью, но продолжал драться. Она знала, что он умрёт за неё.       Клон не уклонялся. Он принимал удары, уворачивался, танцевал вокруг трёхрукого монстра, и каждое его движение было идеальным и смертоносным.       Чуть левее, у подножия скалы, разворачивалась другая схватка. Молодой демон с поломанными рогами отбивался от троих скелетов. Он уже падал, когда за его спиной материализовалась фигура в кепке.       Новообращённая вампирша — Бартелем как-то называл её Ирмой — двигалась быстрее, чем скелеты могли уследить. Кепка чудом держалась на её голове, пока она врезалась в строй костяных воинов. Одному — ногой в череп. Второму — рукой в грудную клетку, вырывая позвоночник. Третьего она просто сбила с ног и, не давая собраться, разорвала на части.       — Живой? — крикнула она, подавая демону руку.       Тот, оглушённый, кивнул, хватая её за запястье. Вампирша дёрнула его вверх, и в этот момент скелет, чьи останки она разбросала, уже начал собираться заново — череп катился к ним, клацая зубами.       — Бежим!       Ирма рванула в сторону, увлекая демона за собой, уворачиваясь от мечей и костяных рук.       Но самое страшное происходило не на земле. Эмилия, приходившая в себя на руках у Брук, почувствовала это раньше, чем увидела — холод, пронизывающий до костей, идущий сверху. Она подняла голову и замерла.       Красное новолуние, висевшее над полем битвы, вдруг стало больше. Оно росло, заслоняя небо, и в центре его проступил силуэт. Матерь Жизни. Она стала частью луны, её плоть пульсировала в такт с красным светом, и этот свет заливал всё вокруг.       Мальбонте, прорывавшийся сквозь строй скелетов к Эмилии, вдруг остановился. Энергия Матери Жизни хлынула вниз, и целью её стали субантры.       Звери, ещё недавно рвавшие скелетов, замерли. Их глаза, полные ярости, помутнели, а потом загорелись тем же красным светом, что и луна. Они вздрогнули, и из их пастей вырвался жалобный, почти человеческий вой — последний крик их собственной воли.       — Нет… — выдохнул Мальбонте, видя, как первый субантр медленно разворачивается.       Он смотрел не на скелетов — он смотрел на ангелов, что прикрывали левый фланг. Субантр бросился. Он врезался в строй ангелов, как таран. Крылья хрустели под его лапами, тела разлетались в стороны.       Матерь Жизни на фоне красного новолуния медленно подняла руку, и субантры, словно марионетки, рванули в новые атаки. Те, кто ещё недавно сражался плечом к плечу с ангелами и демонами, теперь рвали их на части.       Мальбонте сжал кулаки. Он смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает бессильная ярость. Столько жизней — и всё зря? Неужели они все умрут здесь, на этом проклятом острове, под равнодушным взглядом красной луны? Эмилия, поддерживаемая Брук, с трудом поднялась на ноги.       — Она управляет ими, — прошептала Эмилия. — Она забрала их волю.       — Не только их, — мрачно ответил Мальбонте. — Нам нужно уходить. Сейчас.       Но уходить было некуда. Скелеты не умирали, безмолвные красивые клоны убивали а теперь и свои стали чужими. Красное новолуние наливалось кровью, и Матерь Жизни смотрела на них сверху, ожидая финала этого кровавого спектакля. Эмилия перевела взгляд в сторону — туда, где среди моря костей и тел возвышалась фигура Смерти.       Всадник стоял неподвижно, наблюдая за происходящим с отстранённым интересом. Он не участвовал в битве — он просто был здесь, и одного его присутствия хватало, чтобы армия скелетов продолжала восставать снова и снова. Мальбонте проследил за её взглядом и резко схватил её за плечо. Пальцы впились в кожу с такой силой, что Эмилия поморщилась.       — Не смей.       Голос его был тихим.       — Ни при каких условиях не приближайся к нему. Слышишь? Даже если я буду умирать у его ног — не подходи. Эмилия посмотрела на него, встречая чёрные, бездонные глаза, в которых плескалась такая боль, что у неё перехватило дыхание.       — Но…       — Ни. При. Каких.       Она кивнула, сглатывая ком в горле, и резко повернулась к Брук. Та всё ещё держала руки над раной Эмилии, голубое свечение небесной магии пульсировало в такт её дыханию.       — Брук.       Голос Эмилии обрёл ту самую сталь, что появлялась только в самые страшные моменты.       — Выпускай всех. Отрицательных мифологических существ. Из мешка. Сейчас.       Брук подняла на неё испуганные глаза.       — Но они же… они нападут на всех! На наших тоже!       — Если эта мясорубка продолжится, — Эмилия указала на поле, усеянное телами, — то только с новыми пешками. Пусть режут всех. Лишь бы дали нам время.       Брук колебалась лишь секунду. Потом кивнула, рванула с пояса мешок и, развязав горловину, что-то прошептала. Тьма хлынула наружу.       Мальбонте стоял рядом и смотрел на неё. В его взгляде было что-то, чего Эмилия не видела раньше — нежность, смешанная с обречённостью. Он глубоко вздохнул, и в этот момент всё изменилось.       Багровые крылья за его спиной дрогнули и начали темнеть. Цвет перетекал, словно капли чернил в воде, пока не осталось ни единого алого пера. Только чёрный — глубокий, матовый. Торс Мальбонте обнажился — одежда растворилась. Штаны стали тенью, обволакивающей ноги. Глаза стали абсолютно чёрными — ни зрачков, ни белков.       Эмилия поняла. Он попросил Шепфамалума поделиться силой.       — Мальбонте… — выдохнула она.       Он повернулся к ней в последний раз.       — Если мир падет, залезай в мешок. Выживи. Ради меня.       Она не успела ответить. Он рванул вперёд — прямо на Всадника Смерти.       Эмилия смотрела ему вслед. И вдруг Война, крушивший их ряды, замер, наблюдая за атакой Мальбонте. А потом расхохотался и обрушился на армию скелетов. Своих же скелетов.       — ПРЕДАТЕЛЬ!       Голос Матери Жизни обрушился сверху.       — ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ ЗА ЭТО!       Эмилия перевела взгляд на Вики. В этот момент сзади хлынула волна силы. Марианна стояла на возвышении, сорвав кулон близнецов, и её золотистая энергия растекалась по полю, заживляя раны союзников.       Эмилия приняла решение. Она выпрямилась, отстраняясь от Брук, и подняла руку к небу.       — Шепфа… Чедвик… Дагон… Помогите мне обуздать эту магию. Я прошу сил — чтобы стоять рядом с ним.       Она боялась. Боялась, что силы не хватит, что она подведёт его в самый важный момент. Но страх за него был сильнее страха смерти.       Энергия хлынула в неё — мощная, древняя, пугающая. Эмилия закричала, но не от боли — от осознания, что она держит в своих руках нечто, способное сравниться с силами Всадников. Глаза её вспыхнули, а потом вновь стали карими, но теперь в глубине их горел огонь, которого не было раньше.       Она рванула вперёд, туда, где чёрная тень Мальбонте билась с фигурой Смерти.       Мальбонте отступал. Эмилия видела это сразу — даже с силой Шепфамалума, даже подпитываемый золотистой энергией Марианны, что лилась на него неиссякаемым потоком, он уступал. Смерть был старше. Смерть был сильнее. Смерть был тем, перед кем отступали даже боги.       Каждый удар Мальбонте встречал ответный, более мощный. Каждая атака разбивалась о спокойствие Всадника. Мальбонте уворачивался, атаковал снова, но силы таяли, и Эмилия видела это по тому, как начинали дрожать его чёрные крылья.       А потом Смерть атаковал.       Смертельная энергия — чёрная, густая, несущая в себе холод пустоты — рванула прямо в Мальбонте. Он замешкался. Всего на долю секунды, но этого хватило бы, чтобы оборвать его жизнь.       Но воздух вздрогнул.       Между Мальбонте и чёрной энергией встала стена. Прозрачная, светлая, пахнущая морем — солёным бризом, свежестью далёких волн. Пахнущая землёй — влажной, живой, рождающей. Пахнущая самым чистым воздухом, какой только бывает после грозы, в горах, над бескрайними полями.       Эмилия стояла в отдалении, её руки были вытянуты вперёд. Её ноги оторвались от земли — она парила, не касаясь окровавленной почвы, и ветер, созданный её магией, развевал её седые волосы.       Мальбонте обернулся. В его чёрных глазах, лишённых зрачков и белков, промелькнуло что-то человеческое. Удивление. Страх за неё. И благодарность.       — Эмилия… — выдохнул он.       Но она уже не смотрела на него. Её взгляд был прикован к фигуре Смерти, что замерла, изучая новую угрозу. Она парила, контролируя ситуацию, готовая в любой момент прикрыть Мальбонте снова.       А позади неё, там, где Брук наконец развязала горловину мешка, происходило нечто иное.       Тьма хлынула наружу. Не абстрактная — живая, движущаяся, полная голодных глаз и острых когтей. Отрицательные мифологические существа, запертые за барьером, вырывались на свободу, и первым, что услышало поле боя, был крик.       Банши.       Она вылетела из мешка первая — серая, призрачная фигура с разинутым ртом, в котором не было дна. Её крик пронзил воздух, заглушая всё — лязг мечей, предсмертные хрипы, даже гул энергии Матери Жизни. Крик бил по ушам, по мозгам, по самой душе, заставляя на мгновение замереть и своих, и чужих.       Скелеты замерли. Клоны Голода повернули свои красивые лица в сторону источника звука. Ангелы схватились за уши. Демоны попадали на колени.       А из мешка уже лезли другие.       Кикимора выползла следом — корявая, сплетённая из тины и веток, с длинными руками, заканчивающимися деревянными культями, похожими на корни векового дерева. Её глаза — два болотных огонька — заметались по полю, ища добычу.       Она нашла быстро.       Деревянные культи метнулись вперёд, обхватывая сразу двоих: ангела, что пытался взлететь, и скелета Смерти, занёсшего над ним меч. Кикимора сжала свои корни-руки, и оба — живой и мёртвый — оказались прижаты друг к другу, стиснутые нечеловеческой силой. Ангел закричал, скелет затрещал, а Кикимора, довольно урча, потащила их в темноту, откуда выползла.       Брук смотрела на это с ужасом и облегчением одновременно. Отрицательные мифологические существа не разбирали, кто свой, кто чужой. Они просто убивали. Всех. Но в этом аду даже такое было спасением — они создавали хаос, давая союзникам передышку.       Эмилия, парящая над полем, видела это. Видела Кикимору, утаскивающую жертвы. Видела банши, крик которой дезориентировал врагов. Видела, как из мешка лезут всё новые и новые твари — страшные, голодные, безжалостные.       И видела Мальбонте, что, пользуясь передышкой, снова рванул в атаку на Смерть.       — Я прикрою, — прошептала она, и ветер послушно закрутился вокруг неё, готовый в любой момент броситься на защиту. — Бей.       Вики, наблюдавшая за этим хаосом со стороны, видела, как отрицательные мифологические существа месят всех без разбора — своих же союзников, врагов-скелетов, обезумевших субантр. Её крылья дрогнули, расправляясь, и она рванула вверх, пытаясь подлететь к Матери Жизни. Если получится высосать её энергию — ту самую, что питает этот кошмар — возможно, всё закончится.       Но путь был долгим, а Матерь Жизни всё росла, окружённая своим пульсирующим куполом.       Внизу Мими, выдохшаяся до предела, покачнулась и тяжело оперлась спиной и крыльями о Бартелема. Тот, бледный даже по своим вампирским меркам, едва стоял на ногах, но принял её вес, пытаясь перевести дыхание. Двое бессмертных, прислонившись друг к другу, смотрели на побоище, не имея сил даже на то, чтобы отползти в укрытие.       — Тяжёлая, — прохрипел Бартелем, косясь на крылья Мими.       — Заткнись и дай отдохнуть, — выдохнула она в ответ, закрывая глаза.       Шейл, прорывавшийся сквозь толпу сражающихся, тащил за собой Умбру. Девушка, не переставая, била электризованной магией во всё, что двигалось — скелеты рассыпались под её ударами, но тут же начинали собираться снова. Шейл нашёл относительно безопасное место за огромным валуном и втолкнул туда Умбру, сам встал на выходе, прикрывая её спиной.       — Не высовывайся! — крикнул он, отбиваясь от очередного скелета.       Рядом с ними, чуть левее, Дино и Луна склонились над распростёртым телом. Скотт — снова человек, обессиленный, израненный, но живой. Луна вливала в него остатки своей магии, Дино прижимал руки к рваным ранам на его груди, пытаясь остановить кровь.       — Держись, — шептала Луна, и слёзы капали на лицо Скотта. — Держись, слышишь?       Он не отвечал, но грудь его вздымалась — значит, жил.       Мэт, стоявший плечом к плечу с Люцифером, методично поджигал скелетов, пробивая дорогу. Всадник Война, принявший их сторону, крушил костяные ряды с такой яростью, что земля дрожала. Он пробивался к Голоду — длинноволосому, прекрасному, безмолвно наблюдающему за битвой со стороны.       Риена застыла среди этого кошмара, глядя на происходящее широко раскрытыми глазами. Она видела, как жители третьего мира — ведьмы, маги, оборотни — прикрывают спины ангелов и демонов. Видела, как жители четвёртого мира — бессмертные, что считали себя выше других — умирают, защищая тех, кого презирали. Видела, как все они, забыв о распрях, хотят только одного — жить. И в этом желании они были равны.       — Шепфа… — прошептала она, не зная, молится она или проклинает.       А в небе, над полем боя, Эмилия продолжала парить. Её магия, подпитанная силой Шепфа, Чедвика и Дагона, создавала щит за щитом, блокируя атаки Смерти, направленные на Мальбонте. Она не могла победить — только задерживать, только отводить, только давать ему эти драгоценные секунды.       — Бей, — шептала она, и ветер нёс её шёпот к нему. — Бей, любимый.       Чёрная энергия Смерти обрушилась на неё очередной волной. Эмилия приготовилась принять удар, но в последний момент вспышка света — и энергия исчезла, поглощённая.       Эмилия подняла голову. Вики парила выше, её крылья сияли, а глаза горели тем самым светом, что появлялся, когда она вбирала в себя чужую мощь. Она перехватила атаку. Прямо перед тем, как та должна была раздавить Эмилию.       Их взгляды встретились. Через поле боя, через километры смерти и боли — ведьма и поглотительница. Эмилия кивнула. Вики кивнула в ответ. Без слов, без улыбок — просто благодарность. За то, что живы. За то, что вместе. За то, что есть кому прикрыть спину.       А потом Вики рванула выше — к Матери Жизни, оставляя Эмилию прикрывать Мальбонте. И в этот миг всё изменилось. Смерть, уставший от игр, прижал Мальбонте к земле. Чёрная энергия давила, ломала, не давала дышать. Мальбонте хрипел, его чёрные крылья бились в агонии, но он не сдавался. Он смотрел в пустые глазницы Всадника и ждал.       Ждал момента.       Смерть наклонился ниже, торжествуя. И в это мгновение рука Мальбонте — чёрная, усиленная силой Шепфамалума — вонзилась прямо в грудь Всадника. Кость треснула. Тьма брызнула во все стороны. Мальбонте, собрав последние силы, рванул руку назад, вырывая из груди Смерти то, чего быть не могло — сердце. Чёрное, пульсирующее, живое.       Всадник замер. Его фигура дрогнула, пошла рябью, а потом начала рассыпаться — медленно, неохотно, но неотвратимо. Чёрный плащ опал на землю пустой тканью. Капюшон скатился в сторону. И всё, что осталось от одного из сильнейших существ этого мира — лишь груда праха, которую тут же развеял ветер.       Мальбонте упал на колени, сжимая в руке сердце, что ещё билось. А потом разжал пальцы, и оно упало в грязь, переставая пульсировать.       Скелеты, только что заполнявшие поле боя, замерли. Их синие огоньки в глазницах погасли, и они рухнули там, где стояли — грудой никому не нужных костей, что больше никогда не соберутся вновь.       Эмилия смотрела на это, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Смерть пал. Он пал от руки того, кого считал букашкой.       А потом тишину разорвал голос Голода.       — Довольно.       Всадник опустил оружие.       — Я сдаюсь.       Он шагнул в сторону, и его клоны развернулись к новому врагу — к Матери Жизни.       Та, почувствовав предательство, спустилась на остров, и земля содрогнулась. Лучи энергии хлестали во все стороны, уничтожая летающие острова один за другим.       — В сторону! — закричал Люцифер.       Все бросились врассыпную. Эмилия рванула к Мальбонте, утаскивая его с линии удара. А клоны Голода поднялись в воздух и бросились на купол.       — Сейчас! — крикнула Вики. — Все, у кого есть силы — бейте по куполу!       Эмилия поднялась на ноги, помогая встать Мальбонте.       — Ещё один бой, — прошептала она. — Последний.       Он кивнул. Вокруг них поднимались те, кто ещё мог сражаться: Риена, Шейл, Умбра, Дино, Мэт, Люцифер, Война, Голод и тысячи его клонов.       — Вперёд! — крикнула Эмилия.       Купол спал. Матерь Жизни осталась без защиты. Лучи хлестали, уничтожая острова, но они не отступали. Эмилия металась между ранеными, вливая магию. Голод бил Матерь снова и снова, но раны затягивались. Мальбонте поднял меч павшего Смерти. Марианна подпитывала их своей энергией. А из толпы вынырнула Кира с мечом Чумы.       Они били Матерь Жизнь со всех сторон. Четыре клинка вошли в её плоть одновременно. Физическая оболочка дрогнула, пошла трещинами и рассыпалась.       Над полем боя повис шар чистой энергии, а небо раскалывалось, выпуская Тьму.       У них получилось. Они убили Матерь Жизни.       Но никто не вздохнул с облегчением. Выжившие — те, кто ещё держался на ногах, и те, кто лежал, истекая кровью — все смотрели в небо. Смотрели, как оно раскалывается на части, и в их глазах не было радости победы. Была только бесконечная усталость. Слишком много погибло. Слишком много сил отдано. А теперь, глядя на разверзающуюся бездну, они понимали: битве не конец. Она только начинается.       Кто-то тихо заплакал. Кто-то опустился на колени, не в силах больше стоять. Кто-то сжимал оружие с такой силой, что костяшки побелели. Они все хотели одного — чтобы это закончилось. Но боги не слушали их молитв.       Чёрная молния ударила в центр острова. Не одна — тысячи. Они били со всех сторон, разрывая реальность, открывая проходы между мирами. Из каждого разлома выползали тени — бесформенные, огромные, с горящими глазами. Приспешники, ждавшие своего часа.       А над ними, в центре расколотого неба, появился Он. Шепфамалум.       Эмилия смотрела на своего создателя и не могла пошевелиться. Он был огромен — его фигура не помещалась в небе. Бесформенная дымка сгущалась, уплотнялась, обретала структуру. Из тьмы проступили мышцы, кожа, глаза — два багровых солнца.       Шепфамалум обрёл истинный облик. Из спины распахнулись крылья из чистой тьмы. Он ступил на землю — и земля содрогнулась. Трещины побежали во все стороны.       Из порталов лезли демоны — десятки, сотни, тысячи, заполняя поле боя за спиной своего бога.       Шепфамалум поднял руку, и шар энергии послушно вплыл в его ладонь.       — Матерь Жизни пала, — произнёс Шепфамалум, и его голос был подобен грому.       Он разносился над полем боя, над остатками островов, над водой, над небом — везде.       — Её эра закончилась. Начинается моя.       Демоны взвыли, приветствуя своего бога. Их вой сливался в один чудовищный хор, от которого закладывало уши, от которого кровь стыла в жилах, от которого хотелось упасть на колени и закрыть голову руками.       Эмилия смотрела на это и чувствовала, как её кровь стынет в жилах.       Она знала, что Шепфамалум силён. Знала, что его заточение было ошибкой. Знала, что рано или поздно он вырвется.       Но она не знала, что у него есть армия. Армия демонов, что ждали в тюрьмах. Армия, готовая залить этот мир кровью. Армия, перед которой их сопротивление — жалкая попытка муравья остановить лавину.       А Шепфамалум смотрел на тех, кто ещё стоял. На ангелов, что не успели улететь. На демонов, что не перешли на его сторону. На вампиров, оборотней, мифологических тварей. На горстку выживших, что сжимали оружие и не знали, что делать.       — Вы сражались хорошо, — продолжил он.       Голос его звучал почти ласково, но в этой ласке чувствовалась такая сила, что у Эмилии подкосились колени.       — Вы убили Матерь Жизни. Вы освободили меня. За это я мог бы вас наградить.       Он сделал паузу, и в этой паузе слышалось дыхание тысяч демонов.       — Но вы также сражались против меня. Против моих слуг. Против моей воли. За это я мог бы вас покарать.       Его глаза обвели поле боя, останавливаясь на каждом, кто ещё осмеливался стоять.       — Однако я милостив. Те, кто склонит голову сейчас, получат жизнь. Те, кто продолжит стоять — смерть. Выбирайте.       Эмилия обернулась к своим. И в этот момент память выстрелила её собственными словами, сказанными перед битвой: «Когда появится Он — вы падёте на колени. Вы склоните головы. Вы предадите всех, с кем сражались, если это будет нужно. Потому что живая ведьма лучше мёртвой ». Она заставляла их повторять это, вбивала в каждую душу, как гвоздь. И теперь пришло время платить по счетам.       — Вы знаете, что делать, — тихо сказала она, и голос её дрогнул.       Первой опустилась на колени Луна. За ней — Риена. Баб Нина, держась за сердце, согнулась в поклоне. Сина, Умбра, Скотт, Мэт — один за другим они падали ниц, признавая новую власть.       Но не все.       Среди тех, кто ещё стоял, раздались крики. Светлые мифологические существа — феи, дриады — отказывались склонять головы. Они пришли сражаться за жизнь, а не преклонять колени перед Тьмой.       — Никогда! — закричала молодая фея с прозрачными крыльями, бросаясь вперёд с хрупким клинком.       Демоны Шепфамалуда сомкнулись вокруг неё раньше, чем она сделала три шага. Когти разорвали её крылья, тело упало на окровавленную землю.       Это стало сигналом. Тьма обрушилась на тех, кто отказался подчиниться. Светлые существа гибли одно за другим — их просто стирали в пыль, не давая ни шанса на сопротивление. Крики умирающих фей разрывали воздух, но демоны были безжалостны.       Эрагон, стоявший среди этого кошмара, вдруг рванул вперёд. Он схватил в охапку перепуганную фею, что прижималась к камню, закрывая голову руками, и прижал к себе, закрывая своим телом. Крылья феи — последний луч света в этом аду — дрожали, уткнувшись ему в грудь.       Он не кланялся. Не сражался. Просто стоял, обнимая это маленькое существо, и смотрел прямо на Шепфамалума. В его глазах не было страха — только бесконечная усталость и вызов. «Убей и меня», — говорил этот взгляд. — «Я не предам тех, кто слабее»       Шепфамалум смотрел на них сверху. И в его взгляде — если это можно было назвать взглядом — не было ни благодарности, ни презрения, ни торжества. Только спокойное, всезнающее принятие.       Они были его. Всегда были его. Просто не знали этого.       Эмилия стояла среди этого кошмара, чувствуя, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с кровью и грязью. Она смотрела на кланяющиеся фигуры — на Луну, Риену, баб Нину, на всех, кого привела сюда, кому приказала выжить любой ценой. Они склоняли головы перед Богом Тьмы, предавая тех, с кем сражались плечом к плечу всего минуту назад. И это было правильно. Это был единственный способ сохранить им жизнь в новом мире, который сейчас рождался в крови и огне.       В груди Эмилии боролись два чувства, раздирая её изнутри. Обида — жгучая, горькая, отчаянная — поднималась откуда-то из глубины, сжимая горло спазмами. Её народ, её ведьмы, те, кто верил ей, теперь стояли на коленях перед тем, кто хотел поработить их мир. Она предала их доверие, приказав им это сделать. И от этого предательства, которое она сама же и организовала, хотелось выть в голос.       И тут же, рядом с обидой, пульсировало облегчение. Такое же сильное, такое же невыносимое. Они живы. Они будут дышать, даже если этот воздух будет принадлежать Шепфамалуму. Она спасла их. Ценой собственной души, ценой уважения тех, кого любила, но спасла. Это был её долг. Её выбор.       — Марианна, — прошептала она. — Вики. Простите.       И тут она почувствовала это. Взгляд. Тяжёлый, давящий, пронизывающий до самых костей. Шепфамалум смотрел на неё. Его багровые глаза остановились на её лице, и по губам Бога Тьмы скользнула усмешка. Медленная, хищная, понимающая.       — Ты помнишь свой сон, ведьма?       Его голос раздался прямо у неё в голове.       — Тот, где я обещал стереть тебя в пыль, если ты посмеешь встать между мной и мальчиком?       Эмилия похолодела. Она помнила. Каждую секунду того кошмара.       Усмешка Шепфамалума стала шире. Он медленно поднял руку — огромную, — и направил её в сторону Эмилии.       — Мальчик мой, — обратился он к Мальбонте, стоявшему рядом с ней. — Эта женщина осквернила Табахеру, мою верную спутницу тьмы. Она использовала энергию покойного брата, чтобы заглушить мой голос в тебе. Она вставала между нами снова и снова. Убей её.       Сердце Эмилии пропустило удар. Рядом с ней стоял Мальбонте. Тот, ради кого она готова была на всё. Тот, чьи чёрные глаза сейчас смотрели на неё, и в этой бездне она не могла прочитать ни единой мысли. Она вдруг поняла, что не боится смерти. Она боится, что он послушается. Что он сделает это. Что всё, что было между ними — ложь.       Мальбонте не шевельнулся.       — Нет, — сказал он.       Глаза Шепфамалума сузились.       — Что ты сказал?       — Я сказал — нет, — повторил Мальбонте.       И в его чёрных глазах, лишённых зрачков и белков, вдруг промелькнуло что-то человеческое. То, что он прятал глубоко внутри. То, что принадлежало только ей.       Шепфамалум расхохотался — гулко, раскатисто, и этот смех прокатился над полем боя, заставляя содрогаться даже мёртвых.       — Неужели? — произнёс он, и в голосе его зазвучала насмешка. — Мой лучший воин, тот, в кого я вложил столько сил, пал так низко? Ты, кто мог бы стоять рядом со мной, править мирами, выбрал эту?       Он указал на Эмилию, и в его багровых глазах плескалось презрение.       — Эту бесхребетную ведьму, осквернённую кровью фей? Полукровку, что даже не достойна смотреть на тебя? Она сравнима с человеком — жалким, смертным, ничтожным созданием. И ты, мой мальчик, полюбил её?       Мальбонте молчал, только сжал кулаки так, что костяшки побелели.       — Посмотри на неё, — продолжал Шепфамалум, смакуя каждое слово. — Она даже стоять не может без посторонней помощи. Её магия — жалкие осколки того, что я дал тебе. И ради неё ты готов отказаться от всего? От силы? От бессмертия? От места рядом с богом?       — Она стоит большего, чем все твои миры, — тихо, но твёрдо ответил Мальбонте.       Улыбка сползла с лица Шепфамалума. Багровый свет в глазах вспыхнул ярче.       — Глупец, — голос Шепфамалума прокатился над полем. — Ты выбираешь смертную вместо своего бога?       Рука Бога дрогнула, подавая знак. И приспешники, ждавшие только этого, рванули вперёд. Тени, демоны, твари из бездны — все они устремились к Эмилии, разрывая воздух когтями.       Эмилия видела, как они приближаются. У неё не было сил даже пошевелиться. Она только почувствовала, как Мальбонте шагнул вперёд, заслоняя её собой. Из последних сил, истекая кровью после битвы со Смертью, он взмахнул руками, и чёрная волна энергии отшвырнула нападавших прочь. Те, кто тянулся к Эмилии, разлетелись в стороны, как щепки. Мальбонте покачнулся, но устоял, заслоняя её.       — Тронешь её — пройдёшь через меня, — прохрипел он, глядя на армию Тьмы.       И в этот момент тишину разорвал голос, который Эмилия знала лучше своего.       — НЕТ!       Вики.       Она стояла в стороне, её крылья были расправлены, глаза горели тем самым светом, что появлялся, когда она вбирала в себя чужую мощь. Но сейчас в этом свете не было поглощения — была ярость.       — Ты не получишь всё так просто! — закричала Вики, и её голос звенел сталью. — Я не позволю тебе стать единственным богом! Этот мир не будет принадлежать одному — тем более тебе!       Она рванула вперёд, но не к Шепфамалуму — к шару энергии, что всё ещё парил над полем боя, пульсируя ровным, почти успокаивающим светом.       Шепфамалум наблюдал за ней с лёгким интересом. Он не двигался. Не пытался остановить. Ему было любопытно.       — Вики, нет! — закричала Эмилия, но было поздно.       Вики врезалась в шар энергии. Её тело выгнулось дугой, когда сила Матери Жизни хлынула в неё — огромная, необъятная, способная уничтожить всё на своём пути. Но Вики не уничтожалась. Она поглощала.       Она вбирала в себя энергию той, что правила этим миром. Ту самую силу, что создавала миры. Ту самую мощь, что питала Всадников. Всё это втекало в неё, и Вики росла, менялась, её крылья сияли ослепительным светом.       — Вики, остановись! — Люцифер рванул к ней, но мощная волна энергии отбросила его в сторону.       А Вики продолжала поглощать. И тогда Шепфамалум шагнул вперёд.       Его огромная рука — сотканная из тьмы, с пальцами, что могли раздавить целый остров — медленно погрузилась в шар энергии. Он не отбирал её у Вики. Он впустил её. Позволил ей поглощать и его тоже.       — Ты хочешь силы, дитя? — его голос звучал почти ласково. — Возьми. Посмотрим, сколько сможешь унести.       Вики закричала.       Не от боли — от переполнения. Энергия Шепфамалума вливалась в неё следом за энергией Матери Жизни, и это было слишком. Слишком много. Слишком мощно. Слишком...       — Вики! — закричала Марианна, бросаясь к подруге.       Но Вики уже не слышала. Её глаза горели — один багровым, другой золотым. Её крылья разрывались между светом и тьмой. Она стала полем битвы двух богов, и это поле битвы разрывало её на части.       — НАПАДАЙТЕ! — закричал Люцифер, поднимаясь с земли. — ВСЕ, КТО ЕЩЁ МОЖЕТ ДРАТЬСЯ — НАПАДАЙТЕ НА НЕГО!       И они напали.       Ангелы, что ещё держались на ногах, взмыли в воздух, обрушивая на Шепфамалума лучи света. Демоны, не перешедшие на его сторону, били огнём и тьмой. Вампиры, оставшиеся верными, рвали его приспешников. Война и Голод снова встали плечом к плечу с теми, кого ещё недавно убивали.       Началась новая битва. И ведьмы замерли. Луна, стоявшая на коленях, подняла голову. Риена, всё ещё склонённая, смотрела на сражающихся широко раскрытыми глазами. Баб Нина, Сина, Умбра, Скотт, Мэт — все они застыли в нерешительности.       Нападать? На своих? На тех, с кем ещё час назад они сражались плечом к плечу?       Но приказ Эмилии был чёток: перейти на сторону Шепфамалума. Выжить любой ценой.       А теперь Вики — одна из них, их подруга, их союзница — сражалась против него.       — Я... я не знаю, что делать, — прошептала Сина, и в её голосе слышались слёзы.       — Приказ есть приказ, — глухо сказал Скотт, но не двинулся с места.       — Она всё ещё наша верховная, — Риена посмотрела на Эмилию. — Что нам делать?       В её взгляде было столько боли и растерянности, что у Эмилии сжалось сердце. Они ждали от неё ответа. А она не знала, что сказать.       Эмилия не ответила. Земля под ногами задрожала. Остров рушился. В небе над ней раскрылся портал, засасывая всё вокруг.       — ЭМИЛИЯ!       Она узнала этот голос. Сквозь шум битвы, сквозь рёв портала, сквозь собственные рыдания.       Мальбонте.       Он летел к ней. Его чёрные крылья, ещё недавно подпитанные силой Шепфамалума, несли его сквозь хаос. Он протягивал руку, и в его глазах, чёрных, бездонных, горел тот самый свет, что она видела всего раз — страх потерять её.       — Мальбонте! — закричала она, протягивая руку в ответ.       Их пальцы соприкоснулись.       В тот же миг портал дёрнул сильнее, засасывая их обоих. Мальбонте обхватил её руками, прижимая к себе, закрывая крыльями от летящих камней и обломков. Эмилия уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как бешено бьётся его сердце.       — Держись, — прошептал он ей в волосы. — Держись.       И в этом шёпоте было столько нежности, что Эмилия вдруг перестала бояться. Что бы ни ждало их в этой бездне, они будут вместе.       Тьма поглотила их.       Они падали долго, бесконечно. Сквозь слои реальности, сквозь память, сквозь боль. Эмилия чувствовала, как Мальбонте всё ещё держит её, как его крылья всё ещё защищают.       А потом падение прекратилось.       Удар был жёстким — словно бросили, выбросили. Эмилия открыла глаза и увидела над собой чёрное, беззвёздное небо. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пах серой и разложением.       — Где мы? — прошептала она.       Мальбонте медленно поднялся, помогая ей встать. Его лицо было бледным даже в этом мраке, глаза всё ещё чёрными, но в них уже появлялись проблески того, прежнего Мальбонте.       — Авадон, — ответил он глухо. — Бездна. Место, откуда нет возврата.       Эмилия огляделась. Вокруг была только тьма — густая, почти осязаемая. Ни стен, ни пола, ни неба — только бесконечная пустота, в которой они стояли, словно на невидимой поверхности.       И в этой пустоте слышалось дыхание. Множество дыханий. Тысячи голодных ртов, что ждали во тьме.       Страх снова кольнул сердце, но рядом был Мальбонте. Его рука сжимала её ладонь — тёплая, живая, настоящая.       Эмилия прижалась к нему.       — Мы выберемся, — прошептала она, сама не зная, кому говорит это — ему или себе. — Мы обязательно выберемся.       Мальбонте молчал. Только прижал её крепче, вглядываясь во тьму, откуда уже доносились первые шорохи.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      В Авадоне не было времени. Была только тьма — бесконечная, давящая, живая. Она обступала со всех сторон, шептала голосами умерших, тянулась костлявыми пальцами к двум крошечным искоркам жизни, что осмелились упасть в её чрево. Эмилия стояла на коленях в центре светового купола, который удерживала из последних сил. Голубое сияние пульсировало в такт её сердцебиению — с каждым ударом оно становилось всё слабее, всё прозрачнее. Ладони жгло, магия утекала сквозь пальцы, как вода сквозь песок, но она не могла остановиться. Если купол погаснет, тьма сожрёт их за секунду.       За пределами купола кипел настоящий ад. Грешники Авадона — те, кто веками томился в этой бездне, потеряв всё человеческое, — лезли со всех сторон. Их было не счесть: обгоревшие скелеты с горящими глазами, тени с разинутыми ртами, существа настолько искалеченные страданиями, что даже не напоминали людей. Они выли, визжали, бросались на купол, и каждый удар отзывался болью в висках Эмилии.       Мальбонте стоял на границе. Меча у него больше не было — тот остался где-то там, наверху. Но он всё равно сражался.       Чёрная энергия клубилась вокруг его рук, вырываясь вперёд тёмными всполохами. Он бил ею наотмашь, раз за разом, и там, где проходили его удары, грешники разлетались в стороны, рассыпаясь прахом. Он двигался как заведённый — шаг вперёд, удар, разворот, ещё удар, блок. Тени налетали со всех сторон, но он не пропускал ни одну к световому куполу.       Крылья, ещё недавно чёрные и грозные, теперь безвольно волочились по каменистой почве, подрагивая при каждом резком движении. Грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила испарина, смешанная с чужой кровью. Силы таяли с каждой секундой — битва со Смертью забрала почти всё, что у него было. Но он не останавливался.       — Держись, — хрипел он, отбрасывая очередную тень. — Ещё немного.       Эмилия молчала, вливая в купол последние капли магии. Она чувствовала, как холод Авадона просачивается сквозь защиту, как тьма шепчет ей на ухо голосами тех, кто сдался. «Ты умрёшь здесь. Вы оба умрёте. Никто не выбирается из Авадона». Мальбонте отбил очередную атаку, развернулся и на секунду припал к ней. Горячие губы коснулись виска — невесомо, почти благоговейно. Он задержался на мгновение, вдохнул запах её волос, смешанный с потом и кровью, и снова рванул в бой, даже не дав себе времени передохнуть.       Это длилось уже час? День? Год? Здесь время текло иначе, растягиваясь в бесконечную череду атак и передышек.       Эмилия смотрела на него — на этого метиса, что убивал ради неё, не жалея себя. На того, кто мог бы править мирами, но выбрал стоять здесь, в этой дыре, защищая её. Чёрная энергия вырывалась из его рук уже не так яростно, всполохи становились всё слабее, но он не сдавался. Каждый удар, каждый взмах — через силу, через боль, через «не могу».       — Мальбонте, — позвала она, и голос сорвался. — Как нам теперь одолеть Шепфамалума?       Он замер на мгновение, отбросив очередного грешника мощным выбросом энергии, и обернулся. В его глазах, чёрных, бездонных, плескалась такая усталость, что у Эмилии сжалось сердце. Он молчал. Долго. Слишком долго.       — Я не знаю, — наконец выдохнул он. — Пока не знаю.       И это признание было страшнее любой тьмы. Тот, кто знал всё, кто был сильнее почти всех, кто победил Смерть — он не знал. Он стоял здесь, в этой проклятой бездне, и не знал, как защитить её от того, что ждёт наверху.       Но он всё равно сражался. Эмилия почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Она зажмурилась и усилила купол, вливая в него последние крохи магии. Только бы продержаться. Только бы дать ему время.       Мальбонте снова рванул в бой, и чёрная энергия вырвалась из его рук, снося сразу троих грешников. Он двигался всё медленнее, дыхание сбивалось, руки дрожали от перенапряжения, но он не останавливался. И между атаками, когда выдавалась секунда, он снова оборачивался к ней. Смотрел. Убеждался, что она жива. И снова кидался в бой.       В какой-то момент, когда купол почти погас, а Мальбонте едва стоял на ногах, опираясь на подгибающиеся колени, Эмилия вдруг поняла: она не боится. Даже если они умрут здесь, в этой вонючей дыре, даже если никогда не увидят света — она не боится. Потому что он рядом.       — Я люблю тебя, — прошептала она, когда он в очередной раз припал к её виску.       Он замер. На секунду перестал дышать. А потом, вместо того чтобы снова кинуться в бой, прижался лбом к её лбу. Чёрная энергия всё ещё искрилась на его пальцах, готовая в любой момент вырваться наружу, но он позволил себе эту секунду — только для них двоих.       — Я знаю, — выдохнул он. — Я тоже.       А потом вскочил и снова начал сражаться, потому что другого выхода не было.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Луна не помнила, как оказалась на ногах. Помнила только, что смотрела на портал, который только что поглотил Эмилию и Мальбонте, а потом перевела взгляд на Шепфамалума. И не смогла отвести.       Бог Тьмы менялся. После того как Вики вобрала в себя часть его силы, его облик стал иным — менее величественным, более... Но от этого не менее страшным. Наоборот — было что-то ещё более пугающее, чем в божественном величии. Он стоял среди демонов, и его фигура, ещё недавно огромная, теперь сжималась, словно оплавлялась. Кожа на лице обгорела, потрескалась, из-под неё сочилась чёрная дымящаяся жижа. Крылья, когда-то величественные, теперь висели истлевшими лоскутами, обугленными по краям. Но глаза — багровые солнца — горели всё так же ярко, сжигая всё, на что падал их взгляд.       Луна сделала шаг в его сторону. Потом ещё один.Что-то тянуло её к нему. Не страх — она уже перестала бояться смерти сегодня. Не покорность — она никогда не была покорной. Что-то другое, древнее, что спало в ней всю жизнь, вдруг проснулось и зашевелилось, потянулось к своему источнику.       Демоны расступались перед Шепфамалумом, образуя живой коридор. Он медленно пошёл по нему, не глядя по сторонам, и Луна, сама не понимая, что делает, пошла следом. Её ноги ступали по окровавленной земле, оставляя следы рядом с его следами, и в этом было что-то неправильное, что-то пугающее, но она не могла остановиться.       Один из демонов, огромный, с тремя головами, зарычал на неё, скаля клыки. Шепфамалум даже не обернулся — просто махнул рукой, и демон разлетелся чёрной пылью.       — Она идёт со мной, — бросил он через плечо.       И Луна пошла.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Брук не помнила, как оказалась на коленях. Вокруг выли демоны, взмывая в порталы и исчезая в багровом свечении. Они искали — вынюхивали, выслеживали каждого, кто ещё осмеливался дышать. Членов Ордена Сопротивления. Тех, кто посмел поднять руку на их бога. Смех разносился над полем боя — раскатистый, довольный, хищный. Демоны куражились, хвастались перед другом трофеями: чьи-то крылья, чьи-то головы, чьи-то окровавленные доспехи. Они ныряли в порталы и выныривали обратно, таща за собой новые жертвы.       Брук сжалась за обломком скалы, пытаясь стать невидимой. Её магия кончилась ещё полчаса назад, и теперь она была просто девушкой — перепуганной, обессиленной, с окровавленными руками. Чья-то ладонь накрыла её пальцы. Брук вздрогнула, дёрнулась, обернулась — и встретилась взглядом со Скоттом.       Он был жив. Жив! Весь израненный, с рваными ранами на груди, с бледным, как мел, лицом, но жив. Он смотрел на неё мутными глазами, в которых плескалась боль, и сжимал её руку с такой силой, словно боялся, что она исчезнет.       — Не отпускай, — прошептал он одними губами.       Брук сжала его пальцы в ответ, чувствуя, как слёзы смешиваются с кровью на щеках. Она прижала его руку к своей груди, пытаясь передать хоть немного тепла, хоть немного жизни. Рядом снова захохотал демон, но она не обращала внимания. Был только Скотт. Только его дыхание, его взгляд, его рука в её руке.       — Не отпущу, — выдохнула она. — Никогда не отпущу.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Шепфамалум стоял над Риеной, возвышаясь. Обгоревший, истлевший, но всё ещё невообразимо могущественный. Тьма струилась вокруг него, собираясь в клубы у ног, и каждый вдох Бога Тьмы отдавался дрожью в земле. Риена стояла на коленях, не смея поднять головы. Она чувствовала жар, исходящий от него, чувствовала, как плавится воздух вокруг. И когда его пальцы — чёрные, обугленные, с тлеющими угольками вместо ногтей — коснулись её лица, она вздрогнула от резкой боли.       Кожа на щеке вспыхнула огнём. Риена стиснула зубы, чувствуя, как плоть обугливается под его прикосновением, как дымок поднимается от щеки. Но она не посмела отшатнуться — ни на миллиметр.       Шепфамалум провёл пальцем по её скуле, оставляя чёрный обугленный след, и его багровые глаза впились в её лицо.       — Ты найдёшь амулет, — произнёс он, и голос его звучал глухо, словно из-под толщи земли, но в нём чувствовалась такая сила, что у Риены подкосились колени. — Амулет Шепфамалума.       Он сжал её подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы горели, прожигая кожу, но Риена не отводила взгляда.       — Ты найдёшь его, — повторил он. — И ты не подведёшь меня.       Наклонившись ближе, почти касаясь её лица своим — обгоревшим, потрескавшимся, из которого сочилась тьма, — он прошептал:       — Ты можешь стать новой Табахерой. Новой спутницей. Верховной, что явит истинный лик, забытый людьми. Лик ведьм и колдунов.       Его дыхание обожгло ей щёку.       — Не подведи.       Риена кивнула, чувствуя, как страх и странное возбуждение смешиваются в груди. Когда его пальцы отпустили её лицо, на коже остались пять чёрных обугленных полос — как клеймо. Как печать. Она коснулась их дрожащей рукой и поняла: обратного пути нет.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

      Бартелем стоял в стороне, прислонившись спиной к обломку скалы, и смотрел на демонов. Они носились вокруг, взмывали в порталы, хохотали, тащили добычу. Его новые союзники.       — Чтоб тебя, Эмилия, — прошипел он сквозь зубы, поправляя воротник, который на его аристократичной шее смотрелся нелепо среди этого ада. — Чтоб тебя черти драли со своими приказами.       Он сплюнул кровь на землю и зашагал прочь, проклиная всё на свете. Вампир, который пережил столько веков, который всегда находил выход из любой передряги, теперь вынужден был пресмыкаться перед этими тварями. И всё из-за неё.       — «Перейди на его сторону», — передразнил он Эмилию, кривляясь. — «Выживи любой ценой». Легко сказать, когда тебя утянуло в портал с твоим метисом. А мне тут с этими... — он обвёл взглядом воющих тварей, — ...с этим зоопарком дело иметь.       — Ненавижу, — выдохнул он. — Ненавижу этот день, эту битву, этих тварей. И её. Особенно её.       Он сделал пару шагов и остановился, глядя на багровое небо.       — Но, чтоб ты знала, Эмилия, — тихо добавил он, — если ты выберешься из той дыры, куда тебя утянуло, я лично надеру тебе задницу за то, что втянула меня в это дерьмо. А пока... пока буду делать то, что ты сказала.       Он поправил воротник, гордо вскинул подбородок и зашагал к ближайшей группе демонов, всем своим видом показывая, что он тут главный. Или хотя бы не последний.

⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆ ──── ⋆⋅☆⋅⋆

Несколько дней спустя.

      Луна кралась по тёмным коридорам, что вели к тронному залу Шепфамалума. Тьма здесь была густой, почти осязаемой — она струилась по стенам, шептала, тянулась к ней, но не смела тронуть. Луна знала, что это не просто так. Что-то в ней самой притягивало эту тьму, делало своей. Она замерла у входа, вжавшись в стену, когда услышала шаги. Невесомые, глухие. Чужие.       Из тени выступила фигура. Ангел. Но не тот, кого она знала по прежней жизни. Не Дино. Его крылья были белыми, лик красивым, глаза — затянуты бельмами слепоты. Рафаил. Луна вспомнила слухи, что ходили после битвы: из-за предательства Шепфы — Бога Света, что отвернулся от своих детей в решающий час, — многие ангелы перешли на сторону Шепфамалума. Рафаил был среди них. Ослеплённый не физически — душой.       Он остановился в паре метров от неё, повёл головой, принюхиваясь. Слепые глаза смотрели прямо в её сторону, но видели ли?       — Кто здесь? — голос его был низким, уставшим.       Луна могла бы промолчать. Могла бы скрыться в темноте, которая приняла бы её как родную. Но что-то — возможно, та самая тьма, что теперь текла в её жилах — заставило её ответить.       — Ведьма, — сказала она скучающе, почти смешливо.       Рафаил замер. На его лице отразилось странное выражение — смесь удивления и... узнавания?       — Ведьма, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Здесь?       Луна пожала плечами, хотя он не мог этого видеть.       — А почему бы и нет?       Рафаил молчал долго. А потом — усмехнулся. Коротко, хрипло, почти неслышно.       — Забавно, — сказал он и, развернувшись, исчез в темноте.       Луна проводила его взглядом и скользнула дальше, в сторону тронного зала.